UNDEAD Room

Тем вечером Кога с Реем больше не пересекались и не разговаривали друг с другом. После умывания и тщательной чистки полости рта и зубов, Кога сразу же лёг в кровать и, возможно, очень быстро заснул. Каору решил попробовать поспать в ванной, закутавшись в свой плед. Сначала это было не особо комфортно — в ванне было холодно и пахло сыростью, а из крана в раковине текла по каплям вода, глухо стукаясь об керамику. Он снова долго не мог уснуть ночью, но когда силы его совсем покинули, то тело само привело его ко сну. Рей всё также оставался в одиночестве с искусственной ночью. Он решил допить самостоятельно открытую вчера бутылку сакэ Каору, чтобы хоть немного утешить себя после закончившегося запаса его любимого томатного сока. Сейчас он действительно был готов даже отдать баллы за несколько коробочек с ним. Но вопрос с тратой баллов он решил оставить на приближающийся день, когда они все вместе будут бодрствовать. ("Ах, не стоит их оставлять надолго одних. Кто знает, как на них начнёт влиять закрытое пространство и подобного рода занятия...") Этой ночью Рей слышал странные звуки, исходящие от кровати, в которой спали Кога с Адонисом. Рей знал, что Адонис спит очень крепко, но голос, что он слышал, точно не принадлежал Коге. ("...") Может, ему просто показалось. В конце концов, он мог просто перепить. Он налил последнюю рюмку сакэ и растянул её до конца своих размышлений. Рей отставил пустую бутылку из-под алкоголя и, стараясь не обращать внимания ни на какие звуки, продолжил чтение романа на том месте, где он остановился прошлой ночью.

***

14:40

Рей проснулся, на удивление, рано. Учитывая то, что он ложился спать в районе семи утра, обычно он мог с лёгкостью проспать десять-одиннадцать часов дневного времени, но в этот раз он проснулся почти сразу после обеда. Он всё ещё выглядел вялым, но дал всем понять, что точно уже не уснёт до следующего дня. — Мне бы хотелось посмотреть, чем вы тут занимаетесь, пока я сладко сплю, мальчики, ку-ку-ку ~ — Тогда ты зря проснулся, старикан-вампир. Мы каждый день помираем со скуки. — Неужели это значит, что вы скучаете без своего старичка ~? — Я был бы только рад, если бы снова остался один, или хотя бы без твоего присутствия в непосредственной близости, утырок. — Ой-ой, неужели кто-то обиделся на меня после вчерашних событий, я прав ~? Кога даже и не думал начинать разговор с Реем, но слова сами собой вырывались из его рта. Он хотел, чтобы Рей знал, как сильно он зол на него, и что так просто тот не получит прощения, а значит и поддержки со стороны Коги в любом предстоящем для них вопросе. Рей чувствовал себя от негативного настроения Коги даже слегка задетым. — Блять, ты можешь просто перестать быть таким беспечным? Это выводит меня из себя. И к разговору подключился Каору: — Удивительно, что говорю это, но я согласен с Когой-куном. Тебе не кажется, что ты слишком оптимистично настроен для той ситуации, в которой мы сейчас находимся, Рей-кун? Даже как-то подозрительно звучит... Не то, чтобы я тебя в чём-то обвинял, но... — Я с самого начала что-то такое подозревал!! Я всё ещё не собираюсь отбрасывать свои подозрения, так что не расслабляйся, грязный старикан-извращенец! — Ой-ой, до чего же все на меня ополчились ~ Один только Адонис-кун не проронил ни слова против меня. Премного благодарен, Адо... Адонис-кун? Ты всё ещё занимаешься отжиманиями? — Прости, Сакума-семпай, я толком и не слушал ваш разговор. Но да, я не собираюсь тебя в чём-то подозревать. — Благодарю, в любом случае. А что насчёт ваших догадок, ребятки, то я прокомментирую это так: мой оптимизм обусловлен лишь наличием самообладания и желанием сохранения стабильности, привычной конкретно мне. Если бы я легко позволил себе начать паниковать и меняться в лице, это могло бы, может, не сразу, но отразиться на моём общем психическом состоянии. Даже другое выражение лица может как передавать наши внутренние страхи, так и его грубые черты могут впитываться в нас и становиться привычками для мимики. В общем, это похоже на правило с улыбкой: чем чаще улыбаетесь, тем чаще чувствуете себя действительно счастливыми! Мне это правило действительно помогает, даже в самой стрессовой ситуации. Но и беспечным я тоже не позволяю себе быть. И знаешь, Каору-кун, от тебя действительно немного странно слышать подобные подозрения в адрес кого-либо ~ — О чём ты, Рей-кун? Я почти забыл о том, что произошло на днях. Меня не должны волновать какие-то пошлые задания от преступников, выполнение которых я не мог избежать... хотя я всё также остаюсь в сомнении. Если бы я выбрал порез на себе, значит задание с Адонисом-куном всё равно рано или поздно исчезло бы, верно?... — Может, оно бы и исчезло, но вместо него могли предложить что-то другое, более жестокое по отношению к тебе, Каору-кун ~ Так что хорошо, что ты остаёшься оптимистичным: не стоит жалеть о том, что уже сделано, — сказал Рей с хитрой улыбкой на лице. Каору прищурился. Они уже научились понимать друг друга без слов: они оба предполагали, что между ними грозилась назревать холодная война. Уже давно, на самом деле. — Твоя наглая улыбающаяся рожа всё равно выглядит тошнотворно, — возражал Кога. — Почему вы постоянно так двулично ведёте себя с Хаказе-семпаем? Порой я не доверяю вам обоим. — Когда дорастёшь до нашего возраста, пёсик, то поймёшь, что хитрить и скрывать свои настоящие чувства и мотивы — это норма взрослой жизни ~ — Заткнись, тупой блондин! Не смей так самодовольно говорить о том, чего сам не знаешь! — А ты что, уже что-то скрываешь от нас, Кога-кун? — Кх... нет, придурки!! Я скрываю только то, что вас, идиотов, не должно касаться! Это как раз связано со случаем Адониса. И у меня тоже, вообще-то, есть право на личную жизнь. — Но в данной ситуации ни о какой личной жизни и речи быть не может ~ — Только если не решишь запереться в ванной, щеночек ~ — ЗАВАЛИТЕСЬ!! Кога громко хлопнул дверью ванной, когда оставил всех посреди незаконченного разговора. Он и не собирался продолжать дальше эту глупую тему. Он просто устал. Почему все привыкли видеть его полным энергии и крутости? ("Блять... тупые болбесы. С такими идиотами мы вряд ли сможем с Адонисом сбежать отсюда как можно скорее...") Может, он тоже хочет чаще беззаботно улыбаться? Может, он хочет прямо сейчас крепко обнять Леона, окунуться в его шёрстку с головой и уснуть вместе с ним в их родной постели? ("Как мне всё это надоело... Ненавижу... Поскорее бы просто выбраться отсюда... далеко... домой...") Может, он просто хочет побыть в одиночестве. Прижавшись к подушке и закрыв глаза. Погрузиться в горько-сладкий сон, полный густых кошмаров, мучительно колящих его внутренности. Перетекающие во что-то более тёплое. Его жёсткие волосы колятся на лице, щекочат и царапают. Он водит головой из стороны в сторону, тихо мыча что-то в свои колени. Чёрная пелена расползается по крям его сна, он плывёт всё ближе к свету, туда, где его встречает мягкое, нежное тепло. Такое родное, одновременно далёкое и близкое... ("Мама...")

