UNDEAD Room

К большому разочарованию Адониса, беговая дорожка была доставлена в обменную камеру только на следующее утро. Теперь ему было строго-настрого велено Реем больше отдыхать и не напрягать свои мышцы; к тому же он сам прекрасно знал, что даже во время бега его накачанные руки оставались в таком же напряжении, как и ноги. Он, конечно, не потерял так много крови, как Каору после первого выполненного задания, но Рей настаивал, чтобы Адонис отлежался также пару дней, как и Каору ранее. Адонис и так уже достаточно сделал, так что пришла его очередь немного отдохнуть. Каору же был теперь вне себя от радости. Наконец-то на телевизоре было приличное количество как полезных каналов, так и развлекательных. Он даже наткнулся на пару каналов с показом взрослых эротических передач во время ночного сеанса. — Было бы, конечно, неплохо, насладиться качественным эротическим кино с очаровательной главной героиней-брюнеткой, но зная, что я буду его смотреть не в одиночестве, желание как-то резко пропадает~ — Под эротическим кино ты ведь имеешь в виду порнуху, да? — уточнил Кога. — Зачем так грубо выражаться ~ это скорее кино в жанре "ню", когда девушку в некоторых сценах показывают полностью обнажённой. — Но в рекламе был показан и голый со спины мужик. — Зачем я вообще тебе доказываю, что смотрю эстетически утончённую картину, а не грязный контент для взрослых? — Мы можем и не смотреть, Каору-кун. Как всегда, каждый из нас может себя чем-то занять. Но, с твоего позволения, я бы хотел в первую очередь сам посмотреть интересующие меня передачи, особенно новости из реального мира. Передачи для взрослых можешь оставить на ночь. — Н-но ведь ты никогда не спишь ночью... Если бы ты спал, то может, я бы и смог почувствовать хоть немного уединения, но взаперти с одними мужчинами это сделать ни за что не удастся. И я ещё молчу про похитителей... — Тогда просто не смотри порнуху, и всё. Глядишь, и мозги встанут на место. — Да у меня мозги наоборот уже плавятся от нахождения в четырёх стенах с одним только мужским полом! Здесь никакого не было намёка на девушек, пока мы не купили больше телеканалов. По крайней мере, теперь я могу утешить себя лицезрением прекрасных дам сквозь телевизор ~ — Я же говорю, что у тебя шарики за ролики заехали, уже с девушками из телика разговариваешь. Лучше бы подумал вместе со всеми, как поскорее выбраться отсюда! — Наш пёсик прав, Каору-кун. Как на счёт того, чтобы нам всем вместе позавтракать, как в старые добрые времена ~? — Я не это имел в виду, идиот!! При чём тут вообще завтрак? — При том, что уже скоро пора есть. Нет, Адонис, не вставай, я сам принесу тебе завтрак в постель ~ — Спасибо, Сакума-семпай. — Тебе нужно достаточно отлежаться, чтобы тело восстановилось после раны. Если ты будешь слишком много двигать рукой, то можешь сделать самому себе только хуже, понимаешь? — Да, конечно. — Вот и молодец. Только дождись завтрака, я с радостью покормлю тебя с ложечки ~ Помнишь, как я в детстве однажды так тебя кормил? — Помню, но у меня ранена не рабочая рука, я и сам могу себя накормить. — Ку-ку-ку, но я настаиваю ~ Смотря на спокойных Адониса и Рея, Кога ощущал себя странно дискомфортно. Уже не было такого сильного желания жаловаться на всё подряд: он мог как-то колко отреагировать на излишнее внимание Рея по отношению к Адонису, но слова так и не вырвались из его крепко сжатых губ. Он встал в ступор. Кога наотрез отказывался думать о собственных чувствах, от которых эти последние дни его только и делало, что тошнило. Было куда легче отвлекаться на физическую боль, на голод и на прочие издевательства над своим телом. Его состояние и правда было уже не самое лучшее. Под его глазами висели тёмные круги, он всё хуже спал и меньше ел, не доедая последние порции. Обычно Адонис ему припоминал хорошо питаться и он постоянно волновался за рацион Коги, просил его всё доедать с тарелки, даже недоеденные овощи, ведь Коге ещё есть куда расти не только в переносном, но и в прямом смысле. Но после их парного задания они стали меньше общаться друг с другом, и даже Адонис перестал напоминать Коге о том, чтобы тот доедал всё до последней крошки. Пара дельных советов уже слетала с уст Рея и даже Каору, но их Кога даже и не думал слушать, он продолжал есть только то, что вмещалось в его желудок. Он всё ещё обгладывал мясо с костей, вылизывая их до самого последнего кусочка, но к гарнирам и десертам он совершенно перестал притрагиваться. Рей также знал, что Кога стал втайне от остальных выпивать немного алкоголя, почти не заметно, небольшими глотками из бутылки в дальнем углу холодильника. Рей, на самом деле, много чего знал. Оставаясь единственным бодрствующим на протяжении всей ночи, он слышал многое, даже слишком многое, возможно то, что и не следовало бы ему знать. Потому что даже в этот момент, обращая больше внимания на Адониса, он прекрасно понимал, что творится в голове у Коги. Он уже всё давно понял. Даже если они об этом никогда не заговаривали, мелких деталей и их совместного задания было более чем достаточно Рею для того, чтобы всё понять. А вот как решить все спорные вопросы, он пока что не знал. У него в голове оставалась лишь одна разумная идея — поговорить с каждым по отдельности, пока не стало слишком поздно. Возможно, он успеет ещё всё исправить и привести всех в чувства.

