Der Fehler

Тишина в доме вновь притаилась. Она ползет по стенам, словно тени, наблюдающие за всеми жителями этого странного мира. Снег за окном мягко кружится в танце, известном лишь изящным снежинкам. Сквозь светлые занавески проникают алые лучи безликой звезды. Они горят в янтарных глазах холодным пламенем под тяжелым взглядом разведчика. — Так, ты расскажешь? Где ты его нашел, почему Скарамучча пришел в твоем свитере, и куда вы дели обувь? — Алатус сидит в кресле, скрестив руки на груди. — Я нашел его на чердаке. Предложил ему свою одежду, потому что там темно, и я не был уверен, что на его одежде нет никаких «следов». На обуви есть. Было бы странно, если бы в пыльном свитере и босиком пришел именно он, поэтому я отдал ему свою одежду, а сам надел что-то из шкафа. Снял обувь по той же причине — чтобы Скар не выглядит слишком подозрительно. Я думаю, его кто-то пытается подставить. Он для многих стал главным подозреваемым. В таком случае, ведьме будет выгодно держать его живым, это хорошо, но и наводить на него ещё больше подозрений, вынуждая охотника либо убить, либо просто потратить ход на него. Либо же — провоцировать «мирных» на убийство. Вот что я думаю. Готов выслушать Вашу позицию. — Я думаю, ты хорошо понимаешь, как это звучит. Я не разделяю твою позицию, но яро отрицать то, что его подставляют, я тоже не буду, потому что стоит учитывать все возможные варианты, конечно. Давай думать. Сейчас на собрании были все, труп действительно той женщины. Получается, что Скарамучча либо ведьма, либо нет. Иными словами ты нашел не облик. Если мы рассматриваем твою теорию, что Скар не ведьма, то твои предположения в какой момент они поменялись? Ты ничего не заметил вчера? — Ничего не заметил, и я стараюсь присматривать за ним, чтобы он не ходил один. Но… я вчера выходил из комнаты. Если они и поменялись, то, скорее всего именно тогда, когда вышел я. Скар сказал, что уснул в нашей комнате. Если это так, то тогда ведьма его и забрала. Он никого не видел и ни с кем не разговаривал. Он болеет, и я давал ему лекарства. Вполне вероятно, от них он и уснул. При его росте и телосложении, я думаю, он весит где-то килограмм пятьдесят. Около того. Нести вот такое расслабленное тело на чердак? Тяжело. — То есть это или должен быть кто-то из выносливых по типу Аякса, Кэйи или, может быть, Кадзуха бы смог, я думаю. Либо он пришел туда сам. — Мы не знаем, как работает сила ведьмы… вырвать сердце из груди, проломать грудную клетку — это тоже немало сил. — Ты можешь объяснить, как работает сила охотника? Я думаю, что тут должен быть схожий принцип, как минимум со временем. Я понял, что оно останавливается. То есть ты в любой момент можешь остановить время настолько насколько тебе это понадобиться или как? Ты можешь делать так несколько раз или, если ты остановил время, то пока не «походишь» оно не продолжит идти? — Я не уверен, что понял это с первого раза. Я просто будто почувствовал, что могу это, и что сейчас я должен это сделать, и пока я этого не сделаю, я буду чувствовать себя странно. Ну, так это ощущалось. Мне было страшно, тревожно, дышать тяжело… и всё это прошло лишь после того, как я «походил». — Сколько тогда прошло времени после первого убийства? Чуть больше суток, когда ты почувствовал, что тебе надо походить, — Сяо хмурится. — Получается, что у тебя на ход всего около двух дней? Немного. Понять бы сколько у ведьмы еще. Кстати, я чувствовал то же самое, когда ты меня проверял. И когда я пришел к тебе в комнату в этот момент, ощущения были те же. — Меня заставили походить. По ощущениям это было так. Хочу в этот раз постараться оттягивать этот момент. Нам не дали сроков, и я хочу понимать, сколько могу тянуть. Пока мой ход не сделан, все в безопасности ведь. Правда, учитывая то состояние, я