Der Fehler

Следующий день наступил тихо. Они спали долго — слишком долго, если бы время здесь имело какое-то значение. Когда Альбедо открыл глаза, первое, что он увидел, — это Скарамучча, лежащий рядом. Дышит ровно, спокойно. Живой. Пожалуй, этого для Альбедо достаточно. Потом — долгий молчаливый момент, когда они оба просто лежат, не спеша подниматься. Усталость всё ещё тяжестью висела на плечах, но страх и напряжение наконец начали понемногу рассеиваться. — Как Вы себя чувствуете, юноша? — шепотом спрашивает Альбедо, как будто бы его голос может нарушить то спокойствие, что воцарилось между ними. — Нормально. А Вы, доктор? — тот отвечает так же тихо. — И я… Всё словно в каком-то непонятном и затяжном сне. Но главное, что они вместе, они оба дышат, оба чувствуют друг друга. Большего им не нужно. — Наверное, можем попробовать поговорить с Сяо сейчас? — Альбедо проводит ладонью по голове юноши, что устроился у него на груди. — Не хочется вставать. — Обещаю, что после разговора с Сяо, мы вернемся в постель и продолжим лежать. — Ловлю на слове, доктор. Утро в особняке встречает их глухой тишиной. После долгого сна воздух кажется немного свежее, а мысли — чуть яснее. Сейчас они не говорят о том, что видели в «коробке». Просто собираются, приводят себя в порядок и выходят из комнаты. Коридоры те же — длинные, тёмные, с высокими потолками, пропитанными чем-то старым, почти забытым. Здесь всегда прохладно, и лёгкий сквозняк гуляет между дверями, как призрак, напоминая, что дом живёт своей жизнью. Их шаги гулко раздаются в пустоте. Скарамучча идёт чуть впереди, но Альбедо не отстаёт, следит за каждым его движением. Нужная дверь. Альбедо стучит. Секунда. Две. Но за дверью тишина. Никаких шагов, никакого движения. Скарамучча с Альбедо переглядываются. В воздухе висит тревога, холодным комком оседающая в груди. Медик тянется к ручке и медленно толкает дверь. Она поддаётся с лёгким скрипом. Внутри полумрак. Алый свет, пробивающийся сквозь тяжёлые шторы, ложится бледными полосами на старый деревянный пол. В комнате пусто. Или почти пусто. В углу, прямо на полу, сидит Сяо. Сгорбленный, почти свернувшийся в комок, он сжимает голову обеими руками. Пальцы впиваются в виски, ногти цепляются за кожу. Его лицо скрыто, но плечи вздрагивают, а дыхание рваное, судорожное. — Сяо…? — осторожно зовёт Альбедо. — Вы в порядке? Тот не отвечает. Альбедо медленно делает шаг вперёд, но тут Сяо резко дёргается, будто от сильной боли. — Они… — его голос ломается, срывается на шёпот. — Они не замолкают… Он говорит об этом, как о чём-то, что они должны понять. Как о чём-то, что очевидно. Но голоса слышит только он. Крики, шёпот, несвязные слова, тянущиеся сквозь его сознание, заполняющие каждую клетку мозга. Они слишком громкие. Слишком близкие. Альбедо же с Скарамуччей не слышат ничего, кроме глухой тишины комнаты. Но для Сяо мир полон звуков. И каждый из них разрывает его изнутри. Мир рушится. Для них — это просто комната. Полумрак, тихий скрип пола, блеклый свет алой звезды. Для него — это ловушка, наполненная голосами. Они всюду. Они заполняют его голову, цепляются за сознание, разрывают его изнутри. Шёпот ползёт по коже, холодными, липкими нитями стягивает грудь, не давая дышать. Крики вспыхивают, как удары грома, каждый раз болезненной вспышкой пронзая череп. Слишком громко. Слишком близко. — Хватит… — Сяо сжимает голову сильнее, но это не помогает. Совсем не помогает. Голоса давят, вторгаются, нарушают границы, которые он даже не пытался ставить — ведь они всё равно их разорвут. — Замолчите… Но они не слушают. Они не утихают. Шёпот извивается у самого уха, крики вспыхивают с новой силой, и от этого хочется кричать в ответ, просто чтобы заглушить их, просто чтобы хоть на мгновение не слышать. Но если он закричит, это ничего не изменит. Если он сбежит, они последуют за ним. Если он сломается… Грудь сжимает болью. Голова пульсирует, как будто