UNDEAD Room

Этой ночью Коге снился очередной кошмар: перед ним стоял только Рей, в школьной форме Юменосаки. Расстояние между ними было внушительное, но Кога видел и понимал его взгляд так, словно он находился в непосредственной близости к нему. Он видел улыбку Рея, поднятые уголки его губ, тёмные круги под глазами, надменный взгляд, расслабленную позу. Кога чувствовал, как Рей читал его в этот момент, изучал всё его существо одним лишь взглядом, двигаясь зрачками по его телу еле заметной дорожкой. У Коги пошли мурашки, он начал ощущать жар, он краснел и потел всё сильнее, желая сдвинуться с места, сделать хоть один шаг навстречу Рею, но не мог. А затем он увидел огонь перед собой. И он очнулся.

***

7:20

Рей уже привычно сидел за столиком у окна, читая книгу и увлажняя горло прохладным алкогольным напитком. Роман постепенно начинал ему наскучивать, и он уже собирался готовиться ко сну, как тут из ванной вышел Каору, завёрнутый в свой любимый плед. Своей неторопливой походкой и бледностью он напоминал издалека ходячий труп. — Каору-кун, почему ты не спишь? — Я слышал, как Кога кричал во сне, и с тех пор я не мог заснуть. Я решил встать только сейчас. — Вот как. Ты слышал, что он конкретно кричал? — Не совсем... Кажется, он кого-то звал... Мх, голова раскалывается ~ Каору подсел к Рею за столик и мимолётно стал поглядывать на него. Старику вампиру было тяжело даже поднять на него взгляд и отвлечься от "весьма захватывающего" отрывка с обнажёнными мужчинами, разделяющими страстное соитие. — Ты опять читаешь свои любовные романы? — Отнюдь. Центральной темой данного произведения является вовсе не любовь, а природа запрета как таковая. — Запретная любовь? Ты об этом? — Что-то вроде того. Не бери в голову. Эта писанина и правда не самая волнующая. — Читай больше юморных нарезок из местных газет. Как раз под стать твоему возрасту. — Жаль, что здесь даже такая роскошь мне не доступна ~ Они ещё какое-то время молчали, а из окна уже постепенно вставало цифровое солнце. Куски льда в бокале Рея загорались тошнотворным блеском от луча из-за занавесок. Он сожмурил глаза и глубоко вдохнул. После того, как Каору великодушно прикрыл занавески, Рей изучающе посмотрел на него и спросил: — Слушай, Каору-кун, ты не брал, случаем, с собой духи? — К чему этот вопрос? Я моюсь каждый день в этой душной тюрьме. — Нет, я не об этом. Ты пахнешь Dans Tes Bras [1]. Хотя, наверно, для нашей ситуации это не удивительно ~ — Прости, но я никогда такими не пользовался . . . Почему у меня такое чувство, будто я упустил очередную твою вульгарную шутку? — Можешь считать это за комплимент ~ — Проехали... Надеюсь, всего каких-то пара-тройка дней, и мы выберемся отсюда. — Не сомневаюсь в этом. Разумеется, если ты будешь и дальше нам помогать с выполнением заданий. — Как я уже и говорил, я не стану больше переживать такой ужасный опыт. Мне хватило вчерашнего задания и прошлого задания с Адонисом-куном. До сих пор чувствую тошноту во рту... — Вот как. Видимо, секс с ним очень сильно тебя сломал. Интересно, что бы осталось от твоих костей, если бы его заставили играть роль актива ~? — ОТКУДА ТАКИЕ МЫСЛИ?! — Ку-ку-ку, прошу прощения, люблю иногда забавляться пародированием окружающих ~ — Я не так уж часто бросал подобные шутки в их с Когой-куном сторону. — Вот как. — Да. — ... Рей отпил ещё глоток прохладных виски и прикрыл глаза. Он в любой момент мог так и уснуть на стуле. Каору просто смотрел на него недоумевающим взглядом. В его голове бегало слишком много мыслей в этот момент, пока он наблюдал сползание старика по стулу на пол. ("Хах... Если Адонис-кун станет активом, то я брошу нафиг карьеру айдола и уйду служить в монастырь...") — ... Как ты? — еле выдавил из себя вопрос засыпающий Рей. — М? — После вчерашнего. — Оу. Ну, я в порядке. — Ты уверен? — Да. Да... — Как скажешь. — ...... По итогу их разговор закончился на неоднозначной ноте. Рей тупо свалился с кресла на ковёр, а Каору прикрыл его холодное тело своим пледом. Он решил оставить перемещение Рея на кровать Коге и Адонису, как только они проснутся. А он сам тем временем мог бы посмотреть, что же такого интересного постоянно читает Рей... ... Что ж, лучше бы он и вовсе не задавался этим вопросом.

