Der Fehler

Коридоры особняка окутаны полумраком, тусклый свет свечей дрожит на стенах, отбрасывая неясные тени. Альбедо шагает ровно, размеренно, его состояние, наконец, стабилизировалось, и теперь он может говорить без усталости в голосе. Венти идёт рядом, чуть позади, слушая его с вниманием, едва заметной улыбкой кривя губы. — Война — это не только поле боя, — рассуждает Альбедо, скользя ладонью по перилам, когда они поднимаются по лестнице. — Это ещё и бесконечная работа в лазаретах. Грязные бинты, кровь, стоны, запах хлороформа. Солдаты всегда спрашивали одно и то же, когда открывали глаза: «Доктор, я выживу?» И даже если ответ был очевиден, мы лгали. — А как же клятва? — лениво интересуется Венти, качая головой. — В военное время клятва — это роскошь, — спокойно отвечает тот. — Когда человек умирает, ему нужна не правда, а надежда. Хотя бы на несколько минут. Венти тихо смеётся, но в этом смехе нет веселья. — Значит, Вы — хороший лжец. — Скорее, хороший рассказчик, — поправляет его Альбедо. — Война учит говорить то, что люди хотят слышать. Юноша на мгновение задерживает на нём взгляд, затем снова уставляется вперёд, заведя руки за спину. — Как удобно, — протягивает он, задумчиво поджимая губы. — Я бы тоже хотел так уметь. Только не в лазарете, а в жизни. Альбедо бросает на него короткий взгляд, но ничего не говорит. — Когда людям лжёт врач, — продолжает Венти, наклоняя голову, — они благодарны. Когда это делает кто-то другой — их это злит. — Всё зависит от формы, в которую облачена ложь, — спокойно отвечает Альбедо. — Если сказать умирающему, что он обречён, он испугается. Но если заверить, что он поправится — он уйдёт в покое. — И что, ни капли вины? — Вина? — медик на секунду останавливается, но затем снова продолжает идти, чуть отстранённо смотря вперёд. — На войне столько боли, что вина перестаёт быть весомой. Со временем понимаешь: важно не то, как человек умрёт, а то, как он проведёт свои последние минуты. — Жестоко, — качает головой Венти, но в его голосе нет осуждения. Скорее, любопытство. — Реалистично, — поправляет Альбедо. Коридор немного сужается, свечи у стен горят неровно, будто колеблясь в нерешительности. Венти идёт чуть быстрее, на несколько шагов опережая его. — В каком году вы ушли на фронт? — В четырнадцатом. — Когда началась война? — Да. — А до этого? Вы уже были врачом? — Был. Закончил обучение в тринадцатом. — Значит, вам было… — Двадцать семь. Венти на мгновение задумывается, словно прикидывая что-то в уме, затем вздыхает. — Страшное время, — протягивает он. Альбедо чуть улыбается, но улыбка эта пустая: — Время всегда страшное. — Нет. Оно может быть разным. — Только если повезёт. Венти не отвечает. Они уже почти у комнаты, до двери остаётся всего несколько шагов. Альбедо краем глаза замечает, как его спутник опускает взгляд. — А Вы, Венти? — вдруг спрашивает он, не спеша останавливаться. — Что бы выбрали? Горькую правду или сладкую ложь? Юноша едва заметно вздрагивает, будто этот вопрос выбивает его из привычного ритма. Несколько секунд он молчит, затем коротко усмехается, слегка приподняв уголок губ. Так ничего и не ответив, он распахивает дверь, позволяя мягкому свету комнаты пролиться в коридор. Юноша проходит внутрь первым, и вопрос остаётся висеть в воздухе. — Сяочка! — он тут же бросился в объятия к разведчику. — Я скучал. — Быстро вы вернулись, — Алатус едва заметно выдыхает, прижимая юношу к себе. Скарамучча подходит к Альбедо, приобняв его за пояс. Ладонь опускается на щеку, а синие глаза уставились в голубые, выискивая в них признаки усталости. — Как себя чувствуешь? — тихо спрашивает. — Je vais bien. — А вы тут как? Сяочка, ты не буянил? — Ты не уходил так далеко, поэтому все хорошо. — Выглядишь уже получше, но тебе все равно нужно отдохнуть, — юноша целует медика в нос. — Мы по пути видели Кадзуху и братьев. — А? Видели? — Альбедо нахмурился. — Вы даже с ними разговаривали, доктор. Забыли? — Лис — не ведьма. Мы ошиблись, — вздыхает. — Ладно. По следующему ходу поймем, кто ведьма, в любом случае. — Зато у нас есть еще немного времени… — Скарамучча шепчет. — Венти, а о чем разговаривали с братьями? — Ничего важного, Сяочка. Сказали, что доктор плохо выглядит. Я с ними согласен. Ему бы причесаться. — Тц, — юноша слабо фыркает. — Я этим займусь, не переживай. Чуть-чуть отдохнет и будет совсем в порядке. — Меня забавляет, как ты фыркаешь, когда дело касается доктора, — Венти улыбается. — У тебя такая же реакция, когда дело касается Сяо, — ворчит. — Неправда. Я не ворчу и не фыркаю. — Зато Ваши ветра, юноша, говорят за Вас. — Доктор, ты тоже ревнивый, так что не надо тут, — Венти скрестил руки на груди. — Я вижу вас всех насквозь. Вот так вот. — Кхм, — разведчик приобнял юношу за плечи. — Все поняли, все ревнуют. Не будем об этом. — Хорошо, Сяочка, — тот сразу сменил тон и улыбнулся. — Я снова ошибся, — с тихим вздохом Альбедо проходит к кровати и усаживается. — Ещё одна жертва. — Даже если бы Вы попали сейчас в ведьму, все равно ведь наступил бы ее ход, — Скарамучча