Der Fehler

Юноша в белой мантии легко кружится по заснеженному двору, оставляя за собой лишь легкие следы, которые тут же засыпаются тонкими хлопьями нового снега. Его движения изящны и воздушны, будто он сам — часть этого снежного мира, растворяются в свете алой звезды. Его смех, искренний и чистый, звенит, как серебряные колокольчики, эхом отскакивая от окрестных деревьев. Он обегает вокруг снеговика, словно ребёнок, который только что раскрыл тайну бесконечной радости. Снег едва ли хрустит под его ногами, но он не ощущает его холодной тяжести. Лёгкость заполняет его сердце, и каждый шаг будто не касается земли. Он не проваливается в сугробы, его мантия светится ярким белым, не омрачённая ни одной пылинкой. Она струится за ним, как след кометы, сияя на фоне алого неба. Снег обступает его, но не обжигает, а дарит спокойствие и тепло. Юноша заканчивает очередной круг, его глаза горят от радости, а щеки румянятся, словно от внутреннего света. Он будто бы вообще забыл, что они здесь с Сяо собирались расследовать следы, чтобы узнать, кто же сломал снеговика, но вместо этого Венти уже долепил ему голову и кружит вокруг, общаясь с ним так, будто бы тот ему отвечает. — Всё, Сяо, — он обернулся на разведчика, что стоит чуть в стороне. — Этот друг теперь тоже будет нас охранять. — Теперь у нас два лесных стража? Как зовут его? — кивает на снеговика. — Полувик? Полумер? Полустраж? У его нет одного шарика, значит он неполноценный? — Может он просто еще маленький? Тот Лисовик большой и взрослый, а этот еще не вырос. — Малыш, получается, — улыбнулся. — Тогда так и будем его звать. И не надо Малышам работать стражами. Кстати, он сказал, что его сломал большой и страшный дядя. — Так и сказал? — усмехнувшись, он вдруг нахмурился. — А как он выглядел? — Я спрошу, — Венти уселся на корточки около снеговика. — М… угу-угу, — поднимается. — Длинные темные волосы. Один глаз под повязкой. — Тц, только этот придурок и мог, — Алатус присаживаться рядом. — Малыш может тебе сказать, что Кэйа здесь делал, и в какую сторону ходил? «Звучит как полный бред, но с другой стороны… Венти откуда-то идеально знает местность, даже то, что в доме есть подвал, который мы с Альбедо не нашли, — взгляд бегает по лицу юноши. — Учитывая все его особенности… это действительно стоит учесть». — Скажешь мне? — Венти гладит его по голове, будто бы тот и вправду живой. — Мм… да, — он обернулся на Сяо. — Он сказал, что тот был агрессивным. Он мочился под угол дома, а потом сломал снеговика и пошел куда-то в сторону тех кустов, где вход в подвал. — То есть он может знать про подвал и скорее всего про проходы тоже. Это плохо. Интересно, почему он был агрессивным. Хотя он всегда выглядит агрессивным. Надо вспомнить что было в тот день и за день до этого, — рассуждает вслух. — Когда мы ходили туда с Альбедо, снег был ровный. Значит, туда никто не заходил. — Потому что была метель. Хотя по подвалу не скажешь, что кто-то там был, но мы сильно и не осматривались. — А если раскопать снег, под толщей можно найти старые следы? — Смотря какие. Следы от обуви точно нет, но если выпали какие-то мелкие вещи, то возможно. — А можно просто попросить Малыша следить, он скажет, если Кэйа будет снова там ходить. — Хорошо. А Лисовик тогда пусть следит за лесом. Попросишь? — Попрошу, — улыбается. — Ты не думаешь, что я странный? — Спасибо, — слабо улыбнулся. — Почему я должен так думать? — Ну, мне кажется, так все думают, — пожимает плечами. — Ну, про меня. — Ты особенный, — рука ложится на хрупкое плечо, — и в этом нет ничего плохого. — Хорошо. Значит, не «странный», а «особенный». Я запомнил. Ты тоже особенный, Сяо. — Вот и хорошо, — усмехается. — А я почему? — Потому что принимаешь меня. Другие меня сторонятся. Ты не такой. — Учитывая, в каких мы обстоятельствах, возможно, даже и неплохо, что тебя сторонятся. Мне кажется, что большинство тоже стараются обходить меня стороной. — Потому что ты тоже особенный. — Поэтому мы и держимся вместе, да? — тихо усмехается. — Да! Ой! — он подпрыгнул на месте и забежал за спину Сяо. — Там в кустах около леса что-то шевелится. Разведчик насторожился и потянулся к оружию. Янтарные глаза вглядываются в движение веток, он вслушивается в тихий шорох одежд. Меж веток вильнул пушистый темный хвост, и на поляну вышел фенек. — Ой, — Тигнари вздрогнул от неожиданности, едва не выронив сумку из рук. — Доброе утро… — его взгляд мечется по фигуре разведчика, останавливаясь на кобуре. — Да, доброе, — Сяо опускает руку и снисходительно смотрит на лиса. — Доброе… — Венти выглядывает из-за Сяо. — Напугал. — Я ходил за ягодами на чай, — указывает на сумку. — Один в лес во время хода ведьмы? — разведчик вскидывает бровь. — Да, — под тяжелым взглядом его уши медленно разъезжаются в стороны. — Я хотел осмотреть место