что-то внутри хочет вырваться наружу, разорвать его череп, сломать его изнутри. Страшно. Тьма вокруг кажется живой, кажется частью их — тех, кто шепчет, тех, кто зовёт, тех, кто хочет заполучить его целиком. — Я не… — он не закончил. Потому что уже не уверен, есть ли ещё «я». Или остались только они. И вдруг… всё исчезает. Резко. Слишком резко. Голоса, крики, шёпот — всё обрывается, будто перерезанная нить. Сяо вскидывает голову, грудь вздымается от тяжёлого дыхания, но вокруг — тишина. Лишь перепуганные взгляды Скарамуччи и Альбедо. Ни голосов, ни криков. Не мёртвая, не давящая, а… настоящая тишина. Перед ним стоит юноша. Одетый в белое, он кажется светлее самого света луны. Бледная кожа, мягкие черты лица, спокойный, ясный взгляд. Только он. Только он способен принести Сяо покой. Словно само его присутствие вытесняет тьму, вытесняет все голоса, заполнявшие голову, заставляет пустоту внутри стать чем-то лёгким, а не разрушающим. Сяо смотрит на него, дыша глубоко, тяжело. Где-то на границе сознания шевелится страх — что, если он снова исчезнет? — Венти… — Алатус тянет к нему руку. Тот сразу опускается на колени рядом, обнимает обеими руками, крепко, но мягко, чтобы не навредить. — Сяочка… меня ведь не было всего-ничего. Что случилось, хороший мой? Это они тебя напугали? Скажи мне, и я избавлюсь от любого, кто посмел тебе навредить. — Голоса… Чьи-то крики, шепот, — тихо отвечает он, утыкаясь в грудь юноши, держась за него, как за единственную нить спокойствия. — Кто-то кричал, потому что больно, кто-то — ненавидит, а кому-то — страшно… Венти… — Тише-тише, мой хороший… Сейчас они тоже кричат? — Нет, сейчас тихо. Ты пришел, и все замолчали. — Я их отгоняю от тебя? Тебе нечего бояться, Сяочка… Я никому не позволю тебя тронуть. — Я не знаю… Но с тобой мне хорошо. — Значит, я больше не отойду от тебя, — Венти гладит его по голове. — Мой хороший. — Я рад, что ты вернулся, — обнимает за пояс. — И что нам с этим делать? — шепотом спрашивает Скарамучча, слабо дергая Альбедо за рукав. — Тяжело сказать… — медик вздыхает. — Делать с чем? — Венти обернулся на Скарамуччу. — О чем ты его спросил? Вы двое же не имеете никакого отношения к голосам, которые мучали Сяочку? — Эй-эй, полегче, — юноша обнимает медика за руку. — Когда мы пришли, он уже был не в себе. — Да, они тут не причем, Венти. Это началось раньше. — Раньше? Насколько раньше? Когда? Почему? — Так у него походу реально шиза, — вполголоса шепчет Скарамучча. — Ну, или биполярка. Хотя скорее ПТСР… Кхм — Не знаю. Не помню точно. Ты ушел и потом… А вы ничего не слышали, да? — он поднимает взгляд на друзей. — Кроме Ваших стонов и обрывков фраз, — Альбедо качает головой, — ничего. — Что за странный набор букв ты наговорил, Скар? — Венти поднимается, легко поднимая и Сяо за собой. — Ничего такого, — тот машет руками. — Мне кажется, лучше пояснить ему, — Альбедо обнимает Скарамуччу за талию. — Чтобы он не подумал, что Вы какое-то заклинание начитывали или ещё что. — Ну, заклинаний я не знаю, аха. Это по части Венти. — О чем разговор вообще? — Сяо усаживается на кровать, не разнимая объятий. — Кхм, ладно. Я просто предполагаю, почему это могло с тобой случится. — И почему же? — Ну, ПТСР — это посттравматическое стрессовое расстройство. Оно появляется после очень сильного пережитого травматического события, которое, вероятно, несло угрозу для жизни. Ты ведь был на фронте…? Наверняка, много жути видел и слышал. По описаниям криков… вполне подходит. — Значит, это проблема в твоей голове, Сяочка? — Венти целует его в лоб. — Жаль, я не знаю, как это исправить… Но рядом со мной тебе ведь спокойно, да? Значит, я просто постоянно буду рядом. Это несложно. — Сяо, у тебя же было уже что-то такое? Когда Альбедо и Венти ходили к троице, а мы с тобой остались в комнате. Тебе было не очень. Это то же самое? — Нет, — качает головой. — Тогда было тише и… не так долго? — А сейчас как? — Скарамучча