могу вести себя странно. Если такое будет, присмотри, пожалуйста, за Скарамуччей. Я верю, что он не при чем. Я верил тебе, и я не ошибся. Ему я тоже верю, и я не ошибусь. — Присмотрю обязательно. Но учти, я уже тебе говорил, что первые дни он хорошо играл безразличие и спокойствие к происходящему. Может продолжать играть и сейчас. Не исключай того, что в спину может прилететь, — вздыхает. — И еще. Я так понимаю, следующий на проверку у тебя Скар. Подумай о том, что если он действительно ведьма, то этой проверкой ты разменяешь свои убеждения на чью-то жизнь. Ты проверишь, ход перейдет к ведьме. И чтобы снова походить, тебе придется дождаться своей очереди. — Ты считаешь, будет правильным сразу «убить»? — Если убить ведьму, игра окончится. И получится избежать жертв на эту «проверку». В противном случае, мы лишимся мирного. Будь охотником я, я бы убил его, да. Но выбор за тобой. — Но если он не ведьма, Сяо? Ты предлагаешь мне убить мирного? — У тебя есть какие-то аргументы, которые могут меня убедить, что это не он? Я допускаю мысль, но верится очень слабо. — А у тебя есть аргументы, которые могут убедить, что это был он? — Ты серьезно? — он шумно выдыхает. — Тебе по порядку? Он с самого начала ведет себя странно. Знал про роли, знал про первый труп. Я не исключаю, что ту пуговицу мог подкинуть он. Сейчас я ловлю его в момент, когда он тебя чуть не убил. Потом он «пропадает», а на утро спит себе преспокойно на чердаке, притом что испачкан в крови. Склоняюсь к тому, что он туда пошел, чтобы замести следы, но видимо не успел, потому что уснул из-за лекарств или состояния в целом. А когда ты его нашел, просто решил импровизировать. И это я еще молчу про эти странные полосы и шрам на груди. Не слишком ли много «случайных» совпадений? — … — Альбедо шумно выдыхает. — Кроме него у тебя есть ещё подозрения на кого-то? — Пока что настолько явных нет. Кадзуха под сомнениями. Сайно и Тигнари, возможно, — пожимает плечом. — Так что насчет твоих аргументов против? Просто объясни мне, почему ты веришь Скарамучче? Хочу понять, какой логикой ты руководствуешься. — Он очень испугался, когда узнал, что на меня было покушение. Такое невозможно отыграть. Я не верю, что он мог бы так притворяться. Мне казалось, он вот-вот расплачется. Он. Это… разве это не странно? Как только на него пали первые подозрения, «он» вдруг совершает убийство, стараясь оставить как можно больше следов. Разве это не идиотский поступок? — И при этом ты даже не понял, что какое-то время с тобой провела ведьма вместо Скара по твоим словам. Возможно, он как-то догадался, что охотник ты и решил действовать резче, потому что понял, что уже натоптался и слишком сильно засветился, и вопрос времени, когда охотник его проверит или убьет. — Но разве разумно было бы делать это, не меняя облик? Мало ли что может пойти не так, и просто идти, торгуя своим лицом налево и направо, это же глупо. — Сомневаюсь, что он продумал момент того, что его кто-то застукает. А подобраться к тебе через себя же проще всего. — Убить меня тогда в лесу было бы проще, разве нет? — Во-первых, это слишком приметно, и он мог не знать или не быть до конца уверенным, что ты охотник. Во-вторых, вы были в лесу еще до первого убийства. Думаю, ему тоже нужен был этот первый ход на пробу. — Я не могу поверить, что это он. Он слишком искренне испугался. — Это твой единственный аргумент? — Он всегда был рядом со мной. Он не смог бы убить ту девушку. — Точного времени смерти мы не знаем, но допустим. К тому же по теории его можно остановить и в удобный момент запустить дальше. Что-то еще или это все? — Подожди, не дави на меня. Мне нужно подумать. Я врач, а не детектив или полицейский. Моя задача лечить людей, а не обвинять в преступлениях… Признаться, ты загоняешь