Der Fehler

На кухне Лини стоит перед печью, мысленно все ещё витая в том общении с Фремине и Кадзухой. Он подбрасывает дрова, складывая их аккуратно, почти бережно, словно боится лишний раз скрипнуть полено, — и только потом подносит огниво. Искры вспыхивают, скользят по сухим щепкам, едва касаются коры — и вот огонь уже расправляет плечи, поднимаясь вверх, будто просыпается после долгого сна. Лини не отходит. Просто смотрит. Сначала спокойно, сосредоточенно — как всегда, когда пытается привести мысли в порядок. Но тепло от огня крепнет, воздух дрожит над языками пламени, и что-то внутри него начинает тянуться к давно забытым образам. Он не успевает моргнуть, как пламя будто проворачивается, закручивается, и в его глубине возникают очертания — размытые, но до боли знакомые. Он вдыхает резче, чем хотел. Перед ним вдруг снова стоит их дом. Тот, старый, деревянный, обшитый светлой доской. И он — с привычной улыбкой, в своей одежде. И трава вокруг ещё не вытоптана временем. И все — живые. Но стоит Лини сделать шаг ближе, как видение рвётся. Дом уже охвачен огнём. Тот же самый огонь — но гораздо страшнее, гораздо выше. Он шипит, рычит, ломает балки, вырывается наружу, будто пытается сбежать из собственных границ. Небо над крышей ярко-оранжевое, чёрный дым забивает лёгкие. И Лини — тогдашний Лини — стоит босиком на раскалённой земле и не может вдохнуть. Он слышит собственное сердце, которое бьёт так резко, будто хочет прорваться наружу. И изнутри дома — крик. «Фрем…!» Его собственный голос — надломленный — разрывает пространство так же, как пламя разрывает стены в воспоминании. Лини моргает, но видение не исчезает. Оно только становится чётче. Он словно снова там. Он видит, как в его руках сжимается рука сестры — горячая, потная, дрожащая. Он тянет её за собой из пламени, чувствует, как волосы на висках начинают подпаливаться, как кожа ноет от жара. И всё равно бежит. Он падает на землю вместе с сестрой, буквально выталкивая её из огня, а потом — отпуская её руку — поднимается снова. «Я… вернусь за ним», — слышит он собственный голос, будто с другой жизни. И он бежит обратно. Сквозь дым. Сквозь ярость пламени. Сквозь страх. Лини почти слышит, как огонь рвёт ткань его рубашки. Почти ощущает боль от горячего воздуха, будто тогдашний жар снова касается кожи. Пламя в печи чужого дома вспыхивает сильнее — и его взгляд застывает на его языках. В памяти — светящиеся глаза Фремине, которые он увидел сквозь клубы дыма. Его «маленький» Фремине — испуганный, потерянный, не способный даже крикнуть. Он стоит в углу комнаты, дрожит, прижимая к себе старую игрушку. — Фрем… — шепчет Лини вслух, не замечая, что губы сами тянутся к имени. Он вспоминает, как нырнул в комнату, схватил брата за плечи, как тот судорожно вдохнул дым, как его легкие тихо сипели. Он вспоминает жар — невообразимый, всепроникающий. Вспоминает рёв огня. Вспоминает страх — не детский, а звериный, первобытный, который ломает ребра изнутри. И в этот момент пламя в реальности вспыхивает сильнее. Одно из полен чуть оседает, искры вспархивают к потолку. Лини резко отшатывается. Сердце колотится так, будто собирается разорвать грудь. Руки трясутся — не от холода, не от усталости. От того, что он увидел всё то, что и так понимал, но надеялся, что ошибается. Он проводит ладонью по лицу — горячая кожа, влажные глаза. И всё же он снова смотрит на огонь. В упор. С дрожью, которую не получается скрыть. Пламя больше не показывает картинок. Но оно продолжает плясать, будто помня, что однажды почти забрало у него всё. «Если я умру тут, а Фремине вернется домой… Никто не спасет его…?» Лини делает глубокий вдох. Сердце продолжает биться в горле — так же, как тогда, когда он нёс на руках Фремине, едва дышащего, из пылающего дома. «Если мы вернемся… это будет тот момент, когда на нас упала балка в огне…? Даже если мы выиграем