***

18:30

Полдень пролетел ужасно медленно и невыносимо скучно для всех. Никто уже не знал, чем себя можно занять на полдня: Адонису было в тягость лежать целый день в постели, но ему всё также запрещали вставать без необходимости по типу туалета или душа. Каору перещёлкал все телеканалы быстрее, чем он ожидал, да и красивых девушек он подмечал недостаточно много, чтобы восполнить свою тоску по ним же, но настоящим. А Кога... он пока что сидел в запертой ванной. Проснувшись после полуденного сна, Каору подумал, что Кога просто пошёл умыться, но без предупреждения его нахождение в ванной уже занимало дольше часа. У Каору было настолько мало сил, что он даже не стал кричать или как-либо перечить Коге по ту сторону стены. Кога тоже не издавал никаких звуков помимо журчания воды из-под душа. В какой-то момент Каору окончательно надоело сидеть в комнате с одним молчаливым Адонисом и спящим Реем, поэтому где-то до ужина он резко встал с пола (он пытался хоть немного сменить положение после сидения за столом и на кровати) и начал кричать в самое ухо мирно сопящего Рея: — Давай, соня, вставай! Некогда спать, пора делать выбор! Я знаю, что мы все плохо спим в последние дни, но давай хотя бы не забывать про задания, хорошо?! Или как ты там говорил? "Вы не должны смотреть задания без меня, ведь я ваш лидер"?? — Мхх... что за... уже время ужина? Дайте ещё пять минут ~ — Нет, ты проспал. Бог мой, почему я один должен его будить?! Адонис-кун, давай, поднимай его! — Почему ты стал таким шумным, Хаказе-семпай? И разве не вы мне с Сакумой-семпаем пригрозили не вставать и не таскать тяжестей? — Кхх... вы оба... просто... аах, что на меня нашло? Я почти становлюсь Когой-куном ~ — Оогами обычно не настолько громкий. — Скажи это моим оглохшим по его вине ушам. — Я хочу сказать, что нам стоит пригласить Оогами на голосование. Он также должен иметь право голоса, даже если они разделятся пополам. — До чего же ты щепетильный бываешь... Хорошо, сейчас вернусь. И Каору действительно привёл Когу из ванной, при чём без всяких колебаний. Когда Каору вошёл в ванную, он видел, что мокрый Кога просто сидит на крышке унитаза, а из закрытого душа текут громкие струи воды. Кога никак не хотел реагировать на его слова и даже крики, поэтому он не нашёл идеи лучше, как попробовать его вытащить из ванной собственными силами. Кога оказался куда легче, чем его помнил Каору. Возможно, так на нём сказались недоедания и недостаток физической нагрузки, но Каору хотел верить, что это он стал сильнее. Он держал Когу за плечо и придерживал его за талию, будто тяжело раненого, а Кога никак не сопротивлялся ему. Он выглядел как рваная тряпичная кукла в его руках, не способная на самостоятельные движения. Его кожа обмякла и побледнела, тёмные круги под глазами стали ещё больше за эту ночь, а пальцы сморщились от слишком долгого нахождения под водой. Он выглядел не просто как тряпичная кукла, а как очень старая, древняя кукла. Когда они вошли в комнату, Рей секунду колебался, но потом вернулся к своей привычной стариковской манере, на которую жаловаться Кога уже попусту не мог из-за истощения. Адонис же выглядел суровее обычного. — Ой-ой, что-то совсем наш пёсик выдохся в душе. Не слишком ли он мало ел в последние дни? — с лёгким пренебрежением спросил Рей. — Оогами ест сейчас достаточно мяса, но его телу необходимо восполнение и других питательных веществ, которых недостаточно содержится в одной только белковой диете. — Боже, и почему ты не стал нутрициологом? Тебе бы очень пошла подобная должность, — сказал Каору, посадив Когу на пол к кровати спиной. — Может, тогда уж фитнес инструктором? — подловил его Рей. — Пожалуй, да. Тогда ты бы смог знакомиться со многими милыми подтянутыми и стройными девушками ~ — В спортзал ходят не только женщины, но и мужчины. Я бы хотел также знакомиться с любителями активных упражнений и своего пола. — Адонис, ты правда не понимаешь, как порой двусмысленно звучишь? Пока Каору беседовал с Адонисом, Рей уже потянулся через кровать за планшетом. Его гибкое тело настолько вальяжно растянулось по всей длине постели, что Каору и Адонису приоткрылась его голая спина, когда он начал вчитываться в задания:

Задание 1: Субъект C должен вбить гвоздь в место на руке Субъекта D толщиной не менее 2 см.