преступления, — тихо фыркает, скрещивая руки. — Вы куда-то дели труп…? — Мы ничего не трогали. Хочешь сказать, на месте нет тела? — Нет. Огромное пятно крови и куртка. — Это странно, — Сяо насторожился. — Какие-то следы того, что ее тащили или что-то такое? — Абсолютно ничего, — вздыхает. — Весь снег выглядел ровным, как будто тело девушки просто исчезало. — Видимо, так оно и есть. Привычные нам законы здесь не всегда работают, — Сяо бросает беглый взгляд на Венти. — Нари! — голос Сайно доносится до всех, а сам Матра уже бежит к фенеку. — На-ри! — Сайно, — Тигнари оборачивается, пока его хвост уже во всю виляет. — Мы тут, — машет рукой. — Ух, привет, — подбежав ближе, он машет ладонью и кивает к Сяо. — Тебя долго не было, я переживал. Всё в порядке? — Прости! Все в порядке, да, — улыбается. — Я набрал ягод на чай. Ты говорил, что любишь клюкву, — отводит взгляд, — вот я и нашел ее для тебя. — Ой, ты из-за меня что ли в лес ходил? В следующий раз бери меня с собой, Нари, — Сайно нахмурился. — Ты ведь лис! А что, если вдруг ты из породы «лис-под землю-проваЛИСь»? Я же буду тебя искать! — Сайно! — Тигнари заливается смехом. — Я хотел тебе сделать маленький сюрприз. Ты бы прогулялся со мной потом по лесу? — хвост мелко завилял. — Начинается, — тихо вздыхает Сяо, осторожно уводя Венти. — Пойдем посмотрим на то место? — Пойдём, да, — юноша ухватил Алатуса получше под руку. — Конечно, прогулялся бы, — Матра кивает. — И вообще… следующий ход за ведьмой. Страшно мне, когда не знаю, где ты. Весь дом обыскал. — Прости, — уши расползаются в стороны. — Ты спал, и я думал, что успею сбегать и вернуться до твоего пробуждения. — Не надо так делать. Сейчас опасно ходить по одиночке, Нари. — Я больше не буду. Пойдем в дом? Заварим вкусный чай. — Пойдем-пойдем, — он обернулся на Сяо, чьи следы уже уходят в лес. — А… мы просто уйдем? — Ты же знаешь, что, ну… он странный. Было немного страшно его здесь встретить. Пойдем лучше отсюда, — фенек цепляется под руку, уводя Сайно в дом. — Да, пойдём, — улыбнулся. — Они оба странные, аха… — Сайно ускорил шаг. — Будем чай пить? — Это точно, — соглашается. — Ну, других вариантов у нас особо нет. Можем попить воду, — усмехается. — Нари, как думаешь, кто ведьма? — Не знаю. Сложно сказать. Все напрягают. Кроме тебя, конечно! — быстро одергивает себя. — Ну, и той вечно молящейся, аха. А ты что думаешь? — Больше всего напрягает меня Альбедо. Уж очень много берет на себя… тебе так не кажется? Занял позицию лидера, держит Сяо поближе к себе. А они двое — единственные, у кого есть оружие. И оба очень странные. — Они два военных, понятно почему спелись и держатся рядом, — кивает. — Слушай, а может Альбедо специально подложил жребий Сяо? Чтоб на словах все честно, а по факту… Не зря же он первым ему предложил вытягивать. — Может. Хотя зачем? Информацию же они потом на первом этаже выложили. Если там не хватает чьих-то показаний, я думаю, этот человек сказал бы? Лично моё всё правильно записал, я проверял. — Да, мое тоже, но я не об этом. Этим способом он хочет якобы помочь охотнику, но это может помочь также ведьме думаю. В любом случае информация есть информация. Хотя мирному нет смысла объединяться с ведьмой. Это ведь глупо. — Глупо. Может, одурачил? — Может, — проходит в дом, оглядываясь. — Хотя он ведь тоже не глупый. Даже не знаю, кто из них напрягает меня больше, — понижает голос. — Скарамучча еще. — Это вообще отдельное. Вчера чего только стоит. Пусть изначально он вызывал в какой-то степени у меня симпатию, потому что его никак не удивило, что я зооморф, но сейчас. Ладно эти полосы, их еще можно списать на прогресс, потому что я примерно понимаю как это. Но этот шрам. — Может, просто пересадка сердца была? Или что-то такое… Хотя совпадение действительно жуткое. — Скорее всего, но ты вспомни что и как он говорит обо всем. Такое ощущение, что это он с нами играет. Неприятное, — фенек проходит на кухню, оставляя сумку на столе. — И для простого совпадения как-то слишком, тебе не кажется? — Да, совпадение действительно сильное, — Сайно вьется рядом. — Тебе чем-то помочь? — Растопи печку, пожалуйста? Чай заваривать, я уже вроде как научился, — улыбается. — Понял, — он сразу усаживается около печки. — А что, если ведьма — это Скар, и он водит Альбедо и Сяо за нос, держит их рядом, как самых сильных игроков? — Тогда нам всем крышка, — нервно усмехается. — Держать рядом таких очень удобно. Но как потом эм… избавиться от них? Втирается в доверие, чтобы было проще? Альбедо, кажется, уже клюнул, судя по тому как выбежал за Скаром. — Может, влюбился? Чёрт его пойми с таким каменным лицом. — Скар же ребенок, — Тигнари хмурится. — Сколько ему лет? Около восемнадцати кажется. Тогда это даже стремно, если это так. Может что-то другое? Хотя они с Сяо, видимо, оба контуженные, — тяжело