Тайна старой студии

Тишина после затухшей мелодии давила, густая и полная невысказанных вопросов. Намджун первым нарушил её, его голос был низким, но твёрдым, как всегда, когда он пытался вернуть контроль над ситуацией. — Ладно, — произнес он, оглядывая каждого. — Никаких паникёрских настроений. Давайте думать логически. Кто-нибудь ещё слышал что-то подобное раньше? Джин медленно кивнул. — Я слышал её прошлой ночью, когда Тэхён заходил ко мне. Думал, что это просто сон. Тэхён, побледневший, подтвердил. — А я слышал пианино, когда никого не было. Хосок опустил голову. — Дверца шкафчика. И я видел... я видел что-то в углу комнаты, когда был один. Прозрачное. Чимин, который обычно был самым весёлым и беспечным, теперь выглядел серьезным, его глаза были расширены. Он не сказал ничего о "девушке" в зеркале, не желая быть совсем уж "не в себе". Юнги, который до этого момента излучал лишь раздражение, вдруг стал задумчивым. Он провёл рукой по волосам. — Те странные ноты в записи… Я списал это на ошибку оборудования. Но теперь… Чонгук, который до сих пор сидел молча, прошептал: — Голос Юнги-хёна в моих наушниках. Так ясно, будто он стоял рядом. Намджун глубоко вздохнул, потирая переносицу. Ситуация была более чем странной. — Хорошо, — он обвёл взглядом каждого. — Это уже не совпадение. И не усталость. В этом здании что-то есть. И оно, похоже, реагирует на нас. Или на нашу музыку. — Реагирует? — переспросил Хосок, его голос дрогнул. — В плохом смысле? — Пока не похоже, — Намджун попытался успокоить его. — Звуки, мелодии… это не агрессивно. Но и не нормально. Нам нужно понять, что здесь происходит. — И что мы будем делать? — спросил Джин. Намджун задумался. — Разделимся. Юнги, ты и Чонгук – попробуйте проверить все студии, каждую кабину. Посмотрите, нет ли скрытых динамиков, старых проводов, чего угодно. Тэхён и Хосок – попроверьте архив, может, тут есть старые записи или документы о здании. Джин и Чимин – идите со мной. Мы осмотрим общие зоны, кухню, спальни, подвал, если есть доступ. Мы должны найти что-то, что объяснит происходящее. Или, по крайней мере, даст нам зацепку. Юнги, несмотря на свой скептицизм, загорелся исследовательским интересом. Тайна, которую нельзя было объяснить логикой, была для него вызовом. Он схватил Чонгука за рукав. — Пошли. Если тут есть какая-то древняя аппаратура, я её найду. Хосок, хоть и был напуган, чувствовал, что должен действовать. Неведение было хуже всего. Он кивнул Тэхёну, и они отправились к старой, массивной двери, за которой, по слухам, располагался архив. Первой группой, спустившейся вглубь студии, были Юнги и Чонгук. С фонариками в руках они осторожно вошли в самую дальнюю звукозаписывающую кабину, откуда, как им показалось, доносился звук рояля. Воздух здесь был на несколько градусов холоднее, а запах старых цветов, о котором упоминал Намджун, стал более явным, едва уловимым, но навязчивым. Юнги методично осматривал каждую панель, каждый провод, пытаясь найти что-то, что могло бы имитировать звуки или голоса. Чонгук, тем временем, сосредоточился на старом рояле в углу. Его чёрные клавиши блестели в свете фонарика, но инструмент выглядел заброшенным, на нём лежал тонкий слой пыли. Чонгук осторожно прикоснулся к одной из клавиш. Она издала глухой, печальный звук. — Ничего, — пробормотал Юнги, выпрямляясь. — Всё оборудование в порядке. Никаких левых подключений. Вдруг Чонгук поднял голову. — Хён, ты чувствуешь? Здесь… очень грустно. Юнги нахмурился. — Чего? Это просто старое здание. Но Чонгук не отставал. — Нет. Это не просто холод. Это как будто… печаль. И она идёт от этого рояля. В это время Хосок и Тэхён пробирались по пыльному коридору к архиву. Каждый скрип пола, каждый шорох заставлял Хосока вздрагивать. Тэхён шёл чуть впереди, его любопытство пересиливало страх. Они нашли старую, массивную дубовую дверь, запертую на ржавый засов. — Что-то мне это не нравится, — прошептал Хосок, когда Тэхён попытался открыть дверь. Засов поддался с тяжёлым скрипом, и дверь медленно приоткрылась, являя взору темноту, пахнущую плесенью и старой бумагой. Внутри царил хаос. Коробки с кассетами, старые фотографии, пожелтевшие нотные листы. Тэхён достал телефон, включил фонарик и начал осматриваться. — Ого, тут настоящая история, — сказал он, поднимая пожелтевшую фотографию, на которой была изображена молодая женщина с печальными глазами, сидящая за роялем. Именно за таким, как тот, что в студии. Хосок замер, его глаза распахнулись. — Тэхён… посмотри на неё. Разве она… не похожа на ту… что ты видел? Тэхён внимательнее пригляделся к фотографии, а затем медленно перевёл взгляд на своего друга. Сходство было поразительным. Та же хрупкая фигура, те же печальные глаза. Тем временем Намджун, Джин и Чимин исследовали жилые зоны и кухню. Ничего необычного, всё стерильно чисто и ново. Последней их остановкой был подвал. Вход в него был спрятан за неприметной дверью в конце длинного коридора. Засов снова был ржавым, и дверь открылась с таким скрипом, что по всему зданию прокатился эхом. Внутри подвала царила почти осязаемая тьма и