Vitium Ferum

Сантьяго. Столица Чили. — Ты видел эти цифры? Нужно что-то решать с этим проклятым местом, иначе будет беда. Я послал туда уже пятерых своих ребят — эти глупые монашки никого не пускают! — Успокойся, Касиан. Теперь это не твоя забота. — Почему же? — Я отправил туда своего агента. Дело времени, когда она решит задачу. Тебе не о чём волноваться. — Никогда не поверю, что Алекса согласилась на это. — Это не Алекса. Повисло молчание. — Стой. Ты же не хочешь сказать, что там та сумасшедшая?! — Да, — на мужчину направился строгий, уверенный взгляд. — Я отправил Камиллу... *** Играла привычная церемониальная музыка. Монашки по одной входили в капеллу. Учения святой Терезы настаивали на затворничестве и молчании, поэтому все они редко общались между собой. Более того — это было под запретом. И теперь, как стая покорных барашек, опустив взгляд, девушки молча разбредались по своим местам на деревянных лавках. «Как на убой идут. Бедные создания…» Камилла была среди них. Она расположилась возле девушки, которая уже молитвенно сложила руки и шептала что-то, не дождавшись начала чтения. — Привет, — шёпот Камиллы заставил девушку подпрыгнуть. — Я новенькая. Была бы рада познакомиться. — Меня зовут Мирида… и... и нужно молчать во время мессы, — перепуганные зелёные глаза смотрели с привлекательного лица. Она боялась гнева настоятельницы. «А она милашка» И правда — Мирида, зеленоглазая красотка, прятала под своим чепцом длинные вьющиеся волосы, а под туникой скрывался четвёртый размер груди. Она могла удачно выйти замуж, но её отец считал долгом отдать единственную дочь под венец Христа. Точнее, для него это было сродни подношению, пропуску в рай. Спустя время к ним на пьедестал вышел падре. — Приветствую всех. Господь с вами! — красивое лицо осмотрело всех послушниц и задержалось на одной, чья голова не была опущена. Лукавые глаза Камиллы на миг вывели его из равновесия, но Габриэль решил продолжить: — Да откройте сердца ваши, души покаянные. Признайте свои грехи. Исповедую Богу Всемогущему... На этом моменте все присутствующие начали повторять за падре. — Господи, помилуй... — и всё вторили его словам. «Правда, помилуй. Я же здесь умру со скуки!» Когда падре начал читать псалмы из Библии, она наклонилась к Мириде: — Смотри, свечи криво стоят. — Тшшш… — испуганные глаза девушки потупились вновь. Камилла знатно её подставляла. «Хи-хи-хи. Трусиха! Что там, скоро конец?» Она распрямилась в ожидании. Но её ещё ждало: 1. Евангелие — прочтение отрывка из Нового Завета. 2. Проповедь (гомилия) — объяснение прочитанных текстов. 3. Молитва верных (всеобщая молитва)— просьбы за монастырь, мир, нуждающихся. 4. Евхаристическая молитва. 5. Префация («Да вознесём сердца»). 6. Sanctus («Свят, свят, свят Господь Бог Саваоф…»). На момент освящения хлеба и вина она уже засыпала. Даже соблазнительный лик падре не улучшал ситуацию. — Мир вам! «Ох, ну наконец-то!» Настало время причастия. Камилла подошла к падре и приняла в руки хлеб и бокал с вином. — А это правда кровь Христа? Что если я в обморок упаду? — наивные большие глаза смотрели на Габриэля в упор. Всё вокруг застыло. Таких ситуаций у них не случалось, и падре растерялся, не зная, что ответить. Но быстро взял себя в руки: — Не бойся. С тобой ничего плохого не произойдёт, — большая тёплая ладонь одобряюще погладила её за плечо. «Мне теперь все завидовать будут. Что вы, падре, делаете? Ха-ха!» — Спасибо, — смиренно поклонившись, она отошла. После причастия Габриэль произнёс: — Благословляю ваши души. Идите с миром. На этом фарс закончился. Облегчённо выдохнув, Камилла поспешила выйти. — Постойте, — её окликнула настоятельница. — Мне нужно с вами поговорить. «Неужели начнётся веселье?» — Слушаю, матушка. — Я закрою глаза ввиду вашей неопытности, но знайте, сестра: такое поведение в нашем доме неприемлемо. Поэтому