вздыхает. — Хотя, да. Он ведь военный, ещё и старой закалки. Если мне не изменяет память, в его годы однополые отношения порицались. Значит, тут другое. Хотя, контуженный, хм… — Ой, такое порицалось когда-то? Даже не задумывался. — промывает ягоды. — А в твое время как…? — В мое — в зависимости от страны. — И как у тебя в стране? — осторожно спрашивает, прикусив губу. — Нормально, — пожимает плечами. — Я спокойно отношусь к такому. Люди имеют право любить тех, кого любят. Независимо от пола или гендера или как это. — Полностью согласен, — улыбается. — Для меня это просто настолько обыденность, что это даже удивляет. — Рад знать, что в будущем с этим нет проблем. — Даже грустно, что у вас не так. — Ну… раз люди к этому пришли, то и хорошо, — улыбнулся. — Но вот во времена первой мировой, когда Альбедо жил, правила были другие. — Видимо поэтому он такой странный. В общем, если кто-то из них ведьма, то мы всё, аха. Почему у мирных нет никакого права? Меня это раздражает. Получается, что мы просто ждем своей участи, пока охотник и ведьма найдут друг друга. — Как типичная «Мафия», получается. — И что нам делать? — Тигнари поворачивается к Сайно. — Надо как-то помочь охотнику, но как? Сейчас ход ведьмы… — Может, расставить какие-то ловушки по дому? Ну, эм… где-то пол в краску испачкать, где-то гвоздь торчащий, чтобы человек мог зацепиться. И потом по этим меткам пытаться узнать, кто тут был? — И в какие места ставить это все? — фенек присаживается за стол. — То есть, да. Мысль хорошая, но многие комнаты общие и там постоянно кто-то ходит. На одного сработает, а на остальных нет. Может, я не совсем тебя правильно понял, — лисьи уши расползаются в стороны. — Но ведьма не будет убивать в общей комнате. Я говорю про места, идеальные для убийства. Пустые комнаты, чердак, подвал, кладовые и так далее. — Справедливо, но ведь и такими комнатами могут пользоваться, — поднимает взгляд вверх. — Думаешь, следующее убийство будет в доме? — Ну… мы хотя бы попытаемся? Думаю, это может помочь охотнику? — Можно попробовать, — кивает. — Как ты думаешь, кто может быть охотником? Охотник как-то слишком быстро сделал свой ход, мне кажется. Либо кого-то сильно подозревал, либо наоборот проверил «своего», — постукивает ногтем по пустой чашке. — Учитывая поведение Скара, тут без подозрений только слепой остался бы. В таком случае, охотник мог проверить его. — Но сначала появилась метка, а потом произошло, — запинается, — то, что произошло, кхм. Не особо он на мирного похож, конечно. — Кстати, да, — кивает. — Не обратил внимания как-то. Хм… получается, своего проверил. Значит либо братики, либо Сяо, Альбедо, либо девушки. А, или кто-то из нас охотник? Кажется, на такие группки все и разбились. — И высокие, которые как-то сами по себе, — усмехается. — Кто-то из нас? А, ну, — острые когти царапают запястье, — охотнику надо как-то найти метку, то есть осмотреть человека целиком. При этом сделать это как-то незаметно? Интересно, а мирный как-то поймет, что его проверили? — Ой, ты чего это лапку царапаешь снова, — Сайно накрывает его пальцы ладонью. — Прости, — одергивает руку и прячет под стол. — Задумался. — Там до крови? Может, надо обработать? — Нет-нет! Все в порядке, — мотает головой. — Печь готова, — Сайно усаживается за стол. — Думаю, там уже и вода горячая в чайнике. — Я все сделаю! — фенек вьется у печи, заваривая чай. — Ты не голоден? — Если ты что-то будешь готовить, то можно и поесть. Если не будешь, то не голоден, — улыбнулся. — О, знаешь почему сексуальные каннибалы всегда сыты? — Почему? — Чтобы перекусить, им достаточно посмотреть в зеркало и поесть себя глазами. — Сайно! — лис заливается громким смехом. — Да как ты это придумаешь? — Мне даже неловко, что тебя мои шутки не раздражают, аха. Я привык к реакции в стиле «лицо лица», а ты совсем не такой… Слушай, у тебя в роду не было ос? Мне кажется, были, иначе как объяснит, что ты особенный? — Ой, — руки ложатся на щеки, — ты чего. Мне просто правда нравятся твои шутки. «И ты…» — взгляд бегает по длинным пепельным волосам, что рассыпались по плечам и спине. Передние пряди спадают на аккуратные скулы, подчеркивая изящные черты лица. В алых глазах пляшут лучи красной звезды, отчего они словно пылают. Фенек прикусывает губу, стараясь унять свой виляющий хвост. — Тебе удобно с распущенными волосами? — оставив чайник на столе, он проходит за спину Сайно. — Если хочешь, я могу заплести. — Давай, — улыбается. — Доверяю себя тебе. — Они у тебя очень красивые, — он мягко перебирает серебристые волосы, распределяя на удобные пряди. — Сложно, наверное, с такой длиной? — Нет? Я как-то привык, что ли. Дома обычно пучок делал, либо хвостик. И я обычно честен, так что сЛОЖно, это не про меня. — А я реаЛИСт, — усмехается, — мне хватает мороки с ушами и