присаживается рядом. — А если бы я убил, как говорили братья… — И вдруг попали бы в мирного? — он мягко обнимает медика. — Ох… в сестру? Или Фремине? Или вообще Сайно. — … — Скарамучча неуверенно пожимает плечом. — Вариантов у нас осталось не так много, так что… — Скоро будем знать наверняка, — дополняет Сяо. — Венти, а ты как-то почувствуешь, если время остановится? Когда ведьма начнет свой ход. — Если нужно, то, может, могу почувствовать. А что? — Хочешь узнать таким образом, кто ведьма…? — Да, — Алатус кивает. — Если Венти сможет почувствовать, то сможет и увидеть ее? — Когда время остановится, мне пойти искать ее? — Можно попробовать? — Но жертва все равно будет, чтобы передать ход… — Скарамучча крепче обнимает Альбедо. — Если это не лис, то вполне вероятно, что либо он, либо Сайно и будут следующей жертвой. Убивать брата Фремине не станет, а Барбара — как будто глупо убивать ее после тех его слов. — Значит, приглядим за ними. — Надо ли? — Венти вопросительно наклоняет голову. — Ещё один труп ведь точно будет, так и не не все ли равно? — Чтобы убедиться в личности ведьмы, не тратить еще больше времени. — А если она будет в чьем-то облике? — он жмется к медику. — Даже так, — Венти пожимает плечами. — Нам ведь все равно, нет? Лишь побыть побольше времени друг с другом. — … — Сяо шумно вздыхает. — Лишние жертвы это неправильно. — Сяочка, но виноваты только те, кто эту игру начал. Не мы, не охотник, не ведьма. — Само собой. Но если мы можем сохранить больше жизней, то хотя бы попробовать. — И игра закончится раньше? — Продолжать ее эгоистично. — Разве люди не эгоисты? — Не этому меня воспитывали. Мой долг — защищать людей, а получается, что-… — он запнулся. — Не получается. — Сяочка, милый, больше это не твой долг, — Венти целует его в нос. — Теперь твой долг быть со мной. Навечно. — Кхм, — Скарамучча сухо кашляет. — В любом случае, решение остается не за тобой, Сяо. — Это… верно. — Сяочка, ты грустишь? — Нет, — качает головой. — Ситуация сложная. Это выматывает. — Я читал, что горячие ванны помогают людям расслабиться. Может, ванну примем? Щеки разведчика вспыхнули румянцем, и он поспешил отвести взгляд. — Идите-идите, — Скарамучча ехидно улыбается, уложив голову на плечо Альбедо. — Сяочка, что насчет ванной? Хочешь? Я по массирую тебе плечики. И ножки могу. Поцелую тебя везде. — Кхм, — сохраняя спокойный вид, он ровным голосом отвечает: — Мы собирались погулять на улице. — А после улицы хочешь ванную? — Посмотрим, кхм. Проветриться не хотите? — Да, можно, — Альбедо кивает. — Я снова ошибся, и… не могу перестать думать о том, что из-за меня кто-то погибнет. Хоть это уже неизбежно и забивать голову как будто нет смысла… — Доктор, ты ведь сам сказал, что умирающему лучше сказать, что он выживет, нет? Так он уйдет спокойно. — Вы сравниваете слишком разное, Венти. — Разве? Вы преувеличиваете. — Во-первых, не по Вашей вине, а по вине того, кто все это затеял. Во-вторых, Вы верно сказали, — Скарамучча смотрит в голубые глаза. — Забивать этим голову бессмысленно. — А не забивать — это эгоистично, нет? — Но ход уже сделан. К чему сейчас излишние самокопание? — он мягко гладит медика по щеке. — Обстоятельства, в которые тебя засунули вынуждено — не твоя вина. — Обстоятельства — да, но то, как я себя веду… глупого выбрали охотника. — Это не так, — юноша хмурится. — Будь охотником кто-нибудь другой, я уверен, жертв было бы больше. — Будь охотником Лини, он действовал бы более решительно. Или Вы, Сяо. Вы ведь убили бы кое-кого ещё на первом ходу. Скарамучча стискивает ткань военной рубашки. — Именно. И я бы ошибся, а значит трупов было бы больше. Игра шла бы гораздо быстрее, чем сейчас. — Вы жалеете о своей настойчивости тогда? — Пожалуй, да, — переводит взгляд на юношу. — Извини. — Как будто извинения здесь что-то изменят, — он криво усмехается. — Но ты ведь жив. Хотя в начале игры, уверен, тебя подозревали все. Поэтому, Альбедо, — он смотрит на медика, — ты — хороший охотник. — Признаюсь, в начале игры хотелось и без хода его пристрелить. — Тут не спорю. — Ну, хватит вам… — бубнит. — А что, неужели Вам стыдно за прошлое поведение? — Альбедо мягко улыбнулся. — Это ли не показатель вашего роста над собой? — Откуда мне было знать, что все здесь обычные люди… — он прячет лицо в плече. — Ой, все не надо. Я бы себя тоже пристрелил. — А разве доктор ещё не «пристрелил» тебя? — Венти ехидно улыбается. — … — Альбедо отводит взгляд. — Сяо, Вы предлагали пройтись? — Ну, в целом, — усмехается. — Да-… — Да, только одеться надо. — А как же теплые ветра Венти? — Мы будем выглядеть странно, так что куртку лучше накинуть. — Извращенцы, вы пойдете гулять? — Альбедо собирает волосы в небрежный хвостик. — Собираемся-собираемся, — Скарамучча забирается на кровать, принимаясь заплетать Альбедо волосы. — Встретимся у выхода тогда, — ухватив Венти за руку, Алатус выходит из комнаты. — Как Ваше самочувствие сейчас? — Хорошо, а Ваше? — Если Вы чувствуете себя хорошо, то и мне хорошо. — Знаю я, когда Вам хорошо, — усмехнулся. — И как Вы в