Задача 2: Субъект D должен эякулировать посредством анального секса с Субъектом B, одновременно душив его.

— Да, они просто оставили два прошлых задания. Весьма удручающе... — Боже, бедный Адонис. Как ни посмотри, для тебя оба задания окажутся мучительными, ты ведь не можешь так просто причинить кому-то вред ~ Не то, чтобы я горел желанием кого-то душить, конечно, но думаю, что я смог бы забыть об этом через какое-то время. Получается, если мы выберем второе, то будут страдать сразу оба, а значит выбор очевиден- — На что ты намекаешь? — хриплым голосом спросил Кога, сидя на ковре у кровати, как самый настоящий сторожевой пёс. — Разумным решением будет выбрать первое задание, — стал ему объяснять Каору. — Адонис среди нас самый крепкий, он без проблем переживёт даже такую рану. А вот если меня начнёт душить Адонис своей мёртвой хваткой, то тут риски смерти будут уже намного выше. — Почему ты говоришь так, будто мне легко будет вбить гвоздь в его руку? — Я прекрасно понимаю, насколько это тяжёлое задание, Кога-кун, но я лишь пытаюсь мыслить рационально. Нам всё равно придётся выполнять эти задания, как ни крути. — Нет, хитрый лис... ты всего лишь хочешь потянуть время и дождаться завтрашнего дня, — начал говорить Кога, с каждым словом повышая свой тон, — потому что если мы сегодня не выберем второе задание, то у тебя останется шанс того, что на твоё место поставят кого-то другого, то есть меня или Сакуму-семпая! — Ты слишком всё усложняешь, я вообще об этом не думал. Да и гарантии нам всё равно никто не давал на то, что завтра будет замена именно душимого. — Жаль, что в этой комнате нас чётное количество. Мы могли бы просто устроить голосование, но практика уже показала, что это не особо эффективно, — говорил Рей, развалившись в кресле в дальнем углу комнаты. — Но всё же, я выскажу и своё мнение тоже. — Кхх... выкладывай. Рей хотел, чтобы Кога смотрел на него в этот момент, чтобы он увидел в его глазах доказательство того, что он искренне страдает из-за этого выбора также, как и Кога. Но Кога лишь подавлял и дальше свои потаённые эмоции, стискивая клыки, с мурашками по телу и болью на покрытом шрамами сердце. — Прости, Кога, но мне придётся согласиться с Каору-куном. Кога не стал перебивать Рея. Его кулак покрылся вздувшимися зеленоватыми венами, а на переносице выступили складки, но он продолжал молчать и внимательно слушать. Рей понимал, что Кога сейчас испытывает, но он продолжал гнуть свою линию, становясь актёром той роли, которую он яснее всего знал и понимал. Он постепенно начинал вникать в понятие "постоянства лжи", заложенное в него и Каору, и собственным опытом, но которое он старательно пытался подавлять. Похоже, его силы тоже уже были на исходе. — Начнём с холодных фактов. Как и сказал уже Каору-кун, Адонис-кун имеет самое выносливое тело из всех тут присутствующих. Также он легче переносит физическую боль в виду некоторых событий прошлого, о которых я пообещал умалчивать. И это правда, что от гвоздя в руке сложнее умереть, чем от удушения, но в обоих случаях играют роль обстоятельства. Человек может потерять сознание от болевого шока. Удушение может выйти из-под контроля. Все самые худшие исходы возможны, если не контролировать ситуацию. С другой стороны, мы с Когой или я с Каору-куном могли бы остаться в комнате и следить за ситуацией... — Подожди, нет, я не хочу, чтобы вы оба глазели на то, как Адонис будет... входить... в меня... душа в при этом... Нет, даже представлять такого не хочу!! — А я не желаю представлять, как мы с Адонисом выполняем первое задание, так что хватит здесь ныть, ты не один влип в это дерьмо... — Я понимаю вас обоих, но что касается Адониса... Это, может, и очевидно, но хотелось бы услышать и его голос. Они втроём посмотрели на Адониса, бесшумно сидящего в кровати. Он посмотрел на каждого в отдельности и глубоко вздохнул. — Да. Я не хочу никому причинять вред собственными руками. Я готов стерпеть любую боль, лишь бы защитить своих друзей. Я выбираю первое задание. У Коги, казалось, душа ушла в пятки. Рей и Каору притихли, размышляя над тем, что теперь им предстоит пройти вместе. Они предлагали остаться в комнате, чтобы контролировать ситуацию, но Кога сам их выпроводил в ванную, объяснив это тем, что они "будут только мешаться под ногами, и он сам прекрасно понимает, что и как нужно будет делать", даже не смотря на то, что его руки безнадёжно дрожали в этот момент. Рей с волнением посмотрел на них вслед и вошёл следом за Каору в ванную.

