Vitium Ferum

Ночь закрадывалась в окна и тусклая луна была свидетелем их страсти. Они сидели на кровати. Габриэль был наполовину одет, а Камилла всё ещё оставалась нагой, подпирая коленями подбородок. Жар, только что владевший ими без остатка, начал таять в сгущающейся тишине — как пепел, оседающий на холодный пол. Что-то было не так. Она изменилась. Не язвила, не выгоняла. Казалось, какие-то мысли гложут её рассудок, не давая покоя. Габриэль всматривался в неё, будто пытаясь их прочесть. Белый свет мягко ложился на её кожу, очерчивая изгибы и тёмные линии на спине. Осторожно, боясь спугнуть, его пальцы коснулись женского плеча и мягко спустились вниз по лопатке, оставляя мурашки на своём пути. Он не спрашивал, не задавал вопросов, хранил это молчаливое понимание между ними как нечто священное, таинственное. Чёрные, блестящие локоны заструились, когда она немного повернула голову. В глазах — бездонная печаль. — Это руны, — прошептала Камилла, не поднимая взгляда. — Мои вечные печати. — Что они скрепляют? — тихо спросил он. — Мою силу. И клятвы Инквизиции. Те, что я дала... — Ты хотела им служить? — Я выбрала выжить. Он помолчал, глядя на неё с новым вниманием. — Они... причиняют боль? — Только когда я забываю, кто я. — На её губах мелькнула тень улыбки. — Или когда хочется забыть. — А ты хочешь? — Прямо сейчас — да. Желая ободрить, его тёплая ладонь стала поглаживать прохладную кожу. Камилле нравилось это чувство. Ещё никто и никогда не прикасался к ней так. «Ты же знаешь, что тебе нельзя», — подумала она, прикрывая глаза. Но почему-то не могла его остановить, не могла оттолкнуть, засмеяться. Девушка неспешно повернулась и встретилась взглядом с ним. Знал ли Габриэль, что он — единственное существо на свете, которое увидело её такой? Полностью открытой, без тени маски на лице. Сейчас она не скрывала своих эмоций. И не скрывала, что умеет чувствовать. И хоть он этого не знал, что-то поразило его до глубины души. Так, словно Камилла призналась ему в любви. Её ладонь легла ему на грудь — и в следующий миг губы встретились. Именно этот поцелуй стал первым. Потому что он настоящий. Габриэль ответил на мягкость поцелуя нежностью. Он был сбит с толку, не знал, как действовать иначе с этой огненной бестией. Как не спугнуть теплотой. И, целуясь в лунной ночи, частицы их душ открылись друг другу.Она впервые ощутила отчаянное, режущее до кости желание — впустить в себя хоть что-то живое, настоящее. И страх — липкий, почти панический — что умрёт, так и не поняв, каково это: жить, не прячась. Растворяясь в своих чувствах, отпуская ситуацию из-под контроля, девушка знала, что так или иначе посчитает всё ошибкой. Но сейчас это было не важно. Вдруг ощутив невыносимую тягу к его глазам, рукам и сердцу, ей захотелось запечатлеть и оставить след в себе. Запомнить мгновение собственной слабости. Габриэль, отпустив мысли, позволил собой воспользоваться. Он не замечал, как жизнь уходила из него тонкими, незримыми нитями, будто незаметный шепот — струясь к ней, питая её, принимая её холод, её голод, её суть. Не знал, как благодарна она была за это. Разорвав поцелуй, Камилла пронзительно взглянула на него, незаметно проверяя, всё ли с ним в порядке. — Тебе стоит уйти, Габриэль. Нежность её тона сначала поразила — и лишь потом дошёл смысл слов. — Да, конечно, — сбитый с толку, он поспешил покинуть её. И как только захлопнулась дверь за ним, Габриэль остановился, прислушиваясь к сумасшедшему ритму сердца. Что это с ним? Она смотрела ему вслед, как ускользающему сну — и не могла заставить себя прошептать самое страшное: «Останься». *** Утро началось вполне обычно — с мысли о том, в каком грёбаном мире приходится жить. Камилла встала слишком рано и просто лежала, смотря в потолок. Мысли никак не хотели складываться в нужное русло, а тело ощущалось чужим. Так, сложа руки и не спеша одеваться, она думала о своей жизни — о том, что раньше совсем её не заботило. Впрочем, как и сейчас. Камни — сырые и холодные — так напоминали собственное сердце, что от этого