этот момент звучите. — Вы! — он шумно выдыхает. — Да, мурчу Вам на ушко. — Это Вы меня испортили, юноша. — Разве? Мне так не кажется. — Я до Вас таким не был. — И каким стали сейчас? — переплетает пряди. — Мм… более смелым в своих высказываниях. — Так и разве это плохо? — улыбается. — Я не вижу Вас сейчас, но чувствую, что у Вас улыбка до ушей. — Вы так хорошо меня чувствуете, — усмехнулся. — Но Вы так и не ответили на вопрос. — М? — Альбедо посмотрел на него через плечо. — Что плохого в Ваших смелых высказываниях? Мне все нравится. — Выходит, ничего. — Вот и хорошо, — юноша целует его в висок. — Готово. — Красоту навел, mon chaton? — Да, теперь самый-самый красивый, — он обнимает Альбедо со спины. — Не согласен. — Вы всегда красивый, да. — Нет, я не об этом, — развернувшись, Альбедо обнял его за талию и уткнулся носом в шею, — я о том, что «самый-самый красивый» здесь Вы. — Вовсе нет, — прижимается ближе, пряча смущение. — Что я слышу? Смущение? От Вас? — Как будто Вы его до это не слышали. — Каждый раз, как первый. Учитывая, что у Вас с Венти стыд отсутствует вообще. — Это у Венти он отсутствует совсем. — А у Вас отсутствует на девяносто процентов? — На шестьдесят девять. — М? А почему именно шестьдесят девять? — А это я Вам вечером покажу, — улыбнулся. — А? Что-то пошлое снова? — Всего лишь поза в сексе. — Подробности будут? — Будут. Хотите знать сейчас или сохранить интригу до вечера? — он трется щекой о висок. — Хочу знать сейчас. — Тогда… — Скарамучча понижает голос, шепча Альбедо на ухо. — Когда мы вернемся из душа в комнату, полностью разденетесь Вы, и полностью разденусь я. Вы ляжете спиной на кровать, а я устроюсь над Вами головой у Ваших ног, чтобы доставить Вам удовольствие. В то время как Вы в таком положении сможете делать тоже самое. — Шестьдесят девять, да? Стоило догадаться. Хотя, моя фантазия не работает в этом ключе. Однако, я принимаю Ваше приглашение на вечернюю близость. — Как из Ваших слов даже что-то пошлое звучит так возвышенно, — он роняет голову ему на плечо. — Ну, у кого что «возвышается», — улыбнулся. — У кого — речь, у кого… не она. — У меня «не она», да. А у Вас и то и другое? — Думаю, Сяо и Венти уже заждались нас, — он отклоняется назад. — Ладно. Вам уклоняться от вопросов можно. Вам вообще все можно, — осторожно поцеловав Альбедо в нос, Скарамучча поднимается с кровати и отходит к шкафу. Альбедо подошел к нему практически бесшумно. Он заключил того в объятия со спины, уложив ладони на живот, и опустил голову ему на плечо: — Скар, скажи, — шепчет, — в том, что погибают люди, есть моя вина? — Нет, нет и еще раз нет, — он утыкается медику в щеку, опустив ладони поверх его рук. — Ты все делаешь правильно, Бедо. Мы обязательно со всем разберемся и у нас все-все получится. — А ты, Скар, ты бы уже убил кого-то? Кого…? Когда…? Ты был бы более решительным? — Я… не… — юноша качает головой. — Я не знаю… Мне кажется, я бы не смог…? Это страшно. Очень. — А если бы был ведьмой? — Если бы так, то… скорее всего я бы не думал, что это правда люди… Как считал в начале игры. Так что… Но охотник, наверное, меня бы сразу спалил, — он нервно усмехнулся. — А ведь я Вас так и не проверял. Просто доверяю. Это даже странно немного. — А если бы ведьмой был я… Что бы Вы делали? — Зависит от того, как и когда я бы об этом узнал. — Если бы тогда все-таки проверили? — Думаю, поговорил бы с тобой. А потом, конечно, во время своего хода, наверное, убил… Чтобы закончить это все. — А сейчас…? — спрашивает совсем тихо. — Тоже убил бы. Но иначе. Если тогда я бы поговорил с Вами, сказал бы, что я охотник, что моя задача убрать Вас, но я не хочу этого делать, потому что Вы слишком юны, давайте искать способ выбраться и прочее, я думаю, мы бы работали некоторое время сообща, а потом, вероятно, я влюбился бы в Вас. В таком случае, когда мы оба бы знали всю правду и понимали, что выхода другого нет, я убил бы Вас во время хода, но заранее ничего бы не говорил. Вы бы ушли спокойно. А я… думаю, ушел бы вслед за Вами. Сейчас же, если бы при нынешнем раскладе оказалось, что Вы — ведьма, выходит, все это время мной манипулировали и лгали мне. Да, я бы тоже убил. Ваша ложь была бы на Вашей совести и Вы бы ушли неспокойно. Скарамучча обернулся, мягко улыбаясь. Он обнимает Альбедо за талию, утыкаясь ему в грудь. — Я тебя люблю, — шепчет. — Очень люблю, Бедо. Смотреть на то, как ты каждый раз мучаешься от своей роли, когда тянешь время, когда думаешь кого проверить, это все слишком больно. Если бы я был ведьмой, я бы сказал тебе об этом давно. Даже если бы ты не ответил на мои чувства, даже если бы ты не знал, что они вообще есть. Я очень ценю, что тогда ты мне поверил. Спасибо за доверие и, — он поднимает взгляд в голубые глаза, — за возможность любить тебя. — Иногда из Ваших уст тоже выходит нечто возвышенное, — Альбедо улыбнулся. — Учусь у лучших, — улыбается. — Я думаю, если мы задержится ещё на несколько минут, то можем вообще никуда не идти. — Я не против остаться с тобой в комнате. Здесь спокойно, как наш маленький