меня в угол. Просто «убить». А если мы ошиблись? Если он мирный? Я убью мирного… количество убитых мирных не изменится тогда, если я потрачу ход не на убийство, а на проверку. — Если ты тратишь ход на проверку, то, конечно, количество мирных не сократится. Но если окажется, что Скар — ведьма, то ты потратишь чью-то жизнь на то, чтобы в этом убедиться, — холодно бросает разведчик. — Я не собираюсь на тебя давить, я объясняю тебе то, как это выглядит со стороны. Ты когда сам себя слышишь, ты бы поверил своим словам? — Ты сказал, что Венти не ведьма, потому что тебе он кажется «милым солнышком», и я просто принял это, не ставя твои слова под сомнения. Так вот мне Скар тоже кажется «милым солнышком», Сяо. Я видел и знаю его лучше, чем кто-либо в этом доме. Точно так же, как ты и Венти. — Но именно Венти сегодня потащил меня в твою комнату. Это он выбил чашку снотворного из твоих рук, иначе я не знаю, сколько бы ты проспал. И хорошо, что это было снотворное, а не яд. Венти тебя спас, Альбедо. Он защитил тебя от ведьмы. И я надеюсь, что ты хорошо это понимаешь. — Я ничего не говорил на него, я лишь провел аналогию, Сяо. — Аналогия сомнительная, но мысль я твою уловил. — Обычная аналогия, Сяо. Я принял твое мнение с самого начала. До игры. До трупа. Просто потому, что ты видишь и понимаешь Венти лучше, чем кто-либо. Я же вижу и понимаю Скара лучше, чем вы все. И я знаю, что он не имеет отношения к ведьме. — Хорошо. Я не отрицаю того, что ты знаешь его лучше. Просто говорю о том, чтобы ты не забывал, что нужно мыслить холодной головой и не идти у чувств на поводу. В любом случае решение за тобой. — Чувств? — Я про его поведение рядом с тобой. Тебя он слушается. — Ты не допускаешь ни единой мысли о том, что он не ведьма, да? — Допускаю, но она слишком меркнет на фоне всего остального. Поступай как знаешь. Время подумать у тебя, в целом, есть. — Хорошо. Я тебя услышал. И я хорошо обо всем подумаю.

***

Комната освещена мягким, приглушенным светом, источником которого служит свеча в углу. Сейчас здесь тихо и спокойно, словно мир замер, оставив это место в теплом коконе уединения. Сайно медленно ведет Тигнари к кровати, держа его за плечи, будто защищая от всего внешнего, что могло бы причинить вред. Его прикосновение лёгкое, но уверенное, и в каждом движении читается забота. — Садись, — голос тихий, мягкий, почти шепот, как если бы он боялся спугнуть хрупкий покой, который пытается создать вокруг. Ведомый моментом, лис послушно садится на край кровати, и его плечи слегка опускаются. Руки нервно сжаты, но усталость и боль отступают под влиянием этой нежной заботы. Сайно опускается на колени перед ним, аккуратно беря его за запястье. В его руках мягкая салфетка, смоченная в тёплой воде, и он осторожно касается царапин. Вся его концентрация направлена на эти небольшие раны, как будто бы сейчас это вообще самое важное, что только есть в мире. — Всё ведь в порядке, — шепчет, снова и снова, словно заклинание. — Зачем ты себе больно делаешь? Ещё и до крови. Мало ли, что за зараза может прицепиться. Его пальцы двигаются осторожно, почти как у художника, который бережно касается холста. На лице застыло выражение сосредоточенной заботы и одновременно чего-то невыносимо теплого — каждый его жест будто полон любви. — Нари-Нари, — он качает головой. — Можно же и от занозы умереть, а у тебя тут такие царапины, когда вокруг антисанитария… — Прости, — уши опущены вниз, а хвост безвольно лежит на кровати. — Я, наверное, слишком привык к лабораторным условиям, где все стерильно. — Ну, чего ты? Расстроился, да? Я же не ругаю, — Матра заклеивает царапины пластырем. — Переживаю просто. — Не хотел, чтобы ты переживал, — поджимает губы. — Ну, чего ты сразу расстраиваешься? — Сайно кладет ладонь ему на макушку