***

8:50

Рей впервые за проведённые дни в комнате поел свой завтрак. Он также решил себя немного помучить, не давая себе спать вплоть до обеда, а то и дольше — смотря, на сколько его хватит. Он не сможет обсудить всё, что планировал, с каждым, если прямо сейчас уснёт. Как и обычно, они оставляли выполнение задания на вечер, и если Рей уже понимал, что если решит оставить обсуждение на момент своего следующего пробуждения, то он просто потеряет драгоценное время. Эти самопожертвования стоят того, чтобы разобраться в нынешних взаимоотношениях с каждым. Пока Адонис отсыпался, а Каору убивал время за бесшумным пролистыванием каналов одного за другим чисто в поисках красивых девушек, Рей подошёл к Коге, разбиравшему за столиком свою коллекцию карт. Каждая масть к своей масти. Ровные ряды его солдат. Угрожающий взгляд волка-одиночки, глазевший на чужака снизу вверх. — Что тебе нужно? Хочешь сразиться со мной? — чуть ли не с энтузиазмом спросил Кога. — К сожалению, нет. Нам давно пора поговорить по душам. — Боже, блять, только не начинай... — Если хочешь, мы отойдём в ванную, чтобы Каору-кун не подслушивал. — Он будет пытаться подслушивать даже если мы запрёмся там и начнёт течь вода из-под душа. — Ты настолько не доверяешь Каору-куну, я правильно понимаю? — Неужели для тебя это так удивительно? Разве ты не лучше меня его знаешь? То, насколько он бывает лицемерным и лживым ублюдком. — Давай мы всё-таки не будем здесь шептаться перед Каору-куном и выйдем. — Я соглашусь, но только если ты перестанешь использовать эти свои тупые фразы по типу "будь хорошим мальчиком". — Что ж, это весомая плата за твоё внимание... но мне придётся согласиться, я понимаю. Кога фыркнул, когда на лице Рея снова появилась спокойная улыбка. Колода карт была вмиг собрана заново и убрана в красочный чехол, когда он встал и после направился следом за Реем в ванную. Каору лишь проследил за ними взглядом и, не придав их уходу особого значения, вновь продолжил смотреть повтор какой-то передачи по типу "Топ Модель По-Американски". Рей запер за собой дверь в ванну и повернулся к присевшему на кафельный пол Коге. — Такое чувство, будто это уже не ванная, а комната допроса, блять. — Что ещё нам остаётся, если сейчас это единственное место, где двое могут поговорить без лишних ушей и глаз? — Факт того, что я сейчас по сути заперт здесь с тобой, меня уже не радует. — Прости, но убегать поздно. Хотя куда бы ты сбежал — это уже другой вопрос ~ Кога поморщился и издал тихий рык. Ему было невыносимо осознавать собственную беспомощность и бессилие в чём бы то ни было. Он хотел зарыться глубоко в себя, но гордость не позволяла ему давать слабину при Рее. Что угодно, только не оголять перед ним свои истинные чувства. — Итак, что происходит между вами с Адонисом? — Не понимаю, о чём ты. У нас всё как и всегда. Мы лучшие друзья, мы отлично ладим. И вообще, между нами ничего не- — Прости, но я устал уже от лжи, исходящей от всех вас, ребята. Если вам так тяжело открыться, то позволь мне тогда самому для начала поделиться своими нынешними чувствами... Рей присел на холодную плитку рядом с Когой. Кога удивился, но не стал его отталкивать. Теперь Рей был в опасной близости к чужим пальцам и плечу: если бы хоть одна часть тела Рея коснулась его, Кога бы тут же отпрянул и попытался сбежать из ванной — Рей чувствовал это. Если он и хотел утешить сам себя прикосновениями к чужой руке, то сейчас он мог себе это позволить только посредством своих фантазий. Сладкие, металлические, сырые мысли витали в его голове, пока слова не обрели форму на его изогнутых губах: — Хоть я и говорил, что стремлюсь сохранять самообладание, и поэтому держу беспечную улыбку на лице, но с каждым новым днём это становится всё более непосильной задачей. Я знаю, ты можешь не прислушиваться к моим переживаниям, но вчера мне действительно было очень тяжело выполнять задание. Я дрожал от страха. Я боялся причинить неизгладимый вред Адонису-куну, и сейчас я лишь надеюсь, что никаких осложнений у него не возникнет. Но если что-то пойдёт не так, я клянусь взять всю вину на себя. — Молись, чтобы с Адонисом всё было в порядке. Сейчас меня волнует только его состояние и побег отсюда — больше ничего не имеет значения. — А как же Каору-кун? Неужели ты готов зарыть глубоко в своей памяти все хорошие воспоминания, связанные с ним и, возможно, со мной? — Ты... о тебе я вообще ничего не желаю слышать и вспоминать!! — прорычав, Кога отвернулся от Рея. — Оу, вот как... Ну, я не буду допытываться до тебя, можешь не беспокоиться об этом. Я понимаю, что я далеко не ангел. Многие наоборот не видят во мне ничего, кроме моей демонической натуры. В конце концов, люди привыкли видеть то, что сами желают замечать. То, что меня сейчас действительно беспокоит, так это общее настроение в коллективе. Кажется, из-за недосказанности и замкнутости пространства