внутри всё сжалось. — Этот грёбаный монастырь плохо на меня действует... И это была негласная истина. В недалёком прошлом её волновали лишь бесконечные задания и редкие ночные вылазки с выпивкой. Как же она умела веселиться. Вспомнилось, как однажды она подпалила "случайно" один бар — и настроение от этого сразу поднялось. Взгляд скользнул по сводам потолка к боковой стене. Почему-то она замерла, долго смотря на эти непримечательные камни. Сама не понимая почему. Встала и подошла к ним. Выглядит вполне обычно. Девушка коснулась стены пальцами. Ещё сегодняшней ночью она была прижата к ней Габриэлем... На лице появилась довольная улыбка. Она уже было бодро отвернулась, но увидела кое-что на своих руках. На подушечках пальцев красовалась тёмная мазутная жидкость. Паника сдавила внутренности. Камилла резко вернулась и начала щупать стену, как сумасшедшая. Из-под трещин камня именно в этом месте проскальзывала чёрная маленькая полоска. След демона. — Не может быть... Откуда?.. Минутное помешательство, а потом ответ пришёл сам собой: — С противоположной стороны... Камилла быстро вырвалась в коридор прямо в одних трусах — она никогда не спала в ночнушке — дёрнула соседнюю дверь. Заперто. Вернулась в свою келью, молниеносно набросила рясу, не хотелось влипнуть в неприятности, и схватила отмычки. Ею двигала какая-то нервозность, до костей продирающееся неприятное чувство. В замке щёлкнуло, и, убрав улики взлома подальше, Камилла тихонько толкнула дверь, пытаясь не будить соседку. Но это было уже абсолютно не нужным. Её соседка уже никогда не сможет открыть глаза. Тёмные волосы, свисающие на тело, которое в неестественной позе парило над кроватью. Девушка была зверски убита. Такой случай Камилле попался лишь однажды. Она не входила в комнату — слишком опасно. Тело, прибитое к стене огромными кольями, руки расставлены, голова запрокинута вверх. Её распяли как Иисуса. Из ран сочилась не кровь — тёмная материя, слизь. — Ну пиздец... — прошептала Камилла, медленно закрывая дверь. Нужно запечатать келью. Как можно быстрее. Но она стояла неподвижно, смотря перед собой в ступоре. Раз, два... Вспомнила, как моргать — и начала наконец двигаться. Почувствовала совершенно несвойственный укол сожаления. И вправду, что это с ней? После - только решимость. Она направилась к часовне. К Габриэлю. Нужна его связка ключей. Будто в тумане быстро преодолела это расстояние, ничего не замечая, и уже его дверь была перед ней. Кам бесцеремонно открыла её и зашла в комнату, как к себе домой. Мужчина спал — мирно и тихо. Взглянув на него лишь мимоходом, она схватила ключи и поспешила уйти. С этого момента всё казалось сном. То, как она закрывала соседскую келью, пряча труп. То, как прошла утренняя молитва, поход к падре, завтрак и уборка. Странные силы взяли над ней верх и перевернули всё с ног на голову, словно кто-то высосал из неё энергию. Ей не давало покоя, как могло произойти убийство — и главное, когда? Да ещё у неё под носом. Демон был так близко, а она не почувствовала этого? И вдруг до неё дошло. Астрал. Пока она боролась в мире грёз за жизнь — кто-то забирал чужую. — Эти суки у меня ещё попляшут... — алая злость растеклась по венам. Никто не смеет принимать её за дуру. Они пожалеют сполна — лишь бы достать, узнать и схватить. Коварные планы мести и пыток рисовались перед взором, пока девушка усердно драила полы. Да так сильно, что казалось — древко швабры скоро лопнет. Спустя время всё же вспомнили о той девушке. Как её звали? Дана, кажется. Хорошо, что после уборки на общем собрании Габриэль предупредит о том, что девушке «скоропостижно пришлось покинуть монастырь в связи с болезнью своей матушки». «Как же меня это всё заебало уже!» Всё время исподтишка за ней следила Мирида. Пыталась подойти несколько раз, но Камилла избегала её присутствия. И когда они, сложа хозяйственные приборы бараньей толпой, направились в капеллу, им всё же пришлось столкнуться — Мирида подсела рядом на скамью. — Нам нужно поговорить, — её шёпот порядком раздражал. — Сейчас не