***

22:20

Кога вернулся к обеденному столику с небольшим подносом в руках. Он принёс с собой стерильные бинты, антисептик, вату, пластыри, лёгкий молоток и главный "гвоздь программы". Он не был грязным, кривым или ржавым, но он имел достаточно широкий диаметр, что уже вселяло ужас в Когу. Адонис лишь смотрел на предметы чуть более заинтересованно, когда Кога разложил всё на столе. Кога подложил ему под ладонь сложенное в несколько слоёв чистое полотенце, чтобы кровь не пачкала стол, а впитывалась в ткань. Адонис самостоятельно положил ладонь с растопыренными пальцами на мягкую поверхность, особо пока не напрягаясь, но Кога и без того мог уже разглядеть выпирающие сосуды из-под тёмной кожи. Кога продолжал таращиться на ладонь Адониса. Если бы он попытался коснуться Адониса в этот момент, тот точно бы оттолкнул его. Кога читал этот сигнал в настрое Адониса, в том, каким холодным, диким взглядом он смотрел на него. Он позволит прикоснуться к себе только через инородные объекты, словно царский зверь, прикосновение к которому каралось смертной казнью. Единственное, что будет соединять их этим вечером — это непрямое касание через холодный гвоздь. Ещё немного, и он ощутит на себе тепло плоти Адониса. Кога ещё раз оглядел все предметы на столе, а под конец остановился взглядом на всё ещё здоровой руке Адониса. Они оба молчали, деля удушающую атмосферу между собой на равные части. На удивление Коги, Адонис первым прервал её: — Нужно вбить гвоздь в самое безопасное место. Туда, где нет костей и мышц. Лучше всего подойдут промежутки между пальцами. — Да... так и есть... Но Кога ничего больше не делал и не говорил. Он продолжал сидеть с опущенной головой, подперев ногу под себя и почёсываясь от волнения. Его одновременно сковал страх оставаться на одном месте, и одновременно желание убежать и больше не возвращаться. Его разрывало на части. Кога схватился за волосы, он рвал и тряс их, несколько волосинок уже попадало на пол и стол. Даже на это Адонис ничего не сказал и продолжал ждать, когда Кога соберётся и начнёт обрабатывать его ладонь антисептиком. — Блять... бляяять... ублюдки... Пошли вы нахуй... твари... Кога продолжал рвать на себе волосы, он трясся и по его голосу можно было слышать, как он сдерживал всхлипы. Возможно, лишь из жалости, или он правда очень хотел помириться с Когой, но Адонис не мог больше молчать. Тишина, полная звуков мучений Коги, заставляла его страдать куда сильнее, чем любые задания. — Оогами, всё будет в порядке, помни об этом. От подобной раны я точно не умру. — Может, ты и сильный, Адонис... но я нет. Мне невыносимо думать о том, что один из членов моей стаи может быть ранен. Только не моими руками. Может, Адонис так долго молчал просто потому что не знал, что сказать? Он пытался подражать своим семпаям и сохранять хладнокровие, не открывать никому своих страхов, опасений и тёмных тайн, чтобы не доставлять ни кому хлопот в и без того тяжёлом положении. Что если он всё расскажет Коге, и он сделает этим только хуже? Адонис никогда себя за это не простит. Но что нужно ему и Коге сейчас? Они так мало разговаривали вместе после их совместного задания, что, казалось, они и вовсе могут перестать быть друзьями. Мысль об этом пугала Адониса больше, чем он мог себе представить. Назад дороги не будет. Кога прекрасно понимал, когда Адонис шутит, а когда нет. Точнее, у Адониса редко получалось хорошо шутить, но Кога всё равно умел отличать его глупенькие шутки от серьёзных фактов, пусть даже и которые из уст Адониса могли звучать забавнее обычного. Он легко раскусит ложь Адониса, и тогда уже нельзя будет сказать, что всё до этого было лишь шуткой. Адонис глубоко вздохнул, сжал кулак на столе, а затем расслабил, чтобы позволить Коге обработать всю его руку антисептиком. Остаётся дело за малым — вбить гвоздь так, чтобы он проходил через ладонь Адониса насквозь. Так выполненное задание будет очевиднее всего, по словам из инструкции. Ему нужно всего лишь начать. Подобрать нужные слова. Кога начинал обрабатывать и протирать гвоздь. Они это переживут. — О-Оогами... Могу я задать тебе вопрос? — Валяй. Пока я не начал вбивать в тебя гвоздь. Только быстрее. — Прости, что сбиваю тебя, но... когда мы выполняли вместе прошлое задание... был ли у тебя уже на тот момент первый секс? — С чего ты вообще решил спрашивать именно сейчас о подобном дерьме? — ......