мир, как дом. — А как же Сяо и Венти? Они же ждут? — Вы правы. Тяжело вздохнув, он нехотя послабляет объятия и отворачивается к шкафу. Выудив с полки шапку, Скарамучча оборачивается и надевает ее на Альбедо, кротко поцеловав в нос. — Тогда одеваемся. — Я тоже люблю. Люблю тебя, Куникудзуши. Юноша на секунду замер, ощущая, как щеки медленно розовеют. Он смотрит на медика, глупо хлопая ресницами, и тут же отворачивается, принимаясь выискивать нужные вещи. — Мы так точно никуда не уйдем, — бубнит себе под нос. — А так? — он придвинулся к уху юноши. — Mon chaton, tu es mon plus beau rêve devenu réalité, la lumière qui éclaire chacun de mes jours. Je t’aime d’un amour profond et infini, aujourd’hui et pour toujours. Сердце гулко ударило в грудь, а щеки вспыхнули румянцем, который окрасил даже кончики ушей. Скарамучча опускает голову вниз, пытаюсь скрыть смущение за длинной челкой. Он впивается в губу и оттягивает рукава вниз, дыша чуть глубже. — Je t'aime à la folie, — шепчет. — Tu es vraiment trop mignon. — Вы специально это делаете, да? — Всеми силами намекаю, что необязательно ждать до вечера. — Значит, Сяо и Венти все-таки нас не дождутся? — Дождутся, мне просто нравится с Вами вот так играть, — усмехнулся. — Собирайтесь скорее. Пойдём. Скарамучча слабо фыркает и, найдя на полках шарф, укутывает медика в него. Передав куртку Альбедо, он быстро одевается и сам. — Можем идти. — Я планировал идти в кителе. Зачем куртка? — Там холодно. Ваш китель не настолько теплый. — Греть меня не будешь? — Буду конечно, но если ты пойдешь в куртке, я не буду переживать, что ты заболеешь. — Вас понял. Он надевает куртку и берет юношу за руку. — Хочется отвлечься, конечно, от игры. Не могу перестать чувствовать себя виноватым. — Отдайте все свои переживания мне, и пойдемте, — целует в висок. — Так. Теперь ни о чем плохом думать не будешь. — Пустая голова это заразно хотите сказать? — Да, а Вы против? — улыбаясь, он уводит Альбедо из комнаты. — Нет. Мне нравится. Будем снеговика лепить? — Будем. А в снежки? На желание. Еще раз. — Мм… Хорошо. В этот раз я буду внимательнее. — Я тоже постараюсь. Правила будут те же? — А что были за правила? — У Вас только два снежка, у меня сколько угодно. Кто первый попал, тот и выиграл. — Хм… У меня три снежка. В этот раз буду более отчаянно бороться за свою победу. — С Вашим прицелом, — он качает головой, спускаясь по лестнице к выходу. — Хорошо, идет. — Прицел — не главное. — Главное — попасть туда, куда целишься? — Венти хихикнул где-то за спинами парней. — Судя по некоторым звукам, доктор попадает. — У нас был уговор — не подслушивать, — Скарамучча оборачивается, сощурившись. — … — разведчик вздыхает. — Долго же вы собирались. — Я не подслушивал, ты просто слишком громко кричал. — Да, разговорились немного, — Альбедо приобнял Скарамуччу за талию и ускорил шаг. — Доктор сбегает от нас, — Венти улыбается. — Смешные они, да, Сяочка? — Ну, никто на шум не жаловался, — тот пожимает плечом. — Мне тоже есть, что сказать, и тогда уже Сяо будет сбегать с тобой, Венти. — Ни один день без обсуждения подобного не обойдется, да? — Покуда у них существуют рты, друг мой, — Альбедо вздыхает. — Док, поделись иммунитетом. Я все еще не вывожу это. — Лучше просто игнорировать. Им надоест, и они перестанут. — Судя по опыту, им это не надоедает, — вздыхает. — Может, тогда «снежки» в командах? Мы с Вами против двоих извращенцев. — Звучит как план. Только если Венти заручится поддержкой ветров, у нас не будет шансов. — Тогда так. Если Венти использует поддержку ветров, значит количество «снарядов» у нас тоже не ограничено. — Идет. — Эй-эй, если Венти будет метиться только в Сяо, то я выбываю первый, — юноша хмурится. — Значит, никакого «колдунства» от вас двоих, а у нас с Сяо по три снаряда у каждого. Играем на желание. Идёт? — А от меня то что? Это к Венти. — Это вопрос ко всем троим. Правила же одни на всех. — Я буду так, как скажет Сяочка. — Тогда у нас с Альбедо по три снежка, а ты не используешь ветра, хорошо? — Хорошо, любимый. Все, что ты скажешь, — улыбается. — А какое у нас поле игры? Двор? — И кусочек леса. Все же, у нас с Сяо всего по три снежка. Хорошо бы иметь укрытие. Начало леса подойдет отлично. — У выигравшей команды два желания. То есть, например, если выиграем мы, то у нас по одному желанию, — Скарамучча прибавляет шаг, уводя Альбедо скорее от доски с куклами. — Тогда решили, — разведчик выходит на улицу. Взгляд сразу же цепляется за братьев и самурая, которые лепят снеговика. Увлеченные процессом, они, кажется, даже не заметили, как во двор вышла еще одна компания. — Идем на задний двор? — ухватив Венти за руку, Алатус спускается с крыльца. — Может, тогда в лес? — Альбедо следует за ними, приобняв Скарамуччу. — По снегу очертим границы. — Можно, — кивает. — Кто заступится за границу, тот выбывает. — Как все серьезно, — Скарамучча усмехается. — Я могу сделать ветер, чтобы никто не мог заступить за границу. Хочешь, Сяочка? — Думаю, это уже лишнее, — улыбнулся. — А почему у вас только по три