ситуация начинает потихоньку выходить из-под контроля. — Какого ещё контроля? Ты имеешь в виду из-под твоего личного контроля?! Мы уже давно выросли из того возраста, когда ты ещё мог себе позволять относиться ко всем нам, как к своим детям. Я вообще всегда презирал, когда ты ограничивал мои возможности и творческий порыв своими упрёками. — Это были не упрёки, а дельные советы. Я лишь стремился вам помочь. — Ты можешь просто... просто отвалить от меня?! Я тебя совершенно не понимаю, такого тебя! Думаешь, я хочу так разговаривать с тобой, будучи взаперти с остальными, так ещё и в чёртовой ванной? Думаешь, именно этим я хотел сейчас заниматься? НЕТ БЛЯТЬ!!! Я хотел просто съездить в чёртов отпуск, просто хорошо провести время, отдохнуть, но мы, как всегда, оказались очень везучими, и теперь у нас даже есть риск сдохнуть здесь! Прекрасно!! И всё благодаря этому щедрому ублюдку Хаказе... — Послушай, Кога. Каору-кун не виноват в том, что мы оказались здесь. Нам просто не повезло. Но да, не стоит также списывать со счетов теорию о том, что похищение было заранее спланировано. В таком случае, похитители могли найти ещё множество моментов, идеально подходящих для похищения. — Если бы он просто свалил в одиночку на Окинаву, то он остался бы один здесь, и вот тогда я бы с радостью посмотрел, как бы он тут выживал один, либо с каким-нибудь жирным стариком в придачу! — Дело ведь не только в том, что Каору-кун пригласил нас в поездку, верно? Ты затаил на него очень глубокую обиду, я прав? — Пхах, а разве это не очевидно, идиот? Этот хитрый лис только и делает, что лицемерит и жалуется на всё вокруг, не желая участвовать ни в одном из заданий, даже если от этого зависит чужая жизнь. А после того, как он бросил Адониса в их парном задании, я и вовсе не желаю с ним иметь ничего общего! И при этом Адонис ещё и постоянно за него заступается, да вы оба! Почему вы не даёте ему осознать свои ошибки?! — Поверь, я прекрасно знаю, что он давно всё понял. Он раскаивается. Адонис простил его, главное, что с ними обоими всё в порядке. Тебе не нужно больше таить обиду на Каору-куна за его оплошность. В тот момент у него не было времени на раздумья. — Нет, я никогда его не прощу! Даже если Адонис в тысячный раз его простит, я не сделаю этого! — Знаешь, вы ведь оба с ним очень похожи. Упрямые. Дерзкие. Таите свои настоящие чувства даже от самых близких людей. Боитесь показать слабину. А сами желаете всего лишь, чтобы вас поняли и приняли. Рей приподнялся со своего места на полу и встал на одно колено, повернувшись к Коге. Он понимал, что внутри Коги бушевал гнев и раздражение от их разговора, но он просто не мог отступать сейчас. Возможно, ему удастся сдвинуться с мёртвой точки. — Но если ты так и не расскажешь ему, что на самом деле чувствуешь, ты точно не добьёшься никакого прогресса. — ... Может, это и к лучшему. Тогда всё просто останется, как есть. Меня это более чем устраивает. — Ты боишься перемен? — ... Да. — Ты боишься, что если начнёшь проявлять слишком много знаков внимания, если будешь слишком назойливым и радостным рядом с ним, то начнёшь раздражать его и беспокоить лишний раз по пустым поводам. Ты боишься, что он возненавидит тебя, бросит, или того хуже- — Я боюсь, что он изменится. — Значит, поэтому ты с того момента его игнорируешь? — Кх... — Кога опустил голову на колени. Он знал, как бы ответил, если бы говорил только правду, но он не хотел сейчас делить её с Реем. Он не хотел вновь допускать ошибки прошлого. Он просто хотел забыть обо всех негативных воспоминаниях, и если бы это было возможно — просто помнить всё самое лучшее, лучшие выступления, лучшие моменты, и просто продолжать идти вперёд так, как умеет. Но реальность душила его сильнее любого ночного кошмара. Она и была его кошмаром наяву. — Тебе незачем переживать об этом, Кога. Он всегда будет самим собой, это то, что неизменно, я уверяю тебя. — Но ты изменился. — Да, но далеко не по твоей вине. Ты сам выбрал повесить на себя этот груз ответственности. — Потому что... я просто... я не могу...! — Ты не можешь отпустить прошлого меня? Кога держался за голову и истошно скулил. Он пытался сдержать голос, но слезинка уже стекала по его щеке на подбородок. Рей хотел обнять Когу, но когда он приблизил свои руки, то Кога быстро их оттолкнул и пригрозил Рею уйти. Он знал, что мог бы с лёгкостью обнять Когу, взять его за голову и оставить поцелуй на его растрёпанной макушке. Он знал, что Кога легко растает в его руках, начнёт истошно рыдать, но не будет его отталкивать ни смотря ни на что. Но он не желал таким образом манипулировать его чувствами, тем более в данной обстановке. Никто из них всего этого не заслуживал. Рею было больно видеть, как Кога сдерживал свои эмоции, пока он окончательно не покинет ванную. Но он понимал, что дал Коге понять всё, что требовалось. Дальше всё зависело только от него самого.