Я просто устал молчать. Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но, пожалуйста, выслушай меня перед тем, как мы начнём... С того момента мы стали избегать друг друга. Я не хочу больше игнорировать тебя, Оогами. Я думал, что ты сам не хочешь со мной разговаривать после того случая, поэтому я дал сам себе запрет подходить к тебе. Но на самом деле в моём молчании ещё много чего виновато. И главная тому причина — это я сам... Я просто не знаю, как это объяснить... Пока Адонис собирался с мыслями, между ним и Когой возник кокон тишины. Адонис хотел поскорее разорвать эту тишину, но Кога открыл свои клыки раньше: — ...О чём ты вообще говоришь? Ты правда думал всё это время, что я тебя избегал? То есть, ну, может так оно и было сначала, но только потому что ты сам требовал после задания оставить тебя одного. Я думал, что тебе нужна передышка и всё такое... Но потом, когда прошло уже несколько дней, ты как будто стал ещё больше от меня отдаляться. Ты стал более закрытым, чем обычно, и... Есть ещё кое-что, что не даёт мне покоя, но я не хочу это обсуждать... — Что ты имеешь в виду? — Нет, у меня сразу тошнота подступает, я... боже, забей! Всё нормально, правда... К Адонису вернулось его невинное обеспокоенное личико. Кога дёрнулся от неожиданности и даже ощутил проступающий пот на лбу, когда Адонис так резко переменил атмосферу с тяжёлой на мирную. Как он мог вообще заставлять Адониса испытывать так много переживаний по собственной вине? — Прости... Чёрт, Адонис, я ничего такого ужасного не имел в виду, просто... просто давай забудем обо всём, что было до этого, и что ещё будет в этой комнате, ладно? Если хочешь, я могу также забыть то, что мы тут будем обсуждать. Прямо сейчас. В этот момент! — А если... я не хочу, чтобы ты забывал? — Тогда не буду, конечно! — Ты так легко об этом говоришь... хотел бы я также легко забывать всё плохое и помнить только хорошее... — Не знаю, что насчёт с забыванием плохого, но хорошие воспоминания я всяко готов тебе напоминать как можно чаще. — Фу-фу, спасибо, Оогами. Коге было приятно видеть улыбку Адониса. Одной этой лёгкой улыбки было достаточно, чтобы он чуть осмелел и сделал шаг вперёд в их интимном разговоре. — Итак, ты спрашивал, был ли у меня уже секс... Нет, никогда не было. — ...?! — И не смотри на меня таким удивлённым взглядом! Я вообще-то тоже, как и ты, на момент выполнения задания был девственником. И да, я ни кому об этом раньше не говорил, я постоянно врал, и тебе, и Сакуме-семпаю, и Хаказе-семпаю, что у меня якобы раньше был роман с девушкой, и что у нас был секс, но это всё жалкая ложь. Меня просто однажды выбесили слова каких-то придурков из прошлого, то как они насмехались над тем, что я девственник. Меня это ужасно раздражало, поэтому мне пришлось соврать сначала им, а потом и всем вокруг. Но тебе я больше не могу лгать. Я правда очень сожалею, что раньше не рассказал правду. Возможно, если бы я признался намного раньше, то ты бы не стал так глупо игнорировать меня. — Д-да, ты прав... Но это значит, что у нас обоих был первый раз друг с другом? — Что? Нет, конечно! Я всего лишь мастурбировал тебе рукой, это вообще не считается за первый секс!! — Тогда почему... я был так взволнован... — Я не