***

Пока Кога оставался наедине со своими мыслями, Каору, рей и Адонис решили обсудить насущные проблемы втроём. Рей с Каору сидели за столиком, а Адонис на краю кровати. Они включили планшет и начали изучать изменения на схеме всех комнат с подопытными. Под каждой комнатой был виден счётчик очков, дня пребывания в комнате и количества подопытных. Рей отметил, что у всех комнат указано одно и то же количество дней пребывания, поэтому было очевидно, что всех заложников привели сюда в один день. Возможно, похитители как раз разделили всех пассажиров автобуса по своим комнатам, но было не понятно, по какому принципу происходило это деление. Как много похитители знают об UNDEAD и обо всех остальных? — Думаю, эти так называемые "учёные" очень основательно готовились к похищению. Они выведали всю информацию о нас, будто знали далеко за день отъезда, что мы будем в том автобусе. Либо они выжидали момент, когда мы все будем находиться в одном месте и где они смогут нас легко достать. Что касается других пассажиров, менее известных личностей, то может у них есть своя база информаторов? — В автобусе была семья с ребёнком, разве нет? — спросил шокированный Каору. — Если всё-таки похитители решили похитить всех заложников, то выходит, что в одной из комнат может находиться целая семья, братья с сёстрами или ещё более изощрённые группы. — Неужели они стали бы заставлять ребёнка выполнять похожие задания? — спросил Адонис, тоже не веря в это, как и Каору. — Не недооценивайте людское безумие. Человек способен и не на такие зверства, чтобы утолить свой голод любопытства. — Разве стоит простое любопытство таких жертв? Тем более, если здесь действительно есть риск умереть?! — Для нас с вами, конечно, нет. Но, знаешь, не каждое любопытство требует колоссальных жертв, как и не каждая жертва покажется кому-то значимой. В конце концов, люди — самые жестокие существа на Земле. Для некоторых представителей это может быть проще простого — убить человека или заставить брата и сестру совокупляться. Ну, или заставить группу друзей-юношей совокупляться друг с другом. — Может, пора покончить с этими мерзкими мыслями и предложить что-нибудь более разумное, Рей-кун? — спросил Каору, не в силах больше выносить тяжесть этой темы. Рей скрестил пальцы рук и упёрся в них подбородком. Он выглядел задумавшимся, на секунду прикрыл глаза, и с ноткой притворного оптимизма произнёс: — Ну, что ж, может нам пора уже открыть камеры? — Не думал, что ты так скоро предложишь это, — удивился Каору. — Я понимаю твоё замешательство, Каору-кун. Но нам нужно больше информации. Мы можем сколько угодно строить догадки о мотивах похитителей, но это не приблизит нас к освобождению. Как мы уже говорили, мы можем попытаться заработать дополнительные очки, и, кроме того, нам не дали другого способа сделать это, кроме как выполнить задание. Мы просто выбираем из того, что нам предлагают. — То есть ты хочешь сказать, что мы за неизвестное количество очков покажем себя совершенно незнакомым людям? — Тебя это так сильно беспокоит? Мы уже на виду у нескольких не самых приятных людей. Что изменится, если мы немного расширим круг наблюдателей? — Н-но что, если... это ловушка? Что, если они... — Будут вести трансляцию для наших родственников или друзей? По реакции Каору и Адониса Рей понял, что попал в точку. Их глаза расширились, и Адонис громко сглотнул. Теперь ему явственно были понятны их страхи. — Ну, об этом не стоит беспокоиться. По крайней мере, с их стороны это было бы очень нелогично. Если, конечно, они не знают, кто наши родственники и ближайшие соратники — люди, обладающие значительной властью и связями. И знаете, забавно, что, имея столько возможностей, они не решили устроить стандартное похищение с требованием выкупа, ку-ку-ку ~ Может быть, эти ребята действительно считают себя учёными, работающими на благо науки и человечества ~? — Теперь ты говоришь так, будто защищаешь их... Ты просто сам создаёшь почву для подозрений. — Я ничего не могу с этим поделать. Думаю, это двойственность моей натуры ~ Каору и Адонис обдумывали предложение Рея сделать камеры видеонаблюдения общедоступными. Они продолжали перешёптываться друг с другом какое-то