опускает ладони поверх рук медика. — Как будто ничего и не было. — И снова я был не рядом, когда это случилось, — Венти ворчит на самого себя. — Не оставлю тебя одного. Даже в туалет будем вместе ходить. Всё. Буду отгонять от тебя эту мерзость. — Кхм… — Альбедо склоняется к уху Скарамуччи и шепчет: — Наверное, сейчас не самый лучший момент, да? — Ну, так от него вообще не отлипнет теперь. Нужен другой план, — юноша тихо фыркает. — Кхм, мы чего заходили то… Мы собираемся в ту комнату с музыкальными инструментами. Доктор обещал сыграть мне еще раз, — он улыбается, обернувшись на Альбедо через плечо. — Приглашение на концерт? — Алатус слабо усмехнулся. — А? Я?! Кхм… да, точно. Надеялся улизнуть от этого, — медик неловко улыбнулся. — О! Я тоже могу сыграть. Или спеть! — Венти широко улыбнулся. — Сяочка, пойдём? — Пойдем. Соскучился по твоему пению, — улыбается. — О, даже так. Сяо, если ты сейчас скажешь, что и ты на чем-то имеешь играть, то я всё. — Увы, нет. — Ну, значит послушаем с тобой живую музыку, — Скарамучча хихикнул, уже утягивая Альбедо в коридор. — А ты умеешь, Скар? — Венти вьется сзади, держа Сяо под руку. — Тоже нет. А ты на чем играешь? — Не знаю, на чем не умею, — юноша пожимает плечами. — Но точно знаю, что могу на лире и на пианино. — Лира это что? — Такой музыкальный инструмент. Ты никогда не видел лиру? Я могу показать. — Неа, — смотрит на Венти. — Покажи. Она есть в той комнате? — Я могу её создать. Она как будто часть меня, — Венти усаживает Сяо на мягкий диванчик. — Смотри. Юноша протянул ладонь, и воздух вокруг него задрожал, закручиваясь в тонкие спирали. Лёгкий порыв ветра пробежался по его пальцам, и словно откликнувшись на безмолвный зов, потоки воздуха начали сплетаться, формируя очертания инструмента. Сначала появилась едва заметная дымка, похожая на отблеск солнца в утреннем тумане. Затем невидимые нити сложились в изящный каркас — тонкие, как серебряные струны, и лёгкие, как дыхание весеннего бриза. С каждой секундой лира становилась всё чётче: её корпус светился призрачным переливом, а струны натянулись, дрожа от неуловимого движения воздуха. Когда Венти осторожно коснулся инструмента, лира издала первый звук — неуловимый, подобный вздоху ночного ветра. В этом звуке как будто звучала сама природа: шёпот листьев, плеск волн, далёкие крики птиц. Она будто соткана не из дерева и металла, а из самой музыки, живой и свободной. — Вот. Могу сыграть, если хотите. Если Сяочка хочет, то могу и спеть. — Ого, — Скарамучча с удивлением рассматривает лиру. — Красивая такая. — Хочу, — тихо проговаривает разведчик, укладывая голову юноше на плечо. Юноша касается струн, и лира откликается первым, едва слышным звуком — словно ветер шепчет сквозь листву. Ноты рождаются неспешно, переливаются мягкими волнами, перетекают друг в друга, как ручей, бегущий по гладким камням. Музыка заполняет воздух, растекается невидимой дымкой, укутывает слушателей невесомым, тёплым покоем. Венти играет, и мир вокруг замирает. Ветер подхватывает мелодию, унося её глубоко в зимний лес, где даже птицы, кажется, прислушиваются. Комната, весь дом, дышит в унисон с его игрой, наполняется тихим звоном струн, похожим на далёкий прибой или шелест крыльев в высоком небе. Песня. Его голос — лёгкий, но глубокий, спокойный, но полный жизни — плывёт по воздуху, словно солнечный свет скользит по водной глади. В нём нет ни спешки, ни тревоги, только умиротворение, как в вечере перед звёздной ночью, как в первых лучах утра. Сердца всех троих бьются ровнее. Парни ощущают, как исчезает напряжение, уходит суета. Музыка и голос будто растворяют границы между сном и явью, между тревогой и покоем. Всё становится простым. Всё становится лёгким. Мир дышит вместе с этими звуками, и в этом дыхании — чистая, тёплая тишина. Ощущая сонливость, Альбедо упал головой на плечо Скарамуччи. Веки стали тяжелыми, а тело так и просит позволить ему расслабиться, утопая