время. Без настоятельницы страх потеряла? — и вправду, этот комментарий задел за живое. Внутренне Камилла усмехнулась. — Я хочу помочь, — не пытаясь скрыть обиду, ответила послушница. — Вчера ночью кое-что случилось в нашем крыле... Вдруг нервы натянулись до предела, и всё внимание на себя перетянула бедная Мирида. На её руке цепкой хваткой сомкнулись пальцы — почти до боли. — Что произошло? — Ну... я... в общем, слышала... — Нет! — резко прервала её Камилла. — Не здесь. У меня в келье. В обеденный перерыв. А сейчас — молчи. И, как по приказу, та больше не посмела издать ни звука за всю долгую проповедь падре, пока он рассказывал выдуманную байку про Дану (хоть и сам не знал, что произошло), их муторно-омерзительную общую молитву. Пока не настало время расходиться, и то — она не поспела за Камиллой. Мирида шла по коридорам, нервно зажимая ткань своей рясы. Она волновалась. Вспомнила их вчерашний поцелуй — и приятная дрожь разлилась по телу. А потом — вчерашний ночной кошмар, и тревога вернулась на своё место. Она знала, что Камилла может помочь, хоть та сегодня и была не в духе. Её маленький кулак только занёсься перед дверью, как та распахнулась. Знакомая холодная рука схватила за запястье и затащила в келью. — Не хватало, чтобы кто-то увидел, что ты приходила, — поспешно пояснила Кам, закрывая замок. — Ну! Что там стряслось? Обернувшись, в неё впились зелёные глаза. Требовательно. Уничтожительно. — Я... в общем... я... — Не действуй на нервы, говори! Да, Камилла и вправду была не в духе. Её всё бесило. Этот труп за стеной, божья свора, что окружала, и Габриэль. Да, собственно, о нём так не хотелось думать, а он, как назло, всё время попадался перед глазами. Её доводило, что, имея такую большую проблему, она сейчас волновалась лишь о нём. После вчерашнего секса что-то изменилось — и этого нельзя было допустить. – Я проснулась поздно ночью, – начала, как на допросе, Мирида. – Что-то скреблось за моей стеной. Со стороны моей соседки. – Где это? – Дальше по коридору, почти в конце корпуса. В общем, моя соседка Клаудия – она что-то странное делала. Может, писала что-то, я не знаю. Но меня испугало не это. А её голос. «Одержимая?» – Он был мужской. Она шепталась странным голосом. Я пошла проверить её, хоть и сама не поняла, как это сделала. Но на мой стук она открыла, как ни в чём не бывало. Внутрь не пустила, я бы, наверное, и не зашла. Что-то с ней случилось, она выглядела больной – красное лицо, на лбу испарина. Я спросила, что происходит. – Это было после полуночи? – перебила её Камилла. – Нет, думаю, нет. После полуночи начинает светлеть, но было ещё слишком темно. В общем, Клаудия сказала, что просто плохо себя чувствует, вот и проснулась. А потом резко захлопнула дверь передо мной. Последнее время она и вправду не спит, но такого ещё не случалось. «Не спит, значит. Интересно, совпадение или нет? Нужно проверить». – Ты боишься её? – спросила она. – Не знаю... скорее, боюсь за неё. Камилла стояла в раздумьях, пока Мирида ждала напротив. Загнанное животное. Бедный котёнок. Привлекла внимание и снова вздрогнула под строгим взглядом. – А за себя? Боишься? Вдруг в колких глазах мелькнула недобрая тень. Камилла стояла перед дверью, преграждая путь. Мысль о том, что можно устроить кошки-мышки с несостоявшейся "подругой", раззадорила её ум. Кое-что она обожала. И вспомнила об этом как раз кстати. Первое — доводить до греха. Второе — ставить на колени непослушных. Непослушных маленьких мышек. – Мирида. – Да? – Чего бы тебе сейчас хотелось? – Что, прости? Камилла медленно приблизилась, возвышаясь над трясущейся девушкой. – Я спрашиваю, чего бы ты хотела? – Я... я не знаю... – О, думаю, ты знаешь, – тонкая рука опустилась на девичье плечо, нежно поглаживая. – Вчера ты меня удивила, признаю, но у меня не было настроения играть с тобой. Но сегодня, – взгляд стал ядовитым, – самое время. Эта резкая перемена в размышлениях удивила и саму Камиллу. Ей захотелось убежать, срочно отвлечься. И эта привлекательная дурочка могла им стать. – Не совсем