***

11:20

Кога просидел в ванной около получаса, а затем вышел из неё, как ни в чём ни бывало. Он оглядел единственную комнату и увидел Каору, всё ещё щёлкающим телеканалы в поисках красивых девушек, Адониса, грустно сидящего в кровати, и Рея, полудремлющим за столиком. Так как Адонис был лишён возможности несколько дней заниматься физическими нагрузками, а Рей с Каору в принципе не желали сейчас заниматься, беговая дорожка оставалась нетронутой, хотя на неё парни потратили целый балл. Было бы глупо не воспользоваться ею хотя бы раз, подумал Кога. К тому же он чувствовал себя просто паршиво, но что если физическая нагрузка на него сработает также, как на Адониса? По крайней мере, он сможет на время отвлечься от всего, особенно если повернёт беговую дорожку спиной к кровати. Он самостоятельно её переставил, чтобы не смотреть во время бега на сидящего в кровати Адониса и на её краю Каору, Рей тоже уже не находился в поле его зрения. Он встал на беговую дорожку, включил её, установил нужную скорость и приступил к пробежке. "Хах, если уж Адонис так хотел на ней пробежаться, то почему бы не поиздеваться над ним? Интересно, как он начнёт реагировать?" — закралась наглая мысль в голову Коги. Прямо во время бега он поменял скорость на более быструю, уже двигаясь более активно, поднимая и опуская руки в такт своему дыханию. Пока он находился спиной к Адонису, он не мог видеть выражения его лица, но он мог слышать его... недовольные мычания? По всей видимости. Кога бежал уже дольше десяти минут, когда он решил ещё больше ускориться. Пот стекал по его голой шее к позвоночнику, прямо к скрытому кусочку его кожи под майкой. Его стройная задница выглядывала из-под края майки, подчёркнутая облегающими чёрными шортами. От усталости он начал глубже дышать ртом, голова постепенно шла кругом. Он покачивался и с трудом уже стоял на ногах, но всё равно продолжал бежать. Чем дольше он будет заниматься такой желанной Адонисом активностью, тем больше он его заставит беситься, и тогда... что тогда Адонис сделает? Неужели ничего? — Гья-ха-ха! Да чего же весело!! Сразу надо было прикупить эту беговую дорожку! Не думал, что пробежка окажется такой приятной! Жаль... хах... что ты... фух... А-Адонис... аах... не можешь сейчас на... хаах... на ней... ааах... пробежаться... хах... блять... — Ой-ой, неужели ваш бойкот окончен? — спросил Рей. — Ещё чего?! Никакого бойкота и не было... хах... верно, А-Адонис?... аах... Но Адонис никак не ответил. Он уставился на затылок Коги, а затем, к удивлению Рея и Каору, внезапно встал с кровати, без всякого предупреждения. — Адонис-кун, твоя ру- И прежде чем войти в ванную, он всех громко предупредил: — Я В ДУШ. Он также шумно закрыл за собой дверь, после чего на мгновение в комнате повисла тишина. Парни слышали только шум стекающей воды из душа, когда Каору произнёс: — Что ж, ему давно стоило помыться. Вы не замечали, как от него стало плохо пахнуть? — Заткнись, тупой Хаказе. — Что, уже всякое уважение потерял, щеночек? — Заткнись, я не желаю даже разговаривать с тобой. — Что ж, в этом я полностью тебя поддерживаю.

***

13:00

Рей всё больше хотел спать. Он уже с трудом держал глаза открытыми, а его тело ныло, кости и коленные суставы хрустели как проклятые. Даже выпивка не могла улучшить данную ситуацию. В конце концов, ему совершенно не хватало ингредиентов для Кровавой Мэри, а вино и вовсе отсутствовало в их распоряжении. На данный момент все должны были приступить к обеду. Из-за недосыпа в Рея ничего не влезало, но Каору пытался кормить его с ложечки томатным крем-супом, чтобы Рей получил хотя бы минимальное количество калорий. — Тебе бы тоже не помешало больше поесть... Кога-кун. — Ты мне не Адонис, чтобы указывать, что и в каких количествах я должен есть, придурок плейбой. — Адониса вообще здесь нет, он всё ещё отсиживается в душе. Не многовато ли прошло времени? Я, конечно, понимаю, что он достаточно сильно пах, но как бы и остальным не помешало помыться. Следующий на очереди ты, кстати, — и Каору указал прямо на поедающего багет с куриным паштетом Когу. — Я так понимаю, вы все решили быть мне вторыми мамочками, да? — Лично я не понимаю, что тебе мешает хоть прямо сейчас доесть и присоединиться к Адонису-куну под душем ~ — сказал Рей. — Кх... заткнись, ублюдок... и ты продолжаешь шутить после всего того, что мы обсуждали... — Э?! А что вы обсуждали? — Ничего, не бери в голову, Каору-кун. — Нет, подождите, о чём вы... И в этот момент Адонис вышел из душа. Полотенце покоилось на его бёдрах, когда он подошёл к столику, за которым сидели парни, и взял бутерброд со своей тарелки. — Эй, Адо...! На Когу смотрел сверху вниз буквально хищник, спокойно забравший свою добычу. Так он сам подумал. Но после, когда Адонис прожевал первый кусок, его выражение лица сменилось на привычно спокойное и даже безэмоциональное. — ... Приятного аппетита всем. — Адонис-кун, у тебя всё ещё волосы слишком мокрые. Капли воды стекают прямо на нашу еду, — предупредил его Рей. — Ах, прошу прощения. Сейчас я вытрусь, как следует, — и с этими словами он взял первое попавшееся полотенце (на своих бёдрах) и стал тщательно вытирать им свои волосы. Все парни издали недовольные звуки, полные шока. Один Рей злорадно хихикал. — АДОНИС-КУН, ПРИКРОЙСЯ!!! — АДОНИС, ХВАТИТ СВЕТИТЬ СВОИМ ЧЛЕНОМ! — Ку-ку-ку, ну не во время же трапезы, Адонис-кун ~ — А... виноват...