снежка, Сяочка? У вас же нет ни шанса простив нас. — Думаешь, нам нужно больше? — Венти, если ты хорошо и целишься, и уворачиваешься, то я нет. — Я уберу их обоих, — улыбнулся. — И тебя прикрою, Скар. Сделаю все, как надо. — Твоя уверенность мне нравится, — улыбается. — Сяо, я предлагаю Вам для начала играть в Венти. То есть, нам обоим играть в него. А когда уберем его, взяться за Скара. — Идет. — Легкое на потом, да? Ну, я вам покажу, — Скарамучча фыркает. Лес окутан тишиной, нарушаемой лишь редким потрескиванием веток под слоем снега. Воздух свеж и холоден, дыхание превращается в белые облачка, а лёгкий ветер кружит снежную пыль. Снег скрипит под ногами, оставляя чёткие следы. — Нам нужны границы, — напоминает Альбедо, оглядывая местность. Они быстро очерчивают игровую зону, выделяя линии ботинками и слегка утрамбовывая снег. — Теперь команды, — отзывается Венти, отойдя от Сяо и ухватив Скарамуччу под руку. — Мы с тобой сделаем их. — Условия, — уточняет Альбедо, оценивая поле.— Попадание — и игрок выбывает. Чтобы команда проиграла, нужно «убрать» обоих. И, разумеется, снежок можно отбить чем-нибудь, иначе у нас с Сяо не было бы и шанса. — Отлично. И мы со Скаром можем использовать сколько угодно снежков, а вы с Сяо — только по три. Правильно? — Верно. — Значит, вас надо просто загнать, — подытожил Скарамучча. — Если получится, — спокойно отвечает Сяо, уже формируя первый снежок. — Начинаем? — спрашивает Венти. Альбедо кивает. — Начинаем. И в тот же миг Скарамучча бросает первый снежок прямо в грудь Альбедо, но тот легко уворачивается и скрывается за деревом. Скарамучча, недовольно цокнув, хватает новый снежок. — Разделить их! — командует Венти, быстро метнув два снежка подряд. Сяо успевает отбить один, а от второго ловко уворачивается. Он передвигается плавно, точно зверь, готовый к прыжку, прикрывая Альбедо, как живой щит. — Ся-о-чка, я тебя достану, — хохочет Венти, легко скользя по снегу, то появляясь, то исчезая среди деревьев. Он движется быстро, почти не оставляя следов, словно часть самого ветра. Скарамучча атакует с другой стороны, кидая снежки с резкими, быстрыми движениями. Один ударяет по стволу дерева, с которого тут же сыплется снег, второй летит в Альбедо, но Сяо, будто предугадывая это, резко перехватывает удар, разбив снежок первой попавшейся веткой. — Вы слишком осторожничаете! — выкрикивает Венти, ловко подныривая под очередной снежок и мгновенно атакуя в ответ. Его цель очевидна — Альбедо. Если убрать его первым, то с Сяо можно будет поиграть практически один на один. Альбедо понимает это, но у него всего три попытки, и он не может их тратить впустую. — Альбедо, справа! — предупреждает Сяо, сбивая очередной снежок. — Вижу. Медик резко бросает свой первый снаряд. Венти ловко отклоняется вбок, но не замечает, как Сяо бросает свой снежок следом, точно в тот момент, когда Венти ставит ногу на снег. Юноша, уворачиваясь от первого снежка, почти танцует на снегу, лёгкий и быстрый. — Ой-ой, чуть не попали, — он смеётся, а в следующий миг бросает сразу два снежка, целясь в Сяо и Альбедо одновременно. Сяо резко уходит в сторону, отбивая один из них, но другой летит слишком быстро. Он едва успевает прикрыть Альбедо плечом, принимая удар вместо него. — Сяо! — восклицает Венти. — Ну, не-ет! Не так должно было быть! Ты зачем его прикрыл! — Работа в команде, — коротко отвечает тот, встряхивая снег с плеча. — Ты знал, что я хотел выбить именно его? Мм… так не честно, Сяочка! Алатус только бросает на него быстрый взгляд и выходит за границы. Альбедо едва заметно сжимает кулак, но тут же расслабляется. Теперь их осталось трое. Скарамучча, воспользовавшись моментом, кидает снежок прямо в Альбедо, но тот в последний миг уклоняется и бросает свой ответный удар — не в Скарамуччу, а в Венти. Всё происходит за доли секунды. Венти, видя летящий снежок, делает стремительный шаг в сторону, но его нога проваливается в рыхлый снег, теряя устойчивость. — Чёрт! — он машет руками, но снежок уже попадает ему прямо в голову. Он замирает, переводя дыхание. — Ну и предатель же Вы, доктор, — он качает головой. — Тактика, — спокойно отвечает медик, стряхивая снег с перчатки. Венти с лёгким смешком уходит за границы, с радостью догоняя Сяо, а Альбедо невольно бросает взгляд на свою руку. Остался всего один снежок. — Мы теперь с Вами один на один, доктор. Скарамучча петляет меж деревьями, уже формируя снежок. Их взгляды направлены прямо друг на друга. Они кружат точно дикие звери на охоте, готовые в любую секунду кинуться в бой. — И у Вас осталась всего одна попытка, — ухмыльнулся. Резкий неожиданный бросок. Альбедо чуть отшагивает в сторону, не сводя с юноши взгляда, ведь в эту же минуту в него летит еще один снежок, который он так же легко парирует. — Вам все еще следует поработать над прицелом, юноша. Скарамучча фыркает, набирая в руки еще снега. Он старается подкрасться ближе, но Альбедо умело держится на дистанции, не позволяя ему приблизиться. Движения медика плавные, почти непринужденные и даже беззаботные на первый