знаю. Думаю, эта реакция объяснима твоим характером. И прости, что я заставил тебя так нервничать. Но да, это вообще трудно назвать сексом. Так что мы, по сути, всё ещё девственники с тобой. — Но тогда... как ты сам относишься к стимуляции руками? Что если бы то же самое тебе делала девушка? Что-то тогда бы изменилось? — Я могу задать тебе встречный вопрос: почему ты вообще спрашиваешь меня о чём-то столь мерзком?! Я в принципе не желаю иметь с какой-либо девушкой или парнем отношения, понимаешь? Меня воротит от этого всего, я не могу это яснее объяснить... — Вот как... мх... — Что? Он хотел признаться. Хотел сказать, что на самом деле чувствовал, но не мог, тем более после всего выше сказанного Когой. Одна рука Адониса лежала на бедре, а вторая покоилась в опасной близости от Коги, на уровне его рёбер... Нормально ли вообще так думать о своём друге? Что ещё сильнее волновало Адониса, так это то, насколько реальными на самом деле были те эмоции, что Кога заставлял его испытывать. Действительно ли они были правдой, или в их проявлении больше виноваты те условия, в которые их всех затащили? Он неоднократно уже пытался перематывать время назад, вспоминая, как он относился к Коге до прибытия в комнату. Он был его другом. Он ведь и сейчас остаётся его другом, верно? Верно же?... Глаза Адониса забегали, мысли путались в головокружительный клубок, он слышал биение собственного сердца в ушах, настолько громкое, словно оно вот-вот выпрыгнет из груди и разорвёт его целиком на части, но единственное, что на самом деле хотело вырваться из него в этот момент — это слишком тяжёлая для него одного правда. — Нет, ничего. — Ты серьёзно? Мы же вроде договорились, что больше не будем молчать, верно? — Да, да, прости... Я просто... ты так сказал об этом, словно ты... Кога, конечно, пытался понять, почему Адонис так мнётся, и может, он уже начинал всё осознавать, но он сам не хотел больше как-то грубо отвечать Адонису или задавать ему слишком прямые вопросы. Этот разговор был слишком тяжёлым для него, потому что он сам впервые оказался в такой ситуации, и он даже толком не понимал, что должен испытывать в этот момент. Его раздражение больше объяснялось непониманием того, что он должен делать и говорить, чтобы потом об этом не жалеть, а не Адонисом и его мнительностью. Он потёр лицо и убрал лишние волосы ладонью, пока Адонис следил за каждым его движением, и продолжил говорить: — Слушай, если что, я хотел бы на всякий случай уточнить раз и навсегда: Я. Не. Гей. — Да, я знаю, Оогами. Но позволь мне спросить, почему ты так бурно реагируешь на геев, девушек, романтику и разговоры о сексе? На всё это... — Блять, Адонис, дело совсем не в геях или чём-то ещё, дело во мне!! — Ты о чём? — Кхх... Я ненавижу мысль обо всём этом... я ненавижу романтику... я ненавижу секс... меня тошнит от всего этого дерьма! Никакой секс, никакие слащавые признания в любви не сравняться с силой крепкой братской дружбы!! Настоящие кровные узы существуют только внутри сплочённой стаи! — Под стаей ты имеешь в виду нас с тобой? — Именно, Адонис! Геи обнимаются, делятся слюной друг друга и занимаются прочей мерзкой хуйнёй... Мне это не нужно. Мне не нужен никакой роман с парнем или девушкой. Всё, что мне нужно для счастья — это мои близкие по стае. — То есть... твои друзья? — Д-да... — ...