***

14:30

По итогу Рей не выдержал и уснул раньше, чем планировал. Он улёгся в кровать вместе с Адонисом после того, как сменил его пластырь. Ему было очень приятно делить спальное место вместе с чистым Адонисом, только что вышедшим из душа. Незаметно для Адониса, он с удовольствием вдыхал лавандовый аромат его шампуня и приговаривая не напрягать больную руку слишком сильно. Каору снова отсиживался в ванной, не имея больше подходящего укрытия. Он совершенно сейчас не хотел делить комнату с одним только бодрствующим Когой. Кто знает, что бы могло случиться с ним, оставшись они наедине? Кога же решил впервые воспользоваться одиночеством. Он взял планшет в руки, немного покопался в нём и выбрал раздел с текущими заданиями. Почему этот вампир возомнил себя самым главным? Неужели только он вправе решать, что им всем здесь делать? Или же в юните в целом? Он хотел чувствовать большую свободу в своих действиях. Он медленно начал вчитываться в перечень заданий, стараясь гнать все негативные мысли прочь:

Задание 1: Субъект C должен вбить гвоздь в место на руке Субъекта D толщиной не менее 2 см

Задание 2: Субъект A должен быть доведен до эякуляции посредством анального секса, будучи одетым в женское нижнее бельё

Задание 3: Субъект D должен эякулировать посредством анального секса с Субъектом B, одновременно душив его

Кога застыл. Он уже знал, что ему предстоит пережить.