тут, там мы умрем…?» — Я… — он тянет руку к огню. «Не хочу умирать». — Брат? — его отзывает едва слышимый голос Фремине. — Ты… ты тоже видел…? — юноша стоит в полушаге. Он тоже смотрит в пламя. — Фреми, — Лини потянул его на себя и крепко обнял, — испугался? Мы с тобой вместе. Все в порядке. И сестра в порядке. — Это значит… значит, что мы…? — его руки вцепились в одежду брата. «И они увидели? — Кадзуха осторожно подходит ближе и заключает их обоих в объятия. — Выходит, все здесь…» — Не значит, — он шепчет, отвечая на вопрос Фремине. — Что это было вообще… — Лини прикладывает ладонь к своему лбу. — Ощущение, будто лихорадка. — Будто все это произошло вот только что, но… — Давайте отойдем от печи, — Кадзуха утягивает их сесть за стол. — Вы… ведь увидели что-то из того… «своего» времени? — Пожар в нашем доме… — Там был ты… но где была Линнет? — он поднимает растерянный взгляд на Лини. — На улице, — улыбнулся. — Сестра была в безопасности. А потом… я вернулся за тобой, но, кажется, нас привалило чем-то? — Так мы все-таки… умерли? — голос дрогнул. — Не так, — Кадзуха мягко обнимает юношу. — Вы живы. — Но только здесь? — … — самурай уткнулся в макушку, тихо выдохнув. — Я не знаю… — Сестра жива, — Лини чуть улыбнулся. — Это главное. А мы с тобой остались под завалами в доме. Если мы вернемся в тот же момент… сможем ли выбраться? Я… не уверен. — Я не хочу оставлять ее, но… возвращаться… страшно. — Эгоистично, но… сестра точно справится. Я уверен. — И мы тогда… останемся тут? Пойдем… в какой-то новый мир? — Как скажет то существо, я полагаю… Но я предлагаю остаться втроем. — Да… Я согласен, — он крепче прижимается к Кадзухе. — Казу, а ты? — Лини подбирается к нему и жмется с другой стороны. — Конечно, я пойду с вами, — Кадзуха заключает в объятия и Лини. — Я ведь говорил… что хочу остаться с вами. — Значит, решено. Доверимся этому существу и будем его кормить. — Как будто другого выбора у нас нет… — вздыхает. «Это будет правильным выбором…?» — Мне страшно его кормить, — шепотом произносит Фремине. — Надеюсь до этого не дойдет, — Кадзуха мягко целует юношу в макушку. — Ничего, я пойду первым, — он гладит брата по ноге. — А потом расскажу тебе, что это нестрашно. — Я пойду с тобой! — Хорошо. Будешь сидеть рядом и держать меня за руку? — Конечно! — Я тоже буду с вами, если это случится. — Вот, отлично. Мне совсем не будет ни страшно, ни больно. «Хоть бы до этого не дошло, — Кадзуха вновь мысленно взмолился. — За себя не страшно, но за них…» — Мы собирались завтракать? — Точно, да. Эм… Казу, не мог бы ты заняться огнём? Не уверен, что смогу смотреть на него ещё некоторое время. — Разумеется, — он кивает и осторожно выпутывается из объятий. Пламя разгорается медленно, и Кадзуха подкидывает еще несколько дров. Пляска огня вспыхивает ярче. Сейчас это не про тепло и уют. Огонь обжигает кожу своим жаром, пока взгляд алых глаз устремлен перед собой. Будто там он сможет увидеть то же, что и они. «Если посмотреть в глаза тому юноше, то можно вспомнить последние свои минуты… Их дом был в огне и, вероятно, они бы не выбрались… Выходит, что все здешние игроки «такие»? Возвращаться или нет… Выбор без выбора». Тишина на кухне все еще напряженная, но уже мягче. В воздухе остался тонкий след тревоги, перебиваемый пряным ароматом трав. Кадзуха оставляет заварочный чайник на столе, расставляет кружки и разливает по ним чай. «Странное чувство, что господину Венти все же стоит довериться… Может, мне не заметилось, но сейчас он ощущается иначе, нежели в нашу первую встречу». — Казу, а ты чего такой хмурый? — осторожно спрашивает Фремине. — Ничего подобного, — качает головой. — Задумался. — И о чем задумался? — О том, что нам предстоит, о Венти… Казалось бы, не время удивляться сущности подобной ему, учитывая все обстоятельства, и тем не менее… Принимать все, как данность, и действовать