в глубоком сне. Юноша тихо зевает, уткнувшись носом в светлую макушку, и мягко обнимает медика. — Венти, твое пение, как снотворное, — бубнит. — Только приятнее. — У тебя волшебный голос и игра, — Алатус шепчет, потираясь щекой о плечо. — Всю жизнь бы и слушал. — А я готов всю жизнь тебе петь, Сяочка… — шепчет. — Разбалуешь, — тихо усмехается. — И хорошо. Хочу, чтобы у тебя было всё-всё. — У меня есть ты. Это уже все. — Хороший мой. А, эм, Альбедо, ты собирался играть? — А? Получается, да, собирался… — он потирает сонные глаза. — Не знал, что ты умеешь играть. — М? Я тоже удивился, когда узнал, — Скарамучча нехотя выпрямляется. — Венти, ты мне объяснишь, как играть на лире? Это выглядит намного проще, чем пианино. — М? Хочешь попробовать? — Хочу! Объясняй, — подпирает щеки ладонями, разглядывая лиру. — Сяо, а Вы не хотите попробовать клавиши поперебирать, пока Венти и Скар тут с лирой возятся? — Хм, — он переводит взгляд на Альбедо, слегка хмурясь. — Пойдем. — Возьми, — Венти передает лиру в руки юноше, провожая Сяо взглядом. Альбедо же пока отходит к пианино. Он сел на скамейку и подвинулся, позволяя Алатусу присесть рядом. Пальцы сразу опустились на клавиши, а медик склонился к Сяо. — Вы совсем-совсем никогда не играли? Основы знаете? Ноты, как называются, где расположены? — Названия не знаю, но Венти немного учил, — он опускает пальцы на клавиши, извлекая несколько ритмичных звуков. — Поиграем вот тут, — Альбедо ограничил пальцами одну октаву. — Начнем с чего-то известного и простого. Я не учитель, конечно, но несколько мелодий сыграть сможем. Попробуй повторить за мной. Медик мягко проводит пальцами по нескольким клавишам, отыгрывая незамысловатую мелодию, пока его взгляд скользнул на Скарамуччу — тот уже, кажется, полностью отвлек Венти на себя. — Ты хотел поговорить? — Сяо касается тех клавиш, что показал Альбедо. — Я помню, мы договаривались. — Да, хотел, — Альбедо одобрительно кивает. — Если ты не против, будем параллельно играть. Этот разговор должен остаться не услышанным, если ты понимаешь, о ком я. — Понимаю, — он снова проводит по клавишам. — Подходящее место. — Я хочу назвать Вам несколько имён, можете сказать правду, знаете ли кого-то или «что-то» под любым из этих имён. Это очень важно, Сяо. Поэтому я прошу Вас быть честным со мной… Мы простые люди, так что даже если Вы знаете и не хотите говорить, потому что боитесь, что я могу навредить, это не так. Договорились? — Я понимаю, что не с целью угрозы, но это касается Венти, так? После того, как вы очнулись, ваше поведение изменилось. К слову, подходящей по описанию книжки мы так и не нашли. — Я предполагаю, что да. Если среди названных мной имен Вы узнаете что-то, что наведет на Венти, то сомнений не останется. Вместе с тем, если так будет, я расскажу Вам всё, что думаю по этому поводу. То, что не было озвучено ранее. — … — пальцы плавно скользят по клавишам, пока взгляд метнулся к Венти и вернулся обратно. — Хорошо. — Баэл, Вуаль, Астарот и Барбатос, — Альбедо пристально смотрит на Сяо, хоть и не ожидает, что разведчик выдаст себя, ведь с его опытом и выдержкой, ни одна мышца не дрогнет, даже если среди имён действительно есть знакомое. — Допустим, что-то знакомое есть, — останавливается. — Покажешь какую-то еще мелодию? — Да. «Допустим», или есть? Это «его» имя? — Альбедо проводит пальцами по клавишам. — Я не прошу назвать его, прошу подтвердить свои догадки. — Я бы и не стал его называть. Ты уверен в своих словах и знаешь ответ на свой вопрос. Мое подтверждение тебе не нужно, но я его тебе дам. — Выходит, он и правда один из них, — Альбедо усмехнулся, убрав руку с клавиш. — Думаю, я знаю, кто именно из них. — О чем я и говорю, — перебирает клавиши. — Так, что было в той книге? — Список демонов. И краткое их описание. Этот юноша далеко не ангел. Я думаю, Вы и сами это уже понимаете. Тот, кто меня заинтересовал, по описанию не только общается с