понимаю... – не успела Мирида договорить, как ощутила солоноватый вкус губ. Камилла притянула её к себе вплотную за талию. Да, она предпочитала мужчин. В большинстве случаев. Но от этой сладости порой отказаться не могла. И частенько соблазняла женщин. Весьма успешно. И вот её рука похотливо блуждает по телу девственницы, заставляя ту умирать от жажды. «Мамочка покажет тебе, милая, как это делается!» – подумала Камилла, отрываясь от поцелуя. Она взяла Мириду за подбородок, резко вскидывая, заставляя смотреть прямо в глаза. – Тебе нравятся эксперименты? Мне тоже, дорогая. Можем друг другу помочь, – хитрый лукавый намёк. «Ты поможешь мне стать прежней». – Ну что, согласна? Мирида тяжело сглотнула. Дыхание участилось, зрачки расширились. Опасность. Пленительная опасность исходила от паучихи, в чьих лапах она оказалась. Но это так будоражило кровь, что невозможно было отказаться. Девушка медленно кивнула, и катализатор запустился. Камилла вернулась к её губам, совершенно не жалея. Мирида раздражала и возбуждала одновременно — такое сочетание ничего хорошего не предвещало для последней, но было наплевать. Руки властно опустились и сжали округлые ягодицы. Грубо, мягко поглаживая после. И бедняжка ответила на это сдавленным стоном в губы. Да-а, именно то, что нужно. Камилла плавно зацепила её одежду. Не видя признаков сопротивления, потянула рясу наверх, раздевая. Несколько мучительных мгновений — и перед ней встала Мирида, сжимая ладонями лиф, пытаясь скрыть свои прелести. Она считала, что готова — именно об этом думала каждую ночь, как только узнала, что Камилла не простая монахиня. Надежда познать с ней любовь теплилась в сердце послушницы. Но теперь стыд переосилил все прочие чувства, наставления церкви всё ещё были крепки в ней. Какие бы мысли не наполняли юную голову, Камилле стало абсолютно наплевать. Она видела перед собой лишь пышногрудую красотку. Без чепца волосы Мириды спадали тёплыми кудрями по спине. Что это значило для неё? То, что сейчас будет неимоверно приятно и весело. А "веселье" всегда было её слабостью. Видя смущение гостьи, Камилла решила показать пример и начала снимать свою одежду, оставаясь также в одном белье. Она провела по своей груди, видя, как глаза девушки загораются похотью и любопытством, потянулась к застёжке. Секунда — чёрный лиф упал на каменный пол. Тяжёлый вздох выскользнул из разгорячённых губ. – Теперь твоя очередь, – хитро подкрадываясь, прошептала Камилла. – Я не... не уверена... я просто... – Тшшш, – палец лёг на непослушный рот, обрывая тираду. «Те кто лезут к огню, должны быть готовы обжечься». Одна рука уже легла на кисти, заставляя опустить их. Потом она коснулась груди, мягко поглаживая. Дивное чувство невыносимого волнения и страсти разрасталось внутри. Мириде хотелось ещё. Поэтому она позволила опустить сначала одну, а потом другую бретель, высвобождая маленькие твёрдые соски на волю. Камилла плавно обвела их своими прохладными пальцами, а потом зажала и немного оттянула на себя. От этого девушка вскрикнула — то ли от боли, то ли от неожиданности. – Ты добилась своего, – прошептала Камилла. – Думаешь, я не поняла? Мирида чуть опустила взгляд, но не отвела его. В её лице не было больше страха. – Я просто хотела узнать, какого это. – Теперь узнаешь, – голос Камиллы потемнел. – Но не уверена, что тебе это понравится. – То, что мы делаем... я хотела, но... разве это... охх, – шумно вдыхая, она смотрела, как алые губы обхватили её сосок. – Правильно? О, Боже... Мирида прикрыла глаза, ощущая, как горячий язык обводит круги на чувствительной точке. Внизу живота сгустился тянущий комок, и он увеличивался всё больше и больше по мере того, как Камилла засасывала её грудь. – Нравится? – спросила Кам, отрываясь и приближаясь к шее. – Да-а, – судорожный ответ стал высшей похвалой. Одна рука опустилась ниже — по талии, бедру, скользнула между ног, опасно нависая над нужным местом. – Хочешь ещё? – шёпот на ухо. – Да. – Тогда становись на колени. – Что? Мирида будто очнулась. Камилла отошла от