взгляд, если бы не легкая улыбка, выдающая азарт. — Работаю над этим. Два снежка летят в Альбедо один за другим, но он лишь бегло провожает их взглядом, даже не сдвинувшись с места. — В прошлый раз Вы были точнее, — отбивает еще один снаряд. — Давай, Скар! У него всего один снежок остался. Тебе достаточно просто увернуться! — Да знаю я! — шипит. — Кружат по полю, как две кошки, — усмехнувшись, разведчик ближе прижал к себе юношу, обнимая его со спины. — Сяочка, это могли бы быть мы с тобой, но ты подставился, — обижено бубнит Венти. — Сыграем потом с тобой вдвоем, — он мягко целует юношу в висок. Снег хрустит под тяжелыми ботинками, когда Альбедо в очередной раз уворачивается. Скарамучча движется быстрее, бросает больше и больше снежков, пытаясь взять количеством, или просто наконец заставить Альбедо потратить последний снаряд. Юноша уже не прячется, открыто атакуя медика. Тот легко отбивает, умело уклоняется от каждого броска, скрываясь за ветвями деревьев, словно тень. — Вы, кажется, устали. Целитесь все хуже. — Вы слишком осторожничаете. Вновь бросок. Альбедо отбивает и в этот же момент замахивается. Скарамучча кидает еще один снежок и резко уворачивается. Не успевает он осознать, что тот замах был уловкой, и обернуться, как на его груди уже красуется белое пятнышко снега. — Ну, Бе-до, — скулит, подходя ближе. — Это нечестно! — Разве нечестно? Умейте признавать поражение, юноша, — улыбнулся. — Однако, должен признать, я вымотан. — Скар! Как ты мог ему проиграть? — ворчит на него Венти. — Он слишком сильный, — Скарамучча фыркает и падает спиной в снег. — Мне нельзя столько физических нагрузок за раз. Я устал. Алатус тихо усмехается, успокаивающе гладя Венти по голове. — Если б я не оступился, я бы выбил доктора, тц, — Венти скрестил руки на груди. — Ты молодец, Венти. Альбедо подходит к Скарамучче и присаживается рядом с ним на корточки. — Как Ваша спина? — Лежу на мягком, отдыхаю, — он тянет медика за рукав, вынуждая того опуститься на снег. — Ты тоже отдыхай. — Спина не замерзнет? — Альбедо укладывается рядом. — Нет, я же об Вас греюсь, — утыкается в грудь Альбедо. — Спина находится сзади, юноша. — Если лягу совсем на Вас, будет неудобно, а так бочком нормально. — Сяочка, а ты не хочешь лечь? — Венти нетерпеливо топчется на месте. — Хочешь вывалиться в снегу? — Алатус тянет юношу на себя и падает в снег вместе с ним. — Будет сделано. — Сяочка, а можно я загадаю, чтобы ты все мои желания исполнял? Так можно? — Эй, кажется, выиграла наша команда, мм? — тыкает в кончик носа. — А Вы уже придумали свое желание? — Скарамучча щурится, глядя на медика. — Тогда ты загадай, чтобы ты исполнял все мои желания. — Ещё не придумал. Может, у вас тоже есть гениальные идеи? — Разве я и без этого не делаю все, чего тебе хочется? — он гладит Венти по голове. — Гениальнее идеи Венти увы нет. — Мухлежники, — Сяо качает головой. — Сяо, а Вы придумали, что загадаете своему «ангелочку»? — В процессе. Что думаешь насчет запрета говорить всякие непотребства? — Эй, не на святое! — Скарамучча цокает. — «Святое»? — разведчик приподнял бровь. — Я думаю, что это будет желание, потраченное впустую, потому что эти двое с ним не справятся. — Вот-вот, правильно, — прижимается к Альбедо ближе. — Что «правильно»? Вы два бесстыжих извращенца. — Это часть нашей личности! Без «извращенства» уж совсем никак. — И не стыдно? — Ни капельки, — кусает за щеку. — Хочу тебя съесть, — бубнит, жуя. — Эй, не на людях же! — смутился. — И я хочу! — Венти ухватил за щеку Алатуса. — Ну, Венти… — Алатус прячет лицо за ладонью. — Венти не человек, — Скарамучча поддевает шарф, утыкаясь холодным носом в шею. — А я не в счет, да? — Тебя Венти кусает, значит, тоже не считается, — он губами прикусывает кожу на шее. — Да что за пиявки? Кто-то хочет, чтобы его закопали в снегу, да? — Кто хочет? Не знаю таких. — Вы? — А может Вы? — кусает за мочку уха. — А Вы попробуйте. Скарамучча плавно отодвигается, улыбаясь, глядя на Альбедо. Он осторожно поправляет на нем шапку и кутает его в шарф больше. — Сейчас попробую, — он набирает в руки снег. — И что дальше? Вот так просто «закопаете»? — А надо сложно? — Конечно. — А как «сложно»…? — хмурится. — Очень сложно, — смеётся. — К слову то, о чем мы говорили в комнате, тоже звучит сложно. — Сяо, они говорили о пошлостях. — Венти, ты вроде меня кусал. Вот не отвлекайся. — Потому что рот будет занят? — Скарамучча ухмыляется. — А то, о чем мы говорили, кстати отлично с этим справляется. — Боже… — Сяо шумно выдыхает. — Бесстыдники. — Сяо, Вы даже не представляете себе, какие люди извращения придумывают… — Альбедо повернул голову на разведчика. — Я не думаю, что готов это слушать. — Венти, тебе надо больше позаботиться о Сяо, а то он уже от такого весь красный. — Это от холода, — сухо отвечает тот. — Ну-ну, и от здешнего света, — Скарамучча усмехается. — Я тоже не готов, я просто удивлен. И отчего-то мне кажется, что это лишь малая часть того, до чего додумались люди. — Сяочка, хочешь мы займемся извращениями? — О, это здесь еще