природой, животными, но и знает все дорожки и пути. То есть, теоретически, он знает, как отсюда выйти. — Понятно, — он слабо усмехнулся. — Я спрашивал, он не знает. — Но ведь время идет. Как давно Вы спрашивали? С тех пор он не изменился? Если он правда спал, а потом пробудился, может ли быть, что с течением времени он меняется? Его силы просыпаются тоже. — Да, многое изменилось. Пожалуй, ты прав. Я спрошу еще раз. Если что-то узнаю, то поделюсь, — переводит взгляд на Альбедо. — У тебя ведь есть догадки насчет того, что с вами произошло? Это был не просто сон, и слегли вы не от болезни. — Я думаю, что он услышал свое имя. Услышал и понял, что мы читаем что-то, что не должны читать. Он только что из ничего создал лиру, — шепчет. — Я не верю, что он не мог создать коробку и засунуть нас туда. Я чувствую, что он в этом замешан. И в пропаже книги тоже. — Слишком радикальные меры, — качает головой. — Забрать книгу, возможно, но с какой целью… Подожди, хочешь сказать это все-таки был не сон? — Это точно был не сон. Находясь там, я выстрелил из револьвера. Уже здесь мы проверили барабан. Выстрел действительно был. А вот эту рану я получил, когда убирал осколки выбитого стекла. Рана резаная. Это нельзя было получить, просто упав. Это порез. — Выходит, существует еще одно место, где только комната библиотеки. Все это немного напрягает. Еще и тот «привет» от журавлика. Ответа мы еще не получили. Как думаешь, с какой целью отправляют неизвестное имя? — Я уверен, что оно не «существует», а его создали. Это он создал его. Чтобы забрать книгу. И, может, по ещё какой-то причине. А имя… — пальцы мягко прошлись по клавишам. — Я бы написал свое имя, чтобы дать адресату понять, например, что я в порядке, но по какой-то причине не могу написать ничего больше. Напомнить о себе? — Я не знаю, какая у него могла бы быть причина, чтобы поступить так. Он хорошо к вам относится, — он повторяет последовательность нот. — У меня есть одно предположение, но… никаких подтверждений. — Какое? — Помнишь, когда мы считали куклы на доске…? Венти говорил, что его куклы там нет. — Да. — Может, это имя того неизвестного игрока? — Хм… Может быть. Но, получается, он где-то вне этого дома. И, сдаётся мне, простым смертным его не найти. — Определенно вне дома. В таком случае игра принимает еще более интересный поворот. Если этот игрок и есть ведьма, эта игра обречена, — клавиши вырывают довольно резкий звук. — Он бы не смог убивать, будь он ведьмой. К тому же, Венти спас меня. Будь этот некто ведьмой, разве его остановил бы Венти? — Ведьма ведь так же останавливает время, когда ходит? Если этот игрок в каком-то месте, по типу той библиотеки, но умеет как-то перемещаться сам? — вздыхает. — Эта лишняя кукла мне не дает покоя. — А мне не дает покоя, что Вами, друг мой, одержим демон. — Как грубо с твоей стороны. Он ведь защищает и вас. Еще ни разу он не сделал ничего плохого, наоборот. — Да, это звучит грубо. И — да, я отлично понимаю, что, влюбившись, недостатков не видно. Но он действительно одержим. И он готов разорвать любого, что хотя бы дыхнет неровно в Вашу сторону. В будущем это может вылиться в то, что он просто закроет Вас где-то в клетке или посадит на цепь. Я переживаю. — Утрируешь. И это неприятно слышать. Я стараюсь воздерживаться от комментариев в сторону Скара, будь добр не перегибать. — Хорошо, я Вас услышал. Просто хочется, чтобы Вы не теряли голову. Надеюсь, если вдруг так получился, что он начнет перегибать, Вы сможете справиться с этим и я действительно утрирую. Прошу прощения, ни в коем случае я не хотел обидеть. Высказал свое мнение, которое никто не просил, — улыбнулся. — Имя, написанное на листе, не упоминалось в той книге. Как минимум, мы не успели прочитать о таком. — Даже не знаю радует это или нет. Насчет остального… Я приму к сведению все, что ты сказал, — он переводит взгляд Венти и Скарамуччу. — План был поговорить со мной, но потом