назначаю вам три дня молчания. — Чего?! — Что, простите? — свирепый взгляд. «Ой. Оплошала». — Простите, матушка. Я всё поняла, — и она склонилась так низко, как могла. — Вот и славно. Настоятельница горделиво обошла её. «Что ж, вам лишь хуже». — Сестра Камилла, — глубокий мужской голос за спиной, — не хотите исповедоваться? Если бы можно было увидеть сейчас её истинную суть, то мы бы созерцали настоящую дьявольскую улыбку. — Конечно, падре, — последнее она произнесла ядовито. «Конечно…» Она прошла мимо него к скрытой исповедальне. Вход в неё был почти незаметен — старое деревянное покрытие стены слегка отличалось по тону, и лишь внимательный взгляд мог уловить очертание дверцы. Камилла провела пальцами по резьбе: сухая, потемневшая древесина. Она вошла. Дверь захлопнулась за ней почти бесшумно. Внутри было тесно. Запах ладана вперемешку с чем-то живым, почти телесным: кожаные подлокотники, потёртая ткань занавески, старое дерево. Полумрак лишь усиливал ощущение уединения, как будто время здесь замирало. «Это будет интересный опыт». С другой стороны — лёгкий скрип. Он уже здесь. Камилла присела. Она слышала его дыхание — ровное, глубокое. Он не говорил, просто ждал. «Посмотрим, Габриэль, овечка ты или нет». — Благослови меня, падре, ибо я... — её голос дрогнул. Камилла почувствовала со стороны мужчины вибрацию, которую раньше не заметила. Она сразу поняла, к чему это. — Ты знаешь, что я не просто так пришла, — прошептала она. — Не так ли? В исповедальне между ними находилась дверца. Открывать которую строго-настрого запрещалось. Смотря для кого... Камилла рывком дёрнула её на себя — и оказалась на Габриэле сверху. Тонкое лезвие коснулось полоски кожи возле шеи мужчины. Хорошие девочки носят под туниками ножи. — Как долго ты ему служишь? — О чём вы, сестра? — Брось. Амулет, — она зацепила лезвием цепочку и достала из-под воротника интересное украшение в виде треугольной звезды. — Разве святые люди такое носят? — Это защита. — Отчего? От демонов? Бог не защищает вас? — От таких, как ты, Бог не защищает, — его злобное шипение привело в чувство. — Не ожидала от вас, падре, таких откровений. Это забавляло. — Вы меня боитесь? — Лезвие возле моего горла не говорит о добрых помыслах, сестра. — Кто его дал? Молчание. Этот священник был смелее, чем казался. Она прижала острие сильнее. — Откуда оно? Габриэль всё ещё молчал. На лице девушки растянулась ухмылка. — Лучше не испытывай меня, милый. Терпением я не славлюсь. Острие прижалось сильнее, оставляя небольшую царапину. Перед глазами уже всплыла картина, как белый воротник окрасится в кровавый цвет. — Его носят все покровители святой Терезы... — Ложь вам не к лицу. «Что ж, видимо, и вправду придётся прирезать. Жаль, это смазливое личико мне нравилось». Наконец, поняв, что она не шутит, в его глазах блеснула паника. — Я ничего не знаю. Никому не служу, — быстро проговорил он. — Амулет появился у меня в комнате. — И вы, как глубоко верующий человек, беспрекословно надели его себе на шею? — С ним была угроза. Мне угрожали убийством ещё одной девушки, и я решил не рисковать. — Ещё одной? — Недавно умерла новициатка. Во сне. После этого её келью запечатали. Камилла прищурилась. — Удивительное место у вас здесь. Такое… мм… светлое, — саркастическая улыбка не покидала её. Испуганные глаза падре веселили. Он уже понял, что девушка не в себе. — Ладно. Допустим, я вам верю. Она отстранилась. — Будете жить, — девушка одобряюще похлопала его по груди. — С вами связался сам дьявол. Видимо, вы ему нужны, — она кивнула на звезду. — Я помогу. Но никому — ни слова. Иначе не проснётесь на следующее утро. Это понятно? Габриэль кивнул. — Замечательно. Исповедь закончена. Как вы там говорили?.. А! Идите с миром. И, спрятав нож в подолы своей юбки, она покинула исповедальню, оставляя перепуганного падре в замешательстве.