хвостом, поэтому каре. — О, такое мы одобряем, — смеётся. — Можешь заниматься моими волосами, когда тебе скучно. А я бы с удовольствием занялся твоими ушками. — С радостью, — улыбается. — Это расслабляет даже. А что с моими ушами? — «Морока»? — А, ну, — закончив плести одну тонкую косичку, он принимается за вторую, — я не против… Если тебя не затруднит. — Конечно! Только скажи, что делать нужно. Ну, какой там уход и как правильно это всё. — Хорошо, — улыбается, виляя хвостом. — Я думаю, что чай уже заварился. Попробуешь? — Попробую, — Сайно разливает чай по чашкам и придвигает одну к себе. — Мм, пахнет вкусно. — Потому что ты меня учил заваривать чай. — Так, а теперь пробуем, — он делает несколько глотков и задумчиво сводит брови к переносице. — Решено. Теперь это мой любимый чай! Наверное, дело в том, что им занимались мягкие лапки. — Я рад, что тебе понравилось, — хвост быстро завилял. — Буду всегда его тебе готовить. Надо будет сходить потом за ягодами еще, а то я не очень много собрал. — Не ходи один! — строго проговаривает тот, закинув голову, чтобы смотреть фенеку в глаза. — Хорошо-хорошо, — улыбается. — Без тебя никуда не пойду. — И вообще стрёмно ходить сейчас по одному, — вздыхает. — Мало ли, кто будет следующим… Хоть я и не думаю, что это будет кто-то из нас. — Особенно учитывая, чей сейчас ход, — он осторожно вплетает две тонкие косы, соединяя их с остальными прядями, в одну. — Тебе страшно…? — Мм… думаю, нет. Не страшно, а, может, тревожно. Неизвестность напрягает. А тебе? — Мне тоже. Любой ход ведьмы страшный, аха. И умирать не хочется, и терять других — значит медленно приближаться к концу игры. — Ну, как минимум, мы можем держаться вместе и, значит, умереть не так скоро. Ну, я предполагаю, аха. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — фенек вздрогнул. — Давай всегда ходить вместе? — Давай. И спать тоже будем вместе? Хотя, логичнее было бы дежурить, чтобы друг за другом смотреть. — Мне не надо много спать, и по ночам я даже больше чувствую бодрость, — стянув резинку с запястья, он аккуратно собирает пепельные волосы. — Я бы мог дежурить по ночам, но тогда тебе придется утром ждать меня, аха. Не очень удобно. — Может, придумаем какую-то систему безопасности? — Поставить какой-нибудь колокольчик на дверь? — усмехнувшись, Тигнари кладет косу на плечо Сайно и усаживается за стол. — Готово. — Прекрасная коса из-под прекрасных лапок, — улыбнулся Сайно. — Можно не колокольчик, конечно, а что-то более серьёзное, и не только на дверь, но и на окно, но в целом суть ты уловил. Что-то, что заставит нас проснуться. О! Может, распустим что-то из одежды и сделаем ловушку с «рыбацкой» сеткой? — Я рад, что тебе нравится, — лис мягко смотрит на Сайно. — Ты думаешь через балкон можно пробраться? Довольно высоко, а соседние балконы далеко. Да, и если мы спим вдвоем, то кто-то из нас ведь проснется? Тяжело стащить из комнаты человека вот так просто, — хмурится. — Да, но мы ведь не знаем, какие умения есть у ведьмы. А так — просто словим непрошенного гостя. Ну, или будет чем занять время, а значит — алиби на время. А то что-то как-то слова про то, что мы просто были вместе, могут никого не убедить. — Справедливо, — кивает. — Надо что-то придумать такое. — Сплести сетку и сделать механизм, чтобы она падала при открытии двери или когда на пол наступаешь. И время займём, и непрошенного гостя поймаем. — Ты умеешь? — уши поднялись вверх, а в глазах заиграло неподдельное любопытство. — Кстати, тут же есть чердак? Можно поискать сетку там? Или что-то такое. — Можно. И, да, умею, это совсем несложно, — он отпивает из чашки. — Значит, нам нужна сетка или то, из чего плести, гвозди, инструменты, пружина и проволока. Я думаю, мы всё сможем найти. — Отлично! Тогда займемся этим сегодня? — Да, — он делает ещё несколько глотков. — Хоть сейчас. — Ой, точно чай, — лис неловко усмехается и наливает себе в кружку. — Да, давай еще немного посидим? А делать такую штуку долго? — Зависит от размера нитей, которые найдем для сетки. Ну, а если там есть готовая, то вообще отлично. — Ты умеешь плести сеть сам? — отпивает из чашки. — Плюс-минус умею, да. А ты? — Нет. Научишь меня? — он поднимает робкий взгляд на Сайно. — Спрашиваешь! Конечно. Лисы хитрые, они от природы лучше всех плетут, — улыбается. — Интриги. — Тогда я точно мастер этого дела, и буду бЛИСтать в нем, — смеется. — Мне нравится, как ты подхватываешь, — Сайно поглаживает косичку на своем плече. — Это вдохновляет даже. — Ну-ну, хоть ты и человек, все равно ты специаЛИСт, в отличие от меня. — Господи, Нари, я обожаю тебя, — стонет. — Тебе нравится, когда я так шучу? — хвост быстро завилял. — Да я в жизни ни от кого столько поддержки не получал, как сейчас от тебя! Конечно, мне нравится. До мастера-гуру-сенсея тебе еще далеко, но в остальном — отЛИСная работа! Сайно ставит «лайк». — У меня лучший учитель — Сайносей, я буду очень стараться, — смеется. — Ах, прямо в сердечко, — накрывает ладонями грудь. — Обожаю тебя. — Надеюсь, что за твоим сердечком никакая ведьма не придет, поэтому чтобы этого точно не случилось, пойдем искать материалы? — Пойдём, да.