время без его участия, чтобы он не мешал их разговору. — Ребята, перестаньте шептаться! А то я обижусь ~ — Как скажешь, ворчун. Всё равно мы с Адонисом-куном уже сделали свой выбор. — Да. Мы решили открыть камеры. — А, вот оно что. Значит, три голоса против одного Коги, который всё ещё сидит в ванне! Большинство побеждает! — Это всё равно неправильно — голосовать без Оогами, — возразил Адонис. — Да, это так, Адонис-кун, но у нас нет времени ждать, пока он вернётся к нам для обсуждения. Мы не можем больше медлить. Я сейчас же попрошу, чтобы камеры были открыты для всеобщего обозрения. Рей возился с планшетом, пока не нашёл нужный раздел с инструкциями. Он отправил запрос, а затем с помощью планшета вывел на экран телевизора сводку по всем тестовым комнатам. — Я бы также хотел проверить состояние других комнат. Присмотритесь, вы видите какие-то изменения с прошлого раза? — Да, похоже, многое изменилось, — подтвердил Каору. — Почти во всех комнатах столько же очков, сколько у нас. Это значит, что они уже выполнили все задания на каждый день. Только во второй, восьмой и десятой комнатах немного больше очков. Значит ли это, что они уже открыли свои камеры? — Так и есть, — ответила Рей. — Но у третьей и четырнадцатой комнат дела идут не очень хорошо. У них гораздо меньше очков, чем у остальных... — Что могло пойти не так? — задумался Адонис. — Не хотели выполнять задания? Или, что было бы интереснее, нарушили правила и получили штраф? Но всё же я бы не хотел на собственном опыте узнать, каково это. — Да... Рей-кун, наша комната уже перешла в общий режим? — О да, уже как пару минут назад! — Ты серьёзно?! Каору начал внимательно изучать информацию на экранах телевизора и планшета. И там, и там в левом верхнем углу и на схеме их комнаты зелёным цветом горела надпись «общедоступная». Это означало, что теперь все, кто также открыл доступ к своим камерам, смогут круглосуточно видеть, что происходит в их комнате. И тут Каору пришла в голову ужасная мысль. — Значит... мы тоже можем посмотреть?... — Ты действительно этого хочешь? — спросил Рей с лёгким удивлением. — А? Ч-что? Нет-нет, конечно, нет! Но что, если мы сможем узнать что-то ещё, что нам нужно? Например, я мог бы попытаться узнать лица людей из автобуса. Кажется, там была милая бабуля в очках с розовой оправой... — Я бы на твоём месте всё равно этого не делал. Мне бы хотелось и дальше уважать личные границы других жертв, таких же затачённых, как и мы. Но да, я тебе не отец, так что выбор всё равно за тобой. Каору был парализован призрачным отвращением, исходившим от Рея. После того, что сказал Рей, он начал ненавидеть себя ещё больше. Ему было противно от собственных мыслей, хотя изначально он не имел в виду ничего плохого. Было невыносимо осознавать, что Рей всегда будет на шаг впереди него и любого другого в вопросах морали. В абсолютно любых вопросах, что и пугало больше всего. — Итак, я посмотрел, сколько у нас баллов. Нам засчитали только шесть. — Почему именно шесть, Сакума-семпай? — спросил Адонис. — Ну, я думаю, дело в днях, проведённых здесь: мы открыли камеры на пятый день, так что мы провели в приватной камере всего четыре дня. Сегодня мы решили сделать камеру видимой, так что из тех десяти дней, которые мы можем здесь провести, мы получили только по одному баллу за день, не считая уже прошедших дней. — Значит, если бы мы открыли камеру в первый день, нам бы дали десять баллов? — спросил Каору. — Именно. Но если бы мы так поступили, кто-нибудь мог увидеть, что ты делал с Адонисом-куном, Каору-кун ~ — Пожалуйста, не напоминай мне об этом! ~ — Ку-ку-ку... Когда наш пёсик немного успокоится, я предлагаю нам всем вместе решить, на что мы потратим хотя бы пару баллов. А то я уже умираю от жажды без томатного сока ~ — Почему ты думаешь, что мы будем тратить драгоценные баллы на твой сок? — Я же сказал, что мы всё решим вместе с пёсиком, а теперь идите и позанимайтесь своими делами, детишки ~ — Если голос Оогами так важен с точки зрения начисления очков, то почему мы решили открыть камеры без него? — спросил Адонис. — Потому что, если бы мы обсуждали этот вопрос с ним, мы бы точно не смогли избежать суматохи и разбитых вдребезги камер.