***

18:55

Рей с большим трудом заставил себя проснуться с будильником. Он совершенно не привык спать по такому режиму, даже один день по графику обычных людей-жаворонков выматывал его и заставлял чувствовать себя ходячим мертвецом. Он пару раз смачно зевнул, прикрыв рот рукой, и сразу присел за столик, протянув руку со словами: — Кога-кун, подай мне, пожалуйста, планшет, будь хорошим пёсиком. — Может тебе ещё и ужин поднести на серебряном блюдечке, аа? Прекрати строить из себя немощного старикана. — Что ж, по крайней мере, ты уже не такой шумный, как раньше. Прости, я правда сейчас неважно себя чувствую. Мне не стоит больше так экспериментировать со сном. Прошу тебя, как друга, подай мне планшет. Спасибо. Кога медленно дал Рею в руки планшет. Рей только мельком увидел, как рука Коги подрагивала, но никак это не прокомментировал. Рей вчитывался в задания очень долго. Каору интересовался у него, что же их ждёт, но Рей не отвечал ему, то ли внимательно перечитывая текст, то ли уже обдумывая, что им предстоит делать дальше. Только когда Каору сам подошёл к Рею, он посмотрел сверху вниз на монитор и всё самостоятельно прочёл. Теперь они втроём разделяли общую тревогу. — Тучи сгущаются, не так ли? — легко им бросил Рей. — Это мягко сказано... — Что там написано? Покажите, — попросил Адонис со своего места в кровати. Рей подошёл к нему и без слов передал планшет. Реакция Адониса не заставила себя долго ждать: — Это отвратительно. — Полностью разделяю твои чувства, Адонис-кун, — сказал ему Каору. — Я считаю, что нам стоит отталкиваться от самого безобидного задания, а дальше всё будет зависеть от перемен в списке, — продолжил рассуждать Рей. — Если, предположим, мы сегодня выполним второе задание, то завтра нам всё равно придётся выбирать одно из оставшихся. Скорее всего, завтра они останутся неизменными. — Но почему внезапно добавили третье задание?! — спросил Каору. — С таким успехом они могут завтра и четыре задания нам выдать... — Мы и так уже поняли, что задания не будут становиться легче, так что даже если задания будут добавляться в большем количестве, примерный порядок у нас уже будет распределён по нынешним заданиям. Если нам повезёт, то послезавтра у одного из этих заданий только поменяется один из субъектов для наиболее удобного их выполнения. — И где здесь, скажи на милость, ты видишь везенье?! Каким образом нам вообще может здесь повезти? Мы станем по-настоящему везучими только если выберемся отсюда живыми... — Прошу прощения, что стараюсь зацепиться за любую надежду в настолько безвыходной ситуации. — Я правда согласен с твоими мыслями, но это просто невыносимо, что нас как будто... заставляют поверить в то, что трахаться с парнем в женском белье — это ещё самое безобидное, что мы можем сделать. — Да. Я понимаю, о чём ты. Такова их игра. Точнее эксперимент. Заставить нас мыслить по иному. Перевернуть наше мышление с ног на голову. Именно поэтому я до последнего буду стремиться сохранять рассудок. Мне не боязно за самого себя, но вот что касается вас всех... Простите, но мне правда тяжело в одиночку делать такие весомые решения. Кога-кун, что ты думаешь насчёт заданий? Ты бы смог выполнить со мной второе задание? — Кхх... — М? Нет? Тебе есть, что сказать? Кога буквально отвернулся от всех. Он сидел на краю кровати с опущенной головой, сдерживая звериный рык из своей пасти. Он взялся за свою голову, не в силах как-либо ответить. Каору хотел его встряхнуть, потому что подумал, что это могло бы привести его в чувства, но Рей его остановил. Он знал, что это решение разрывало Когу на части — он тоже уже всё просчитал в своей голове на несколько ходов вперёд и понял, что стало причиной его рычаний. Страх. Боль. Кошмар наяву. — ... Каору-кун, твоя рука ведь уже давно зажила, верно? — ... Верно. — Тогда ты понимаешь, что я сейчас скажу, да? — ... Пожалуй, у меня нет другого выбора, ахах ~ Рей был уставшим и подавленным. Но даже не смотря на всю ту черноту, что накопилась в нём за эту неделю, он продолжал выдавливать из себя безнадёжную улыбку. Лишь бы не разрушить окончательно мост между ними и здравым смыслом. Только так они смогут выбраться на волю. И только вместе. ("Не бойся, Кога-кун... Я не позволю тебе превратиться в одичалого волка... Ни кому из вас.") До захода в ванную и уже внутри неё Адонис с Когой совершенно не разговаривали друг с другом. Буквально спустя пару минут тяжёлого молчания Кога вообще решил спрятаться внутри душевой кабинки под слоем ледяной воды от глаз лучшего друга. Находясь под душем, он не видел, как Адонис пристально смотрит на воду, стекающую с внутренней стороны кабины. В его глазах переливались золотые капли. Бледный силуэт. Исхудавшее тело. Затем остался лишь свернувшийся в клубок кусок живого мяса, прятавшийся в самой глубине кабинки, как загнанный в угол мелкий зверёк. Адонис боролся с болезненными картинами в своей голове с помощью медитации. Он глубоко вздохнул и спрятал лицо в руках, касаясь губами раны на руке. Сейчас здесь есть только он, холодная ванна и звуки дождя. Не зная, как подступиться. Решая, что сказать. Так и не заметишь, как пролетит вся жизнь. Его потеряешь навсегда. Всё, что нужно было сделать Рею — это надеть женское бельё и ждать, когда Каору заставит его кончить. Для самого Рея это не звучало, как что-то безумно сложное. Ему было легко переживать боль в свою сторону, но когда вопрос касался причинения вреда кому-либо другому его собственными руками, это становилось уже невыносимой пыткой. Он не чувствовал сильного стыда от того, что на него смотрел его близкий друг, тем временем, когда на нём был надет нежно-голубой комплект белья из тонких кружевных трусиков и полупрозрачная нежная сорочка с ленточками. Рей просто спокойно лежал на кровати, смотря куда-то вверх, но не на Каору, смущённо приспускающего в этот момент свои домашние штаны и трусы. Он ни за что не стал бы оголяться больше необходимого, даже если это стоило бы ему испачканной одежды. Каору, как и в прошлый раз с Адонисом, приблизился к чужой мужской промежности слишком близко. Он не хотел лишний раз церемониться с Реем, а просто поскорее выполнить задание и после уснуть сладким сном, пусть даже для этого придётся снова отлёживаться в мокрой ванне или на холодной плитке. Он взял Рея за бёдра так крепко, как только позволяли ему оставшиеся силы. Он тяжело дышал, чуть ли не задыхаясь от волнения. Пот уже стекал с его лба и висков крупными каплями. В ушах истошно звенело. Он прикрыл глаза, когда Рей попытался с ним заговорить: — Каору-кун, ты... — Даже не смей произносить это вслух. — Послушай, у нас ещё есть время. Если хочешь, мы можем поговорить и обсудить задание ещё немного. Возможно, мы сможем