Часть 21
16 сентября 2025 г., 19:07
Раннее утро окутывает мир лёгким, почти прозрачным туманом, словно пытаясь смягчить резкий контраст алого света, что льётся с небес. Там, где должно восходить солнце, вместо него пылает алая звезда, разбрасывая на всё вокруг неестественные, слегка тревожные отблески. Она окрашивает горизонт, словно впечатываясь в само небо, и её свет ложится на землю кровавыми всполохами. Тени от деревьев тянутся длинными линиями, превращая лес в причудливую игру света и тьмы. Тишина здесь почти гулкая, лишь редкий шелест листвы и хруст веток под ногами нарушают её, создавая ощущение, будто этот лес принадлежит иному миру.
Венти идёт вперёд по тропинке, ведущей сквозь дремучие заросли, с каждым шагом прокладывая путь к поляне. На нём белые одежды, что создают яркий контраст с алым светом вокруг. Лёгкие шорты открывают стройные, тонкие ноги, которые обтянуты тканевыми белыми чулками, доходящими до середины бёдер, и оттого они кажутся почти светящимися на фоне тёмных деревьев. Тонкий топ плотно облегает торс, подчёркивая хрупкость фигуры, но сам топ заканчивается чуть выше талии, оголяя изящную линию живота. Сверху на нём длинная мантия, что лёгким шуршанием колышется при каждом его движении, словно парящий плащ, невесомо касаясь травы. Эта мантия, будто созданная из лунного света, переливается в алых отблесках, которые падают сквозь листву.
— Ещё немного, — хихикает.
Он ведёт за собой разведчика, чья рука крепко сжимает его ладонь. Сяо, ослеплённый повязкой, движется наощупь, доверяя только прикосновению и шагам юноши. Их пальцы переплетены, и, несмотря на завязанные глаза, он ощущает, как нежность руки юноши передаётся ему, словно тонкая нить, связывающая их в этом странном, чуждом для него мире. Лес вокруг дышит таинственным светом, пропуская их двоих в глубину своих тайных троп.
Юноша напевает что-то тихое, почти шёпотом, мелодия едва различима в окружающем шелесте, но её нежные ноты кажутся чарующими. Вот, наконец, они доходят до поляны. Просторный круг, залитый кровавым сиянием звезды, словно само небо спустилось на землю и оставило свой отпечаток. Вся поляна усыпана белыми цветами, их лепестки отражают свет, превращаясь в бесчисленные крохотные звёзды на земле.
Венти останавливается, отпускает руку военного и мягко говорит:
— Можно снимать повязку.
Голос его звучит тихо, словно эхо среди деревьев. Сяо снимает ткань, и перед его глазами раскрывается необычное зрелище: юноша стоит среди белоснежных цветов, окружённый алыми отблесками звезды. Его волосы мягко развеваются на прохладном утреннем ветру, мантия колышется, словно окутывая его светящимся облаком. На мгновение даже кажется, что он — часть этой поляны, светлый и эфемерный, как сон наяву.
«Само воплощение божественности», — янтарные глаза смотрят на юношу, пропадая в его очаровании.
Алатус тянет руку вновь касаясь холодной, но гладкой подобно шелку, кожи. Теплая ладонь разведчика ложится на талию юноши, а пальцы мягко оглаживают щеку.
— Венти, ты очень красивый.
— Оглянись, Сяо. Посмотри вокруг себя. На меня ты и дома насмотреться можешь, а тут красота такая.
— С тобой ничего не сравнится. Вокруг тоже красиво, но эти цветы лишь дополняют. Главная красота здесь — ты.
— Но я тебя привел, чтобы полюбоваться цветением сесилий.
— Они очень тебе подходят, — Сяо оглядывается. — Ого… Какая большая поляна.
— Вот-вот! Смотри, как тут красиво, — юноша отходит на несколько шагов и падает на траву. — А ты даже не рассматриваешь.
— Рассматривать тебя мне нравится больше, — он опускается рядом. — Но место тоже красивое. Оно как олицетворение тебя.
— Меня можно рассматривать и дома, глупый.
— Мой дом там, где ты. Венти, ты знаешь, что такое «венок»?
— Это нимб, который лежит на голове?
— Хорошее описание, да, — усмехнулся. — Хочешь сплетем его из цветов?
— Ты умеешь?
— Умею, — он тянется к цветку, но замирает. — Почему-то мне показалось, что ты можешь быть против того, чтобы их срывать.
— А зачем срывать? Ты хочешь венок из них?
— Ну, да? Поэтому и спрашиваю у тебя.
«Будто все это поле принадлежит ему, и я не могу сорвать цветы просто так без разрешения. Кажется, что это его бы очень расстроило», — он опускает руку и возвращает взгляд на юношу.
— А сколько нужно цветов?
— Не могу точно сказать, но на простой венок небольшого букета должно хватить.
— Хорошо, — Венти отрывает спину и выравнивается, усаживаясь в позу лотоса.
Юноша медленно раскрывает ладони. Его движения грациозны, будто танец. На гладкой коже рук проступают светлые голубые полосы, мерцающие в утренней прохладе. Лёгкий вздох, словно прикосновение ветра, и в его руках начинают расцветать белые лепестки. В самом центре ладони возникает маленький цветок сесилии, хрупкий и чистый, как первый снег. Он словно родился из самой ночи, напитанной сиянием алой звезды.
— Вот такие же тоже подойдут? — улыбается, пока его бирюзовые глаза мерцают от радости, когда один за другим на его ладонях распускаются новые цветы.
Он ведёт рукой, словно дирижёр, и сесилии, подчиняясь его воле, появляются вновь и вновь. Лепестки шуршат, касаясь его пальцев, и вскоре нежные бутоны собираются в целый букет, трепещущий в его тонких руках, словно живое дыхание леса.
— Это всё тебе, Сяо.
Целое облако из цветов упало Алатусу на грудь. Сесилии рассыпались по форме разведчика, а белые лепестки нежно щекочат кожу.
— Ч-чего? — Алатус осторожно касается цветка, что лежит у его шеи, укладывая его на ладонь. — Венти, ты и такое умеешь?!
— Да.
— Ты невероятен… — придерживая цветы у груди, он осторожно поднимается.
Изумленный взгляд бегает по лицу юноши, чья мягкая улыбка озаряет ярче любой звезды, и на душе разведчика будто расцветает такое же поле цветов. Они словно сотканы тонкими нитями спокойствия, тишины и хрупкого уединения; олицетворение чистоты и невинности, объятые нежностью любови.
— На самом деле это совсем несложно, — Сяо подсаживается ближе к Венти.
Выбрав цветы с длинными стеблями, Алатус укладывает их крест на крест. Тонкие пальцы ловко оборачивают один стебель вокруг другого. Он принимается за следующий цветок, прикладывая его достаточно близко, и снова закрепляет ножку.
Янтарные глаза сосредоточены и сфокусированы на будущем венке. Нежные лепестки сеселий обнимают друг друга, переплетают свои стебли, ласково обвивая. Разведчик полностью погружается в работу. Хочется сделать самый аккуратный, красивый и изящный венок, который будет достойно смотреться в темных волосах юноши. Он слегка улыбается мыслям. Его плавные движения воздушны, оборачивают цветы с ласковой заботой и нежностью.
Наконец, Сяо закрепляет последний цветок, и поднимает взгляд на Венти.
«Прекрасен. Не могу ни о чем думать другом, кроме него».
— Готово, — он протягивает венок юноше, немного покрутив его в руках. — Но лучше всего он будет смотреться здесь.
Разведчик осторожно поправляет пряди, небрежно спадающие на лицо юноши, и венок белых сесилий мягко опускается на темную макушку.
— Теперь у меня есть нимб. Значит, я всё-таки ангел, да?
— Да, — улыбнулся. — Самый прекрасный ангел.
— Теперь буду всегда-всегда его носить, — Венти тянется рукой к венку и осторожно щупает. — Самый красивый.
— А цветочки не завянут?
— Они ведь не настоящие, глупый.
— Понял, — усмехнувшись, он склоняется к Венти ближе, глядя в глаза. — Теперь я могу любоваться и тобой, и цветами.
— Сяочка, смотри, что я ещё научился делать. После того, как увидел себя в том зеркале, я много думал об этом, и, вот, научился.
Свет лёгкой улыбки коснулся его губ, когда он закрыл глаза, подняв лицо к небу, словно вбирая в себя тепло нового дня. Он вытянул свои худые, изящные руки в стороны, и на мгновение всё вокруг затихло, как будто сама природа замерла в ожидании.
Затем, с едва слышным шорохом, из-за его спины начали расправляться крылья. Они раскрывались медленно и грациозно, будто только что пробудились из долгого сна. Белоснежные перья мерцают в утреннем свете, переливаясь мягкими оттенками розового и золотого, отражая свет алой звезды. Каждое перо идеально очерчено, тончайшие прожилки играют на свету, создавая эффект, словно в их глубине скрывается светящаяся жизнь.
Крылья, широкие и величественные, изогнулись дугой за его спиной, охватывая пространство вокруг него, словно готовы защитить его от всего мира. На краях перьев мерцает едва заметная бирюзовая дымка, придавая крыльям ещё более волшебный вид, будто они были сотканы из света и утренней росы.
Юноша медленно вдохнул, чувствуя, как прохладный воздух ласкает его кожу. Он открыл глаза, наполненные глубокой бирюзой, и повернул голову, любуясь своими крыльями. Сейчас он как никогда похож на ангела, сошедшего с небес на это цветочное поле — воплощение чистоты и спокойствия. Лёгкий ветерок пронёсся сквозь его волосы, игриво трепля тёмные пряди, и он улыбнулся — мягко, едва уловимо.
— Вот. Хочешь потрогать? Теперь у меня и нимб, и крылья.
Янтарные глаза широко распахнулись, а дыхание словно украл только что прошедший порыв ветра. Сердце разведчика замерло, теряясь в совершенном изяществе и утонченности образа юноши. Величественное, манящее, невероятно светлое чувство окутало душу. Кристальная чистота и невинность в божественном проявлении, точно высшие силы спустились с самих небес, предлагая прикоснуться к воплощению их идеала.
Ведомый очарованием он протягивает руку. Кончики пальцев пробегаются по белоснежным мягким перьям. Его касания осторожные, в них мелькает тень страха, ведь несмотря на ощутимую силу и могущество, юноша все равно кажется невероятно хрупким.
Перья тихо шелестят в ладони разведчика, будто нашептывают причудливую песнь. Он гладит крыло ласково и почти невесомо, кротко улыбаясь.
— Во истину настоящий ангел. Самый невероятный.
— Как ты можешь говорить, что я самый невероятный, если ты не видел других? — он наклоняет голову вбок. — Или видел?
— Не видел! — поднимает руки вверх. — Но я в этом уверен. Потому что для меня ты всегда будешь самым-самым.