***

После разговора о баллах и остальных камерах с подопытными, андеды стали снова заниматься, кто чем попало. Каору решил вздремнуть, а Кога принять душ. Адонис какое-то время занимался своими упражнениями, а Рей просто сидел и читал книгу. Но потом кое-что сильно привлекло его внимание. Он заметил одним глазом, как в перерыве от упражнений Адонис копался в своём рюкзаке. Его брови были напряжены, а лицо выглядело мрачным. Рей решил, что ему стоит лишь удостовериться. — Адонис-кун, что ты там делаешь? Адонис вздрогнул, услышав за спиной голос Рея. Он прикрыл рюкзак руками, словно пряча его содержимое. — Ничего... Сакума-семпай... — Неужели у тебя есть от меня какие-то секреты? Адонис-кун, я прав? — ... — Ох, прости, я больше не буду спрашивать. Нет. Он будет.

***

Каору проспал не больше пары часов, но в целом этого было достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше. Он планировал снова привести себя в порядок и принять душ, но Рей уже лежал в постели, преграждая ему путь. — Ч-что ты делаешь?! Рей-кун, мне нужно побыть одному в ванной! — Кога ещё не вышел, так что тебе всё равно не стоит туда идти. — А, ну, спасибо за предупреждение. Рей повернул голову в сторону Адониса, который, похоже, решил постучать в дверь ванной, чтобы проверить, как там Кога. Когда Адонис отошёл от них, Рей перешёл к делу на максимально тихих тонах. — Мне кажется, Адонис что-то от меня скрывает. Это на него не похоже. Меня это слегка беспокоит. — Не бери в голову, с возрастом у всех нас появляется больше секретов. В конце концов, он даже не твой брат, ты не имеешь права ничего решать за него или командовать им. — ... В такой ситуации я почти готов поверить, что он способен утешить меня вместо Рицу-чана. — Не могу поверить, что слышу это от тебя. Я думал, что Рицу-кун незаменим ~ — Верно. На самом деле, сейчас я испытываю невыносимую тоску по нему. — В твою защиту скажу, что ты справляешься с этим очень незаметно. — Жизнь среди людей многому учит. В том числе скрывать свои истинные чувства, верно? — Я бы не хотел возвращаться к этому разговору, если ты не против. Рей посмотрел на Каору с улыбкой. Он был просто поражён тем, насколько сильным на самом деле был Каору, если ему всё ещё удавалось сохранять фальшивую улыбку на своём идеальном лице. Совершенная улыбка и блеск в глазах — то ли от сдерживаемых слёз после пережитой травмы, то ли от отражения Рея в его влажных серых зрачках. — Конечно.