игрушек нет, — Скарамучча ехидно улыбается. — Венти, я не хочу обсуждать это здесь… — прикрывает лицо рукой. — «Игрушек»? — Венти заинтересованно посмотрел на Скарамуччу. — Нет… — Альбедо обреченно вздыхает. — Скар, расскажи! Я могу сделать. — Мне кажется, я знаю, кто причина наших бед, — Алатус хмуро смотрит на Скарамуччу. — Я?! Никак нет, — качает головой. — Венти сам интересуется, я лишь рассказываю, что знаю. — Да что ты говоришь. — Да, — легко пожимает плечом. — Венти, обязательно расскажу, но попозже. А то мне немножко даже жаль их, — он осторожно целует медика в нос. — Почему? Расскажи сейчас, пусть греются. — Меня после этого закопают и оставят в снегу. — Я тебя откопаю. — Сяо, придушите его немного. А я придушу своего. Идёт? — Звучит как план, — Сяо прижимает Венти к себе и переворачивается, оказываясь сверху. — Прикопать, считаю, тоже не помешает. — Эй-эй, — Скарамучча приподнимается, чуть отшатываясь от Альбедо. — Куда? — Альбедо ухватил его за запястье и потянул на себя. Как только юноша опустился, медик перевернулся, уложив того на снег, и навис над ним. — Прикопать тебя, mon chaton? — А может не надо…? — Неужели не хотите быть присыпанным холодным снегом, — Альбедо склоняется к его уху и переходит на шепот, — под теплотой моего тела? Чтобы контраст температур вызвал приятные мурашки, чтобы конечности покалывали, чтобы губы приобрели едва различимый бледный оттенок голубого, а потом их накрыли мои, горячие, в попытках согреть, отчего жар ударит в голову и одежда вдруг станет тесной. — Хочу… — шепчет. — В грудь уже ударило, и внизу уже потянуло… — А внизу горячо? — Еще недостаточно. — Недостаточно? Это хорошо. Некоторые блюда вкуснее, если их томить. — Вы опять собираетесь играть со мной и мучать? — фыркает. — Ну, не только же Вам таким заниматься. — Когда такое было? — возмущается. — Хотите сказать, что не было? — Совсем такого не помню. — А как же Ваши постоянные извращенные фразочки? — Ну, это же совсем другое? — он трется щекой о висок. — Почему Вы так думаете? — Потому что это просто так… Чуть-чуть тебя спровоцировать. — А сейчас не так? — Тут совсем не чуть-чуть! — Я ведь ничего не делаю. Просто говорю. Прямо как и Вы, cha-ton. Юноша вздрагивает, притянув медика к себе, и шумно выдыхает. — У Вас на меня слишком сильное влияние, — бубнит. — Даже если Вы будете просто дышать, я уже все. — Вы просто молоды, я так полагаю. — Я просто тебя люблю, — шепчет совсем тихо. — Не расслышал. Повторишь? — … Скарамучча укладывает холодные ладони на щеки, аккуратно повернув голову Альбедо на себя. Он хмурит брови, но даже так его взгляд мягкий, а в темных глазах тенится нежность. — Люблю тебя… Голос звучит еще тише, шепча слова лишь губами. Он поддается вперед, оставляя осторожный поцелуй на губах медика. — Вот, и как Вам удается это делать? — Что? — Вот так просто брать и говорить о чувствах. — Это не просто, — отводит смущенный взгляд. — Но тебе хочется говорить об этом постоянно. — Мы с Вами снова вдруг оказались в своем маленьком мире, где никого нет. Вы заметили? И почему постоянно, когда вы проявляете ко мне внимание, это происходит? Интересно, Сяо и Венти сейчас тоже «в своём мире»? Он повернул голову на разведчика, которого уже, кажется давно, увели в затяжной поцелуй. Венти прижимается к нему, обнимает и не дает отстраниться. Алатус лишь поддается, через силу отбросив смущение, заниматься подобным на глазах у других. Он мягко сминает губы юноши, целуя трепетно и нежно. Его дыхание прерывистое и частое от долгого поцелуя, который Венти не дает ему прервать. — И все же, застудить спину очень не хотелось бы, — Альбедо поднимается, потянув юношу на себя. — То есть закапывания не будет? — Скарамучча стряхивает с медика снег. — Не будет, потому что я переживаю за Вашу спинку. — Так я потом об Вас погреюсь, — виснет у него на шее. — Нельзя держать спину в холоде. Тем более Вам. — Жестокий доктор. В ответ Альбедо лишь усмехнулся. Он крепче прижал юношу к себе и прикрыл глаза. Чувство вины за неправильный выбор все еще растекается по груди, но вместе с тем отчего-то он ощущает облегчение. Эгоистичное и отвратительное ему облегчение. Только так он может побыть со Скарамуччей ещё какое-то время, и, как бы ни хотелось отрицать это, но Венти прав. Абсолютно прав, говоря, что люди — эгоисты. «Будь Сяо на моем месте, он бы чувствовал вину? Или радовался тому, что может ещё побыть с Венти?» — Альбедо переводит взгляд на разведчика: Венти уже кружится вокруг него, пока тот растерянно пытается удержать юношу на месте. «Очевидно, из него охотник точно был бы лучше. Хотя… если бы не Венти, я бы уже умер. Венти подарил мне возможность успеть полюбить. Каким бы пугающим он ни был, я ему благодарен». — Я все слышал! — обижено бросил ему юноша. — А…? — Альбедо чуть отшатнулся. — Я слышу все Ваши мысли, доктор, — улыбнулся. — Надеюсь, они останутся между нами. — Если Сяочка не попросит ему сказать, то — да, — Венти повис у разведчика на шее. — Попался. — В чужие мысли мы не лезем, — прижав юношу к себе, он целует Барбатоса