— Значит, всё-таки я ангел?
— Думаю, да. Ангел-хранитель ведь? Оберегаешь и защищаешь, — заправляет бирюзовую прядь за ухо.
— Да. Так и есть. И всегда-всегда буду тебя оберегать. Любой ценой.
— Венти, ты очень милый. Ты знал? — он мягко обнимает юношу за талию, притянув к себе. — У тебя очень красивые крылья. А ты… Как думаешь, ты и летать умеешь?
— Мы можем попробовать.
— Не пущу, — Алатус утыкается в изгиб плеча Венти. — Вдруг ты на совсем от меня улетишь.
— Даже не мечтай о таком, — Венти улыбается. — Мы пообещали друг другу, помнишь? Ты теперь от меня никуда не сбежишь. А я тем более.
— Это не мечта, а кошмар. Я совсем не представляю свою жизнь без тебя. Даже мысль о таком меня пугает.
— Не бойся, — юноша улыбнулся. — Тебе не придётся столкнуться с таким.
— С тобой слишком спокойно, — он мягко тянет Венти на себя и падает спиной в траву. — Будто все самое страшное мира развеется от твоего теплого ветра, а самые темные уголки озаряются под светом твоей улыбки.
— Поэтично ты заговорил, — усмехнулся, укладываясь головой на плече у Сяо.
— Вдохновляюсь тобой. Хочется создавать что-то прекрасное подстать тебе. Играть красивую музыку или создавать картины, но… Прости, я не человек искусства.
— Ты человек моей души. Этого достаточно.
— Я счастлив тебя любить, Венти, — мягко целует юношу в лоб. — Тебе удобно так? Ну, с крыльями.
— Я их не чувствую. Ну, если не трогать их. Но мне нравится, когда ты трогаешь.
— Они очень мягкие и красивые, — осторожно проводит рукой. — Если ты их обо что-то заденешь, то, наверное, больно будет?
— Наверное, да.
— Когда вернемся в дом соберешь их? Не хочу, чтобы ты случайно поранился.
— Могу и сейчас убрать.
— Не надо. Мне они очень нравятся. Приятно, наверное, их расправить?
— Да. Сейчас, когда я знаю, что они у меня есть, чувствую их, я ощущаю, как затекли мышцы.
— Тогда нам надо чаще гулять с тобой, — ладонь ложится на спину, мягко проводя по линии, где начинаются крылья.
Крылья сразу дернулись, а Венти проронил довольно высокий стон. Испугавшись этого звука, юноша пятится назад и прикрывает губы ладонями.
Сяо тут же убрал руки и замер, уставившись на Венти. Щеки опалило румянцем, а сердце гулко ударило в грудь.
— Венти…? Прости, я… сделал что-то не так?
— Это было очень приятно.
— Ты… — прячет смущение за челкой. — Я понял, — улыбнулся. — Кхм, Венти, не хочешь потанцевать?
— Потанцевать?
— Да, — Алатус поднимается и подает юноше руку. — Барбатос, разрешите пригласить Вас на танец?
— Разрешаю.
Ранее утро расстилается тонкой дымкой над лесом. Алые лучи мягко ложатся на две фигуры, которые плавно кружатся в чувственном танце. Легкий летний ветер разносит тонкий аромат цветов, наполняя им воздух. Тихий шелест длинной белоснежной мантии о нежные лепестки сесилий, мягкий трепет перьев подрагивающих крыльев, аккуратные шаги по траве, что щекочет ноги. Все звуки дополняют друг друга, складываясь в причудливую мелодию, сопровождающую их танец.
Разведчик ведет с толикой робости, но уверенно и бережно, на что юноша умело отвечает. Его движения плавные и грациозные, и в этой изящной утонченности сквозь нежные прикосновения ощущается могущественная сила непостижимая, божественная. В свете безымянной звезды бирюзовые глаза горят чувствами ровно также, как пылает и янтарь напротив.
«Люблю его. Безумно люблю. Совсем не могу ни о чем думать, когда он рядом, и не хочу. Так спокойно и тихо рядом с ним… Невероятный».
— За что мне такое счастье? — Алатус мягко улыбнулся.
Они движутся синхронно и слаженно, будто читая друг друга, чувствуя ритм молчаливо звучащий в их мыслях. Разведчик ведет юношу в плавные повороты, легко подхватывая на руки, замирая на мгновение в воздухе. Этот момент — вспышка чувств между ними, уводящий в безумный порыв вечной и неизменной их любви.
Теплые руки мягко обнимают юношу за талию, притянув к себе. Сяо поддается ближе, уводя Венти в нежный поцелуй.
— Это тоже часть танца, Сяо? — Венти трется носом о его щеку.
— Да, так и положено, — усмехнулся. — Моя самая любимая часть.
— А моя самая любимая часть — это ты.
— Часть или целиком? — он продолжает плавно покачиваться.
— Целиком. Мой целый Сяо.
— Идём. Хочу погулять.
Юноша, крепко сжимая руку разведчика, весело тянет его за собой по мягкой траве, блестящей от утренней росы. Его тёмные волосы ловят блики восходящей алой звезды, а шаги легки и порывисты, как у танцора, несущегося в порыве радости. Они добираются до озера, где вода кажется зеркальной, отражая багряное небо и склонённые ветви деревьев.
Не теряя времени, юноша сбрасывает обувь и босыми ногами ступает на водную гладь. С лёгкостью и грацией, словно резвый водяной, он скользит руками по поверхности и через несколько мгновений выхватывает из воды шипящую рыбу. Её серебристая чешуя искрится в лучах, когда он бережно удерживает её в ладонях. С победной улыбкой он возвращается к разведчику, широко распахнув глаза от счастья.
— Смотри, — произносит, с трудом удерживая скользкую добычу. Рыба извивается в его руках, а юноша, смеясь, осторожно подаёт её разведчику. — Красивая?
— Красивая, — Сяо легко усмехнулся. — Ты как ее поймал? Договорился с ней?
— Ты что, не умеешь рыбу ловить? Она сама ко мне выпрыгнула.
— Умею, но не так. Ко мне рыбки просто так в руки не выпрыгивают.
— Глупые. Будь я рыбкой, я бы выпрыгнул, — пожимает плечами.
— Такую рыбку даже самые опытные рыболовы бы не смогли просто так поймать, — усмехается, едва удерживая «добычу» в руках. — Смотри, домой как спешит.
— Ладно. Отпустим её, вдруг ей на работу надо. Или к семье.
— Думаешь, рыбки тоже работают? — живот разведчика тихо заурчал, и он довольно громко прокашлялся, отведя взгляд в сторону.
— Ты голоден?
— Немного. Вернемся домой и поем, ничего страшного.
— Ты сможешь развести огонь?
— Смогу, — чуть нахмурился. — Зачем?
«Он же не мерзнет, и обычную еду не ест», — опускает взгляд на рыбку.
— Приготовим эту рыбу, чтобы ты вкусно покушал, — Венти улыбается. — Опасная у неё работа, — он забирает рыбу у Сяо из рук. — Но некоторые люди тоже с работы домой не возвращаются. Я читал про такое в книгах. Некоторые даже из магазина не возвращаются. Этой рыбке повезло, её жертва не будет напрасной.
— Ладно? — он неловко усмехается.
«Чувствую что-то странное, но не могу понять что…»
— Тогда пойдем наберем хворост для костра. А ты не голоден?
— Нет, того, что я отсосал у тебя, мне пока хватает.
— Кхм, — на щеках проступил румянец. — Хорошо, скажешь когда захочешь, — Сяо ступает от озера к линии леса. — Будешь с ней на руках ходить?
— А куда её? Я могу отпустить, а потом поймать новую. Но эта большая и выглядит вкусной.
— Не жалко тебе рыбку?
— Нет. Я хочу, чтобы ты поел, и твой животик не урчал. Если для этого кто-то должен умереть, неважно.
— Я привык голодать или есть всякое лишь бы что-нибудь. Так что не замечаю того насколько голоден и хочу ли есть вообще, — он присаживается у опавшей ветки.
— Я буду следить за тобой и тем, чтобы ты кушал регулярно. Людям нужно кушать часто, и я позабочусь о тебе.
— Людям много чего надо, чтобы просто жить, — усмехнулся.
— И я это все тебе дам, — он шагает рядом, держа рыбу за хвост. — Где будешь огонь разводить?
— Вернемся поближе к озеру на открытое небо, чтобы не задеть огнем ничего в лесу, — оглядывается. — Здесь на удивление слишком много сухих веток.
— А что удивительного?
— Сейчас ведь весна? Или лето. Несмотря на то, что у всех этих деревьев хорошая крона, ветви сухие. Так не должно быть.
— Может, они мертвые? А листья не настоящие.
— Может, — вскидывает голову вверх. — Думаю, я уже смирился с тем, что здесь все не такое, к чему я привык.
— А ко мне привык? — Венти обнял его со спины, ударив рыбой по животу.
— Тебя я люблю, — улыбнулся. — И никогда не перестану поражаться и восхищаться, а значит и привыкнуть не смогу. В хорошем смысле.
— В хорошем? Ладно. Рыба бьет тебя хвостом по животу. Сама в животик просится.
— Конечно, только в хорошем и никак иначе. Пойдем-пойдем. Сначала надо ее пожарить, — уводит юношу обратно к берегу озера.
— И почистить? Ты знаешь, что мозг и нервная система рыбы не настолько развиты, чтобы рыба могла чувствовать боль? Значит, когда люди чистят живут рыбу, она не должна ничего чувствовать. Но мы так делать не будем. Сначала убьем.
— Откуда ты… — мотает головой. — Да, сначала убьем и почистим, — скидывает хворост.
«Столько раз охотился и готовил, но сейчас как-то…»
— Разводи огонь, а я убью.
— Хорошо.
«…непривычно слышать от Венти такое. Так легко и беззаботно. Будто что-то неправильное, хоть речь всего лишь о рыбе».
Кивнув, Алатус присаживается на корточки. Он складывает сухую кору в центр, а вокруг расставляет тонкие ветки, укладывая их друг на друга. Его движения быстрые и четкие, отточенные годами походной и военной практикой.
Он бросает взгляд на юношу, что сидит спиной к нему. Венти плавно покачивается в такт мелодии, которую напевает себе под нос. Треск сухих веток и мягкий шелест белых одежд и крыльев о землю тонут в тихом шепоте юноши.
«Стоп. А чем он ее разделывает?» — Алатус поднимается, чтобы подойти, но порыв ветра раздувает костер сильнее. Огонь требует к себе внимания, и Сяо послушно опускается обратно, подправляя ветки и закидывая новые.
— Готово, — Венти протягивает ему рыбину без чешуи и внутренностей. — Возьми, я пойду помою руки.
— Спасибо, — опускает взгляд вниз. — Венти, да ты мастер.