и гладит между ушей. — Всё хорошо. — Ты не злишься? — Ну, конечно, нет, что за вопросы такие, — Матра сам не заметил, как принялся чесать и гладить лисьи уши. — Ты уже много раз мне об этом говорил, — вздыхает. — Наверное, тебя это раздражает…? — Нет. Совсем нет. Просто переживаю за тебя, вот и всё. — Не могу себя заставить не делать этого, потому что даже не замечаю… — он поднимает взгляд на Сайно. — Спасибо. — Я буду присматривать за тобой. — А я за тобой, Сайно, — он мягко улыбнулся. — А я лапки не царапаю, — смеется. — А? Ой, — лисьи уши опустились, — я думал ты про это все, в целом. — И в целом, конечно. Мне кажется, ты все чаще и чаще себе вот это вот до крови расчесываешь. Нервничаешь из-за ведьмы? — Разве чаще? Сейчас ход охотника, и мы временно в относительной безопасности, но я все равно переживаю. — Мне показалось, что чаще. Тебя что-то беспокоит? — Все происходящее. Тебя разве это не волнует…? — Я не знаю. Наверное, из-за того, что у меня роль мирного, мне отчасти все равно. Повлиять я ни на что не могу, так что лучше просто не грузиться зря. — Понимаю, но это бездействие меня очень сильно раздражает. Почему мы, мирные, ничего не можем сделать? Никак ни на что повлиять? Почему мы вынуждены просто ждать своей очереди на смерть? — В правилах написано, что только охотник может убить ведьму. Но мирные друг друга тоже могут? Это пугает немного. Вдруг кто-то на кого-то из своих убеждений набросится? — Ты думаешь, что… — Тигнари вздрогнул, замотав головой. — Нет, нет и еще раз нет! Мы и так каждый раз недалеко от смерти, но если и мирные начнут друг друга убивать — это ужасно! — Мне показалось, что между Кэйей, Альбедо и Скарамуччей назревает конфликт. — Да, — фенек вздыхает и укладывается спиной на кровать. — Даже если они все мирные… Как думаешь, какой здесь исход? — В этой игре в целом или в конфликте этой тройки? — И в этой тройке… и в игре… Ляжешь? — А, да, — Сайно сразу укладывается рядом. — В игре я думаю, что победят мирные. То есть, охотник. А в этой тройке… Альбедо очень тянет одеяло на себя. Мне кажется, если он ведьма, то нам всем не повезло. — Так определись, он ведьма или нет? — усмехнувшись, он утыкается в плечо Сайно. — Он очень умный… я думаю, будь он ведьмой, то в первую очередь убрал бы Сяо. — Но Сяо все еще жив, — хмыкает. — Хотя может первые два хода пробные? Кстати, что думаешь про Скарамуччу? — Скарамучча ведёт себя слишком вызывающе. Ведьме выгодно держать его в живых, потому что, чем дольше он жив, тем более он подозрительный. А ты? — А мне кажется, что это он и есть. Слишком много подозрений на него. Если охотник не идиот, то либо проверит, либо убьет его. Но если Скар будет жить и дальше, то у меня совсем не будет сомнений. — Не будет сомнений в чём? — В том, что он ведьма, — легко отвечает. — Ты думаешь, что его подставляют? — Меня смущает первое убийство. Даже если это случайная «проба пера», то… разве Скарамучча не вьется рядом с Альбедо постоянно? — Да, он к нему приклеился. У тебя не сложилось ощущение сейчас, что он его прикрывал? Это странно. — Вот именно, приклеился. Разве первое убийство не должен был совершить кто-то, кто ни к кому не приклеился? Все разбились на пары… ну, почти все. — Думаешь, что это кто-то из «одиночек»? — Кто-то, кто в самом начале остался один, может? Первое убийство меня смущает. Даже если оно случайное, даже если жертва выбрана «пальцем в небо», оно все равно смущает меня. Скарамучча пошел бы в лес? Да он бы заблудился в трех соснах. Люди будущего не приспособлены к такому. Не прими за грубость. — Но он же был в лесу с Альбедо? Мог и запомнил эту дорогу. К тому же ведьма может менять облик. Может, он сменил облик и завлек так ту девушку, и сразу проверил, как работают его силы. — Но он бы в жизни с этого леса не