***

Адонису удалось уговорить Когу выйти из ванной. Кога открыл дверь, обернув бёдра полотенцем, ещё не высушив как следует волосы и тело, весь мокрый и покрытый тёплыми каплями воды из душа. — Итак, что вы тут обсуждали без меня, старики? — А вот и наша мокрая собачка! Иди сюда, я тебя как следует вытру ~ — ОТВАЛИ, ПРИДУРОК!! Я сам себя вытру! — Ой, тише-тише, хороший мальчик ~ Кога отошёл от Рея максимально далеко и начал переодеваться, повернувшись спиной к нему и всем остальным. Его ужасно раздражало отсутствие личного пространства, из-за чего он даже не мог переодеться без посторонних глаз. Но после новости о том, что андеды решили открыть камеры без его ведома, он окончательно вышел из себя. — Почему вы обсуждали это без меня?! Какого чёрта?!! — Успокойся, пёсик, мы всё равно оставим тебе выбор, на что потратить одно из очков, что мы заработали. — Кхх, зачем мне эти ваши грязные очки, когда я теперь знаю, что за мной будет наблюдать ещё больше отвратительных извращенцев с мерзкими похотливыми лицами и эрекцией в штанах?!! — Ой-ой, откуда в твоей юной головушке взялись такие словечки, малыш, мм ~? — Я ТЕБЕ НЕ МАЛЫШ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ СТАРИКАН!!! Если ты ещё хоть раз скажешь какую-нибудь грязную фразу, я снова запрусь в ванной! — О нет, я слишком долго ждал свободного душа, чтобы терпеть ещё дольше! Рей-кун, от меня расширенный список каналов, скоро увидимся, ребята~ — Окей, пока-пока ~ Рей мило помахал Каору, когда тот отправился в ванную, чтобы наконец смыть с себя весь стресс и пот. Остальные парни начали обсуждать, как потратить заработанные очки. — Я рад, что Каору-кун заранее решил, на что он хотел бы потратить очки. Кроме того, я тоже считаю, что расширенный список телеканалов — это полезная покупка. По крайней мере, теперь нам не будет так скучно сидеть без дела в свободное время. А что вы выберете, ребята? — Я вообще не собираюсь тратить эти чёртовы баллы!! Какого хрена вы вообще решили их потратить?! Хоть я и говорил, что тоже хочу что-нибудь купить на очки, но после того дерьма, через которое я прошёл, мне больше не хочется их тратить. Я уверен, что Адонис чувствует то же самое. Нам нужно поскорее выбраться отсюда, а не тратить наши баллы на бесполезные излишки. Верно, Адо- — Я куплю беговую дорожку. — Адонис?! Ты вообще меня слушал или нет?! — Прости, Оогами, но мне нужно больше тренироваться. — Чёрт, ты и так постоянно тренируешься... Зачем тебе эта беговая дорожка? — Кога-кун, это личный выбор Адониса-куна. И, кстати, тебе тоже не помешало бы немного потренироваться, не думаешь? — И это говоришь мне ты, дряхлый, костлявый старик?! Я бы лучше послушал мнение Адониса по этому вопросу, чем тебя, худощавый- — Сакума-семпай прав, Оогами. Ты совсем перестал заниматься спортом, как и Хаказе-семпай. Я понимаю, что Сакума-семпай редко тренируется из-за слабого здоровья, но ты, Хаказе-семпай и я могли бы, как минимум, по часу в день бегать на беговой дорожке. — Для тебя бег на месте в течение часа — это минимум?... — На том и порешили! Мы купим беговую дорожку и новые каналы! *клик* — Подожди, ты уже сделал заказ?! — Ага ~ — Но, но... Что ж, и сколько очков мы потратили? — Всего лишь два, так что не беспокойся о них слишком сильно. — Подожди, так ты тоже ничего не заказал? Ты разве не хотел купить себе томатного сока? — Ой... Рей сделал удивлённое лицо, как будто он действительно слишком поздно вспомнил о своём желании и теперь не мог обменять его на очки. Но на самом деле, если бы он захотел обменять их на что-то, он мог бы сделать это в любой момент. Это была просто очередная его игра с эмоциями. — Думаешь, я не вижу насмешки на твоём лице? — Ку-ку-ку... прости, я так люблю тебя подбадривать ~ — Кх-пхех... идиот ~

***

Разговаривать в комнате наедине было практически невозможно. Единственной дверью в комнате, которую можно было запереть, была дверь в ванную, а также дверь в комнату для обмена вещами, которую нельзя было оставлять открытой на постоянной основе, что не позволяло использовать её в полной мере. Поэтому, когда Рей хотел поговорить с Адонисом наедине, ему пришлось ждать, когда Каору выйдет из душа. После мытья он выглядел таким свежим и бодрым, словно вернулся к ним не из обычной душевой кабины, а прямиком с берегов Окинавы. Возможно, именно это он и твердил себе, напевая под нос и надевая чистое нижнее бельё с домашней пижамой. Войдя в ещё тёплую ванную, Рей запер за собой дверь и прижал Адониса к стене. Адонис никак не отреагировал на это, только спросил: — Сакума-семпай, у тебя скользят ноги? Возможно, на полу осталась вода из душа... — Нет, Адонис-кун, пол здесь совсем не скользкий. Рей ещё с полминуты смотрел в глаза Адонису, словно ища в их глубине ответ на свой невысказанный вопрос. Но не найдя его там, он осмелился задать его вслух: — Адонис-кун... ты в порядке? — Что? Сакума-семпай, о чём ты говоришь? Адонис посмотрел на Рея так, словно действительно не понимал, что происходит. Рей хорошо знал Адониса, поэтому доверял выражению его лица и сразу понял бы, если бы Адонис начал ему лгать. Он знал, что, когда Адонис ему лгал, его глаза начинали бегать, он слишком заметно двигал губами, облизывал и прикусывал их. Адонис просто не умел лгать, по крайней мере, перед Реем. — Я знаю, что сейчас ты не скажешь мне ничего напрямую, как обычно, но, пожалуйста, не скрывай от меня свои тревоги и проблемы. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь рассказать мне об этом лично. Ты можешь открыться кому угодно из нас в любое время. Я бы не хотел, чтобы ты, как Каору-кун, скрывал от меня свои тревоги. — Но... мне нечего скрывать, Сакума-се- — Я знаю, чем ты занимаешься ночью. — ... Ч-что? О чём ты говоришь? Рей прервал его одним лишь пристальным взглядом. И только тогда Адонис понял, почему Рей прижал его к стене. Адонису захотелось поскорее убежать от этого взгляда, обжигающего и разрывающего его изнутри, добирающегося до самой сути, чтобы узнать все его потаённые секреты и страхи. Рей так сильно напрягал руки, чтобы Адонис не разжал его хватку, что силы очень быстро покинули его. От напряжения Рей вздохнул, опустил потяжелевшую голову на плечо Адонису и сказал: — Не волнуйся, я никому не скажу. Просто имей в виду, что я прекрасно всё слышу. Но если ты захочешь открыться мне, я всегда буду рядом. Хорошо, Адонис-кун? Адонис ничего не сказал, лишь слабо кивнул в знак согласия. Рей почувствовал этот кивок на своём лбу, но ответ его не удовлетворил. Это только усилило беспокойство в его усталой голове. Он опустил руки и, немного помедлив, крепко обнял Адониса за талию. Адонис не пытался обнять Рея в ответ, он вообще не двигался, словно ожидая дальнейших указаний от своего семпая. Он лишь глухо сглотнул, когда Рей чуть сильнее сжал его рёбра. («Интересно... есть ли у человечества название для того тепла, которое я испытываю сейчас?»)