***

«В делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце». Морозный свежий воздух пронизывает до мелкой дрожи. Он пересчитывает каждый позвонок, проникает глубоко под ребра, подкрадывается ледяными объятиями к сердцу. Мягкий снег, точно ковер, распушился под ногами, застилая продрогшие колени. Дремучий лес крадет размеренное тихое дыхание, топит его в своей безмолвной тишине. Резные снежинки отражают лучи безликой звезды, переливаясь пунцовыми хлопьями. Алые огоньки пляшут в полуприкрытых глазах, не унимая своего буйства. Самурай сидит неподвижно в центре поляны недалеко от дома. Дыхание ровное и спокойное. Его мягкий, но глубокий голос изредка прорезает тишину. Он словно ветер, направляющий своих спутников. — Ваш прямой позвоночник, выравнивающий уши и плечи по одной линии, — Кадзуха приподнимает веки. — Положите левую ладонь поверх правой, — взгляд алых глаз пробегается по братьям, оценивая правильность их положения. — Глаза прикрыты, но не смыкайте веки до конца. Самурай плавно выдыхает. Его разум сосредоточен, а тело расслаблено. С каждой минутой он все больше погружается в безмятежность, завлекая в это царство тишины и друзей. — Ваш слух чуткий. Вы слышите, как колышется ветвь от только что вспорхнувшей птицы. Шелест ее перьев от взмаха крыла, — его голос, словно мелодия дикого леса, разливается по округе. Мерное дыхание и непоколебимость тела, постепенно освобождают разум от сторонних мыслей. — Вы чувствуете, как контур вашего сознания постепенно размывается. Позвольте ему спокойно блуждать по местности, — мягко шепчет. — Вы подобны ветру. Вы везде. В каждой ветви дерева и в каждой снежинке медленно кружащей в танце природы. Вы — водная гладь в тихом озере, каждая мелкая рябь и зыбкая волна, — выдыхает. Время течет будто вскользь. Оно остановилось, замерло под белоснежным покровом зимы. Холод пляшет по кончикам пальцев, щекам и носу, но обостренные чувства сейчас сосредоточены на ощущениях вне собственного тела. Приятная пустота гуляет по умам юношей, освобождая от всех тревог и забот. — Ваше сознание вновь возвращается к телу, — тихо начинает Кадзуха. — Легкое покалывание в пальцах. Ваша внутренняя энергия разливается от центра к кончикам, плавно перетекая в макушку. Открыв глаза, пред вами снова видится картина зимнего леса, и вы снова готовы ко всем испытаниям на вашем пути. Алые глаза выглядывают из-под трепещущих белых ресниц. Он несколько раз моргает, привыкая к яркому красному свету, искрящемуся от снега и безымянной звезды. Самурай смотрит на братьев, склонив голову набок. Ресницы Лини медленно поднимается, и взгляд цепляется за алые глаза парня перед собой. Он слышит ровное мерное дыхание Фремине рядом, да и сам ощущает себя будто бы в несколько раз спокойней, чем до этой «медитации». — Вы правы, господин самурай, — Лини поднимает руки и потягивается. — Это и правда помогает как-то избавиться от тревоги. Жаль только, что холодно, аха. Конечно, слушая Ваш голос, я отвлекался от холода, но сейчас он ощущается будто бы в несколько раз холоднее. — На душе как-то правда спокойнее, — тихо соглашается Фремине. — Я признателен вам, господа, что разделили со мной практику медитации сегодня, — Кадзуха склоняет голову в легком поклоне. — Конечно, она терпит и проведение в доме, но природа помогает легче окунуться в безмятежье. — На самом деле, атмосфера на улице как-то более подходящая для подобных мероприятий, мне кажется, — Лини слабо смеётся и обнимает Фремине за плечи. — Замерз? — Немного, — кивает и прижимается ближе к брату. — А ты? — Вы верно подметили, господин Лини, — мягко улыбается самурай. — Вероятно нам следовало бы вернуться в дом. Не хотелось бы, чтобы вас настиг недуг. Не сочтите за грубость, мне могло показаться, что вы слабы здоровьем. — А Вы останетесь здесь? Один? Опасно сейчас по одиночке ходить, — Лини гладит младшего по плечам. — Нет, почему же. Я вернусь вместе с вами. Мы недалеко от дома, но все же путь лежит через лес. Предлагаю выдвигаться. — Да, идём, — Лини берёт брата за руку. — Как думаете, кто ведьма? — обращается к Кадзухе, следуя за ним. — Затрудняюсь ответить, — самурай поднимается, подбирая катану. — Сомнения заложены в каждом из нас, и все же, меньше всех мне импонирует господин Кэйа. — Он кажется мне глуповатым, как на роль ведьмы. Вы так не думаете? — Хм? Моя личная неприязнь, конечно, не делает его ведьмой, лишь напоминает о необходимости дополнительной осторожности. Но откровенно говоря, у меня совсем