исходя из этого — единственный путь. — То ли у меня голова не варит, то ли мысли Ваши, самурай, слишком сложны для моего ума, — Лини потянулся к нему и обнял за пояс. — Ни к чему переживать о том, чего не избежать. — Верно. Об этом я и говорю. Не будем забивать голову тем, на что мы влиять не в силах. — Главное, что мы вместе, — Фремине уткнулся в бок. — Чувствую себя так, будто мы с Фреми — это цыплята, а ты, Казу, мама-квочка. — Хм… — он задумчиво оглядывает Лини, затем смотрит на Фремине, и только потом кивает. — В Ваших словах есть смысл. — Чего? И где же мы на цыплят похожи? — буркнул Фремине. — Такие же маленькие, светленькие и миленькие. Даже еще милее. — Тепленькие, греемся под боком и что-то чирикаем? — Да. Прекрасная утренняя трель. — Значит, решено. Казу, мы с Фреми остаемся с тобой. «Правда останутся?» — алые глаза с удивлением уставились на братьев. — Я… рад. «Я ведь совсем… не готов был их отпускать… — Кадзуха крепче обнял Лини и Фремине. — Если получится остаться вместе… Не иначе как чье-то благословение». — …очень-очень рад, — шепчет. — Нужно сообщить об этом Сяо, да? Я схожу, — Лини выпутывается из объятий. — И за стол их приглашу. Никто не против? — Ты хочешь позвать Сяо и Венти? — Фремине низко склоняет голову. — Вы их боитесь? В ответ кивок. Кадзуха кладет ладони на щеки юноши и поднимает его лицо на себя. Он аккуратно заправляет длинную челку за ухо, глядя в голубые глаза. — Вы ведь не одни с ними будете. А Сяо и Венти стараются спасти нас от этой игры. Вам нечего переживать. — Фреми, Казу прав. Все это время, всю игру, хоть мы и пытались что-то узнать, но ничего не могли сделать. А сейчас есть надежда на спасение, и им, я уверен, Сяо и Венти, тоже тяжело. Они переживают не меньше нашего, ведь берут ответственность за наши жизни. Я хочу… думаю, я хочу, чтобы они не чувствовали, что одиноки в своей борьбе. Вот. — Вы правы, да, — вздыхает. — М, Лини, может, мне пойти с тобой? — Накройте стол? Я буду настаивать, чтобы они спустились пообедать с нами. «Хоть и понимаю, что сейчас ему ничего не угрожает, все равно неспокойно», — Кадзуха улыбнулся. — Хорошо. — Мы все сделаем! — Отлично, — Лини погладил Фремине по голове. Он выходит из кухни и направляется вверх по ступенькам. «Хоть я и говорю уверенно, но не могу сказать, что не нервничаю. Вчера от них ни слуху, ни духу… Даже слишком тихо было. Ещё и буря эта… Это ведь явно сила того существа». Нервно кусая нижнюю губу, до крови, Лини поднимается на второй этаж. «Думаю, Сяо сейчас тяжело. Наверное, снова будет огрызаться или вот это свое «ничего нам не надо», да? Я так уверенно сказал, что приведу их обедать, но даже близко не знаю, как это сделать. С ним же невозможно общаться! Вот бы он был таким же сговорчивым, как доктор…» Лини остановился около нужной двери. Поднял руку, но замер, не спеша стучать. «Или сейчас откроет дверь перед носом, как раньше, и будет недовольно смотреть? Брр… Соберись, Лини». К его удивлению, дверь никто не открыл. Юноша несколько раз стучит, а затем прислушивается. «Может, они ушли? Хотя… куда?» Спустя несколько долгих секунд, дверь наконец-то открылась. Сяо выглядит сонным, а Венти — лежит на кровати, свернувшись в клубок, точно котёнок, и укутавшись в крылья, как в кокон. «И мило, и жутко…» — Лини чуть отшатнулся. — Что-то случилось? — Алатус протирает глаза, и его взгляд уже не кажется таким расслабленным, наоборот серьезным и настороженным. — Мы, ой, то есть, я пришел пригласить вас обоих на обед. И ещё… мы с Фремине и Казу приняли решение: мы хотим вам помочь всем, чем можем. И… питать сущ-… Венти мы тоже согласны, вот. Пойдём обедать все вместе? «Он пришел сказать это под предлогом обеда? — разведчик склоняет голову набок, пристально глядя на Лини. — Их компания и до всего пыталась найти какие-то зацепки. Сейчас не помешает любая помощь, и то, что они тоже