— Мастер, по разделыванию мертвых тел? — юноша присел возле озера и с силой погрузил руки под воду.
— Рыб, — нахмурился. — Тебе надо помочь? Могу полить воду тебе на ручки.
— Давай. А у рыб не тела?
— Тела, да, — Сяо присаживается рядом с Венти и, зачерпнув воды, льет ее на руки юноши. — Без уточнения звучит будто ты про людей.
— Ой, бр… что ты такое говоришь? Конечно, ничего подобного! Я про рыбные тела.
— Знаю-знаю. Извини. Конечно, ты про рыбок, — накрывает ладонью чужую.
— Всё, достаточно чистые? Рыбой не пахнут? — он подносит ладони к лицу и принюхивается. — Не понимаю.
— Чистые, — мягко целует тыльную сторону ладони. — Пойдем?
— Идём, да, — юноша поднимается. — Ты уже огонь развел?
— Да, время жарить рыбку, — Сяо берет Венти за руку и уводит обратно к костру.
— У нас с тобой получается пикник сейчас? — юноша уселся на траву, обняв колени. — Ты раньше часто ходил на такие посиделки?
— Да, с отцом мы часто выбирались в горы и проводили там выходные, — он слабо улыбнулся. — Потом война, и такое стало частью обычной жизни.
— Расскажи что-то, Сяо, — Венти склоняет голову на колени. — Ну, про твои походы.
— Хм… Наверное, одно из самых ярких воспоминаний это когда мы отправились на самую высокую точку местных гор. Мы шли долго. Только к середине девятого дня смогли туда добраться, но это действительно того стоило. Вершина встретила нас закатом. В горах солнце заходит рано, но мы успели на золотой час, — он улыбнулся мыслям. — Знаешь, в моем мире свет от звезды на небе не красный, он желтоватый.
— Тяжело представить. Что такое «золотой час»?
— Это время перед закатом или рассветом, когда солнце светит особенно красиво, озаряя вокруг все мягким золотистым светом.
— Солнце такое же золотое, как твои глаза, Сяо?
— Мм? — переводит взгляд на Венти. — Скорее еще светлее и ярче.
— Ярче, чем твои глаза? — Венти кладет ладони ему на щеки и внимательно рассматривает глаза Алатуса. — Не бывает.
— Раз ты такое говоришь, значит правда? — Сяо улыбнулся.
— Да. Барбатос никогда не лжет.
— А я всегда верю тебе.
Алатус поддается ближе, уводя юношу в нежный поцелуй. Чувственный и осторожный, он ложится легким следом на уста Барбатоса, оставляя мягкий привкус искренности.
— Ты стал часто меня целовать, — Венти заключает его в объятия. — Приятно. Но тебе надо покушать.
— Потому что с каждым днем люблю тебя все больше, хотя больше, кажется, уже невозможно, — прижимает юношу к себе.
«Меня совсем уносит, но как же не хочется об этом думать».
— Твоя рыба, Сяо.
— Обнимать тебя приятнее, — нехотя он отстраняется и тянется за едой. — Время пробовать самую вкусную рыбку, потому что пойманная тобой.
— Самая вкусная рыбка, пойманная мной, это ты, Сяо, — юноша обнимает его со спины, уложив голову на плечо.
— А ты чувствуешь вкус еды? — Алатус надкусывает кусочек.
— Да. Просто она меня не насыщает, как тебя. Кушай рыбку сам. Она вся для тебя.
— Хорошо, — кусает еще. — Венти, а как ты думаешь, тебе подойдет эм… ну, любая кровь?
— Я хочу только твою.
— Я с радостью, — улыбнулся. — Просто задумался. Ты ведь много лет уже живешь… И до меня ведь тебе тоже надо было что-то кушать.
— Я спал.
— Выспался? — усмехнувшись, он надкусывает кусочек.
— Думаю, да. Наверное, во сне у меня режим энергосбережения. И тогда мне не надо кушать. Или тот человек на рисунке был моей едой до тебя.
— Но это ведь не я, да…? В голове никак не укладывается.
— Это точно не ты. Я же вижу, что это не ты. Я не знаю, кто это. Но не ты.
— Просто похожий человек на меня, — кивает. — Может, правда родственник какой-то…
— Может. Если он твой родственник, значит, я знал твою семью.
— По рисунку одежда выглядела устаревшей хотя если вы виделись в таком же месте, как это или вообще здесь, то гадать над временем бессмысленно.
— А моя одежда? Я не обратил внимания.
— Твоя одежда на рисунке? Такая же как и у всех.
— То есть, не моя мантия? Мне комфортно только в ней.
— Нет, ты был в простой одежде, — хмурится. — Я точно уверен.
— Она же трёт, — ежится. — У меня после неё кожа розовая и чешется.
— Мы больше тебя никогда одевать в такое не будем.
— Кушай рыбку, не отвлекайся, — Венти гладит его по голове. — Мой хороший-хороший Сяо.
— Кушаю я, Венти, — кусает. — Ты слишком заботишься.
— Я переживаю. Люди умирают без еды.
— Человек без еды может прожить около месяца, а я ел вчера, — усмехнулся. — Нечего переживать.
— М, хорошо, я запомню, — улыбнулся. — Но это не значит, что мы будем тебя кормить раз в месяц.
— Можно чуть чаще, — кивает.
— Два раза в месяц?
— Да, отлично. Месячную норму на этот месяц выполнил, получается, — поднимается. — Руки сполосну. И костер надо затушить.
— Я пошутил, Сяо, — Венти вьется за ним. — Два раза в день кушать надо тебе.
— Я ведь тоже шучу, — усмехнувшись, он окунает руки в озеро, быстро вымыв, и оборачивается на юношу. — А как часто нужно кушать тебе?
— Когда проголодаюсь, то скажу.
Вспомнив про венок, Венти снимает его и мягко касается пальцами лепестков. Его голос звучит тихо, почти шёпотом, словно рассказывает секреты самого ветра:
— Я где-то читал, что эти цветы — символ любви и привязанности.
Он наклоняет голову, улыбаясь разведчику, чьи глаза на мгновение вспыхивают любопытством. Юноша продолжает, его длинные пальцы аккуратно перебирают тонкие стебли, будто боясь нарушить их хрупкость. В его глазах светится нежное тепло, а голос льётся плавной рекой, рассказывая о легендах и забытых преданиях.
— А ещё, по одной сказке, сесилии это символ надежды и любви, и каждый год, когда луна становится полной, они расцветают вновь, наполняя мир волшебством. И считается, что каждый, кто найдёт сесилии и прикоснётся к их лепесткам с чистым сердцем, обретёт исполнение заветного желания. Моё заветное желание — чтобы ты всегда был со мной. Надеюсь, моё сердце достаточно чисто для того, чтобы желание исполнилось.
Внезапно их разговор прерывается резким шорохом из-за деревьев. Юноша мгновенно замолкает, настороженно подняв голову. Сяо напрягается, его рука автоматически ложится на пояс, готовая к любой угрозе. Но звук оказывается всего лишь предвестником прихода знакомых — из тени леса к ним выходят две фигуры.
— Я ведь говорил, что слышал голоса, — впереди идёт Альбедо, его шаги уверенные и тяжёлые, а за ним вьется Скарамучча. — Сяо, Венти, добрый день.
— Добрый, — Барбатос нахмурился.
— И вам, — Сяо кивает, мягко погладив Венти по плечу. — Хоть и знали, что вы где-то в лесу, встреча все же неожиданная.
— Аналогично, — Скарамучча машет рукой. — Не думал, что вы тоже пойдете гулять.
— А что в доме делать? Скука, — Венти протягивает венок. — Смотрите, какую красоту Сяо для меня сделал!
— … — Альбедо приподнимает одну бровь.
— Куда смотреть? — Скарамучча показательно щурится.
— Кхм, — Алатус сухо кашляет. — Венти, думаю, они не видят, потому что держишь ты.
— А? А как мне стать видимым для них? Хм… — он опускает взгляд на венок. — Раньше если я хотел что-то, то просто это получал.
— Мечта. Я тоже так хочу.
— Может, потренируешься? — Сяо аккуратно забирает венок из рук Венти и опускает его на темную макушку, заправив бирюзовую прядь за ухо.
— Потренируюсь. О, интересно, а если я полечу, но возьму тебя на руки, для других ты будешь в воздухе парить?
— Думаешь, сможешь меня поднять?
— А как летать? — уточняет Скарамучча.
— Ну, не на самолете.
— Тц, — Скарамучча закатывает глаза. — Венти, ты же говорил у тебя нет крыльев?
— Я их захотел и сделал. Хм… сейчас я попробую, — юноша усаживается поудобней. — Помолчите все немного.
Венти медленно прикрывает глаза, длинные тёмные ресницы отбрасывают тени на его бледные скулы. Он сидит на берегу озера, где только что рассказывал о цветах сесилии, и весь мир вокруг будто замедляется. В его груди зреет тихая мольба:
«Пусть они увидят меня. Позвольте мне быть среди них, не скрываясь в тени».
Тёплый ветер, словно откликаясь на его молчаливое желание, вдруг поднимается из ниоткуда и окутывает его тонкой, мягкой пеленой. Лёгкие пряди его волос взлетают и путаются в воздухе, обрамляя лицо, как отблески солнечных лучей. Мягкая мантия развевается, словно крылья, окутывая его хрупкую фигуру в едва уловимом мерцании. Белоснежные чулки и шорты контрастируют с тёмной зеленью леса, придавая ему вид сказочного существа, сошедшего с небес.
Венок, украшающий его голову, тихо шелестит, когда ветер дотрагивается до его нежных лепестков. Воздух наполняется ароматом цветов, когда юноша, не открывая глаз, почти шепчет мысленно:
«Пожалуйста, помогите мне. Позвольте им не только чувствовать, что я здесь, рядом, но и видеть».
В этот миг ветер усиливается, поднимая зеленые листья с земли и закручивая их вокруг него в вихре. Его фигура на фоне сияющей зелени становится словно видением, и наконец, он начинает обретать плотность, словно из тумана выходит в реальный мир.
Когда он распахивает глаза, они светятся мягкой бирюзой, отражая утренние лучи багряной звезды. Взгляды друзей, стоящих рядом, замирают, Скарамучча пятится назад, а Альбедо приоткрывает рот от удивления.
— Вот так просто? — медик смотрит на Венти, широко распахнув глаза.
— А так можно что ли было?!
Взгляд янтарных глаз мечется от друзей к Барбатосу, задерживаясь на юноше.
— Ну вот, — улыбнулся. — Теперь тебя вижу не только я. Ты молодец, Венти.
— Так с тобой общаться приятнее, чем в пустоту или через зеркало, — Скарамучча усмехнулся.
— А «ведьму» ты найти можешь? — Альбедо присаживается на траву и тянет Скарамуччу за собой.