нет идей, — он неловко усмехается. — А вы что, господа, думаете? — Господа военные спелись между собой. Думаю, среди них ведьмы нет, — рассуждает Лини. — Барбара слишком не подходит на эту роль. Она, мне кажется, была бы той, которая, если бы ей выпала роль ведьмы, сразу сказала об этом, чтобы закончить игру. Очень уж она «правильная»? Не знаю, как слово подобрать. Только то и делает, что молится без конца. Лиза кажется умной и хитрой, заняла комнату с Барбарой. Из-за фона в виде вечно молящейся девушки, госпожа Лиза будто бы автоматически воспринимается как мирная. — Разве не логично было бы тогда ведьме убить Барбару? — тихо спрашивает Фремине. — Скорее наоборот. Она кажется слабой, и подобного ей игрока, лично я, держал бы до конца, потому что лучше сначала убрать сильных, подобных военным. Альбедо легко занял позицию лидера. Если он не ведьма, я думаю, логичнее убрать его, потому что он кажется тем, кто может повести людей за собой. — А Сяо? — Сяо чуть потише, но кажется не менее «опасным», если смотреть на игроков глазами ведьмы, — Лини чуть хмурится. — Будь я ведьмой, я бы пытался убрать Альбедо, Сяо, Тигнари, и Вас, Кадзуха. То есть убрать тех, у кого оружие и обоих врачей. Кэйа глупый и агрессивный, его можно подставить и заставить охотника от него избавиться. — Подставить? Думаешь, тут и такое будет? — Фремине крепче взял брата за руку. — В правилах написано, что ведьма может сменить облик. Думаю, да. Скарамучча кажется подозрительным. Ещё он постоянно рядом с Альбедо. Если Альбедо не ведьма, то ведьме выгодно держать такого игрока ближе к себе. — Ваши рассуждения полны холоднокровия, господин Лини, — кивает Кадзуха. — Господа военные не вызывают у меня недоверия. Наоборот, я хорошо понимаю их позицию, и иного от подобных людей не ожидалось. А насчет этого юноши, — он аккуратно огибает широкую ветку, — несмотря на большие подозрения, все же сдается мне, что он простой мирный. — А что насчет того, что у него шрам будто бы сердца нет, а ведьма должна вырезать сердце? — Я бы осмелился предположить, что это глубокая травма, которую ему пришлось пережить. Знаете, на моем пути встречался один храбрый воин, у которого была рассечена грудь. Этот шрам он получил в тяжелом бою за своего господина, отстояв честь. Считаете, что шрам этого юноши делает из него ведьму? — Вы правы, конечно, — Лини кивает. — А что насчет остальных? Тигнари и Сайно держатся вместе, будто бы боятся друг за друга. Но все держатся по парам. Про Сайно даже сказать нечего. Слишком тихий, хм… — Многие выбрали позицию тихого наблюдения, что тоже поддается пониманию. Господин Екай… То есть господин Тигнари, признаюсь, поражает, — неловко усмехается. — Однако, подозревать его из-за сущности, мне кажется неправильным. К тому же, он называет себя «зооморфом»? Пусть мой разум и не готов к подобному, впрочем, как и многое здесь, обвинениями бросаться не хочется. — Единственные, в ком я точно уверен, это Вы, господин самурай, и мой брат. Вы совсем не кажетесь мне ни ведьмой, ни охотником. — Наверное, потому что это так и есть, — мягко улыбается. — В вас, господа, я тоже уверен. И то, что вы все время рядом, дарует спокойствие за вашу безопасность. Блуждать одному, пускай даже на короткое время, слишком опасно. Как думаете, следующий ход ведьмы будет столь же внезапным как и первый? — Думаю, да. И мне тяжело представить, кто это будет, — вздыхает. — Склоняюсь в сторону военных. Вряд ли ведьма одержит победу, если держать их живыми. — Важная вещь, которую тоже стоит учесть, это то, как проявляются способности охотника и ведьмы, — самурай выходит на поляну дома. — Если представить, что ведьме необходимо делать все своими руками то… это довольно сложно и долго. Так что предположу, что здесь замешаны прочие неизвестные нам силы, помимо видимых, — взгляд рубиновых глаз устремляется в алое небо и вновь опускается на тропинку перед собой. — Справедливо, — вздыхает Лини. — Тяжело предполагать что-то, не имея полной картины того, как работают силы «игроков». — Боюсь, нам остается только ждать, наблюдать и надеяться на снисходительность. Хорошо бы помочь охотнику, но без понимания, как и кому, это сложно. — Альбедо предложил разумную вещь — передавать всю известную информацию через «регистратора», который всё вывешивает на первом этаже. Но… если подумать, так ведь можно не помочь, а, наоборот, сбить. — Или наоборот помочь ведьме, — тихо добавляет Фремине. — К слову, господа, вы уже передавали свои рассуждения? — Передавали. А Вы? — Да. Будете рассматривать и увидите самое короткое письмо, это мое, — неловко усмехается. — Совсем на ум ничего путного не приходит. — Хотелось бы как-то помочь охотнику, — Лини останавливается на пороге дома и бережно стряхивает снег с одежды брата. — Но совсем не знаю, как. — Понимаю Вас, — Кадзуха