добавить некоторых удобств, чтобы- — Нет, это ты послушай... послушай... — Хорошо. Рей ждал, когда Каору перестанет задыхаться и продолжит говорить. Его лицо постепенно наливалось краской, будто температура в комнате повышалась с каждой минутой. Он убрал выпавшую прядь за ухо, взялся за лоб и стал бегать глазами из стороны в сторону. Но только не возвращаясь глазами к Рею. — Прости, что так вышло. Адониса-куна я в любом случае не мог выбрать из-за раны, а вот Кога... Поверь, он бы страдал намного больше, чем ты. Сейчас я наконец-то поверил в свою собственную ложь, сказав себе, что ты справишься с этим лучше, чем они оба. Но на самом деле в этой комнате невозможно так беспечно мыслить. Я понял это сразу, как мы изучили все правила и увидели первые задания. Даже если мы будем до самого конца продолжать сохранять оптимизм, однажды... если не сегодня, то завтра, нас его лишат. Простите вы все меня, но пока что я не придумал способа, как побороть это саморазрушающее состояние. — Значит... ты тоже это чувствуешь? — спросил шёпотом Каору, не в силах выдавить голос. — Да. Я тоже тот ещё лжец. По правде говоря, мне тоже невыносимо больно и страшно. Я продолжал верить, что если буду сохранять улыбку на лице, то это спасёт меня, но когда я увидел последний перечень заданий, то осознал, насколько это была безнадёжная стратегия. Может, это и работало до сих пор, но теперь... я не знаю, за что мне цепляться. Рей перевёл взгляд с потолка на Каору. Теперь он видел, как Каору крепко цеплялся за его бёдра, как кусал губы до крови, как солёные слёзы смешивались с потом на его лице, как его лицо постыдно горело запретным жаром. Он еле сдерживал звонкие всхлипы за пределами своего рта. — Каору-кун... Прости, но позволь мне всё-таки задать вопрос. — ... Говори. — Что ты... сейчас чувствуешь? — ... Я чувствую, как меня разрывает на части. — Почему ты так страдаешь? От чего именно? — ... От самого себя. От собственной ничтожности. Почему я такой... я не хочу быть таким... мерзким... грязным... — Грешным? Каору прошибло током, сквозь все самые омерзительные воспоминания своей жизни. До блевоты, до тошноты, до желания выпустить из себя всю грязь и позор, накопившийся в его ослабленном красивом теле и разуме. Красивая оболочка снаружи и грязные внутренности. — Ты боишься принять себя, верно? Ты боишься, что такого тебя никто не полюбит. Ты боишься порицания от семьи, от окружения, ты- — Я БОЮСЬ ЕЁ ЗАБЫТЬ!!! Я ВСЕГО БОЮСЬ, МНЕ СТРАШНО, МНЕ БОЛЬНО, Я СЛОВНО ИСТЕКАЮ КРОВЬЮ, Я НЕ МОГУ, Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТАКИМ, Я ПРОСТО НЕ СПОСОБЕН ТАК ЛЮБИТЬ- — Каору. Рей перебил Каору одним лишь своим шёпотом. Каору остановил свою истерику и вздрогнул, снова посмотрев на лежавшего в его ногах Рея. Он посмотрел на Каору в ответ и не пытаясь его перекричать, спокойно сказал: — Всё будет хорошо. Не бойся. Каору смотрел теперь в его глаза, как заворожённый. Лицо Рея озаряла улыбка. Самая что ни на есть настоящая. Искренняя. Кажется, ещё ни разу за эту "поездку" Каору не видел на его лице что-то подобное. Он тоже улыбнулся Рею в ответ. Он вытер слёзы с лица, и кивнул в знак согласия. ("То, что происходит и произойдёт здесь, никак не изменит отношений между нами. Всё будет хорошо. Даже если я изменюсь, он примет меня. Они все примут нового меня. Нет. Настоящего меня. Того, что я скрывал все эти годы. Даже от самого себя.") Бледное тело Рея, его розовые соски и мужское достоинство прикрывали только тонкие кусочки скользящей ткани. Каору сглатывал лишний раз, когда останавливался взглядом на впадинах, углублениях, мелких выпуклостях тела Рея, будто прощупывая его одним только взглядом. — Даже не смотря на то, что ты терпеть не можешь мужское внимание, ты сам же щедро одариваешь им других мужчин. — Только тебя и только сейчас. — Как мило. Каору вовсе не это хотел сказать. Он хотел возразить, как и обычно это делал, но его голова уже давно начала идти кругом. Он приподнял нижний кусочек сорочки на Рее, и открыл для себя вид на покоившийся в женских трусиках его член. Он всё ещё оставался в спокойном состоянии, поэтому он ещё даже не выглядывал из-под голубой ткани. Но Каору знал, что это не надолго. — Могу ли я... касаться тебя... — В инструкции к заданию было сказано, что это не желательно, но о конкретном запрете там не было сказано. — Значит, я ни за что не прикоснусь к тебе. — Смелое заявление. Но, в конце концов, это мне надо кончить, а не тебе, так что не думаю, что это особо важно. Главное, что мне надо кончить в тот момент, когда ты будешь трахать мой анус. — Неужели, тебе настолько наплевать на неприкосновенность собственного тела? — Вовсе нет. Просто моё тело и так уже слишком дряхлое, чтобы жалеть его. Мне нечего терять. Девственность уж всяко. — Наглости тебе тоже не занимать. — Поэтому мы так хорошо подходим друг другу. — ... Я промолчу. — Тогда приступай. Каору взял смазку, которая прилагалась к заданию вместе с женским бельём, и начал обильно обмазывать ею свои пальцы. Он соединил средний и указательный пальцы и поднёс их к анусу Рея. Ему было мерзко думать о содержимом внутри его кишки, но он постоянно напоминал себе, что Рей чистый, и он сам тоже чистый, и ни какие приказы похитителей не изменят этого, даже если он весь будет перепачкан в сперме, крови, моче и дерьме — он всё равно сможет отмыться и всё вернётся на круги своя. Каору хотел зажмурить глаза в этот момент, но заставил себя смотреть внимательно, как его пальцы проникают внутрь чужого ануса, чтобы точно его не повредить. Он обращал внимание на выражение лица Рея, на его реакцию, ведь если Рею станет больно, он сразу должен будет это заметить. Но Рей не издавал ни одного лишнего звука. Он просто спокойно лежал под Каору, с расслабленными руками и ногами, мягко дыша ему в шею и лишь изредка хлопая густыми ресницами. Каору даже боялся лишний раз прикоснуться к Рею. Его собственное сбитое дыхание, красное лицо и стекавший по подбородку на блестящую шею пот выдавали в нём сильный наплыв постыдного возбуждения. Хоть Рей и сам сказал, что Каору может трогать его, где захочет, но для Каору это позволение становилось запретным плодом. Он боялся узнать, как сам отреагирует на свои же биологические позывы. ("Когда он так лежит подо мной... голый... в одном женском белье... я путаюсь... голова идёт кругом...") Каору стал активнее прорывать путь внутри ануса Рея своими скользкими пальцами. Он чуть ниже опустился к чужому мужскому телу и теперь его сбитое дыхание доходило до левого уха Рея, заставляя его краснеть от горячего дыхания Каору. Он водил пальцами вперёд-назад, с каждым толчком проталкивая их всё глубже, будто выискивая свою цель. Когда Каору проник ещё на несколько