вернулся Венти, да? Быстро он перестроился, — Сяо слабо усмехнулся. — Что-то еще? — Знаете, о чем подумал сейчас. Тот рисунок. На нём Венти. И кто-то, кто «не Вы». Может, это и есть Сайо? — Он говорил, что это имя ему знакомо. И тот человек на рисунке, вероятно, тоже, — хмурится. — Вполне возможно. — Его имя похоже на твое. Как и внешность. Я бы даже сказал, что он какой-то твой двойник, но это невозможно, да и Венти сказал, что он — не ты. — Это не мое имя, но второе, которым называли только в семье, похоже. Стоит об этом еще раз поговорить с Венти. — Тоже верно. Ваше имя ведь Алатус. Я настолько привык называть Вас Сяо, что совсем забыл о настоящем имени. Это ломает мою теорию, да. — Тем не менее что-то в этом точно есть. Я как-то не обратил внимания на это. — Думаю… мне больше нечего добавить, — Альбедо убирает руку с клавиш. — Если ты посчитаешь нужным обсудить это с Венти, это твой выбор. — Я подумаю. Он будет крайне не рад тому, что кто-то узнал его имя. — Необязательно говорить именно это. Можно просто сказать о демонах. Достаточно того, что ты знаешь его имя и понял, о ком идёт речь. — И все же… я думаю, он уже и сам все понимает. — Вполне может быть. Я не хотел говорить при нём, потому что, признаюсь, я его побаиваюсь. Иногда его реакция бывает слишком… резкой и неадекватной. — Я понимаю, почему разговор наедине, да. «Ну, хотя бы это ты понимаешь». — Сейчас мой ход. Как думаешь, кого нужно проверить? — Кого-то из парочки Сайно и Тигнари? — он поднимает задумчивый взгляд вверх. — Может, вообще сестру? Иронично, конечно, будет. Насколько рационально тратить на нее ход? — Больше всего меня напрягал Тигнари. Но они с Сайно, кажется, слишком заняты друг другом. И на братьев я больше не думаю… Как будто в моих глазах подозреваемых осталось трое — Сайно, лис, сестра. Хотя… Фремине такой же тихий, как и преподобная. — Его брат вполне может ему помогать, — кивает. — Вопрос насколько принимает в этом участие самурай? Сомневаюсь, но они тоже спелись. — Я уверен, что это не он. Самурай, я полагаю, убил бы себя, нежели невиновного. — Справедливо. Тогда если ведьма все же Фремине, то Кадзуха об этом не знает. Хм… А Сайно… разве не в полиции? Не помнишь? — Кажется, да, но уже в мое время благородство — это редкость. А Сайно живет после меня. Думаю, там о таком едва ли слышали. Поэтому только самурая могу оправдать именно этим. — Нет, я как раз об обратом. Если он участвовал в каких-то боевых действиях, то шанс на то, что он может убить, увеличивается. — А… хм. Но и мы с вами тоже. — Мы знаем, кто мы, — пожал плечами. — Суть ты уловил. — Да, уловил. Значит, никаких идей. Любой из этой четверки может быть ведьмой. — У каждого есть мотивация. Кроме монахини. Вот ее мотивации я понять не могу. — Либо её держат живой, потому что она легкая добыча, либо она ведьма. Наводок на неё у меня нет, ход тратить не хочется. Куда подозрительней выглядят остальные трое. — Да. Я бы присмотрелся к Сайно все-таки. — Сайно? Не лис? — А что есть на лиса? — задумывается. — Кроме того, что он, кажется, умный, он тогда сообщил, что первый труп пропал. Что еще? — Думаю, ничего. Как и на остальных, — вздыхает. — Чем больше думаю о том, что мы все мертвы, тем меньше вижу смысл искать ведьму. — Тоже справедливое замечание. Правда я до сих пор не понимаю. Воспоминания о смерти есть, но мы живы? Причем это последнее, что помнится. Склоняюсь к тому, что нас просто закинули сюда в последний момент, пока мы еще были живы… Те записи одновременно и наводят, и сбивают с мысли. — Как думаете, что будет, когда игра закончится? Если победа не за ведьмой. — Понятия не имею. Но такое ощущение, что если как-то вернемся, то… все равно умрем в эту же минуту. С такими воспоминаниями, — он слабо усмехнулся, — как будто и не живут больше. А ты что думаешь? Что будешь делать, когда узнаешь, кто ведьма? — Я не знаю. Мне одновременно хочется и не хочется поскорее её