***

19:50

Задание 1: Субъект A должен сделать надрез на теле Субъекта D длиной не менее 100 мм и глубиной 8 мм

Задание 2: Субъект A должен достичь эякуляции посредством анального секса в женском нижнем белье

— Вы все просто ублюдки!! Кога снова начал спорить о задании. Он даже слышать не хотел о том, что кому-то придётся резать тело Адониса, его трясло от мысли, что Рей может ранить его друга. На самом деле эта новость разрывала его на части, ему было невыносимо больно, хотя он ничего не делал, кроме как кричал, но он не знал как и не хотел показывать своё недовольство каким-либо другим способом. — Кога-кун, пожалуйста, успокойся. Мы всё уже давно решили... — Лучше тебе пойти и трахнуть Сакуму-семпая, тупорылый лис, чем позволить этому ублюдку оставить шрам на Адонисе!! Я не позволю вам так обращаться с его телом, бесчеловечные твари! — Ты вообще кому это рассказываешь: нам или похитителям? — Кх... всем... Рей опустился на колени перед Когой, который сидел на кровати. Он нежно коснулся его плеч и, не встретив сопротивления, слегка погладил их. Лицо Коги было напряжено, всё его тело покрылось мурашками. Рей понял, что это явный признак того, что Кога очень напуган. Даже волосы у него на руках встали дыбом от волнения. — Кога-кун, пожалуйста, возьми себя в руки. Каору-кун тоже ещё не полностью восстановился. Сейчас у нас есть выбор между нашим общим заданием с Адонисом или заданием, в котором мы можем выбрать, кто будет выполнять его со мной. Но проблема в том, что этот выбор не облегчает нам задачу. Каору-куну нужен перерыв от всего того, что на него свалилось, ты сам видел, как ему было плохо. Думаю, теперь ты должен лучше понимать его чувства после вчерашнего. А что касается Адониса-куна, то ты и сам прекрасно знаешь, что он может выдержать ещё больше физических испытаний. Если в следующем задании такого рода настанет твоя очередь, мы подумаем, уместно ли будет тебе его выполнять. — Я буду готов выполнить любое задание, если никто не причинит вреда Адонису. — ... Прости. Но на этот раз твой голос мало что значит. — Только в этот раз?! Почему мой голос никогда ничего для тебя не значит?!! Почему Адонису обязательно нужно страдать? Почему ты не можешь позволить ему... — Кога, пожалуйста, пойми и меня тоже. Я бы не возражал, если бы Адонис-кун занялся со мной сексом. Но я не хочу, чтобы он делал что-то подобное против своей воли. Не в такой обстановке... Кога взглянул на Адониса. Он кивнул, соглашаясь с Реем. Кога чуть не лишился дара речи, когда понял, чего на самом деле хотел Адонис. Он хотел защитить всех, как и Рей. Они оба делали всё возможное, чтобы это сделать. Но Кога, в свою очередь, думал только о том, кого считал своим самым близким другом, и в данный момент его мало заботила судьба Рея и Каору. Но пока они оставались в этой комнате, не было никаких разделений, только они все вместе, как UNDEAD. И пока они все ещё были живы, они обязаны выполнить все задания и выбраться отсюда. — ... Я понимаю. Мне очень жаль. — Всё в порядке. Я обещаю тебе, что с Адонисом-куном ничего плохого не случится. Я сделаю всё как можно аккуратнее, как настоящий хирург. — Клянись. — Что? Ты серьёзно? — Поклянись, что после твоей помощи Адонису не станет хуже. — Кажется, я скоро дам всем вам по клятве в этой комнате... Ладно, я клянусь. Кога уверенно кивнул Рею и только в этот момент отстранился от него. Рей сам немного успокоился, когда увидел привычный блеск в глазах Коги. — Адонис-кун, мы можем начинать? — Да. — Хорошо. Думаю, для нашего спокойствия было бы лучше, если бы вы оба всё-таки вышли из комнаты или хотя бы не отвлекали нас своим вниманием. В таком вопросе нет необходимости в ненужных эмоциональных всплесках, Кога-кун. — Как скажешь... — Боже, я не хотел этого, но, думаю, другого выбора нет? Хотя я бы совсем не помешал вам ~ Пока Рей и Адонис готовили всё к миссии, Каору решил вздремнуть, пока кровать снова не заняли, а сам Кога сидел в ванне с протекающей водой, чтобы ничего не слышать и отвлечься на другие мысли. Он был очень напряжён. Перед Реем на металлическом подносе лежали антисептик, вата, стерильные бинты, пинцет, скальпель, эталон необходимого размера