— Это не касается меня, значит, наверное, не могу, — пожимает плечами. — Но я не уверен. А! Смотрите, — он наклоняет голову, — вот это мне мой Сяо сделал.
— Венок? Красиво, — Альбедо переводит взгляд на Сяо, сдерживая улыбку.
— Это мой цветочный нимб. Я же ангел.
— Это настоящие цветы? — Скарамучча склоняет голову вбок.
— Венти их сделал. Думаю, можно сказать, что настоящие, да.
— О, кстати, Скар, теперь ты меня видишь, и мы можем поговорить, да? — Венти подсаживается к нему поближе.
— Можем, — улыбнулся. — Хочешь поговорить сейчас?
— Хочу, — он подбирается ещё ближе, смотря в синие глаза.
— Что-то это мне не нравится, — Альбедо пятится назад.
— Поверь, мне тоже, кхм, — Сяо отводит взгляд в сторону, прикрывая смущение челкой.
— Пойдем, — Скарамучча берет Венти за руку и поднимается. — Мы отойдем. Это личный разговор, — он подмигнул медику, уводя юношу в сторону.
— Кхм, удачи там… — Альбедо тоже отвернул голову, прикрывая розовые щеки.
Венти ступает следом за Скарамуччей, бросив заинтересованный взгляд на Сяо. Его смущение вызывает у Барбатоса неподдельный интерес и сильное желание вызвать его снова.
— А ты не смущаешься, как эти двое? — Венти ухватил юношу под руку и шагает рядом.
— Забавные, да? Смущать Альбедо одно из моих любимых занятий, — усмехнулся. — Ну, я тоже иногда могу смутиться. А ты такого не ощущаешь?
— Наверное, не ощущаю. Куда мы идём?
— Просто отходим, чтобы они нас не слышали.
— Думаешь, они не выдержат этого? — Венти усаживается на траву и подтягивает колени к груди. — Я научился делать крылья, как в том зеркале. Хочешь покажу?
— Показывай! — восторженно произносит тот. — Думаю, их еще больше смущает присутствие друг друга так что, да, не выдержат.
— Присутствие друг друга? Они смущаются друг друга? — Венти поднимается на ноги и вытягивает руки вперёд, потягиваясь.
За спиной распахнулись два белоснежных крыла, и перо от одного из них опустилось Скарамучче в руки.
— Нихрена себе, — Скарамучча переводит завороженный взгляд с пера на крылья. — Вау, они такие красивые. Можно потрогать?
Юноша поднимается и обходит Венти, изумленно разглядывая белоснежные крылья.
— Не то чтобы друг друга. Разговоры об интимном в целом их смущают, а друг при друге, уверен, еще больше.
— Конечно, трогай, — кивает. — А откуда ты знаешь, что я хочу про интимное спросить?
— Ну, мне так показалось. По крайней мере по реакции Сяо, — он осторожно касается крыла, проводя рукой по мягким перьям. — Какие они мягкие… Тебе не больно?
— Нет, не больно. Можешь даже смелее трогать. Мурашки у меня только от Сяо.
— Понимаю, — усмехнувшись, Скарамучча прощупывает крылья. — Прикольные такие.
— Ты расскажешь мне про интим? — Венти усаживается на траву, не пряча крылья.
— Можно вопрос? Почему ты вообще этим заинтересовался? — присаживается рядом, продолжая гладить крылья.
— Сяо сказал, что между близкими людьми, которые друг друга любят, происходят интимные вещи. Но он не уверен, что знает, как это бывает у двух парней. И я не знаю. Но я знаю, что вы с Альбедо знаете. Я вас слышал.
— Блять, — прячет лицо. — Кхм, я понял. А ты вообще что-то знаешь про секс?
— Только то, что это бывает между близкими людьми. И это что-то, что приятно им обоим.
— Это будет сложнее, чем я думал, аха. А как дела с анатомией?
— С кем?
— Ну, со знанием человеческого организма.
— Не знаю? Не понимаю. Может, знаю что-то? Я не знаю.
— Ты же много всего знаешь. Надеюсь, некоторые термины тоже, — выдыхает. — Ладно, кхм. Начнем, пожалуй, с другого. Ты знаешь что такое возбуждение?
— Хм… — нахмурился. — Создание магнитного потока в двигателе постоянного тока или синхронной машине — синхронном двигателе?
— Хорош, конечно, но я про возбуждение у людей. На тему, которую мы говорим, я имею ввиду половое возбуждение. Когда, хм, какие-то действия партнера тебе приятны, то начинает тянуть внизу, в области паха. Значит, что человек возбудился.
— А, хорошо, я понял. Меня возбуждает Сяо.
— Оу, понимаю, — усмехнулся.
— Понимаешь? Тебя тоже возбуждает Сяо?
— Что? Нет. Я про Альбедо.
— Его возбуждает Сяо?
— Сомневаюсь, — смеется. — Меня возбуждает Альбедо.
— Ладно. Это хорошо, потому что Сяо только мой, — улыбнулся.
— И не претендую. Так вот, когда наступает сильное возбуждение, то организму нужна разрядка. Есть несколько способов ее дать. Первый и самый простой это подро… кхм, мастурбация.
— Мм… это то, чем вы с Альбедо занимались?
— Да, но мы не только этим занимались, — усмехнулся. — Мм… про мастурбацию объяснять надо…?
— Да. Объясняй всё. Всё, что я могу сделать, чтобы Сяо было приятно. Я хочу, чтобы он издавал такие же звуки, как ты.
— Венти, можно просьбу? Ты можешь как-то не подслушивать? — прячет лицо в ладони.
— Это было случайно. Я не намеренно это сделал. Я испугался, потому что подумал, что тебе плохо.
— Нет, мне было хорошо, кхм. А… Сяо тоже слышал?
— Не знаю. Когда я ему сказал об этом, он ответил, что мы не должны этого слышать и знать, поэтому мы пошли гулять.
— Понял, — сухо кашляет. — Так… надо объяснить, как мастурбировать?
— Для начала надо объяснить, зачем это делать.
— В смысле? А, ну…. Когда возникнет возбуждение, то возникает и желание. То есть внизу живота тянет и хочется получить больше.
— А, и это дает «больше»?
— Хм, а ты не испытывал такого? Ну, когда настолько возбуждает и тянет, что хочется прикасаться к себе?
— К себе прикоснуться? Зачем? Тянет, да, хочется что-то сделать, но я не знаю, что.
— Касаться как раз для того, чтобы сделать еще приятнее и по итогу унять это. То есть, при сильном возбуждении встает член, и чтобы получить это «больше», нужно обхватить рукой и поводить до тех пор, пока не кончишь.
— Фу, — морщится. — Ты надо мной шутишь?
— Нет, я серьезно, — смеется. — Ты сам спросил, и это самое еще самое, так скажем, простое.
— Это звучит немного… странно? Фе… — Венти поднимается на ровные ноги и прячет крылья. — Пойдём погуляем? Ну, пока говорим.
— Звучит это и правда не очень, но когда возбуждение слишком сильное, то там уже не задумываешься о том, насколько это странно, — поднимается следом. — Пойдем, но мы же не будем далеко отходить?
— По озеру. Хочешь погулять по воде? Я тебя придержу. Наши друзья будут нас видеть. И мы их. А утопить я тебя чисто физически не смогу, потому что для этого надо, наверное, проваливаться под воду, чего я не умею. Я хочу походить, так лучше думается. Но не в лес же идти.
— Хочу! Пошли, — он тянет юношу к озеру. — Если хочешь я могу тебя потом попытаться затянуть в воду. Это вода для тебя, как обычная твердая поверхность?
— Да. Сяо меня немного как-то смог утянуть под воду, так что и ты сможешь, наверное, — Венти сбросил мантию и направился к воде. — Но ты же мне расскажешь и дальше, да? Звучит мерзко, но я хочу понимать.
— Расскажу, но учти, что дальше это еще более мерзко, аха, — сбрасывает обувь.
— Ещё более мерзкое? — юноша ступает на водную гладь и протягивает руку Скарамучче.
— Даже не знаю с чего начать, чтобы шокировать тебя меньше, — усмехнувшись, он хватается за руку Венти. — Я надеюсь, ты меня за такое не уронишь.
— Что-то настолько шокирующее?
Венти шагает по воде, без труда удерживая Скарамуччу. По ощущениям человек для него не весит совсем ничего, поэтому хватает лишь просто придерживать его за руку, чтобы тот стоял на водной глади.
— Воу, — Скарамучча цепляется в руку Венти сильнее. — Не думал, что однажды буду реально ходить по воде, аха. Это слишком необычно.
— Не бойся, я тебя удержу, ты совсем не тяжелый. Будто игрушечный.
— Ладно, — усмехнувшись, он шагает более уверенно к центру озера. — Продолжать рассказывать тебе ужасы?
— Да. Продолжай. Если я не буду трогать себя, но буду трогать Сяо, ему же будет от этого приятно?
— Вообще, если про интим между людьми, то вернее так, да. Хотя нет какого-то определенного порядка. Ты мастурбируешь сам или тебе или вы друг другу. Суть в взаимодействии и чтобы каждому было приятно.
— Ладно. Трогать Сяо не мерзко. Сяо я люблю, и готов трогать что угодно, — кивает. — А что «более мерзкое» ты говорил?
— Понимаю, — Скарамучча оборачивается и помашет рукой, улыбнувшись Альбедо. Он переводит взгляд обратно на Венти. — Еще один способ это минет. Когда обхватываешь не рукой, а ртом, — прикладывает палец к губам.
— Ртом? — морщится. — Фе…
— Да. Знаешь, почему Сяо так смутился, когда ты сказал, что отсосал у него? Потому что «отсосать» иногда подразумевается в таком значении.
— Понятно. Ладно. Если я буду делать такое Сяо, то ему будет приятно? А мне будет от этого приятно?
— Просто действия не подкрепленные эмоциями и чувствами будут неприятными. Ну, в таком смысле это мерзко, да. Но если вы оба чувствуете возбуждение друг от друга, что не мало важно, и вам хочется продолжать, то да, это приятно.
— Я люблю его. Это считается?
— Считается, — кивает. — Но все же советую поговорить. Главное, чтобы вы оба этого хотели.
— Я хочу. Хм, я запомнил, — кивает. — Это считается проявлением интимной близости, да? Что-то ещё?
— Да, но именно секс подразумевает проникновение. Если мы о сексе парней, то, держись, возможно, сейчас будет самое мерзкое, это анальный секс.
— Что это такое?
— Проникновение полового органа в анальное отверстие. Ну, то есть в попу.
— Иу… — Венти морщится. — Но это же больно! И грязно!
— Чтобы все прошло нормально нужна подготовка. Искупаться, растянуть. Ну, и про смазку нельзя забывать. Правда ее тут нет, но эфирное масло неплохо заменяет.
— Мм… растянуть?