Оогами. — Да, Адонис? — А что, если я скажу, что я гей? Кокон раскрылся и заполонил своими густыми внутренностями всю комнату. Удушающая тишина — она окутывала и душила Когу, проникала в его лёгкие, останавливая дыхание. Он не находил в себе сил моргнуть, даже отвезти взгляд от взволнованного лица Адониса. Но пока он не мог отвернуться от Адониса, он видел... сияние? Его глаза сияли? Блестели? От чего это... Что... что он блять должен на это ответить? — Ты... не представляешь, как я рад, что ты до сих пор не оттолкнул меня. После всего того, что мы пережили. Прости, что я игнорировал тебя. Я просто боялся, что после этого уже не смогу тебя отпустить. Ты заслуживаешь права быть свободным от любых общественных норм... даже от любви. Я знал, что тебе это не нужно, поэтому... я испугался. Я знал, что ты сам оттолкнёшь меня, если я попытаюсь... хах, сказать хоть что-то... Он снова улыбался Коге, или может своему собственному признанию, как наивной шутке, брошенной Коге на одной из их совместной утренней прогулке. Как будто всё было так же, как и всегда, и они сейчас не сидели в запертой комнате, им не нужно было ранить друг друга ни словами, ни действиями. Будто они ни капли не изменились за эту неделю и всё было, как и прежде. Блеск в глазах Адониса спускался по его щеке на подбородок. Он сам не заметил, как начал беззвучно плакать. — Адонис... что ты такое говоришь... — Оогами...! Но Кога не умел плакать в тишине. Предательский всхлип вмиг вырвался из его уст. Их общие слёзы разъедали густоту мучительной тишины, оставляя только солёные капли на прозрачном столе. — *хнык*... НУ ТЫ И ПРИДУРОК!!! — Кога резко вскочил со стула и крепко схватил Адониса за плечи, крича и тряся его, будто пытаясь разбудить от ночного кошмара. — Как ты мог подумать, что я оттолкну тебя после всего этого?!! МЫ ПОКЛЯЛИСЬ!!! Мы пообещали, что навсегда останемся лучшими друзьями!! ТЫ ЗАБЫЛ?!! — *хнык* Н-нет... нет, Оогами... Я прекрасно помню... Адонис тоже не отворачивался и, хоть и с трудом, но продолжал говорить и улыбаться сквозь безостановочный поток слёз. — Тогда КАКОГО ЧЁРТА ты скрывал это от меня?! — Я же сказал, я... хах... я такой наивный... *хнык* — Адонис... мне плевать, кто ты, хоть гей, хоть транс, хоть инопланетянин, хоть ангел с небес, блять, МНЕ ВСЁ РАВНО!!! Я не перестану от этого быть твоим лучшим другом!! — Оогами... ха-ха... *хнык* С каждым сказанным словом, с каждым всхлипом Кога всё крепче сжимал Адониса, чуть ли не вонзаясь в его плоть своими когтями. Но Адонис всё равно не отталкивал Когу. Он перетерпит какую угодно боль, но не оттолкнёт больше его. — Романтические отношения... грязный вонючий секс... кому они блять нужны, когда есть крепкая дружба?! Никакие омерзительные решения и события не изменят моего мировоззрения и принципов!... И нашу дружбу тоже НИЧТО НЕ ИЗМЕНИТ!! Лицо Адониса сияло от счастья. От наплыва крови к лицу он раскраснелся, слёзы на его щеках сверкали жемчугом, а глаза переливались калейдоскопом тёплых красок. Он источал облегчение, чистую радость, словно от отпускания всех грехов. Когда скованность отступила, а Кога ослабил хватку, он потянулся руками к болезненно бледному лицу Коги, чтобы стереть его слёзы и погладить его щёки, волосы, уши, всё, что он видел перед собой и всё, чего хотел коснуться в моменте. Кога успокаивался от его прикосновений и перестал уже плакать, а Адонис всё продолжал хрипло смеяться и рыдать. Если бы время могло остановиться, Адонис не был бы против выбрать этот момент своим вечным домом. Но осознание ситуации медленно подступало к Коге. Им нужно выполнить задание. Они должны остановиться плакать и взять себя в руки. — Адонис, ты слышишь? Успокойся, мы ещё не покончили с заданием! — Ха-хах... задание... точно... — Прошу, верни руку на стол. Давай. Кога забрал руку Адониса со своей щеки и самостоятельно вернул её на место. Он снова покрыл поверхность его ладони антисептиком, обработал гвоздь и взял в другую руку молоток. Осталось только приблизить гвоздь к коже, прицелиться и сделать один резкий удар. Ничего сложного. Его руки не переставали дрожать. В глазах всё плыло то ли от остатков слёз, то ли от головокружения, непонимания, страха, несправедливости, воспоминаний усталости любви ненависти боли кошмара наяву- — Оогами. Моя