найти. Почему именно мне выпала эта роль… Ох, я же доктор, я не для того учился, чтобы убивать. Мне даже не хватило смелости выстрелить Кэйе в грудь. — Ну, зато он потянул для нас время. Так что это даже на руку, — пожимает плечом, возвращая взгляд на Венти. — Хотелось бы, чтобы время остановилось, и все оставалось, как есть сейчас. — Среди списка демонов были и те, кому такое подвластно. Если существует один из них, может, есть и другие? — Возможно. Честно говоря, мне до сих пор сложно принимать все это потустороннее… — вздыхает. — Интересно, если существуют другие, то они где? Явно не здесь, иначе Венти бы сказал об этом. — Может, и Сайо тогда один из них… — Тоже под другим именем или… — он поворачивает голову на Альбедо. — Венти получал записку на том языке с просьбой поговорить… Но тогда мы решили, что это ведьма, потому что она его видела, когда спасли тебя. Но… записка была на другое имя… — На другое имя? Выходит, кто-то обратился к нему по его настоящему имени. И вы просто забили на это? — А что предлагаешь было делать? Единственное, что это дает даже сейчас так это то, что его кто-то знает, но он никого не помнит. — Может, стоило поговорить? — С кем? Мы не знаем от кого была та записка. Или предлагаешь ответ написать и на доску повесить? — Тот, кто это написал, явно понял бы, если бы Венти дал согласие. — Но он не захотел. — По хорошему, мало ли кто чего не хочет. Я уверен, это было важно. Никто в доме его имени не знает. Даже о его существовании никто не знает. Ты потакаешь ему. — Я предлагал. Хочешь, можешь попробовать уговорить его сам. — Думаешь, это еще актуально? — Не знаю, возможно. С другой стороны мы ничего не теряем. — И как мне это ему сказать? «Мы в книге вычитали твое настоящее имя, поэтому я рассказал Сяо, а он мне о той записке?» — Пх, — он роняет слабый смешок. — Я поговорю с ним об этом еще раз сам. А то после такого заявления нас обоих ветром снесет. — Думаю, даже троих, — усмехнулся. — Кстати… он ведь твоей кровью питается? Все в порядке? — Да. Он же не каждый день это делает. За все это время всего раза три. — Если он вот так просто создает предметы, может, имеем смысл попросить его создать что-то, что поможет твоему состоянию после кровопотери. — Мм? Например? — Продукты, которые содержат железо. Что-то, что поможет привести в норму гемоглобин. Витамины. Гранат, например. Раз он умеет создавать цветы и предметы, то и фрукты, я думаю, сможет. — Скорее всего сможет. Я чувствую себя нормально, но спасибо, док, буду иметь ввиду. «Чувствует себя нормально? Ага, как же. На глазах тупеет, я же вижу». — Лучше не пренебрегать подобным. Это влияет не только на твое самочувствие, но и на умственную деятельность, внимательность, память и прочее. Лучше не накапливать. — … — Сяо переводит странный взгляд на Альбедо. — Учту. — Думаю, неплохо поиграли? — он кивает головой на пианино. — Более чем, — он легко пробегается по нескольким клавишам. — На этом и закончим? Или Вы правда хотите поиграть? — На сегодня считаю, достаточно сыграли. — Не могу спорить, — Альбедо встаёт из-за инструмента. — Зато Венти и Скар, похоже, действительно увлеклись. — Это радует. Не хотелось бы, чтобы он что-то слышал или думал, что я что-то от него скрываю, — вздыхает. — Разве он ещё не научился твои мысли читать? — В таком случае приватность этого разговора абсолютно бессмысленная. — Я и не надеялся. Просто немного не по себе говорить такое при нём. — Фарс да и только, — усмехнулся. — Думаете? — Склоняюсь к этому, да. «Ну, хоть когда-то он думает». — Что ж, — Альбедо подходит к Скарамучче, — сыграете мне, юноша? — Это намного легче, чем пианино! Для меня останется загадкой, как в нем можно разобраться. — Все такое одинаковое, а звучит по разному, да? — Сяо присаживается возле Венти, мягко приобняв его за пояс. — Да! Сяо, хоть ты меня понимаешь, — Скарамучча сосредоточенно хмурится, глядя на лиру. — Ну… могу попробовать. — Давай-давай, это