разреза и чёрный маркер. Он надел одноразовые медицинские перчатки и заранее собрал волосы в пучок. — Итак, где на теле мы оставим порез? — Может, на бедре? Там толстый слой жира, и я не думаю, что почувствую там сильную боль. — Но порез будет глубоким и достаточно длинным. Это может затруднить тебе передвижение... Если бы мы оставили порез на твоей руке, думаю, он бы тебя меньше беспокоил. — Да, я согласен. Тогда давай сделаем так. — Хорошо... — Ты нервничаешь, Сакума-семпай? — Боюсь, что так, Адонис-кун. Надеюсь, у меня хватит смелости не дрожать так сильно. — Всё будет хорошо. — Да, ты прав. Рей беспомощно улыбнулся. Казалось, что с тех пор, как он прочитал задание, все его силы утекали минута за минутой, ему было трудно даже говорить, он чувствовал тяжесть в горле и груди. Его сердце истерически сжималось. Да, его маленькое иссохшее сердце всё ещё сильно билось, а значит, оно ещё способно было испытывать душевные муки... Рей положил руку Адониса на стол, подложив под неё мягкое полотенце. Он переместил свою ладонь на предплечье Адониса, медленно ощупывая мышцы и вены, сосуды и мягкую плоть. — Мне кажется, что я вот-вот причиню боль ангелу... — Но я не ангел, Сакума-семпай. Тебе не стоит так думать. Режь, как тебе будет комфортно, я стерплю любую боль. — Дело не в том, насколько мне будет комфортно, Адонис-кун, а в том, как твоё тело отреагирует на порез. Мне нужно найти подходящее место, чтобы не задеть сосуды и чтобы я мог контролировать вытекающую кровь. Порез должен быть таким, чтобы кровь не текла слишком быстро. Если это произойдёт, значит, я задел вену или, не дай бог, артерию. — Я не думаю, что это произойдёт, Сакума-семпай. Я полностью тебе доверяю. — Спасибо, что продолжаешь сохранять спокойствие, как и я... Пусть и своим, не самым лучшим, способом... — Да... Я понимаю тебя. — ... Я начинаю. — Хорошо. Рей взял перманентный маркер и оставил метку для пореза. Затем он взял пинцет с ватой, смоченной в антисептике. Он обработал им руку Адониса, а затем сразу же взял в руку скальпель. На всякий случай он тоже обработал его антисептиком и только потом приложил к краю метки. Адонис наблюдал за всем, что делал Рей, не отворачиваясь. Он видел, как дрожит рука Рея. Он чувствовал, как Рей сжимает его руку, чтобы успокоиться и унять дрожь. Он слегка натянул кожу Адониса, продолжая проверять расположение жизненно важных сосудов. Он мог бы сделать один быстрый надрез. Рей знал, что скальпель очень острый и что он сможет без проблем разрезать кожу и мышцы Адониса, что также усиливало страх и ответственность за каждое его последующее движение. И вот Рей лёгким движением руки сделал в Адонисе надрез скальпелем. Это было так же просто, как разрезать масло, но он не должен был делать надрез глубже, чем того требуется. Если длина надреза была очевидна, то глубину ему придётся определять самому, полагаясь на свои ощущения. Если после прикладывания эталона к ране окажется, что надрез недостаточно глубокий, то ему придётся прорезать рану ещё глубже, пока эталон не войдёт в руку Адониса, как положено. В этот момент Рей старался не смотреть на Адониса, а просто сосредоточился на том, чтобы провести скальпелем по чёрной метке, наблюдая за красной полосой, которая осталась на её месте. Кровь, как и ожидалось, не потекла из раны, но Рей подумал, что, когда он вставит эталон в рану, кровь всё же может пойти, поэтому он был готов вытереть её или подложить под руку Адониса ещё одно полотенце, если понадобится. Рей уже сделал надрез до середины метки, когда услышал приглушённые всхлипы Адониса. Только тогда он позволил себе отвлечься: он не мог допустить, чтобы Адонис потерял сознание от вида крови или от боли. Он посмотрел на Адониса. Он видел, как искажается его лицо, как он сжимает зубы и губы, чтобы не кричать и не стонать от боли. Он лишь продолжал тихо кряхтеть, чтобы не отвлекать Рея от задания. Но Рей не заметил ни единой слезинки в его красивых глазах. — Можешь не держать всё в себе. Как я уже и говорил. Только ты имеешь право сейчас дать волю своим эмоциям. — Просто сделай это... Рей больше не колебался. Ещё раз обработав скальпель антисептиком, он начал продвигать