рука здесь. Выдохни и когда будешь готов, вбей в неё гвоздь. — Хах... хаа... аа... — И мы сможем вздохнуть спокойно. Хотя бы на время. Голос Коги тоже дрожал. Он вложил все свои силы, чтобы сфокусировать зрение на ладони Адониса и прикоснуться к ней кончиком гвоздя. Он всхлипнул в последний раз перед замахом молотка. От концентрации на одной точке он не смог застать момент, в котором сладкая улыбка Адониса исчезла без следа, и уже никогда больше не вернётся. ("Соберись... глубокий вдох...") Если Кога ошибётся и промахнётся, попадя в стол, то ему придётся заново целиться, что уже для него было тяжёлой задачей, когда он и так с трудом контролировал своё истощённое тело. Они только ещё больше потеряют времени. Но если он попадёт в руку Адониса и гвоздь не пройдёт через неё полностью, то Кога должен будет снова сделать замах, а значит он причинит ещё больше боли Адонису. Он не имеет права на ошибку. ("Вдох... Выдох...") Адонис застыл мраморной статуей, когда Кога замахнулся молотком над головой и открыл ему свой оскал. В секунду до удара, Адонис видел только яркий свет потолочной лампы над Когой. Молоток над нимбом из искусственного освещения. Одно мгновение, один стук, и всё закончилось. Кога идеально ровно вбил гвоздь в ладонь Адониса, и при этом достаточно сильно, чтобы тот прошёл без проблем через плоть, после чего останавливаясь в нескольких слоях пышного полотенца. Зрачки Коги сузились, он беззвучно дышал через широко открытый рот, когда поднимал свеже раненую руку Адониса вверх напоказ камерам. Тонкая струйка крови сразу потекла из дырочки на запястье Адониса, по пальцам Коги. Не было никаких сомнений, что они справились. Адонис хоть и чувствовал не слабую боль, но он лишь выдохнул тихий писк в момент удара. Он знал боль куда более мучительную и умел уже терпеть её, не издавая лишних звуков. Нужно теперь всего лишь аккуратно вытащить гвоздь и залечить рану. Адонис думал, что Кога поможет ему с этим, но когда он посмотрел на него, то постепенно осознал, что ему придётся самому всё доделывать. Кога упал коленями на пол. Он держался за свою голову, издавая какие-то странные звуки, то ли всхлипы, то ли рычание, смесь дикости и скорби. — О-Оогами... Адонис хотел привлечь внимание Коги, но тот уже ничего не слышал, кроме хаоса в собственной голове. Один прицел, один замах, один удар, и... вкус чужой крови на его губах — ААААААААААААААААААААААААААААА- До Каору и Рея донёсся крик Коги, после которого они тут же выбежали из ванной, чтобы проверить, что происходит. Перед ними за столом сидел Адонис с гвоздём в окровавленной руке, а рядом на полу валялся Кога, истошно кричавший и рыдавший, пока андеды стояли в ступоре от пугающих звуков, исходивших, казалось, из самых глубин его угасающего тела. Каору с ужасом смотрел, как Адонис с невероятной скоростью сам из себя вытаскивал гвоздь без всяких колебаний, а затем вытирал смоченной в антисептике ватой все следы крови на своей руке, заклеивал пластырями дырки и обматывал рану бинтами, заканчивая узлом, завязанным с помощью зубов. Рей же тем временем медленно приближался к всё ещё кричащему в агонии Коге. Он присел на колени, прямо напротив него. Кога царапал и мял лицо, размазывая по нему свои новые слёзы и остатки крови Адониса, пока Рей не коснулся его рук своими. Его холод легко передался импульсами в мозг и на кожу Коги, словно отрезвляя его и заставляя как по условному рефлексу поднять голову вверх. Он был так близко. Кога ясно видел боль в глазах Рея, дрожь на его губах, сожалеющий взгляд, напряжение во всём его теле. — Это всего лишь ночной кошмар, Кога. Ты всё ещё спишь. Завтра ты проснёшься, и всё снова будет хорошо. Возможно, как-то так его убаюкивала мама. Было бы неплохо её навестить, когда они все наконец-то выберутся отсюда... Да... непременно...