ледяной холод. Воздух был тяжёлым, затхлым, пахнул сыростью и чем-то… неуловимо гнилостным. — Вот сюда мне совсем не хочется,— пробормотал Джин, крепко сжимая плечо Намджуна. Чимин молчал, его глаза были широко раскрыты, он чувствовал, как по его коже пробегают мурашки. Что-то в этом месте было неправильным, глубоко неправильным. Намджун включил фонарик на телефоне, и луч света выхватил из темноты старые, давно неиспользованные стеллажи, обветшавшие инструменты и что-то, покрытое брезентом, в самом конце подвала. И тогда, из глубины подвала, они все втроём услышали слабый, но отчетливый стон. Не механический звук, не скрип. Человеческий стон, полный отчаяния и боли, который, казалось, исходил из самых глубин земли. Все трое замерли, их сердца заколотились. Стоны повторились, став чуть громче, более различимыми. — Что… что это было? — прошептал Чимин, его голос был на грани срыва. Намджун почувствовал, как по спине пробежал холодок, но попытался сохранить спокойствие. — Оставайтесь здесь, я… я проверю. Стоны, слабые, но отчетливые, наполнили затхлый воздух подвала. Они были полны отчаяния, и казалось, исходили из самых глубин земли, проникая прямо под кожу. Джин и Чимин инстинктивно прижались друг к другу, их лица выражали чистый, неподдельный ужас. — Что… что это было? — прошептал Чимин, его голос дрожал, будто натянутая струна. Намджун почувствовал, как по спине пробежал холодок, но попытался взять себя в руки. Как лидер, он должен был сохранять спокойствие, даже если его сердце колотилось, как бешеное. — Оставайтесь здесь, — его голос прозвучал тверже, чем он ожидал. — Я… я проверю. Прежде чем Джин успел возразить, Намджун сделал шаг вперед, направляя луч фонарика в самую тёмную часть подвала. Каждый его шаг отзывался гулким эхом в гнетущей тишине. Стеллажи с обветшавшими инструментами, покрытые брезентом предметы — всё это казалось зловещим и чужим. Вдруг стон повторился, на этот раз ближе, и к нему добавился едва уловимый, надрывный шепот. Слова были неразборчивы, но их тон был полон мольбы. Чимин крепко схватил Джина за руку. — Намджун-хён, не иди туда! Что-то… что-то там недоброе! Джин, несмотря на собственный страх, кивнул. — Мы должны позвать остальных.Это слишком… Но Намджун уже был слишком далеко. Он видел конец подвала. Там, у самой стены, под обветшавшим брезентом, что-то выделялось, принимая неясные очертания. Он подошёл ближе, его рука дрожала, когда он потянулся к брезенту. В тот же миг, как только его пальцы коснулись грубой ткани, из-за стеллажей вылетела тёмная, полупрозрачная фигура, пронеслась мимо Намджуна с неистовой скоростью и исчезла вверху по лестнице, растворившись в тусклом свете коридора. Холод, который она оставила после себя, был пронизывающим, до костей. Намджун отшатнулся, его фонарик вылетел из рук, и луч света метался по стенам, пока не погас. Подвал погрузился в полную темноту, лишь стоны, которые теперь были более отчетливыми и близкими, наполняли пространство. — Намджун! — закричали Джин и Чимин одновременно, их голоса были полны паники. В это же время наверху, Юнги и Чонгук вздрогнули от донесшегося снизу крика. — Что это было?! — выдохнул Чонгук. Юнги уже бежал к двери студии. — Намджун, Джин, Чимин! Едва они выскочили в коридор, как увидели, что по лестнице, ведущей из подвала, поднимаются две бледные, испуганные фигуры — Джин и Чимин. За ними, тяжело дыша, шёл Намджун. — Что случилось?! — спросил Юнги, его обычно невозмутимое лицо выражало настоящее беспокойство. — Мы… мы слышали стоны… — начал Джин, его голос был прерывистым. — И потом… что-то вылетело… мимо нас… Намджун, прислонившись к стене, тяжело дышал. — Тёмная… фигура. Она вылетела прямо из подвала и… исчезла. В этот момент из архива вышли Хосок и Тэхён. Хосок, услышав обрывки разговора, схватился за сердце. — Что, правда?! Я же говорил!Призраки! Тэхён, держа в руках пожелтевшую фотографию, которую они нашли в архиве, подошёл к Намджуну. — Хён, посмотри, — сказал он, протягивая снимок. — Мы нашли это в архиве. И… — он указал на лестницу в подвал, — Хосок говорит, что она очень похожа на ту, которую он видел. А эта студия… На фотографии была изображена молодая женщина с печальными глазами, сидящая за роялем, очень похожим на тот, что стоял в студии. И взгляд её был полон той же тоски, что и недавняя мелодия. Намджун взял фотографию, его глаза расширились. — Мы слышали её… Она там. В подвале. — Но кто это? — спросил Чимин, взглянув на фотографию. — И почему она здесь? Внезапно из глубины коридора, ведущего к жилым комнатам, донёсся громкий, пронзительный скрип, словно кто-то тащил что-то тяжёлое по полу. За ним последовал громкий, отчаянный плач, полный глубокой скорби. Это был не стон, это был полноценный, надрывный плач, от которого стыла кровь в жилах. Все семеро замерли, глядя в сторону звука. Страх перерос в нечто более осязаемое. Они были не одни в этой студии. И то, что было с ними, страдало. — Мы должны что-то сделать, — прошептал Чонгук, его голос был полон решимости, несмотря на страх. — Если оно плачет… значит, оно нуждается в помощи.