Vitium Ferum

Кровь заструилась между пальцами, стекая вниз, заполняя щели в неровных камнях пола. Когда Камилла закончила руну, проведя последнюю прямую линию, пересекающую два круга, тёмные рисунки на её спине перестали двигаться, а глаза вернулись в прежний вид. Дыхание успокоилось, и хоть боль она терпела, сжимая зубы, знала, что всё это неважно. Главное — что успела. Камилла облегчённо выдохнула и откинула нож в сторону. Звонкий звук лезвия разлетелся по келье. И вдруг она услышала тихий стук в дверь. – Камилла? Ты в порядке? «Мирида? Что ей опять нужно? Нашла время». – Я слышу, ты там. Ответь мне, – снова стук. «Она мне так сейчас сюда всю свору привлечёт, боже». Камилла приподнялась, наблюдая, как рана начала затягиваться. – Подожди, Мирида, – её голос не скрывал раздражения. Пока рука заживала, она нашла то, чем можно было вытереть кровавые следы. Старый плед? Да, вполне сойдёт. Вытерла всё и закинула улики под кровать, а после сполоснула зажившую ладонь водой. Минута спустя она была одета. Сноровку никуда не денешь. Немного приоткрыв деревянную дверь, сквозь щель она увидела встревоженное лицо Мириды. – Чего ты хочешь? – Ты так резко ушла, я не совсем понимаю, я что-то не так сделала? «Что бы ответить, чтобы отстала?» – Нет, всё в порядке. – Но, – Мирида не дала ей закрыть дверь. – Почему ты остановилась? Удивление застыло на лице Камиллы. – Ты хочешь продолжения, что ли? Мирида опустила взгляд и что-то нечётко пробормотала. – Я не... ты просто нравишься мне, и я бы хотела убедиться... – В чём? – Что это... взаимно... Что-то щёлкнуло внутри, и Камилла неудержалась. Это и вправду было нелепо. Она рассмеялась и так язвительно, как только возможно. Мирида вздрогнула и отступила на шаг. Глаза наполнились слезами. – Не глупи, милая. У тебя всего-то симпатичное личико. И да, ты нравишься мне, но только в одном значении, – тон стал жестоким. – И лишь тогда, когда не открываешь свой рот. Девушка стояла напротив, и лицо её скривилось, как от невыносимой боли. Одинокая слеза пустилась вниз по щеке, прежде чем глаза наполнились металлом. В другое время Камилла бы пожалела её, но сейчас она была максимально близка к своей тёмной сути. Остатки тени ещё нависали над ней. – За что ты так со мной? Как шлёпок по лицу. Девушка вздрогнула, почти ощутив это физически. Мирида резко развернулась и сердито ушла. «Не нравится мне всё это». Камилла наконец-то смогла закрыться снова в келье. Выдохнув с облегчением, что избавилась от назойливого внимания, она упала на кровать без сил. Ритуал с руной всегда отнимал много энергии. А ещё и Мирида. «Что ей от меня нужно?» Размышляя об этом, она уснула. Крепким, убийственным сном. Капелия. Третий час ночи. Габриэль сидел и уже весь извёлся. Весь день в сакристии он не смыкал глаз, ожидая ночи. А теперь, в этом пустом священном зале, надеялся, что не зря. Но больше ждать он не мог. Поднялся на ноги и быстрым шагом направился прочь. Первая мысль — вернуться в свою спальню и забыть до утра весь вчерашний день. Но... что-то не давало ему покоя. Гложило душу и сердце. Он не хотел, но мысли вились неприятным комом вокруг девушки, которая сводила с ума. С ней не могло ничего случиться. Ведь так? Прохлада ночи окутала тело, но всё вокруг было безжизненно мрачным. Листья редких деревьев нависали, будто чёрная пелена над головой, закрывая звёзды. Габриэль поспешил покинуть сад, убегая в спасительные коридоры. Но и там было не легче. Стены однотипные и скупые затягивали в свои глубины, заставляя помутиться рассудок. Что здесь происходит? Он даже не знал, дойдёт ли такими темпами до часовни. Надеялся, что это из-за недосыпа. Как-то добравшись до нужного корпуса, Габриэль снова задумался. До кельи Камиллы было недалеко. Всё же единственным человеком, который мог помочь, была девушка. Он направился к ней. Все мысли, все действия последних дней крутились вокруг неё. Как же это раздражало. Но от зависимости никуда не деться. Нужная тёмная дверь вырезалась из-за белой стены. Манила к себе. Приблизившись, он дёрнул ручку. Заперто. Габриэль зацепил подвеску с ключами, открыл дверь. Внутри – мрак, а потом глаза привыкли к темноте. Ему открылась картина — Камилла сладко посапивая крепко спала на своей кровати. Сначала вспышка гнева. Он подошёл, намереваясь добротно её встряхнуть, но потом остановился. Присел на край