неё, оставляя холодную пустоту. – Вчера ты позволила себе лишнего, думала, я забуду такую дерзость? Голос Камиллы был спокоен, даже мягок. Но в нём звучала странная, непрошеная власть. Как у тех, кто привык приказывать — и получать. И да, она получит, чего желает. А желала Камилла снова почувствовать себя у руля. Ей не хватало этого чувства контроля. Или, возможно, полнейшего безумия. Заполучив падре, она начала терять себя. Это ей и не нравилось. «Если начну влюбляться — убейте». Кредо, которое рушило все её эмоции. И сейчас, смотря на свою милую жертву, она чувствовала себя превосходно. Мирида немного неуверенно, но всё же стала опускаться на холодный пол. Колени коснулись камня, взгляд, полный невинности, смотрел с мольбой. «Как же я нахер ненавижу эти лицемерные мордашки. Пора бы вывести на чистую воду её тихий омут». Камилла зловеще обошла её. Приказала не двигаться. Очень нравилось это зрелище. – Ты можешь отказаться. Если не готова — просто встань и уйди, – она наклонилась сзади к уху, шепча: – но больше не смей приходить ко мне, понимаешь? Мирида опустила глаза, смиренно кивнула. – Но если останешься, – рука нежно убрала пряди волос, – делай то, что я говорю, и тогда получишь желаемое. Так, чего ты хочешь? Её груди коснулись оголённой спины. Запах — такой сладкий и тёрпкий — одурманивал разум. Попытавшись выровнять дыхание и успокоить сердце, Мирида лишь коротко ответила, не веря своим словам: – Тебя. Камилла отошла и присела на край кровати. Спокойная, дикая львица. – Иди ко мне. Мирида подползла к ней на коленях, как к спасению. Как к немыслимо обожаемому объекту. Новому смыслу её грешных мыслей. Знала бы, что бабочка, стремившаяся к теплу, сгорает в этом огне. И что она тоже сгорит. Но... Камилла не двигалась — её колени разведены, спина прямая. Она — богиня, которая устала быть святой. Пленительная. Грудь её мерно поднималась. Тёмные соски напряглись от воздуха и от взгляда снизу вверх. – Прикоснись ко мне, – сказала она. Не громко. Без страсти. Как приговор. Мирида подняла руки и, будто боясь разрушить этот образ, сначала только коснулась бедра. Горячая кожа под её пальцами дёрнулась, едва ощутимо. Камилла прикусила губу. «Мой маленький зверёк подарит наслаждение?» Пальцы медленно пошли выше. По внутренней стороне бедра, пока рука не легла на живот. Камилла накрыла её пальцы своими и потянула вверх — к груди. – Хочешь? – Да, – выдохнула Мирида, едва дыша. – Хорошо. Сначала — изучи меня. «С девственницами спешить нельзя, не так ли?» И Мирида изучала. Кончиками пальцев, губами, дрожащим дыханием. Камилла откинулась на руки, позволяя ей всё — но только потому, что это было приказано. Было её решением. Камилла взяла её за волосы, запрокинула голову Мириды вверх и впилась в её рот по-настоящему. Это был не поцелуй. Она забирала и требовала. Вкус испуганного желания, вкус покорности, вкус той самой дерзости, за которую теперь приходилось платить. – Скажи, что хочешь, чтобы я сделала? – потребовала Камилла, ловя её взгляд. – Чтобы ты... – Громче. – Чтобы ты взяла меня. «Вот как запели..» Мелькнула тень улыбки. Довольной и хищной. Камилла смотрела на неё, как на вино, которое нельзя пить, но которое хочется разлить по губам. Секс. Почему он был так нужен ей? Быть полудемоном тяжело. Тёмная энергия питает силы, но где её найти? Перед ней был подходящий кандидат. Мирида — искушённая, нежная святая. Это падение напитает её, как когда-то падение падре. Иронично, что монастырь стал для Камиллы лучшим фуршетом из грехов. И вдруг — стук в дверь. Они обе замерли на месте. – Камилла, мне нужно с тобой поговорить. Ты там? – голос Габриэля. Девушка разочарованно опустила голову. Опять он. – Ты странно вела себя после вчерашнего, – его шёпот проникал сквозь щели прямо в мозг. Кам не хотела признавать, что рада слышать. Этот голос. «Чёрт, чёрт, чёрт». Она взглянула в испуганные глаза Мириды. – Если решишь мне ответить, я буду ждать тебя. Надеюсь, придёшь. И после — шаги мужчины стали отдаляться по коридору, оставляя лишь тень его присутствия.