— Да, пальчиками, — легонько постукивает пальцами по плечу Венти. — Но постепенно, по одному. После того, как три будут свободно входить и выходить, можно переходить к самому процессу.
— Хм… — он протягивает руку и задумчиво смотрит на свою руку. — И это все надо смазать каким-то маслом, да?
— Да, вот, — протягивает флакончик. — Потому что без него будет совсем больно. А должно быть скользко, мокро и приятно.
— Скользко, мокро и приятно, — кивает. — Я запомнил. Ты всегда носишь это с собой?
— Нет, так получилось, — смеется. — В ванной есть такие еще.
— И можно брать любой? Можно одолжить твой?
— Держи, — вручает флакон. — В качестве подарка за пройденный экспресс-курс полового воспитания, аха.
— Подарок? Мне не надо будет возвращать его тебе? — Венти прячет тюбик в карман.
— Можешь не возвращать, да. Возьму просто другой, не проблема.
— Хорошо. Значит, попробую сделать это с Сяо. Я не хочу, чтобы ему было больно или неприятно. Есть ли что-то, на что я должен особенно обратить внимание?
— На его реакцию в целом. Хотя мне казалось, что лицо Сяо обычно не меняется никогда, но с тобой он ведет себя по-другому. Спрашивай у него о том, как он себя чувствует, — пожимает плечом, — готов ли заходить дальше и все такое.
— Угу-угу. А кто из нас с ним должен в кого входить? Я не понимаю, как это понять.
— Эм, — усмехнулся. — Как вам захочется. Здесь нет «строгих» правил.
— А у вас как?
— Ну, Альбедо сверху.
— Сверху? — Венти поднимает голову и смотрит в небо. — Где?
— Так все реагируют что ли? — усмехается. — Так называют роли. Тот, кто принимает в себя «снизу», а «сверху» тот, кто входит.
— То есть, Альбедо входил в тебя, угу. Ты от этого стонал?
— Было дело. Но стонал я не только поэтому. От поцелуев, его прикосновений, его шепота и ласки, — вздыхает. — Сложно описать все чувства, которые я испытываю.
— Чувства? Значит, дело не в физическом сношении?
— Ты о чем?
— Ты сказал, что стонал от поцелуев, от прикосновений, шепота и ласки. Это же не то, о чем мы говорили. Получается, ты стонал не от секса?
— От всего сразу, — усмехнулся. — Сексом, конечно, можно заняться просто так при возбуждении, но оказывается, что секс с любимым человеком намного намного приятнее. Интимная близость скорее просто дополнение, чтобы на физическом уровне сделать друг другу приятно.
— Думаю, я всё понял. Спасибо, — Венти широко улыбнулся. — Попробую сделать это с Сяо.
— Расскажешь потом, как все прошло? — склоняется ближе, улыбаясь.
— Обязательно. Можешь подслушать под стенкой, если хочешь.
— Нет-нет, спасибо, — смеется. — Давай договоримся не подслушивать?
— Это было случайно, правда. И Сяо меня быстро одернул. Я не хотел.
— Все в порядке, — машет рукой. — Надо будет учесть быть потише, кхм.
— Ты делал это с кем-то, кроме Альбедо?
— Ну… как тебе это объяснить, аха. Если ты про двигатели знаешь, то, может, и про виртуальную реальность тоже?
— Виртуальную реальность? Я подумаю, — нахмурился. — Это что-то вроде искусственно созданного мира?
— Да. Люди моего времени могут создавать такие миры, но все, что есть там внутри, нематереальное. Мы лишь переносим сознание, — постукивает себя по виску. — Как осознанный сон, когда твое тело лежит дома на кроватке без действий, но мозг работает и отлично все воспринимает.
— Угу. Понял. И у тебя был кто-то в таком мире?
— Мне просто было интересно попробовать что и как. Но чтобы полюбить кого-то? — Скарамучча усмехнулся, мотнув головой.
— Хорошо, — Венти остановился и повернул голову к берегу, где сидят Сяо и Альбедо. — Возвращаемся? Они смотрят на нас.
— Да, пойдем, — ухватив юношу за руку, он направился к берегу. — Кстати, а тебя теперь видно всем или только нам с Альбедо?
— Вам с Альбедо. А ты умеешь плавать? — Венти остановился.
— Умею, — отводит взгляд от медика к Венти. — Хочешь поплавать?
— Если ты потянешь меня за собой. Только я, как воздушный шарик, меня придётся держать.
— Я постараюсь. Только вещи бы снять.
— Снимай, я тебя придержу, — Венти обходит его со спины и кладёт ладони на пояс. — Так твои руки будут свободны. Раздевайся, а я доброшу одежду до берега.
— А ты так будешь? — стягивает с себя худи.
— Да. Моя одежда легко сохнет. Но могу и раздеться, если хочешь посмотреть.
— На тебе ее и так не очень много, — Скарамучча снимает шорты. — Как хочешь, мне без разницы. Мою одежду по ветру пустим?
— Да, давай её мне, я брошу её на берег, — удерживая парня одной рукой, он забирает у того одежду.
Несильно замахнувшись, Венти бросил вещи в сторону берега. Как и сказал Скарамучча, это вышло буквально «пустить по ветру», ведь стоило одежде оказаться в воздухе, ветер подхватил её и донес до берега, уложив в руки Альбедо.
— Вот так, — Венти улыбнулся.
Он довольно резко убрал руку с чужого пояса, и Скарамучча сразу провалился в озеро, а Барбатос остался стоять на водной глади.
— Эй! Не так же резко! — он выныривает из воды и смотрит вверх на Венти. — Ну, иди сюда!
Скарамучча хватается за ноги и с силой тянет юношу вниз. Венти тут же опускается в воду, но та довольно быстро выталкивает его обратно. Скарамучча перехватывает его и опускает руки на плечи, удерживая в воде.
— Зато с тобой не потонешь, — усмехается. — Реально как шарик.
— Зато я могу плескаться, — хихикает тот.
В озере теперь царит оживление — вода плещется и шумит, поднимая блестящие брызги в воздух. Барбатос брызгается водой на Скарамуччу, на что тот фыркает. Его мокрые волосы облепляют лицо, но он даже не пытается их поправить, полностью погружённый в «игру». Вода то и дело выталкивает Венти, но юноша ловит его и тянет за собой.
Алая звезда, скрывающаяся за верхушками деревьев, освещает их фигуры, и каждый всплеск, каждый вихрь воды превращается в искристую россыпь света.
Сейчас они оба похожи на детей, что оставили свои заботы где-то позади, и просто играют, забыв обо всём. С берега за ними наблюдают Альбедо и Сяо. За все это время они не проронили ни слова, лишь молчаливо наблюдали на тем, как Скарамучча и Венти сначала уходят подальше, потом на озеро, а теперь плещутся в воде.
— Кхм… — Альбедо перебирает пальцами толстовку Скарамуччи.
— Кажется, они сдружились, — Сяо наблюдает за этой игрой с берега, улыбаясь уголком губ.
— Даже не знаю, хорошо это или плохо.
— Честно говоря, я тоже. Но я рад, что Венти теперь может говорить не только со мной, и ему не будет так одиноко.
— Да. А я больше не думаю, что Вы больной.
— Я удивлен, что ты все равно продолжал со мной общаться, несмотря на то, что считал больным.
— Ну, Вы ведь солдат. Я видел подобное, и тут кроме как посочувствовать — ничего не сделать.
— Справедливо, но ситуация, в которой мы находимся необычная. Если бы ты не был охотником и не знал наверняка, что я мирный, сомневаюсь, что мы с тобой так же спокойно разговаривали.
— Не думаю. Я ещё до того, как проверил Вас, был уверен, что Вы мирный.
— На твоем месте я бы себя в первую очередь под сомнение ставил. Ладно. Я рад, что сейчас все так, как оно есть.
— Как раз из-за того, что я думал, что у Вас контузия, я бы и не ставил под подозрение Вас. Раз уж зашел разговор… сейчас мой ход. Как думаете, кого проверить?
— Может, кого-то из братьев? К Лини, конечно, меньше доверия, но его брата я бы не исключал тоже.
— Если Фремине ведьма, то Лини будет ему помогать, я думаю.
— Именно. Если наоборот, то как будто Лини справился бы и сам. Но с ними еще Кадзуха. Напрягает меня та встреча ночью с ним на чердаке.
— Кадзуха? Он у меня вне подозрений. Куда больше напрягает Лини и парочка Сайно и Тигнари.
— Кукла нам шепнула, что вы несли Сайно до комнаты. Что там случилось?
— Конфликт с Кэйей. Дошло до крови.
— Понял. Неугомонный. Раз тебя звали, что-то серьезное?
— Шить нужно было. Я так понимаю, Кэйа его ножом ударил.
— Куда попал хоть? Я Сайно уже пару дней не видел. И Тигнари тоже. Выхаживает видимо.
— Да, у них там любовь. Ранил в руку. Ничего серьезного, но шить пришлось.
— А… Как иронично все разбежались по парочкам, кхм. Хорошо, что ничего серьезно, но я тут подумал. Возможно ли все-таки убить вне хода?
— По правилам как будто бы да. Только ведьму нельзя.
— Так себе «спокойное время» по сути получается, — вздыхает. — Главное, чтобы до этого никто не додумался.
— Думаю, все понимают, что случайно могут убить охотника. Ну, почти все. Кэйа точно не понимает.
— Проблемный он, хоть и явно не ведьма.
— Он тупой. Ну, как по мне.
— Тут без вариантов это так и есть. Что думаешь про остальных? Труп так никто и не пошел искать.
— Думаю, кто-то просто боится, а кому-то безразлично. Либо же они ждут, что это сделает кто-то другой. Я так полагаю, труп — это тот высокий рыжий. Его я не видел уже давно.
— Пропал именно он, да. Но есть одна проблема. Мы не видели тело. Возможно, ведьма это он, а сейчас использует чье-нибудь обличие. Кэйи этого, например. Хорошо бы все-таки найти труп хотя, может, его уже и нет.
— Ого… Мысль вполне разумная. Значит, предлагаю по возвращении сходить поискать тело.
— В доме ничего нет, предполагаю, что он где-то в лесу. Но найти какие-то следы тем более спустя столько времени? Надо было все же хотя бы найти и глянуть на него.
— В любом случае предлагаю поискать. Или попросить Вашего «призрака» найти.
— Венти не призрак, — Сяо хмурится. — Но спросить, пожалуй, можно.
— Прошу прощения, не знаю, как его назвать ещё.
— По имени. Не ошибешься.
— Верно, да. В общем, можно попросить его. Я думаю, он сможет, наверное, найти.
— Я уверен, что сможет, но захочет ли этим заниматься.
— Думаете, откажет?
— Не хочется просить его искать труп, но мне, наверное, не откажет.
— Они сейчас так беззаботно в воде резвятся… будто дети.