и убрал чёрные пряди с лица. Выглядела она очень мило. Единственное состояние, когда она могла выглядеть мило. Его непослушные пальцы прошлись по женской спине, осторожно поглаживая. Какие-то импульсы двигали им, рисуя разные образы в голове. Соблазн был слишком большой. Несколько секунд он решался, а потом наклонился и коснулся губами нежной шеи. Её сон придавал уверенности. Такая сильная и острая сейчас была совершенно безоружна. Уязвима... Габриэль мотнул головой, отряхивая эти мысли. Сейчас не время. Он провёл пальцем от её виска к подбородку и тихо шепнул имя. – Камилла, проснись... Но девушка спала как мёртвая. – Камилла, – его голос стал громче. Падре нахмурился, встряхнул её. Но она не просыпалась. В полнейшей панике он начал трясти сильнее за плечи, звать, безудержно пытаясь высвободить из сна. Сна, из которого не возвращались... *** Вокруг была сплошная темь. Звуки шагов отдавались в ушах, будто это не она, а кто-то идёт сзади. Камилла шла по длинному бесконечному коридору. Прошло уже несколько часов, или дней, или может, лет. Как и в любом кошмаре, приносящем страх, этот ничем не отличался, и единственное, что она хотела, — это проснуться. Из-за скуки. Это был ужасно скучный сон, и она это знала. Вдруг темнота расступилась и открыла бледное пятно. Странного цвета. Подойдя ближе, она увидела старую дверь, обитую кожей. Только кожа была человеческой. Настоящей. Плотно натянутой. С волосками. Лицо исказило отвращение, но пальцы направились к замку, и тот открылся, словно заколдованный. Будто ждал. Внутри — белый мрак. Свет, который отражается от всего, чего коснётся, но настолько пустой и безжизненный, что невозможно смотреть. Посередине стоит колыбель. Деревянная и вычурная, словно сделана руками ангела. Она уже видела её однажды. Руки сжались до белых костяшек, Камилла тяжело вздохнула и сделала неуверенный шаг, заворожённо приближаясь к колыбели. С неё не отрывая красных глаз, смотрел ребёнок. Порочное дитя. Та, что не должна была появиться на свет. Её собственный детский лик. Маленькая девочка улыбнулась, и в этой злой усмешке не было ничего хорошего. Она сделала шаг назад. И колыбель начала покачиваться сама по себе. Скрип, тяжёлый мерзкий звук, скрип, как по нервам. – Тебя ждали, – шёпот не то зверя, не то человека. – Ты обещала мне имя. Где имя? КАКОЕ ТВОЁ ИМЯ?! Это был не сон. Страх стрелой мелькнул в её глазницах. Это была Астральная проекция. Тёмное существо засмеялось. Его смех вибрировал у неё на зубах. Как будто Камилла жевала электричество. «Моё имя.. у меня его нет!» Девушка сделала вдох, закрыла глаза. Стало интересно, кем был этот смельчак, что пытался её убрать. Она развела руки широко в стороны, раскрывая пальцы веером. Знаки на спине засветились, пробиваясь через одежду. Воздух вокруг стал тяжёлым, как смола. Дух, пытающийся её поглотить, начал метаться. Из стен вылезали иконы с лицами людей, которых она когда-либо встречала. Резкий крик, почти немыслимый, разлился по нервам. Нужно было сконцентрироваться, не обращать на него внимания. Камилла вдохнула ещё, распределяя свою силу по телу. «Кто бы это ни был, он не знает, с кем связался. Я не терплю такие фокусы». Ещё вдох, руки поднялись над головой. В странной комнатке забушевал ветер. Проекция начала изменяться, отправляя её в разные места, показывая разные сцены. Она ощущала по запахам, по температуре, но знала — это иллюзия. Сильная, жадная иллюзия. Которую Камилла собиралась развеять. Глаза всё ещё закрыты. Руки сосредоточены. И вдруг она услышала голос. Больно.. Сердце сжалось. – Милая? Что ты делаешь? «Нет!» – Ты не виновата, знаешь? Ты не должна себя корить... «Нет. Нет. Сосредоточься!» – Дочка. Не обижай свою маму... прошу... Слеза скатилась из-под закрытых век. Как хотелось просто сдаться и увидеть её. Маму. Хоть бы раз. Но нельзя. И растягивая свою энергию по венам, она пронзила пространство, слыша крик существа, открыла залитые алым глаза. И проснулась.. Она резко распахнула глаза и закашлялась под истошные крики падре. — Ч... что случилось? — Господи, ты жива! — перестав шатать её за плечи, Габриэль обнял девушку, крепко прижимая к себе. Одна рука легла на волосы. Сквозь смутную дымку она слышала стук его сердца — казалось, он вот-вот умрёт от страха. Ему тоже так чудилось. Несколько долгих минут лишили его лет жизни. Что произошло — никто не понимал. Ни она, ни он. Точнее, она-то поняла, что с ней случилось, — вот только что делает Габриэль в её келье? — Ты что тут забыл? — прошептала она, отстраняясь. Глаза — два лезвия. Он вздрогнул. — Мы договорились встретиться в капелле, помнишь? Я ждал тебя. А потом пришёл проверить... А ты тут лежишь, еле дышишь. Я уж подумал, что мертва, — что-то в его взгляде задевало душу. — Никогда не чувствовал такого страха прежде. Это тихое признание. То, как он её держал. Как смотрел на неё. «Ебаный кордебалет преисподней. Не знаю, что хуже — астрал или он...» — Ничего не случилось, успокойся. – «Всего лишь вернулась из ада»— Можешь уже отпустить меня. Немного подумав, он это и сделал. Пальцы разжались, повисла неловкая тишина. — Ты точно... — Да, я в порядке. — Хорошо, — Габриэль кивнул. — Тогда я пойду? Девушка долго смотрела на него молча. Почему он такой... такой привлекательный сейчас? Нет, нет, нет. Она не будет одной из дур, таявших под мнимой заботой. Или всё же?.. «Ничего не знаю, но мне бы снять стресс...» Она медленно прикоснулась к его плечу, провела вверх и взяла мужчину за горло. Не сильно, едва касаясь. Но это выглядело ужасно доминантно. — Мне приснился кошмар, падре, и... — лукавство, молниеносное озорство. — Не зачем уходить, когда ты можешь мне помочь. Камилла немного прищурилась, наблюдая, как Габриэль под этим натиском прямого намёка рассыпается на кусочки. — И ты единственный здесь, — вторая рука опустилась на колено, направляясь вверх по бедру, — кто знает, чего я хочу. — Кам... — Тсс, — палец лёг на его губы. — Молчи. Сегодня молчи. И делай то, что я скажу. «Пора выжать с него все соки» Камилла переместилась и оседлала его сверху. Руки сами подхватили её за ягодицы, чтобы удержать. Зрачки расширились, дыхание сбилось. Начиналась новая игра. Девушка была холодна. Её взгляд, руки действовали скорее механически, расстёгивая пуговицы сутаны. Он не двигался, заворожённо наблюдая, лишь немного сжимая пальцы сильнее. Заметив это, она опустила руку вниз, между их бёдер. Улыбнулась — и сжала член через ткань штанов. Шумно выдохнул. Габриэль загорелся. Он несколько минут держался, позволяя мучать себя. А потом не выдержал. Схватив её, повалил на кровать, накрыл своим телом. — Дразнишь? — Провоцирую, — дерзко кинула она. — Чего ты ждёшь? И правда. Руки сами нащупали нужные точки. Губы слились в сладкой пытке. Они освобождали друг друга от одежды, как от оков. Что-то рвалось, летело на пол, разлетаясь по всей келье. Вздохи смешались, и их тела стали одним вихрем из прикосновений. Её волосы разлетелись, как чёрное облако, в котором захотелось утонуть. Габриэль припал к оголённой груди — твёрдые соски на вкус лучше любого наркотика. Девушка довольно замурчала. По коже пошли мурашки от его пальцев. Пока падре опускался ниже, она смотрела в потолок, пытаясь отогнать плохие мысли. Совсем не время наполнять голову мраком, когда её вот-вот наполнит кое-что другое. Собственно, её взгляд вернулся к Габриэлю, который удобно разместился между её ног. Он смотрел в ответ, и что-то опасное плескалось в его мыслях. Таким он нравился ей больше. Падре опустился и коснулся поцелуем горячей точки, посылая разряд по телу, заставляя сознание переворачиваться внутри. Его язык скользнул по клитору кругами, а палец — так соблазнительно — прошёлся по влажным губам, намереваясь попасть внутрь. Немного расслабив её, он стал погружать очень медленно, будто нарочно издеваясь, палец в истекающую от желания девушку. Стимулируя клитор и двигая пальцами всё быстрее и быстрее, он вырывал томные вздохи из её рта. Мёд в уши. Ему нравилась она на вкус. Нравилось доводить её, видеть, как она извивается под ним, как закатывает глаза. Камилла чувствовала тот спасительный жар, который стирал мысли. Он расползался по ней, как змей, отзываясь на каждое новое прикосновение Габриэля. Девушка испустила судорожный вздох, была уже близко — и вдруг мужчина резко отстранился. Собираясь уже покрыть его священной бранью, она громко вскрикнула. Он вломился в неё одним быстрым, почти жестоким движением, как будто пытался выбить изнутри остатки её равнодушия. Затем замер, будто дразнил, выскользнул почти полностью — и резко, с хрипом, погрузился снова. В этот раз по нервам разлетелось блаженство, и она закусила губу, предвкушая грубый сочный секс. Сейчас ей хотелось