мотает головой, и с пепельных волос падает снег. — Однако, сейчас я не представляю возможных путей. Если мои патрули и охота могут хоть как-то скрасить простой быт, это уже меня радует, — мягко улыбается. — Что вы думаете по поводу доски и кукол? — Видимо, это просто что-то вроде счета. Интересно, может ли кто-то самостоятельно нарисовать на кукле значок, чтобы ведьма подумала, что ход был. — Лини, — юноша дергает брата за рукав, — мне кажется, что это очень плохая идея… — Звучит занятно. В доме есть чернила, думаю стоит проверить. Можно ведь попробовать поставить кляксу на той кукле, что уже отмечена. Так поймем существует ли такая возможность в принципе. Делать что-то с этими куклами. — И может ли ведьма просто забрать с доски куклу, чтобы охотник думал, что ход сделан, — задумался. — Они странно висят в воздухе, — самурай проходит в дом, направляясь к доске. — Осмелюсь предположить, что украсть куклу просто так не выйдет. — Думаю, да. Это логично, — Лини идет следом, держа брата за руку. — Брат, мне это не нравится. Давай лучше не будем ничего трогать? — Не бойся, Фреми, — Лини обнимает его рукой за плечи и целует в висок. — Ничего страшного не случится. Я с тобой. И всегда буду с тобой. — А вдруг мы этим разозлим кого-то там, — прижимается ближе. — Сомневаюсь, что простое касание нам чем-то обойдется, — самурай останавливается. — К тому же, я могу заняться этим сам, чтобы вы не подвергали себя излишнему риску. Кадзуха берет одну из кукол. Мгновенная боль вспыхивает на кончиках пальцев. Самурай хмурится, но продолжает вертеть куклу в руках. Он чувствует как разливается жар, обжигая кожу на ладони, подбираясь к запястью. Наконец, одернув руку, он встряхивает ей, стараясь унять боль. — Господин Кадзуха, Вы в порядке? — раздается взволнованный голос Фремине. — Эта кукла странная. Не прикасайтесь к ней. Она почему-то… обжигает? — Может, они все такие? — Лини тянет руку и касается другой куклы. — Хм? Ничего… — Лини, — одергивает его Фремине. — Весьма любопытно, — самурай склоняет голову набок. — Учитывая, что они совершенно ничем не отличаются друг от друга, за исключением, этой, — указывает на куклу с символом солнца, — осмелюсь предположить, что это кукла особенная, а за каждым из игроков закреплена именно его. — Может быть это кукла ведьмы? — юноша цепляется под руку брата. — Если это кукла ведьмы, значит и кукла охотника должна как-то отличаться? — Лини обнимает брата, прижав того к себе. — Можно коснуться каждой и понять, есть ли вторая необычная. Самурай уверенно тянется к куклам. Он прикасается к каждой, внимательно рассматривает, пытаясь найти хоть какое-то визуально отличие. Вертит немного в руках, ожидая какая из них может снова обжечь, но ничего подобного больше не происходит. — Это разумно. Но ничего необычного. Остальные куклы не обжигают. В таком случае, что же с этой не так? — С другой стороны, так ли это важно? — он осторожно гладит Фремине по плечу, будто успокаивает. — Каждая из этих кукол соответствует одному из игроков, насколько я понимаю, но ведь нам не нужно узнавать, где чья. Хотя, конкретно эта теперь интересует. — Они ведь все одинаковые. Даже если узнаем, где чья, нам это все равно не поможет. — Было бы весьма полезно, понимать кто был проверен, чтобы не питать ненужных подозрений, — вздыхает самурай. — Только охотник ведь не скажет, — Лини кивает. — Так он сужает ведьме круг для поиска. — Вашим словом верно подмечено, господин Лини, — улыбнулся. — Как думаете, кто бы мог быть охотником? — Как мирному, мне хотелось бы, чтобы это был Альбедо или Сяо. Они заняли такие позиции, что внушают доверие. Будто бы если эта роль достанется кому-то из них, у нас есть шанс на победу, — вздыхает. — А Вы? — Придерживаюсь того же мнения. Признаться честно, мне и вериться в это. Думается мне, что следующий ход ведьмы будет связан с ними. — Если кто-то из них правда охотник, и ведьме удастся убить, мы проиграем… — Фремине шумно выдыхает. — С другой стороны, они очень «видные». Если роли раздавались не случайно, то дать им роль было бы слишком просто, нет? — Сдается мне, мы никогда не узнаем, по какому принципу были распределены роли. Быть может, все же дело в обратном, и они «видные» как раз из-за своих активных ролей. — А вдруг кто-то из них и ведьма, и охотник, — шепчет юноша. — Альбедо, кажется, занял ведущую роль ещё до того, как правила игры были озвучены. Да и Сяо тоже… — задумался. — В любом случае, я бы не хотел, чтобы кто-то из них оказался ведьмой, — Лини касается пальцем одной из кукол. — Но если кто-то из них ведьма, то их союз выглядит странно, — Фремине утыкается в плечо брата. — Если это пара ведьма-охотник, то, быть может они держат друг друга для финальной битвы? Но к чему эти мучения остальных, — вздыхает. — Если ведьма-мирный, то что? Уговор умереть