его от того места, где остановился. Кровь из открытого края скальпеля начала медленно стекать на белое полотенце и впитываться в него. Рей всё ещё слышал кряхтение и стоны Адониса, которые ему уже было трудно сдерживать. Его дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым, а по лбу стекал горячий пот. Итак, Рей наконец полностью скрыл чёрную линию за разрезом. Он положил пинцет на поднос и взял эталон. Он ещё раз убедился, что камера фиксирует всё, что он делает, и начал вводить прямоугольную пластиковую полоску прямо в рану. — А... кх... — Потерпи немного... Адонис-кун. Рей старался проталкивать полоску как можно глубже в Адониса, чтобы для них и камеры остался видимым только её верхний бортик. Но полоска всё ещё толком не входила, поэтому Рею пришлось вытащить её и сделать ещё более глубокий надрез. Немного крови вытекло тонкими струйками по всей длине раны. Эталон в его руке, окрашенный в красный. Его грязные окровавленные перчатки. Рей сглотнул. Он взял одноразовую салфетку, смочил её антисептиком и просто стёр кровь по бокам раны, промочил в маленькой ёмкости с дистилированной водой эталон и свои перчатки, и был готов продолжать работать. (Рею так хотелось слизать всю эту горячую кровь. Слизать, а потом поцеловать жертвенную руку Адониса, которая раньше была такой чистой и сильной. Теперь она казалась ему самой беззащитной частью тела Адониса, чем-то хрупким и легко ломающимся. Ему хотелось засунуть свой грязный похотливый язык прямо в зияющую рану, из которой почти виднелись жировая прослойка и другие восхитительные элементы, составлявшие его сладкого, дорогого кохая изнутри. Он хотел впиться зубами в эту рану, оставить на ней следы укусов, сделать её ещё глубже своими острыми клыками, а после того, как задача будет выполнена, долго и настойчиво лизать, целовать и высасывать из неё всё до последней капли. Он хотел, чтобы Адонис стонал не от боли, а от удовольствия, которое доставляли его руки. Он так сильно хотел, чтобы Адонис был рядом, чтобы слышать его нежный голос, такой знакомый и привычный, чувствовать тепло его объятий и прикосновение сильных рук, засыпать вместе и просто разговаривать без стеснения, почти как в детстве, но на другие, более взрослые темы. В своих извращённых фантазиях он хотел, чтобы Адонису было хорошо рядом с ним, чтобы он больше никогда не испытывал из-за него такой боли. Рей и сам чувствовал боль на сердце, когда становился причиной чьего-то горя, он всегда этого боялся. Всё, чего он хотел — это чтобы окружающие его люди были счастливы. Даже с помощью своих странных методов он часто добивался этого. Так что, возможно, его больные фантазии — не такая уж плохая идея, чтобы Адонис почувствовал себя лучше?...) — Сакума-семпай... может, нам стоит проверить глубину раны? Вопрос Адониса отвлёк Рея от его мыслей. Он закончил делать надрез и попытался снова вставить эталон. На этот раз он встал на место, и даже верхняя часть была едва видна, испачканная свежей кровью. Рей осторожно приподнял руку Адониса, чтобы камера могла точно запечатлеть выполненное задание. Затем он медленно вытащил пластик из руки Адониса, положил его на поднос, обработал рану со всех сторон антисептиком, взял длинный лейкопластырь и закрепил им края раны. Затем Рей наложил на рану стерильную повязку и завязал её на узел. — Готово, — тяжело выдохнул Рей. — Это заставляет меня вспомнить, как я играл роль доктора в «Love&Beast» ~ — Ты отлично со всем справился, Сакума-семпай, как и на съёмочной площадке, — похвалил его Адонис. — Как жаль, что это всё не постановка. — Ничего. Как говорил Оогами, телесные раны быстро заживают. Главное сохранять рассудок в порядке. — Да, вы правы, дети. — Но мы уже давно с Оогами не дети, Сакума-семпай. — Да, я знаю, Адонис-кун. Прости, это всего лишь привычка. (Если бы я продолжал внушать себе, что они оба всё ещё подростки... что они всего лишь мои невинные друзья и коллеги по юниту... может, тогда мои мысли имели бы другой оттенок...) — Моя рука уже не так сильно болит. Спасибо, что позаботился обо мне, Сакума-семпай, — сказав это, Адонис подарил Рею свою самую невинную улыбку. (Кажется... даже я постепенно схожу с ума)