несложно ведь, — Венти улыбается. — Сыграй своему любимому. — … — он опускает голову ниже, прикрывая румянец челкой. — Из меня музыкант, как… Кхм, ладно. Тихо выдохнув, он неуверенно проводит пальцами по струнам. Конечно, во время разговора он не сильно пытался вникать, но запомнить одну простую мелодию, а точнее последовательность струн, не так то сложно. Юноша осторожно проводит по лире, извлекая тихие, слегка дрожащие звуки. Мелодия прерывистая и местами пропускающая ритм, с иногда фальшивыми аккордами и неловкими паузами. Но все же она звучит. Совсем негромко, скромно и чуть боязливо. Последние ноты слетают довольно резко, будто спеша закончить это странное выступление. — Как-то так, — Скарамучча тут же передает лиру Венти, притупив взгляд в сторону. — Горжусь тобой, — Альбедо тянет юношу на себя. Скорее, чтобы увеличить дистанцию между ним и Венти, но всё же. Он заключает Скарамуччу в объятия и, забыв вдруг, что они в комнате не одни, целует в висок. — Умница. — Вы преувеличиваете… — бубнит, уткнувшись в плечо. — Я вижу, что Вы стараетесь. Кроме того, звучало и правда сносно. — Это было нормально, — кивает Венти. — Правда, грубовато, но ты молодец. — Я не рассчитывал, что буду вам играть, — тихо фыркает. — Как это так? Вы ведь учились играть, очевидно же, что я попросил бы. — Я просто спрашивал, — ворчит. — А Сяо теперь нам сыграть не хочет? — Не хочу. У меня совсем такое не получается. — А как же позориться до конца? — Еще чего, — укладывает голову на плечо Венти. — Я бы сказал, что он с этим и так справляется, — Альбедо шепчет юноше на ухо, — но не буду. — За Сяочку сыграю я. И спою. И станцую. И что угодно сделаю! — Оу, я жду подробностей, — шепчет в ответ. — Я в тебе не сомневаюсь, Венти. Лучший. — Друзья, вы не голодны? Раз уж мы все вместе сейчас, можем сходить и пообедать вместе. — Можно в принципе. Пойдем? — поднимает взгляд на Венти. — А что ты хочешь покушать, Сяо? — Венти встаёт и тянет его за собой. — Нужно что-то готовить? Для этого не нужно охотиться? — Не нужно, у нас вроде все есть. Или вы хотели что-то готовить? — А мы хотели? — Скарамучча смотрит на Альбедо. — О, а Вы приготовите кофе? Он у Вас вкусный. — Приготовлю. Я не знаю, что там на кухне, так что понятия не имею, хотели ли мы что-то готовить. — Там суп и рисовая каша. Сайно и Тигнари готовили. — Рис? Он же совсем пластиковый, — юноша морщится. — Обычный, нормальный рис. — Фе, лучше просто кофе попью. — Вы уверены, что пробовали нормальный рис, юноша? — взяв его под руку, Альбедо направляется в сторону кухни. — Вареный рис довольно мягкий. — Не уверен, по опыту он мне не нравится, — фыркает. — А Вы его сами себе готовили? — Нет. Я ни разу не готовил до того, как сюда попал. — Воздухом питаешься что ли? — Фотосинтезирую. — Значит, попробуешь немного риса? — пройдя на кухню, Альбедо усаживает его за стол. — Но его готовили не Вы, — хмыкает. — Как привередливо, — Сяо тихо вздыхает и проходит к шкафчикам. — Венти, будешь чай? — Буду чай, — юноша плюхнулся рядом со Скарамуччей. — Да, его готовил не я, но я его разогрею. Сгодится? — Вы так настаиваете, чтобы я попробовал рис? — Давайте вспомним, когда мы с Вами в последний раз ели? — налив на сковороду немного воды, он выкладывает рис и ставит на печь. — Сяо, Венти, вы будете? — Я не буду, — Венти качает головой. — Мне еда не нужна. — Давно, да, — он неловко усмехается. — Я буду, — Алатус ставит кипятиться воду. — На том и решили, — кивает. — Хм… может, пора сходить на рыбалку или охоту… — Я могу сходить, — Венти наклонил голову вбок. — Если Сяо пойдёт со мной. — Хорошо, сходим. — Нам рыб опять по воздуху ловить? — усмехнувшись, Скарамучча слегка толкает Венти локтем под бок. — По воздуху, — кивает. — Сейчас пойдём? Это быстро. Или не сейчас? — Можем сейчас, да. Зальете чайник, когда вода закипит? — Хорошо, — Скарамучча кивает. — Тогда пойдем, — Алатус отходит к двери, дожидаясь Венти.