сантиметров глубже внутрь прямой кишки Рея, он услышал, как и Рей тоже начал более активно дышать ртом. Казалось, чем дольше они будут находиться в таком положении, тем меньше у них будет оставаться кислорода на двоих. От жара собственных тел и усталости они вдыхали воздух через рот, на выдохе выдавливая из себя слабые стоны. Когда Рей так стонал, то ли специально, то ли действительно от усталости, Каору невольно сотрясался и зажмуривал глаза, но при этом начинал сильнее долбиться пальцами в ноющую простату Рея и ласкать его вставшие соски через мокрую от пота ткань. Они оба в эти моменты продолжали утешать себя надеждами, что эти порывы были связаны только с желанием поскорее выполнить задание, и никак не открывали перед ними новые комнаты внутри их подсознания, полные разврата, боли и внутренних противоречий. Рей очень активно стал стонать и подавать прочие признаки возбуждения после того, как Каору засунул дополнительный третий палец внутрь него и продолжал без остановки трахать его до самой простаты. Член Рея теперь постыдно выглядывал из-под края трусиков, так что смысл в них уже давно отпал. Каору быстро снял с Рея тонкий кусок ткани и перед ним предстал полностью эрегированный член. Достаточно длинный, розоватый, но при этом даже не мерзкий, к собственному удивлению, подумал Каору. Его также удивило то, что вся интимная зона Рея была полностью выбрита — на месте лобка не было ничего, кроме еле заметных чёрных точек, он был практически гладким в этом месте. Неужели Рей заранее так подготовился, специально для него?... Каору так любил тешить себя подобными фантазиями. Верой в то, что ради него стараются и ценят его мнение и его самого. Заботятся о его комфорте. Беспокоятся о нём. Прямо как его мама. Он не хотел снова возвращаться к слезам, иначе бы это испортило весь его настрой. Он слегка потряс головой и вновь посмотрел на Рея, чтобы проверить его состояние. С ним определённо всё было в порядке, может даже очень, потому что он начал буквально вслух говорить, как ему хорошо от пальцев Каору внутри него, и как его соскам нравятся ласки, которые он вытворяет с ними. После такой обильной порции похвалы в свою сторону, Каору только сильнее ощутил уверенность в своих ослабевших руках и позволил себе сделать чуть больше, чем, возможно, этого требовалось. Он приподнял сорочку на Рее максимально высоко, чтобы оголить одновременно его живот, грудь и ключицы, чтобы свободно провести своим горячим языком по гладкой бледной коже, проводя кончиком языка по выступающим фиолетовым сосудам, миловидному пупку, набухшим соскам и требующим укусов ключицам. Рей издал более громкий стон, когда Каору остановил ход своего языка на его шее. Заключительным аккордом стал укус прямо в его шею, наполненный слюной и дополнительными вылизываниями от Каору. Когда его зубы впились в тонкую кожу вампира, в тот же самый момент Каору уже начал входить в Рея своим членом. Он взялся за мягкие, головокружительно пахнущие волосы Рея, обхватывая обеими своими руками его голову, впиваясь в его шею настолько сильно, насколько глубже он проникал внутрь Рея с каждым мгновением. Казалось, что он тонет в пустоте. Ещё немного, и он сам станет никем. Абсолютным ничем. Когда его полностью поглотит тьма, все его страдания закончатся. Он позволит всему случиться. Чем больше Каору наращивал темп, тем громче и чаще начинал стонать Рей. Каору было трудно осознать до конца, действительно ли все те звуки, что издавал Рей, были искренними, или же это была очередная его хитрая игра, но если бы он слишком зациклился на этом переживании или каком бы то ещё, то это только бы отвлекло его от основного задания. Рей продолжал стонать, сначала имя Каору, потом чьё-то ещё, но Каору уже не особо прислушивался к бесконечной череде этих звуков, мучительно пронзающих его сгорающее сердце. Он схватил Рея крепче, прижимая его так сильно, как только мог, вбивая свой член глубже и сильнее, пока кончик не нашел его простату. Множество жидкостей смешалось внутри прямой кишки Рея, когда Каору сильнее сжал зубы и вошёл в самые глубины его пустоты.  Где-то там, на самом дне, он и посеет все свои грехи. Пока Каору всё ещё оставался внутри Рея, они оба громко дышали и восстанавливали спокойный ритм сердца. И Рей думал, что на этом всё и закончится, но Каору взялся своей липкой от смазки, пота и слюны рукой за всё ещё стоявший член Рея и стал ему дрочить одной только рукой. Это были очень грубые и рандомные движения, без всякой любви и стремления поскорее дать кончить партнёру. Он просто водил рукой вверх-вниз, порой царапая отросшими ногтями его основание и слишком сильно сжимая его. Рей никак не выражал свой протест на это, напротив: стоны из его рта так и не прекращали течь бурным потоком, он продолжал испытывать от этих прикосновений до жестокого сильный экстаз. Когда Каору совсем вошёл во вкус, он стал снова долбиться внутрь Рея, двигая своими бёдрами ему навстречу, не прекращая при этом жёстко дрочить ему рукой. Свободной рукой он схватил Рея за волосы и затащил в жадный поцелуй, полный слюны, зубов, укусов и языков, когда почувствовал на своей руке что-то горячее и липкое. Рей бесшумно кончил ему в руку, но часть спермы разбрызгалась и по руке Каору, и по животу Рея. Он сам не успел кончить внутрь Рея во второй раз, но просто нахождение внутри тугого горячего ануса было до тошноты приятно его изнывающему от желания кончить вновь члену. Каору осторожно вышел из ануса Рея и они оба повернулись своим членом и задницей в сторону ближайшей от кровати камеры. Затем Рей сразу проверил наличие баллов, и только после того, как точно убедился в том, что они были зачислены, взял влажные салфетки и стал вытирать с себя остатки спермы. Каору стал делать то же самое, но на своём теле. Хотя они оба и без того были очень потными, поэтому им в любом случае придётся принять душ. Каору молча постучал в дверь ванной и затем попросил Когу с Адонисом её освободить, чтобы он смог помыться. Но Кога до сих пор продолжал находиться в душе, и не собирался выходить, пока был риск того, что он останется наедине с Адонисом. Рей его заверил, что он не оставит их вдвоём, а когда Каору выйдет из душа, то уже он будет контролировать ситуацию. Коге было как будто этого мало, он мялся и до последнего не желал выходить из душа, но потом попросил дать ему пять минут, чтобы наедине вытраться и хоть немного высушить голову. После того, как Кога закончил со своими делами в ванной, Каору, как ни в чём не бывало, с радостной улыбкой пошёл под тёплый душ. Кога и Адонис ничего не спрашивали у Рея. Каждый из них на весь вечер оставался наедине с собственными мыслями. ("Интересно, что теперь каждого из нас тревожит больше всего?")