— И будто все, что здесь происходит их вовсе не касается. Хорошо, когда можно отдаться моменту и не думать, — подперев щеку рукой, Алатус наблюдает за Венти и Скарамуччей.
— А они спелись. Мне кажется.
— Кажется, да, — кивает. — На удивление.
— Да, я тоже удивлен. Тем не менее, я рад. Мне немного грустно от того, что Скарамучча не умеет находить общий язык с другими людьми. Тоскливо слегка осознавать, что он, возможно, чувствует себя одиноко. В глубине души. И все потому, что не умеет общаться с другими людьми.
— Венти до этого момента ни с кем кроме меня и не общался. Может, с теми людьми, что на рисунке, но он их не помнит. Так что сошлись два одиночества, получается. Хоть Скар все равно высказывается резко, но уже проще. Ты на него сильно влияешь.
— Думаете? — Альбедо повернул голову на Сяо. — Хотя, при нашей первой встрече я угрожал ему расправой, потому что раздражал меня. Сейчас не раздражает. Либо я привык, либо и правда он ведёт себя проще.
— Да, потому что если бы он себя и дальше так вел, мне кажется, кто-то из нас с тобой уже бы его прибил. Если я ему говорю общаться проще, он игнорирует, но если ему об этом скажешь ты, он как миленький промолчит или начнет подбирать выражения. Не замечал?
— Признаться, не замечал. Но, полагаю, Вы правы. Он действительно, кажется, слушает меня, — Альбедо слабо улыбнулся. — Знаете, я так понимаю, что мы с Вами похожи, да? В плане… кхм, чувств.
— Думаю, да, — Сяо отводит взгляд. — Хочешь что-то спросить об этом?
— Нет. Но мне стало легче. Из всех в этом доме, с Вами мы ближе всего по времени и, кажется, по характеру. Осознавать то, что Вы в таком же положении, и при этом, как мне показалось, не переживаете об этом, довольно приятно.
— Я даже не задумывался об этом до тех пор, пока ты не сказал тогда… Хотя мой отец бы меня убил, лишь бы этого «позора» не было на нашей семье, — поднимает голову вверх. — Но как-то так все равно. Я не уверен жив ли он, жив ли вообще я. Все кажется бредом, но, — Сяо вновь возвращает взгляд на Венти, — рядом с ним я совсем ни о чем не переживаю.
— А моя мама бы точно плакала, — усмехнулся. — Осознание этого разрывает мне душу, но, как же Вы правы, говоря, что «рядом с ним ни о чем не переживешь». Я переживаю лишь о том, чтобы защитить его. Он ведь и правда нарывается на неприятности на ровном месте.
— Тоже волнуюсь, что с Венти может случиться, — кивает. — Хотя казалось бы? О его существовании знаете только вы, ему ничего не угрожает, у него точно хватит его сил защитить себя, но я все равно за него боюсь.
— В Вашем с ним случае, наверное, даже страшнее, чем в моем. Я ожидаю угрозу от другого человека, и надеюсь, что смогу её отразить. А Вы… если что-то будет угрожать Венти, то это точно будет не человек, и как с этим справиться? Звучит безнадежно…
— Да… И осознание собственного бессилия меня убивает. Никогда не думал, что буду ощущать себя настолько никчемно. Надеется, что этого не произойдет — глупо. Готовиться? К чему и как? Бесполезно, — поджимает губы. — А что за угроза и почему ожидаешь?
— Стоит ему рот открыть, и другие люди уже хотят его прибить.
— Ну, — он слабо усмехнулся, — тут не поспоришь.
— Если б как-то разобраться с тем рисунком, можно было бы больше понять про Венти. И так — понимать, как и от кого его защищать. Но, увы, в моё время не было известных мне историй о существе с таким именем.
— В мое время тоже. Возможно, есть смысл поискать в библиотеке что-нибудь. Раз есть рисунок, то, может, найдется и литература? Но Венти говорит, что не хочет в этом разбираться, — пожимает плечом.
— Не хочет? Боится узнать что-то «ненужное»?
— Не знаю, возможно. Я бы попробовал и сам, но не хочу оставлять его одного и тем более врать. Да и если там попадется что-то на неизвестном языке, я ведь все равно не пойму.
— Справедливо, — Альбедо шумно выдыхает. — Мы можем умереть в любую минуту. Я решил, что следующим проверю Лини или Тигнари. Пока что у нас свободное время. Лучше наслаждаться им, пока возможно. Эти двое сейчас так беззаботно в воде играют, что и на душе легче.
— Спасибо, что тянешь время. Эта же игра однажды закончится, и неизвестно что будет дальше, а такие моменты как сейчас — редкость. Тихая и безмятежная. Приятный выдался день.
— Да… и я понимаю, что тяну время не потому, что хочу подольше «побыть в безопасности», а потому, что, отчасти, боюсь окончания этой игры. Мы вернёмся в свои миры? Но… тогда для него я ведь буду уже давно мертв.
— Тоже не хочу думать про конец игры. Я не понимаю, сможет ли Венти покинуть этот мир и попасть в мое время? Если да, то я же рано или поздно умру, а он останется? — резко выдыхает. — А какой год у Скара? Понятно, что вы далеко, но насколько?
— Я так понимаю, он ещё дальше, чем Тигнари. То есть, времяисчисление сменилось как минимум дважды. Выходит… очень-очень-очень далеко. Думаю, если он захочет что-то обо мне найти, вряд ли сможет. Вот настолько далеко.
— Ого, — он оборачивается на медика. — Это даже как-то слишком. Слушай, у нас же разница в лет тридцать? Чисто в теории мы могли бы как-то пересечься, наверное. Если доживем.
— Думаю, да. Это было бы забавно, я полагаю.
— И еще страннее, мне кажется, чем все то, что сейчас происходит, — усмехнулся.
— Думаете? Если выдастся такая возможность, обязательно попробую Вас найти.
— Аналогично. Кстати у тебя же, получается, что есть возможность найти меня еще в мои детские годы. Наверное, вот это страннее всего.
— Кто знает, может, мы и встречались, но забыли? Знаете, я ведь взрослый мужчина буду к тому времени, как Вы родитесь, так что приставать к ребенку со странными разговорами точно не стал бы. Может, мы и пересекались в Вашей жизни? Но для меня этот момент ещё не наступил, так что я не помню, а для Вас был «просто прохожим», вот и Вы не запомнили.
— Мы в разных странах, но полагаю, все возможно. Правда думать об этом, конечно, как-то… не по себе даже.
— Да, лучше об этом не думать, — он мотнул головой. — Давайте со спокойными душами наблюдать за нашими водоплавающими и мыслить приземленнее.
— Точно. Смотрю на них и думаю: то ли присоединиться, затащив и тебя, то ли не нарушать их идиллию.
— Как будто бы и хочется присоединиться к ним, но при этом — не хочется. Давайте лучше наблюдать со стороны. Мне кажется, они сдружились. Или, пытаются сдружиться. А ещё, признаюсь, я не готов услышать порцию вопросов, которая может созреть у Венти к Скарамучче по поводу… сами понимаете.
— Будто я готов… По началу Венти задавал очень много вопросов, совсем как маленькие дети, которые ничего не понимают. И за это время, мне показалось, я уже лишился чувства стыда. Этого оказалось недостаточно, так что, да. Пожалуй, останемся здесь, кхм.
— Думаю, у Скарамуччи после моих вопросов чувство стыда атрофировалось, так что удачи ему. И всё же, я нахожу странным, что именно Вы, выглядящий точь-в-точь как человек на рисунке, видите и касаетесь Венти. Между Вам точно есть какая-то связь, которая была ещё до начала игры.
— После твоих? — Сяо медленно поворачивает голову на Альбедо и отворачивается обратно. — Признаюсь, когда я в первый раз увидел рисунок, я подумал, это какая-то шутка. Если бы тогда буквально за день до этого я не узнал, что Венти никто кроме меня не видит… Боюсь, разговор проходил совсем иначе, и я до сих пор приятно удивлен сложившимися обстоятельствами. Венти говорит, что на рисунке не я, но я не понимаю как это возможно, хотя самому мне это тоже кажется чужим, несмотря на то, что это всего лишь рисунок, не фотография.
— Должен признать, от рисунка действительно веет чем-то чужим. Как будто бы и правда не Вы. Хотя так сильно похож. Наверное, всё же, кто-то из родственников. А ещё Скарамучча упоминал, что в мире у всех есть близнецы. Или почти близнецы.
— Но как будто что-то не то, верно? Почему-то я уверен, что здесь все сложнее. Ладно бы если просто кто-то из нас, но и Венти, и я. Причем Венти ни разу не отметил, что это не он, значит, портрет действительно его. А та женщина, вероятно, его мать. Остается главный вопрос, кто тот человек, который настолько похож на меня?
— Справедливо. Себя он, видимо, узнал. Проблема в том, что это рисунок. И здесь все пропущено через призму восприятия художника. Может, этот человек куда меньше похож на Вас на самом деле, но художник изобразил вот так.
— Разве можно считать это простым совпадением? — вздыхает. — У меня у самого к себе вопросы. Может, я правда чего-то не помню? Как и Венти.
— Но Венти ведь ничего не помнит. А Вы помните свою «прошлую жизнь»?
— Я помню всю свою жизнь, и даже то… как будто последнее воспоминание перед тем, как очнулся здесь. Но может было и что-то еще? Смотря на этот рисунок, я уже ни в чем не уверен.
— Что-то ещё?
— Вдруг что-то было между тем «последним» воспоминанием обычной жизни и пробуждением здесь?
— Хм… и там мог бы быть Венти?
— Возможно? Это лишь мои ничем не подкрепленные предположения.
— Справедливо. Однако, на рисунке именно кто-то похожий на Вас, и Венти. И именно Вы единственный, кто видел и слышал Венти. Нахожу это совпадение странным.
— Аналогично, но у меня совсем нет идей, почему я. Мои предки особой покорностью к Богам не отличались, чтобы я вдруг стал тем, кто может видеть потустороннее.
— Думаете, Венти связан с Богами?
— Я не силен в этом, но другого объяснения кроме как его принадлежности к богам у меня нет.
— А что насчет демонов? Не очень он на ангела похож, если честно.
— Считаешь так из-за того, что он пьет кровь?
— Да. Разве не демоны таким занимаются?
— … — Сяо молча пожимает плечами. — Но крылья у него на демонические не похожи.
— Ну… есть ведь и среди демонов «ангелы»? Наверное.
— По такой логике и среди ангелов должны быть «демоны».
— Не уверен.
— Конечно, мне бы хотелось знать его лучше, понимать его происхождение. Может, однажды он вспомнит и сам мне расскажет обо всем. Потому что так гадать можно бесконечно, а толку?
— Справедливо, — кивает. — Может, пора вытаскивать их из воды?
— Думаю, пора, да. Венти то не заболеет, а вот Скар, наверное, может, — Сяо поднимается.