вышел. Я не то, что бы недооценивал его умственные способности, просто для него это ненужный навык, разве нет? Я про ориентацию в незнакомой местности. — Я к тому, что он мог легко запомнить дорогу. Ты помнишь, — нерешительно мнется, — я рассказывал тебе, что случайно наткнулся на то место? — Ты сказал, что трупа нет, да. — Я думаю… может, он сам от него избавился…? — С какой целью? А следы? Тогда это точно не Скар, ведь он весь в соплях из дома ни ногой. — Нет-нет, — качает головой. — Это ведь было раньше. Так что я не исключаю этого. Избавиться от лишних незамеченных ранее улик вполне логично, разве нет? — Пока будешь избавляться, наделаешь новых. Снег, следы, тело куда-то надо деть. Это нелогично. Ты говоришь странные вещи, Нари, — Сайно приложил ладонь к его щеке. — Ты не заболел? — Мм? — к щекам приливает кровь, и лис отводит взгляд в сторону. «Его руки такие приятные и прохладные». — Да, вроде, нет. А ты? Как ты себя чувствуешь, Сайно? Я беспокоюсь. — Я-то в порядке. А вот ты горячий. Ты точно не заболел? — Да, мне негде было, — неловко усмехается. — В общем, ты тоже думаешь, что ведьма это Скар? — Да, столько улик на него. Разве не подозрительно, что это не он? — Ты когда-нибудь играл в «Мафию»? — Что это такое? — Настольная игра. Игроки получают карточки, на которых написаны их роли. Условно, есть Мафия, это ведьма, есть шериф — охотник, и есть мирные. Так что смысл в том, чтобы запутать Шерифа. Мафия никогда не убивает самого подозрительного игрока. И сейчас мне кажется, что Скар — мирный, но ему досталась роль этой самой «приманки». Пока все сосредоточены на нем, истинная мафия, то есть ведьма, ускальзывает из поля зрения. Например, Лини. Что думаешь о нем? — Лини? Он слишком сосредоточен на брате, что и понятно. Если он ведьма, то его брат Фремине — мирный… Наверное, он бы пытался найти охотника, но не стал убивать бы его. Потому что тогда его брат обречен на смерть. «Если он мафия, то его брат мирный? Почему не охотник? — Сайно с прищуром посмотрел на лиса. — Потому что ты на самом деле охотник, Нари?» — Может, Фремине и есть охотник? — Тогда Лини бы уже вынудил Фремине убить его? Или проверил бы, думаю. — Но ведь в таком случае один из них умрет. А если они просто будут убивать остальных, они смогут провести больше времени вместе. — В таком случае, ведьма, наверное, это Фремине. Потому он точно бы медлил. А вот Лини, думаю, действовал бы решительнее. — Я уверен только в том, что Скарамучча либо не ведьма, либо очень тупой. Во второе верится слабо. — Или делает вид. По-моему, это удобно, оставлять следы будучи ведьмой, а потом вынуждать всех поверить в то, что тебя подставляют, играя в жертву обстоятельств. — Но это глупо, Нари. Не в начале игры так точно. Сейчас у охотника развязаны руки, и проверить Скара — это вообще не проблема. Все друг другу чужие, никакой эмоциональной привязки. «Никакой? Кажется, люди не привязываются к другим так быстро, как зооморфы…» — Ну, или он узнал кто охотник, но решил продолжить. Не знаю, — вздыхает. — Но в его непричастность ко всему этому я не верю. — А я наоборот. Он слишком много внимания привлекает, чтобы быть ведьмой. Сяо напрягает больше. — Он молчал все обсуждение практически. Еще они шептались о чем-то с Альбедо. Мне кажется, они что-то нам не договаривают. — С Альбедо? Хм… чисто логично, ведьма должна работать одна. Значит, кто-то из них вполне может быть охотником. — Логично, — кивает. — Но оставаться вот так в паре удобно, потому что не вызовет подозрений. Тебе не кажется странным, что они снова находят труп первыми? — Снова? В тот раз ведь они целенаправленно пошли искать тело, потому что кто-то панику поднял, нет? — В этот раз тоже самое. Я слышал, что Кадзуха заметил, что кукла пропала. Они обсуждали это с