чего-то на грани жестокости. Чего-то совершенно немыслимого. Беря её с силой, он думал о том же. Врывался в неё, растворяясь в ярости, будто хотел выжечь всё, что в ней не принадлежало ему. В её взгляде было что-то такое, что вызывало у него слабость в коленях — не от страсти, а от ужаса, что она ему позволит — и потом уйдёт, как будто ничего не было. Это злило. Заставляло одичать. От вида раскрасневшегося женского тела, её огненных глаз, полуоткрытых губ — сносило башню. От стен сырой кельи отскакивал звук влажных шлепков и тягостных стонов. Габриэль немного выдохся и опустился на неё сверху, сильнее раздвигая бёдра, хватая за волосы, зарылся в изгиб шеи. Камилла вздохнула, почувствовав, что он замедлился. Такой вариант не совсем устроил. С недовольством она приложилась губами к сильному плечу — и только для того, чтобы укусить, с силой оставляя свой след. Габриэль вскрикнул и повернулся к ней. — С ума сошла? — Не нравится? — она толкнула его, чтобы перевернуть, намереваясь покорить этого дикаря. Она села сверху — колени вжаты по обе стороны его бёдер, спина прямая, как лезвие. Он попытался дотянуться до неё, но она прихлопнула его запястье к матрасу, впившись ногтями. Её персональный допрос. Камилла начала двигаться, терзая, мучая своими движениями. Её бёдра врезались в него в рваном ритме, и на лице не было ни намёка на нежность. Жестокая власть. Габриэль почти сходил с ума под ней. Не передать словами этот вид. То, как она могла заставить кончить, лишь позволив взглянуть на себя с этого ракурса... Волосы спадали на лицо и плечи, облепили вспотевшую грудь, соблазняя убрать, чтобы увидеть больше. Каждый раз, когда она садилась снова, он чувствовал себя на грани. Невыносимое напряжение. — Если ты сейчас не остановишься, я... — Что? — язвительный тон, полуулыбка. — Собираешься уже сдаться, падре? Сказала она, опуская запястья, выравниваясь, откинулась назад на руки, выгибаясь. Камилла качалась на нём, будто вызывала бурю внутри тела. Каждое движение — как заклинание. Габриэль скривился, будто от боли, не перенося этой блаженной муки. Он весь напрягся под ней, почти забыл, как дышать. И в этот момент Камилла спрыгнула с него — и с кровати. Она оглянулась, встречая его удивлённый взгляд, и ухмыльнулась. — Мне надоело, — едко ответила на возрастающее в нём недовольство. Она продолжала смотреть и наблюдать, как рождается в нём ярость. Это воспаляло все нервы. Опасность. Тонкая грань, которую так нравилось ломать. Будто подменившись, Габриэль резко поднялся на ноги и приблизился. Он прижал её к каменной стене, и пальцы на запястьях стали не просто крепкой хваткой — это было право. Как будто вырвал из её рук контроль, которым она только что владела. А она — позволила. На секунду. Расплата была мгновенной. — Думаешь, ты главный? — прошипела Камилла, и её колено резко скользнуло вверх между его ног. Предупреждение. Предвкушение. Он схватил её за волосы, резко наклонив голову назад, обнажив шею. — Не играй со мной. — Попробуй заставь, — прошептала она, и в этих словах было обещание смерти... или экстаза. Когда он вдавил её в холодный камень, их дыхание смешалось с чем-то хищным, сдержанным только нуждой не сжечь всё сразу. Его пальцы оставляли на бёдрах красные следы. А её ногти врезались в спину, как обещание — спалить его на костре греха полностью. Это был не секс, а борьба. Акт власти. И они растворились под желанием победить друг друга в этом танце боли и блаженства. Габриэль впился ей в губы, не давая вздохнуть, хоть она уже и так задыхалась. Даже холодные стены не могли остудить этот жар. И, развалившись до предела, Камилла уже не могла удержать контроль — она поддалась. Под напористыми толчками внутри, руками снаружи. Желанием и чувством полнейшего наслаждения. Впиваясь в него в ответ, Камилла вскрикнула, не замечая, как её поедает взглядом в этот момент падре. Она сотрясалась в его руках, дрожь расходилась по коже волнами, и в этот момент она поняла — вот оно. Вот зачем он ей. Чтобы вырвать из неё голос, который она прятала даже от самой себя. — Ты теперь мой, — прошептала Камилла сквозь тяжёлое дыхание, словно подписала приговор. От этих хриплых слов он сам дошёл до пика. Теряясь в ней, отдавая душу. И после смотрел на неё так, как будто она — оружие, которое он больше не может отпустить, даже если оно нацелено ему в грудь.