в лоб. — А я бы в Ваших покопался, — Скарамучча улыбается. — И чуть-чуть навел бы там порядок. — Как это не лезем, Сяочка? Я же слышу их. — Интересно, а в мысли ведьмы Вы тоже можете влезть, Венти? — Я ничего подозрительно ни от кого не слышал. — Контролировать мысли всегда это сложно. Ты уверен, что всегда их слышишь? — Скарамучча с удивлением смотрит на Венти. — В определенном радиусе. — И на том собрании никто ничего подозрительного не думал? — разведчик переводит взгляд на юношу. — Я ничего такого не заметил. — Вот и ладно. Сколько можно уже. Мы вышли развеется, а не опять забивать голову этими разговорами. Скарамучча присаживается на корточки, принимаясь формировать шарик. — Доктор все равно об этом думает, — Венти пожал плечами. — Сяочка, хочу целоваться. — Вот и зря, — бубнит себе под нос. — Венти… — Алатус приобнял юношу за пояс, уводя Венти в сторону. — Что такое, мой хороший? — Венти обнимает его за шею. — Мне нужно больше тебя. — Целоваться при ком-то это неловко. — Но мы же только что целовались! — Потому что они слишком были заняты друг другом. — Они всегда заняты друг другом. — Как и мы? — он кротко целует Венти в губы. — Да. Но это не поцелуй, Сяочка. Разведчик усмехается. Он крепче обнимает юношу и притягивает к себе, уперевшись спиной в ствол дерева. Их силуэты скрыты за густыми ветвями, припорошенными снегом, а алая звезда лишь отбрасывает слабые тени. Алатус улыбается, ласково проводя большим пальцем по щеке. Янтарные глаза направлены в бирюзовые, и для него вновь перестает существовать что-либо кроме Венти. Его уста накрывают чужие в нежном поцелуе. Долгом и чувственном. Теплые ладони легли на узкую талию, мягко сжавшись. — Вот так лучше, Сяочка. Но ты все равно спрятал нас. — Потому что хочу, чтобы нас не отвлекали, — он вновь уводит юношу в поцелуй. Прежде чем Барбатос успевает сказать что-то ещё, ветер резко усиливается, ударив юношу в спину и чуть не сбив его с ног. — Ой… это не мой, — Венти потирает бок. Снег, который раньше падал лёгкими хлопьями, теперь кружится в воздухе, набирая силу. Сразу стало холоднее, и ветер теперь пронизывает до костей. — Не нравится мне это, — тихо говорит Альбедо, оглядываясь на метель. Он прижал Скарамуччу к себе, желая закрыть того собой. — Сяо! — крикнул, сквозь свистящий ветер. — Это не я! — тут же бросил ему Венти. — Думаю, нам нужно возвращаться в дом, — замечает Альбедо, прикрывая лицо рукой от порывов ветра. — Жаль, я бы ещё подышал свежим воздухом, — вздыхает Барбатос, но даже он быстро сдаётся, ведь видит, как снег начинает резать щёки Сяо. Разведчик морщится от мороза и неприятного покалывания. Они не мешкают. Все четверо бросаются обратно к особняку, оставляя поле битвы позади, пока бушующий снег медленно скрывает все их следы. Оказавшись под крышей, они быстро отряхиваются, хлопая друг друга по плечам и стряхивая снег с волос. — Будто в сугроб нырнул, — бурчит Скарамучча, проводя рукой по мокрым прядям. — По-моему, мы все нырнули, — усмехается Венти, отряхивая мантию. — Даже на мне пара снежинок задержалась. Альбедо скидывает перчатки и аккуратно скатывает их, пока Сяо помогает ему стряхнуть снег с плеча. — Главное — не растаять прямо здесь, — замечает Венти, глядя, как снег под ботинками быстро превращается в воду. Они проходят дальше в дом, оставляя за собой мокрые следы. Тепло внутри кажется особенно приятным после ледяного ветра снаружи. — Так сильно воет и свистит, — Альбедо оглянулся. — Надеюсь, братья и самурай вернулись домой без приключений. — Судя по следам на полу, уже вернулись, — Сяо потирает себя по плечам. — Замёрз, хороший мой? — Венти повис у него на шее. — Есть такое, — он приобнял юношу. — Сейчас подтопим печь, заварим чай и согреемся. — Мм, хорошо. — Предлагаю приготовить что-нибудь более сытное, чем чай, — Альбедо направляется на кухню. — Кажется, где-то я видел крупу. Отчего-то мне кажется, что силы бы нам не помешали. Чем ближе конец игры, тем больше может понадобиться энергии. — Справедливо. — Собираетесь что-то готовить? — Скарамучча вьется возле медика. — Да. Надо бы. — А что? — Будем исходить из наличия продуктов, — Альбедо закатил рукава. — Думаю, какое-нибудь рагу? Суп? Если самурай снова ходил на охоту, то с мясом что-то. — Вам чем-то помочь? — Скорее не мешать, — разведчик проходит на кухню. — Да, мы управимся вдвоем, — Альбедо кивает. — Будет лучше просто подождать. — Ну, и ладно, — Скарамучча слабо фыркает. — Венти, есть дело. Он подходит к юноше и цепляется за руку, отходя к выходу. — Куда? — Сяо приподнимает бровь. — Да, краду у тебя парня. Мы в комнату. — Сяочка, все будет в порядке? — Барбатос смотрит на него щенячьим взглядом. — Тебе не будет плохо? — Думаю, нет. Вы ведь всего на этаж выше будете. — Ладно. Доктор, доверяю его Вам. Если моему Сяочке вдруг станет плохо, Вы должны сразу мне сказать. Понятно? — Понятно, — усмехнулся. — Идите. Мы ведь уже ходили в погреб, все было хорошо. А это — как погреб, но на этаж выше, а не ниже. — Мм. Скар, идём. — Мы быстро, — он тянет Венти на себя. — Наверное.