— Верно. Хорошо бы и огонь развести, чтобы отогреть этих водоплавающих.
— Могу этим заняться. Вернешь их сюда?
— Конечно.
Сложив одежду Скарамуччи на траву, Альбедо достал из рюкзака, брошенного на землю, полотенце, и направился к озеру.
— Скар! Венти! — зовёт.
Барбатос сразу услышал чужой голос. Он разочарованно вздыхает, но понимает, что человек и правда может заболеть.
— Возвращаться пора.
— Уже? — бросает взгляд на берег, где виднеется фигура медика. — Ладно. Доплывем или дойдем?
— Хочешь перед ним пройтись голенький по воде? Тогда отпусти меня, и мы дойдем.
— Эй! Нет, — тянет юношу на себя. — Плывем.
— Не хочешь? Почему? — хихикает.
— Ну, мы же с ним не наедине, — фыркнув, плывет быстрее.
— Но и ты не голенький.
— Но ткань промокла и липнет. Хотя у тебя тоже в принципе. Ой, ладно. Доплывем уже. Мало ли снег завтра выпадет, и больше не покупаемся.
— Тебе смущает, что ткань обтянула твоё достоинство?
— Это неловко. А у тебя чувство стыда совсем отсутствует, да?
— Да, — улыбается.
— Даже не знаю хорошо это или плохо.
— Хорошо, потому что я могу открыто говорить Сяо всю ту мерзость, что ты мне рассказывал.
— Представляю его лицо в этот момент, — смеется.
— Я не буду говорить. Я буду действовать.
— Хорош. Прям сразу? Выйти сегодня вечером прогуляться, чтобы вас не слышать? — усмехается.
— Если хочешь, можешь подслушивать или даже подсматривать. Скажешь потом, все ли я правильно делал, — Венти ступает на берег.
— Кхм, — Альбедо укутывает Скарамуччу в полотенце, как только тот вышел из воды. — Подслушивать и подсматривать? Даже боюсь предположить, о чем вы сейчас беседу вели.
— Просто без комментариев, — Скарамучча прячет лицо в плече медика.
— Вы о чем? — Алатус подходит к Венти и накидывает на него мантию.
— Я думаю, нам лучше этого не знать, Сяо, — Альбедо прижимает юношу к себе. — Замерз? Долго вы там плескались. Перепонки между пальцев ещё не выросли?
— Мы о том, чем будем заниматься с тобой вечером, — Венти повис у Сяо на плечах, обняв за шею, пока легкий и тёплый ветер уже окутывает его, помогая одежде быстро просохнуть.
— Тогда вечером мне и расскажешь об этом, — поправляет бирюзовые пряди, убирая за ухо. — Наплавались?
— Греюсь об Вас, — Скарамучча трется щекой о плечо Альбедо. — Перепонки появились. Теперь выведена еще одна форма улучшенного человеческого организма. Посмотрите?
— Сначала отогреемся у костра, а потом с удовольствием изучу Ваши перепонки, юноша. Вы не проголодались, кстати? Мы не рассчитывали ведь на столь долгий поход.
— Я могу наловить рыбы, — Венти улыбается. — А Сяо может приготовить. Да?
— Об Вас приятнее, — мурлычет. — Я не голоден, но сил нет. Венти еще притапливать постоянно надо было. А Вы голодны?
— Вода отнимает много сил, и хотя бы перекусить стоит. Да, и тебе, Альбедо, тоже. Венти, научишь меня также рыбачить?
— Рыбачить, как я? Научу, пойдём вместе? А Скар и доктор пусть греются у огня?
— Да, мы греться, — Скарамучча тянет медика за собой.
— Да, пойдем покажешь мне как ловить самых вкусных рыбок, — Алатус аккуратно берет руку юноши в свою и ведет ближе к озеру.
— Сяо, ты хочешь заняться со мной сексом? — спокойным и ровным голосом спрашивает Венти, направляясь к озеру.
— Ч-чего? Венти… — Сяо быстром шагом отводит их дальше. — Ты об этом Скара расспрашивал?
— Ответь на мой вопрос.
— Я… У меня никогда не было такой близости, но с тобой, — говорит тише, — я бы хотел попробовать…
— Хорошо, — улыбается. — Не волнуйся. Я всё узнал. Всё сделаю, как надо.
— … — Алатус шумно выдыхает, ощущая, как щеки медленно покрываются румянцем. — Пойдем ловить рыбок.
— Нет ничего сложного в том, чтобы их ловить, — Венти подходит к берегу. — А ты не хочешь по воде походить?
— Было бы здорово. Проведешь? — он берет руку юноши в свою.
— Да. Не боишься, что я тебя уроню? Ты же говорил, что ты тяжелый.
— А ты чувствуешь вес? Если да, то лучше не стоит.
— Не чувствую, — он ступает на водную гладь и тянет Сяо за собой.
Удерживать его навесу тоже оказалось несложно. Алатус ощущается как большая мягкая игрушка, а ветра помогают балансировать.
— Тогда совсем не боюсь, — разведчик улыбнулся. — Ходить так очень необычно. Как по мягкому ковру.
— Смотри, как надо ловить рыбу.
Юноша вытягивает руку ладонью вверх, а ветра, разбрызгивая воду, уже подкидывают ему в руки крупную рыбину.
— Готово.
— Ничего себе. Рыбки сами к тебе в руки прыгают, — Сяо удивленно смотрит на рыбу.
— Но мне главное, чтобы ты в руки прыгал.
— К тебе? — усмехается. — Мне больше нравится, когда ты сидишь у меня на коленях, кхм.
— Ветер отправит это Альбедо, — Венти подбросил рыбу вверх. — И еще парочку с собой прихватит. Вот, и порыбачили. Тебе понравился мой метод?
— Не перестану поражаться тебе, — провожает взглядом. — Твои методы лучшие, Венти.
— Сяо, если бы ты не нуждался в сне, то чем бы занимался по ночам?
— Если бы был один, то, наверное, читал что-нибудь? Я не знаю. Последние годы я и так особо не спал по ночам, потому что надо было всегда быть наготове. А так… мне бы хотелось проводить все свое время с тобой.
— И что бы мы делали по ночам?
— Чего бы тебе хотелось? Мы бы занимались всем-всем, — заключает юношу в объятия.
— Значит, всё-всё и попробуем, — кивает. — Руками, ртом, попой. Всё попробуем. Я хочу с тобой всё. И ты должен хотеть со мной тоже всё. Только со мной, Сяо.
— Венти… — Алатус шумно выдыхает, пряча лицо в изгибе плеча и шеи. — Я хочу, но это очень смущает…
— Сяо, ты ведь принадлежишь мне, да? Мы не просто с тобой любим друг друга. Ты принадлежишь мне, а я тебе. Ведь так?
— Конечно, — целует в щеку. — Я весь твой.
— Хорошо, — юноша принюхивается, — кажется, они уже рыбку жарят. Пойдём?
— Пойдем. Как кстати прошел ваш разговор?
— Хорошо. Я узнал всё, что хотел. И я теперь уверен, что все будет правильно, — он ведёт Алатуса к берегу. — И я знаю, как это делают мужчины.
— Кхм, — отводит смущенный взгляд, — я понял. А в целом как? Уже меньше раздражает?
— Кто?
— Ну, Скар. Вы с ним долго проговорили.
— Не раздражает. Он на самом деле хороший. И не ведьма. Я чувствую, что он не несет угрозы ни Альбедо, ни тебе. Значит, не ведьма.
— Это хорошо. Я рад, что теперь тебе есть с кем еще поговорить кроме меня.
— Мне кроме тебя никто не нужен. Но как источник информации, они сгодятся.
— Совсем-совсем? Мне казалось, тебе могло быть одиноко.
— Мне хватит тебя, — он ступает на берег и тянет Сяо за собой. — Мне кроме тебя никто не нужен.
— Мне кажется, мне тоже, — шепчет.
— О, вернулись, — Скарамучча сидит, уложив голову на колени. — Летающую рыбу по воздуху мы оценили.
— И приготовили. Почти, — Альбедо кивает на рыбу над костром. — В процессе.
— И хорошо, — Венти усаживается на траву. — Сяо, ложись ко мне на колени?
— Кхм, — разведчик усаживается рядом и послушно опускает голову на колени юноши. — Тебе удобно?
— Я тоже так хочу, — Скарамучча трется щекой о плечо медика.
— Прости, Скар, мои ляжки предназначены только для Сяо, — Венти принялся поглаживать Алатуса по волосам.
— Прощаю. Ляжки Альбедо интересуют меня больше, чем твои, Венти.
— Хотите прилечь? — Альбедо отодвигается в сторону. — Милости прошу.
— Ура, — Скарамучча тут же укладывает голову. — Лучшая подушка. Так и уснуть можно.
— Нельзя спать с мокрой головой. Хоть Вы уже и оделись в свое. И даже моё, — он проводит ладонью по кителю, что надет на юношу поверх его худи. — Даже так нельзя спать с мокрой головой.
— Почему? Тепло же.
— Потому что у тебя из-за мокрой головы она и так холодная, а при сне падает еще и температура тела. Сейчас хоть и тепло, но ветер есть, — спокойно отвечает Сяо. Его глаза прикрыты, а сам он, кажется, расслабился, лежа на коленях юноши.
— Верно, Сяо, — Альбедо гладит юношу по голове. — Может, ну её, эту игру? И этот дом? Останемся тут.
— Чтобы Вам потом было совсем плохо? Ну, уж нет.
— Плохо? Почему? — Сяо приподнимает голову, чтобы посмотреть на Альбедо.
— Когда затягиваю ход, меня вынуждают его сделать. Самочувствие ухудшается и все такое… Ничего серьезного.
— «Ничего серьезного» как же, — фыркает.
— Ого, я не знал, что промедление тебе стоит самочувствия. Сейчас как? Уже несколько дней прошло.
— На удивление, нормально. Но и ведьма тянула. Отсюда могу сделать вывод, что время моего хода как-то связано с временем её хода.
— То есть сколько дней длился ее ход, столько времени и у тебя до того как станет хуже?
— Интересно, а ее ход зависит от Вашего? Так можно было бы растянуть еще больше, наверное.
— Ведьма ходила первой, так что, я думаю, что не зависит. Именно ведьма задаёт темп игре, — холодные пальцы мягко вплетаются в тёмные волосы. — Увы. Иначе можно было бы просто не ходить вообще и тянуть до бесконечности. Жить здесь всегда, наплевав на игру.
— Хотелось бы такое, — Венти наклоняет голову вперёд и смотрит на Алатуса. — Но мы с тобой всегда будем вместе. И вне игры тоже. Ты принадлежишь мне, Сяо.
— Будем, — разведчик улыбнулся.
— Только у ведьмы есть ограничение по времени в правилах, а у охотника нет, — Скарамучча поджимает губы. — Венти, а есть какой-то способ остаться здесь после игры?