последним? Как-то глупо. Склоняюсь к тому, что тут либо охотник-мирный, либо оба мирные. — Либо ведьма и мирный, и ведьма водит мирного за нос? Аналогично может быть и ведьма-охотник. Они, кажется, доверяют друг другу… вряд ли охотник стал бы тратить ход на второго. — И ведьме просто выгодно держать такого сильного и мирного рядом? — размышляет Фремине. — Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе, — цитирует самурай. — Буду честен, меня ни один расклад не удивит. — Первое убийство могло быть «пробой пера». Чтобы просто понять, как это все здесь устроено. Если Альбедо не ведьма, он должен быть следующей жертвой. Это логично. — Стоит попробовать присмотреться, — кивает. — К тому же сейчас ход ведьмы. В обоих случаях, думаю, что господин Альбедо будет задействован как-либо. — Может, есть смысл проследить за ним? Ну, точнее, присмотреть? — Об этом и речь. — Брат, мне кажется это опасно. Он в целом немного жуткий, — переходит на шепот. — Есть такое. Но что, если мы правы, и он на стороне мирных? Охотник или просто смышлёный игрок… не хотелось бы такого потерять, не думаешь? Ну, как мирным, разумеется. — Конечно, ты прав, Лини. Ты всегда прав, — Фремине крепче обнимает брата. — Я просто переживаю. — Понимаю, — он осторожно поцеловал брата в висок. — Тебе не о чем переживать, мой хороший. Я тебя защищу. А мы… просто сидеть, сложа руки, тоже не можем. — Соглашусь, — кивает самурай. — Как вам предложение обсудить это в более подходящей обстановке? — В комнате? — Да. Все-таки сейчас мы довольно в уязвимом месте. Думаю, лишние уши нам ни к чему, — взгляд метнулся братьям за спину, и блеклая тень скрылась за поворотом коридора. — Думаете, кто-то подслушивает? — усмехнулся Лини. — Знаю, — Кадзуха мягко улыбнулся. — Как будто кто-то всерьез надеется, что «глупая ведьма» или «глупый охотник» будет обсуждать свою роль с кем-то. Кстати, Фреми, ты голоден? — Немного. А Вы, господин Кадзуха? — Составлю вам компанию. От чашечки чая не отказался бы. — У Вас острый слух? — Лини направляется на кухню. — Хотя, если кто-то из нас кажется кому-то подозрительным, это вполне мог бы быть охотник. — Затрудняюсь ответить, кто это был, но поступь довольно легкая. Слух у меня действительно чуткий. Я слышу, как несётся ветер, как расходятся облака, как лист отрывается от ветви… И что в комнате, куда мы направляемся никого нет. — Хм, — Лини подходит к печи и касается чайника. — Горячий ещё. А какая у нас с братом «поступь»? — Звонкая? — задумчиво сводит брови. — На вашей обуви есть выступ на подошве. Полагаю, этот звук от него. — А? Хм… а у Фремине тоже? — Да, они звучат почти одинаково, — он бросает беглый взгляд на юношу. — Но Ваши шаги, господин Лини, более уверенные, если можно так сказать. Поступь господина Фремине чуть тише. — Кажется, до нас тут был Тигнари, — Лини изучает оставленный на столе чай. — Ага, а при Вас, получается, нужно ходить на носочках, я понял, — смеется. — Я видел, как лис уходил утром в лес, — кивает Фремине. — Видимо собирал ягоды на чай. — Видимо. К слову, разве Альбедо не хотел сжечь тело той девушки? — Был такой разговор. Однако, мне еще не довелось лицезреть труп… В том числе, я не видел ни огня в лесу, ни господина Альбедо уходящего или возвращающегося оттуда. Осмелюсь предположить, что тело до сих пор на месте. — Жутко как… — Фремине потянулся рукой и ухватился за свитер Лини. — Может, сходим посмотреть, — тот разливает чай. — Испытываю некий интерес. Более того, мы все просто поверили им на слово, хм… — Думаете, господа военные могли сговориться? Но они ведь были не только вдвоем, — Кадзуха присаживается за стол, подперев щеку рукой в бинтах. — Тоже верно. Просто подумал, что мы все поверили на слово, ни секунды не сомневаясь. Если предположить, что он ведьма, то эту игру, как мне кажется, нам не выиграть. Если же он не ведьма, он точно станет её жертвой, раз люди вот так верят ему на слово. Лично я убил бы его первым. Как минимум, потому что у него есть оружие. — Мы все находились под влиянием волнения. В такой момент любые вести покажутся истиной. — Брат, ты что, хочешь пойти и проверить…? — Ну, то, что она мертва, я думаю, это факт. Доска тому в подтверждение. Просто задумался, что мы ни на секунду не поставили его слова под сомнения. Никто из нас, — он придвигает чашки к брату и Кадзухе. — Благодарю, — кивает. — Кукла пропала до того момента как господа выдвинулись в лес на поиски. Я сопровождал их, поэтому мое внимание сразу привлекла та доска. — Это было страшно, — юноша отпивает чай. — И сейчас тоже. Ждать того, что снова кого-то убьют… — Не переживай, — Лини усаживается рядом с братом и гладит его по руке. — Я буду рядом, Фреми. Буду тебя защищать. — Я тоже буду тебя защищать, — поднимает уверенный взгляд на брата. — Да, я знаю, — улыбнулся. — Пей чай.