Сяо. — Хм… может, из-за этого и пошли искать тело? — Думаю, да. Но это все равно напрягает. — Ладно. Нет смысла об этом думать. Я не охотник, так что и размышления мои ничем никому не помогут, — он поворачивается набок, уставившись в глаза фенека. — Если, конечно, ты тоже не охотник. — Мне интересно слушать твои мысли. Пусть я и простой мирный. — Можно твой хвост погладить? Это успокаивает, аха. — Конечно можно, — лисий хвост тут же ложится в чужие руки. — Такой мягкий и пушистый, — Сайно тут же принялся гладить. — Хочу себе такой. — Возиться с ним тоже? — усмехается. — Можешь просто гладить мой, когда захочется. И почему ты сейчас нервничаешь? — Да просто вся эта игра напрягает. Не только сейчас. — Понимаю. Все еще сложно принять тот факт, что мы в таком странном месте, так еще и ждем смерти. — Да. Может, попробовать забить на игру и просто наслаждаться моментом? — его пальцы зарываются в густую шерсть. — Звучит как план. Но так тяжело себя заставить игнорировать происходящее вокруг. — Но и грузиться об этом… морально устал. — Сейчас ход охотника, так что мы в безопасности же. «Какие мягкие и гладкие у него волосы», — он осторожно заправляет светлую прядь за ухо. — Интересно, как быстро он сделает ход в этот раз. — Хотелось бы оттянуть как можно дольше. Сяо, наверное, опять будет записывать всех? Можно попробовать попросить охотника помедлить. — Точно. Попрошу, — он мягко гладит лисий хвост. — Завтра? Или сразу пойти… — Ты думаешь, они еще не разошлись? — Не знаю. Не хочется вставать. Но довольно тихо. Может, разошлись. — Слышу, что кто-то в комнату ушел. Наверное, уже закончили обсуждать. — Давай сходим потом? Вместе. «Приятно так, когда он гладит мой хвост, — взгляд прикован к лицу напротив. — Он так осторожно это делает. Никогда не ведет против шерсти, так мягко и аккуратно». — Потом? — Да. Мне кажется, пойдем мы раньше или позже, ничего не изменится. Думаю, охотник и сам понимает, что сейчас тихое время и можно было бы его потянуть, — Тигнари утыкается лбом в чужое плечо. — Хочется просто полежать так. — Да, всю жизнь бы так, — Сайно обнимает лисий хвост. — Так и умирать можно. — Не говори так, — обхватывает чужое лицо в свои ладони. — Я не позволю тебе умереть, Сайно. Если мы всегда-всегда будем держаться вместе, то ведьма не сможет нас тронуть. — Усыпят, да и убьют, делов-то, — смеётся. — Но надеюсь, этот момент получится оттянуть подальше. Я бы хотел успеть узнать тебя ближе. Лисьи уши навострились, а кончик хвоста вильнул в чужих руках. Фенек замер, уставившись на Сайно странным взглядом. «Я правда ему интересен?» — Мне бы тоже хотелось знать про тебя больше, — улыбается. — Да я простой человек, — усмехнулся. — Ничего интересного. — Ты знаешь, что у зооморфов зрение лучше, чем у людей? Так вот, я точно вижу, что в тебе что-то есть. Ты особенный, Сайно. — Внутренности мои? — Я не судмедэксперт, но уверен, что там тоже прекрасный внутренний мир. — Нари, а в том мире у тебя была семья? Ну, там, любимый человек, дети… — У меня родители и друзья. А у тебя? — Тоже. Так странно, что свои лучшие годы мы проводим тут. — Ой, кстати, а сколько тебе? — Двадцать три, я говорил, кажется. — Нет, мы не обсуждали. Я точно помню. Ты думаешь, мы здесь надолго? — Разве? Кажется, я рассказывал тебе, что закончил колледж и все такое… — задумался. — И, да, если выживем, то я думаю, что надолго, аха. — Ты рассказывал об этом, да. Но мало ли во сколько обучение заканчивается у вас, — пожимает плечом. — Но… если бы мы тут не застряли, мы бы с тобой не встретились, — мягко перебирает серебристые пряди. — И когда выберемся отсюда, то будем в разных мирах. Так что я даже рад, быть здесь. — Скорее, в разном времени? Получается, я для тебя буду мертв. О, если найдешь мою могилку, принеси что-то вкусненькое