— Я не знаю. Если есть, я его найду, и мы с Сяо останемся тут. Если нет, я последую за Сяо в его мир. Если же я вспомню свой дом, то заберу Сяо туда. Буду его холить, лелеять, оберегать, любить, с ручек кормить и в лобик целовать.
— Венти… — Алатус слабо усмехнулся, пряча лицо.
— Если найдешь, расскажи мне тоже, — юноша сильнее кутается в китель, медленно выдыхая.
— Хочешь то же самое делать со своим военным?
— Ну, — усмехается и переводит взгляд на Альбедо, — если он не против.
— Он же тебя любит, конечно он не против, — отвечает Венти — А если против, то можно его связать и в клетку посадить, и он будет не против.
— Кхм, радикально, — усмехнулся Альбедо.
— А звучит как план, — Скарамучча тянется к щеке медика и мягко сжимает.
— Ну, все. Попались мы с тобой, Альбедо.
— Сяо, разве ты был бы против? — Венти хлопает ресницами, смотря на Алатуса.
— Нет, что ты. Я ведь всего лишь шучу.
— Значит, не был бы против?
— Венти, я и хочу остаться с тобой. Против никак быть не могу.
— Мой хороший, — Венти наклоняется и целует его в висок. — Вот так вот. Альбедо, а ты?
— Что я?
— Сидел бы в клеточке ради Скара?
— Я у него и так в грудной клеточке сижу. Как и он у меня.
— Теперь понятно почему мне сердце удаляли, чтоб там поселились Вы, — тыкает по кончику носа.
— Так, у тебя все-таки пересажено сердце? Технологии будущего настолько далеко шагнули?
— Пересажено, — слабо фыркает. — В мое время можно что угодно пересадить. Ну, кроме мозга, аха. Его еще не научились трансплантировать.
— Медицина будущего удивительна, — Альбедо кладёт ладонь Скарамучче на грудь. — До сих пор в голове не укладывается, как это возможно.
— Почти как настоящее. Даже бьется, — юноша опускает руку поверх руки медика.
«А твое сердце ведь не бьется», — Алатус поднимает взгляд на Венти, глядя в бирюзовые глаза.
— М? — Барбатос тут же ловит его взгляд. — Соскучился по мне уже?
— Всегда по тебе скучаю, — улыбнулся.
— Это зависимость, Сяо, — Скарамучча усмехнулся. — Но я не осуждаю.
— Не осуждаете? — Альбедо гладит его по голове. — Понимаете и поддерживаете?
— Да, полностью и абсолютно, — он утыкается макушкой в ладонь медика.
— И Вы тоже зависимы?
— Ох, доктор, мой случай гораздо сложнее обычной зависимости. Это нечто больше, что не поддается даже описанию.
— Почему не поддается? — Венти перевёл взгляд на него. — Разве это не любовь?
— Это так, но как будто одного этого слова слишком мало для всего того, что я испытываю. Поэтому и не поддается.
— М… Тебя не смущает говорить подобное? — Венти с интересом рассматривает то Скарамуччу, то Альбедо, чьи щеки медленно приобретают розовый оттенок.
— В такой форме нет, — он бросает взгляд на Сяо. — А вообще, бояться надо тебе. У Венти совсем нет стыда, так что удачи.
— Разберемся, не переживай.
— М? А что в этом страшного?
— Люди не любят смущаться. Возможно, некоторые особенно, — усмехается.
— Рыба уже готова, — Венти кивает головой на костер. — Не хотите её убрать? Сгорит же.
— А я про нее уже и забыл. Мне надо встать, да? — Скарамучча смотрит на Альбедо.
— Я не дотянусь, увы. Но можете и сами достать до неё.
— Но есть лежа не очень удобно, — он нехотя поднимается. — А было так приятно лежать на Вас.
Наблюдая, как Альбедо снимает с огня рыбу, Венти проводит ладонью по голове Алатуса:
— Сяо, а ты будешь кушать?
— Я ведь ел недавно, я не голоден. Тем более и вправду подниматься не хочется.
— Тебе приятно и мягко? Комфортно? Хотел бы всегда вот так пролежать?
— Да. Мечты сбываются, — он довольно прикрывает глаза.
— Сяо совсем поплыл, — тихо усмехается Скарамучча.
— Да. Теперь его взгляд кажется влюблённым, а не странным. Ну, когда мы можем видеть объект его влюбленности.
Сняв со спинки рыбы мягкое белое филе без косточек, медик протянул его Скарамучче.
— Мне кажется он стал намного спокойнее, — юноша принимает рыбу и склоняет голову вбок, разглядывая. — Вы как будто тоже.
— А я был не спокойным? — Альбедо снимает с косточки ещё филе и протягивает юноше.
— Мм, не совсем так. Будто Вы более расслаблены? Не знаю, как выразить, — подносит кусочек ко рту Альбедо. — Кушайте тоже.
— С Ваших рук? Грех отказать.
Он подбирает кусочек рыбы губами, задев пальцы юноши языком.
— Может, не будем возвращаться в дом? — Венти гладит Сяо по голове. — Зачем нам туда идти.
— Было бы славно, — Алатус незаметно потирается щекой о мягкую ткань чулок. — Но погода здесь слишком непредсказуемая. Это неудобно.
— В доме, конечно, так себе условия, но оставаться жить на улице я не готов, — Скарамучча довольно улыбается и протягивает медику еще.
— А я думал, со мной Вы и на улице готовы жить, — Альбедо драматично вздыхает.
— Я то готов, но вдруг Вы заболеете? Или поранитесь. Вот этого я не хочу. В доме шансов все же больше, — фыркает.
— Будете меня выхаживать, если заболею?
— Конечно буду. Что за вопросы, — протягивает кусочек. — Кушайте.
Усмехнувшись, Альбедо забирает губами кусочек рыбы из рук Скарамуччи.
— Сяо, а ты будешь меня обхаживать? — Венти проводит указательным пальцем по уху Сяо.
— Разумеется буду. Правда, если с тобой что-то случится, то я… Ты же подскажешь мне, что делать? — поднимает взгляд в бирюзовые глаза.
— Наверное? Я не знаю. Но, как минимум, я смогу описать, что именно чувствую, и что меня беспокоит.
— Хорошо, — улыбнулся. — Я сделаю все, что в моих силах.
— Интересно, а Венти мог бы снять куклу с доски? — Альбедо перевёл на него задумчивый взгляд. — Вы очевидно что-то потустороннее. Может, смогли бы сделать подобное? Если так, то можно было бы обмануть ведьму.
— Я думаю, что могу делать только то, что не влияет на игру.
— Но однажды Вы уже вмешались. Когда спасли меня и этим самым всех мирных.
— Я не хочу их трогать, — морщится. — Разве что куклу Сяо.
— А ты знаешь, какая это кукла? Там ведь уже две проверенных, — Скарамучча смотрит то на Сяо, то на Венти.
— Куклу Сяо я найду. Я уверен. Я не перепутаю своего Сяо ни с кем.
— Так там, получается, твоя и моя, — Алатус пожимает плечом. — Я помню, где появилась первая кукла, так что свою и я могу найти.
— Жаль, что не хотите попробовать. Если Вы можете их касаться, мы могли бы ввести ведьму в заблуждение.
— Нечестно играете, доктор, — Венти нахмурился. — Пока моему Сяо ничего не угрожает, я не буду вмешиваться. Я чувствую, что не должен.
— Но это может помочь остальным, — разведчик мягко гладит Венти по руке. — Альбедо, что именно ты хочешь сделать с куклой?
— Убрать одну куклу, одному из нас спрятаться, собрать общее обсуждение и следить за чужой реакцией. Это первый вариант. Второй — это снять куклу, нарисовать на ней знак ведьмы, повесить обратно. И опять следить.
— Думаете, можно будет что-то нарисовать на кукле? — Скарамучча хмурится. — Вы же говорили, что чувствуете, когда ход переходит к Вам? Получится ли обмануть?
— Если Альбедо проверит, снова попадет на мирного, то спрятать эту куклу и, например, нарисовать знак ведьмы, — задумчиво проговаривает Сяо. — Как будто из этого может что-то получиться.
— Как думаете, кого нужно проверить? Меня напрягает больше всего Тигнари.
— А я не знаю, — Венти пожимает плечами. — Они все мне не нравятся.
— Меня больше заботит Лини. Где он нашел этот рисунок? Может сам нарисовал? Ведьма тогда видела меня и Венти. Вот и решился узнать таким способом?
— Звучит складно за исключением двух моментов, — Скарамучча кусает кусок.
— Да, рисунок выглядит старым и та женщина, — он смотрит юноше в глаза. — Не сходится.
— Да и с ним были Кадзуха и его брат, кажется? — Альбедо бережно достает косточки и протягивает Скарамучче ещё рыбы. — Кадзуха у меня вне подозрений.
— Потому что самурай бы не обидел двух женщин? — Венти наклоняет голову. — Это звучит странно.
— Да, именно поэтому. Он слишком благородный для этой роли. Будь он ведьмой, предпочел бы смерть, полагаю. Я чувствую, что в этом мы с ним похожи.
— Хорошо, что ведьма не Вы, — Скарамучча тянется к рукам медика и забирает кусочек губами.
— В этом я тебя понимаю. Если бы наверняка знал, что столько людей будут спасены, я бы даже не раздумывал.
— У нашей ведьмы должна быть мотивация. Либо эгоизм. Мне кажется, многие люди не смогли бы убить других, чтобы выжить самому. Одно дело, когда идёт война, когда по ту линию фронта — твой враг, когда от тебя зависят жизни друзей. И совсем другое, когда это просто люди. Обычные люди, которые не делают ничего плохого. Лично я бы не смог. Мне до сих пор неприятно думать, что будет, когда я найду ведьму. Не понимаю, что буду делать дальше. А ведь это смерть ради спасения других.
— Или она больная на голову. Тот, кто придумал эту игру, точно ненормальный, — Скарамучча фыркает и протягивает рыбу Альбедо.
— Мы же пришли к выводу, что убить можно и вне хода?
— Что? В смысле? — Скарамучча переводит взгляд на Сяо.
— В прямом. Если надо, — он поднимается и смотрит на Альбедо, — я бы мог.
— Убить ведьму? Не получится, — юноша отворачивается. — Правила. По правилам… только охотник может убить ведьму.
— Хм, а что если найти ведьму и просто ее обездвижить?
— И ждать, пока она умрет от голода? Кажется, в правилах было написано, что если ведьма умрет не от руки охотника, то её роль просто перейдет кому-то другому. В таком случае искать придётся заново.
— Так себе идея, да, — Сяо устало выдыхает. — Видимо обойти правила никак не получится.
— Так, а что насчет кукол? Венти?
— Ладно, хорошо, я потрогаю эту мерзость.