поесть. — Тяжело это осознавать, — вздыхает. — А что ты любишь? — В плане? — Ну, из блюд. Какое твое любимое? — А… ну… не знаю? Я ем всё, что вкусно, аха. А твое? — Лисички, — усмехается. — Мне по природе положено. — Грибочки? — Да, они вкусные. Жаль только, что не успели собрать побольше грибов. Здесь уже зима наступила. «Но в моем времени была еще осень. Это же не случится внезапно сейчас, потому что выпал снег… Мой организм же должен понимать, что есть еще несколько месяцев, — он тянется к своему запястью. — Надеюсь, в медпункте найдутся подходящие таблетки». — М, — Сайно сразу накрывает его запястье своей ладонью. — А я по грибам не очень, но одну лисичку бы за ухо укусил. — Ой, — опускает свою ладонь на чужую руку. — Не думаю, что оно вкусное, аха… Но если хочешь… — От таких предложений не отказываются. Сайно приподнимается и тянется к уху лиса. Он хватает его губами и «прикусывает». Осторожно и нежно, чтобы не причинить боли. «Жуёт» одними только сухими губами. По телу сразу пробегает дрожь, и Тигнари мелко вздрагивает. Лисий хвост вильнул, пока сам фенек замер. Он поднимает осторожный взгляд на Сайно, прикусив губу. — И как? — Самые вкусные ушки, что были у меня во рту, — бубнит, не выпуская ухо изо рта. — А у тебя было много ушек во рту? — прищурился. — Это первое, аха. Да, я хоть и любил своих подопечных, за уши никого не кусал. Только я потерял ухо-кусательную девственность. — Меня тоже до тебя никто не кусал. Странные ощущения немного, — смеется. — А можно мне тебя тоже укусить? — Кусай, конечно. Тигнари поворачивается к Сайно и приближается к его лицу. Он смотрит в алые глаза, выдерживая небольшую пазу. Фенек аккуратно отодвигает длинные светлые пряди и медленно склоняется к уху парня. Чувствительные рецепторы улавливают приятный аромат, от которого лисий хвост начинает мелко вилять. Шершавый язык пробегается по мочке, и Тигнари осторожно прикусывает ухо, не задевая клыками. — Вкусно, — довольно улыбается. «Его запах слишком сильно манит…» — Аха, получается, поели на сегодня? — смеется Матра. — Может, ведьма не станет нас убивать, потому что мы больные, а? Сидим тут за уши друг друга кусаем. — Если бы кусали друг друга ночью, то лично я ничего плохо в этом не вижу, — акцентирует на последнем слове. — Но, если так ведьма от нас отстанет, я готов тебя всего покусать. — А если не отстанет? — Сайно смотрит в глаза лиса, поглаживая его по щеке. — Хочешь, чтобы я тебя еще покусал? «Почему так сложно сдерживаться? Хочу его поцеловать… — фенек прикрывает глаза, подставляясь под теплую ладонь. — Но это как-то… Как-то слишком, наверное, да?» — Хочу. Лис внимательно рассматривает трепещущие белые ресницы, аккуратный нос, обводит линию скул, задерживая внимание на приоткрытых губах. Фенек медленно выдыхает, ближе склоняясь над лицом Сайно. Он нежно прикусывает чужую губу, немного оттягивая ее, продолжая смотреть в алые глаза. — Так же можно? — Ого… — Сайно ошарашено смотрит на фенека. — Это… ну… не то, что бы я против. Просто такое обычно обозначает что-то, а не просто укус, как за руку, например, аха… — Я знаю… — рука вновь тянется к собственному запястью, но замирает, наткнувшись за ладонь Сайно. — Когда людям страшно, они могут делать необдуманные вещи, — Матра поглаживает его по руке. — Тебе страшно сейчас? — Необдуманные вещи? — опускает взгляд. — Ну, ты укусил меня за губу, потому что не обдумал это действие? — Обдумал. Ты… Тебе это… не нравится? — Это просто было неожиданно. Но мне понравилось, — улыбнулся. — Просто не думал даже… ну, мы знакомы всего ничего, хоть время здесь и ощущается иначе, а происходящий пиздец сближает быстрее, всё равно не ожидал. — То есть ты не против? — уставился в алые глаза. — Ну, как каждый уважающий себя человек, я и мечтать не мог о том, что меня «фури» поцелует! А укус — это почти поцелуй, я считаю. — Могу и поцеловать, — резко бросает он. — Если ты не… не против… — Ой, я, ну, не против, конечно, но это ещё более неожиданно, чем укус, аха… Шумно выдохнув, фенек накрывает чужие губы своими, уводя Сайно в поцелуй. Тигнари мягко сминает чужие уста, стараясь не задевать острыми клыками. Пальцы плавно очерчивают линию под подбородком, перемещаясь на щеку. Его глаза прикрыты. Дыхание давно сбилось, а сердце гулко стучит под ребрами. «Ого, никогда не думал, что мне выпадет возможность целовать фури! Мой внутренний «отаку» сейчас умрет от приступа». Обняв лиса за талию, Сайно отвечает на поцелуй, мягко поглаживая того по спине. Тигнари тянет парня на себя, запуская руку в пепельные волосы. Он нежно перебирает пряди на макушке, продолжая поцелуй. Растворившись в моменте, фенек роняет тихое урчание. — Нихуя! Ой, то есть, мое почтение! — Сайно растерянно хлопает ресницами, оторвавшись от чужих губ. — Зооморфы и такое могут?! — Чего? — лис чуть отпрянул, а уши расползлись в сторону. — Ты про что? — фенек уставился на Сайно в ответ. — Про мурлыканье. — Ой, — прикрывает рот руками. — Я начал мурчать, аха? «Стыдно, стыдно. Как же стыдно… Тигнари, ну хоть немного себя сдерживай!» — он отводит взгляд в сторону. — Ага. И мне это понравилось, кстати. Как и поцелуй, — Сайно проводит тыльной стороной ладони по его щеке. — Это было даже вкуснее, чем жевать твое ухо. — Мне тоже, — смущенно бубнит. — Но твое ушко тоже вкусное. «И пахнешь ты тоже очень вкусно». — Тогда теперь моя очередь. Уложив ладони на чужую талию, Сайно перевернулся, оказываясь над Тигнари, который теперь полностью лежит на спине. Парень склонился к лису и осторожно поцеловал его в уголок губ. — Помурлыкаешь мне ещё? «Но ему понравилось, значит, все в порядке?» — он смотрит Сайно в глаза. — Хорошо. Тигнари склоняет голову набок, потираясь щекой о ладонь Сайно. Слабое мурлыканье раздается в тишине комнаты, постепенно становясь чуть громче. Кончик лисьего хвоста мерно раскачивается, комкая простыни. «Блять, я сейчас сдохну от милоты», — Сайно молчаливо смотрит фенеку в глаза. — Это любовь, не иначе, Нари. — Правда? — он неловко смеется и притягивает Сайно за талию, опуская его голову себе на грудь. — Однозначно! Я будто в раю, Нари, — он уткнулся носом в шею зооморфа. — Хотя твоя повышенная температура тела напрягает чуть-чуть. Всё ощущение, будто ты болеешь. — Ну, у зооморфов всегда температура выше, чем у обычных людей. «И все-таки здесь началась зима, — фенек укладывает щеку на светлую макушку, мягко потираясь. — Я же не могу ему прямо сказать о том, что возможно скоро сезон… — он с наслаждением вдыхает приятный запах, прикрывая глаза. — Слишком стыдно об этом говорить… Черт. Ну почему именно сейчас?» — А я начинаю любить этот мир, аха. — Мне тоже кажется, что не все так уж и плохо. Здесь есть ты, — гладит по волосам. — И в этом странном красном свете твои глаза совсем как огоньки. Красивые очень. — Если бы у меня был хвост, вилял бы сейчас, — смеётся. — Мой может повилять и за тебя, — лисий хвост ложится на поясницу Сайно. — Ахах, это почти как пояс из собачей шерсти. Только из лисьей. Получается, «полис», аха. — Поражаюсь тому, как ты это легко придумываешь, — смеется. — Поражаешься? Ты же не пора, — щурится. — Нет, но и ты не окуЛИСт, чтобы это видеть, — усмехается. — О, отЛИСная шутка. Такое мы одобряем, — смеется. — У лучшего соЛИСта этой группы учусь. — Нари, я тебя обожаю, — Сайно трется щекой о его плечо. — Я… тебя тоже, — улыбается, крепко обнимая Сайно. «Интересно, как много из сказанного сегодня было правдой? А как много — ложью? В этом мире вообще можно кому-то доверять? Нари мне нравится… Но ведь это не значит, что он со мной откровенен. Или я с ним».