согласны кормить Венти, — он оборачивается на юношу, — тоже хорошо. Но ему не нужна человеческая еда, а сам он ел недавно». — Ваше решение я услышал. За то, что готовы помогать, спасибо, но от обеда мы, наверное, откажемся. — Почему? Погоди, не уходи только, — Лини кладет ладонь на дверь. — Хотя бы чаю выпить? «Ему это так важно?» — Минутку, — Сяо возвращается в комнату и подходит к Венти. — Как себя чувствуешь? — тихо спрашивает. — М? — юноша выглядывает из-за крыльев. Он тоже выглядит сонным и взъерошенным. Венти перекатывается на живот, растягивается на кровати, потянувшись, будто кот. Крылья тоже расправляются, а сам он протяжно зевает. — Уже пора вставать? — Пора, — он мягко гладит Венти по голове. — Нас на чай приглашают. — Доктор и Скар? Нужно прятать глаза? — он тянет мантию себе на плечи. — Не нужно, — Сяо улыбнулся. — Братья и Кадзуха зовут. — А? А они зачем? — хмурится, но послушно стягивает ноги с кровати. — Честно, не знаю. Для меня это странно, но… ладно? Если ты не против. — Я не против. Только… мм… — он бросил взгляд на щель в двери, сквозь которую виднеются лиловые глаза. — Тебе неловко перед ними? — Я хочу переодеться. Можно? Помоги мне выглядеть, как человек… Пожалуйста. «Ткань ощущается дискомфортно, но… Им же видеть меня тоже дискомфортно? Нужно как-то идти навстречу? Наверное». — Можно, конечно. Хочешь одеться в то же ханьфу? — Нет. Что-то приземленное, Сяо. Обычное. Как… Как у всех. — Хорошо. Поищем в шкафу? — Да. Попросишь Лини подождать? — Угу, — Сяо возвращается к Лини. — Мы придем чуть позже. — Я подожду за дверью, — Лини кивает. «Может, какой-то комфортный свитер найдется? — Венти подбирается к шкафу. — А крылья? Наверное, это плохая идея вообще… Как я могу пытаться изображать человека, когда у меня штук тридцать глаз, еще и крылья отовсюду…» Юноша неловко топчется у шкафа, перебирая разные ткани. Сяо тихо подходит к Венти и мягко обнимает его со спины, стараясь как можно аккуратнее, чтобы не причинить дискомфорта. — Что-то присмотрел? — Наверное, мне ничего из этого не подойдет? Крылья, глаза… Только если спрятать это, но такой облик требует большей затраты энергии, а я не хочу этого. Глупо пытаться «походить на человека» в моем случае, да? — Тебе не нужно стараться выглядеть, как человек. Важно, что тут, — он целует юношу в висок. — И здесь, — укладывает ладони на грудь. — Я знаю, что пугаю, хотя хочу казаться дружелюбным. Можешь подобрать мне что-то уютное? Я… надену поверх своей одежды, и тогда ткань не будет натирать кожу. Наверное. — Попробуем подобрать, — кивает. — А мантию можно оставить. Можно и в кофте прорезь сделать, чтобы крылышкам не мешать. — Мантию оставить? Я на неё ничего не надену же… а поверх — в ней нет смысла. А если у глазок будет раздражение из-за ткани, ты поможешь поухаживать за теми, до которых я не достану? — он поднимается на носочки и тянет с верхней полки плюшевое нечто. — Поухаживаю за тобой, конечно, — Сяо помогает достать свитер. — А если видоизменить твою одежду? Это много энергии отнимет? — Я об этом не подумал. Но это ведь не «по-человечески»? Будет видно, наверное, что одежда не принадлежит этому миру. Точнее… мирам людей. Никаким. Я ведь во всём своем, как бы не менял, выгляжу «селестианским». Хочу попробовать быть ближе к людям… Этот зеленый плюшевый свитер кажется мягким и не колючим. Может, его? А крылья… — Кажется, ты его надевал, — улыбнулся. — Давай я сделаю прорезь под крылышки? — Угу, давай. Или будет лучше их спрятать? Как бы я ни пытался косить под человека… с крыльями я совсем не похож. — Но если ты их спрячешь, будешь тратить силы ведь? — Буду, да, — Венти прижимает к себе свитер. — Я надену, и ты на мне дырочки сделаешь? — Крылышкам больно же будет, если сразу надеть? — Прижмет немного. Нестрашно, — он снимает мантию. — Так тебе будет удобно дырочки сделать? — Ладно… Постараюсь аккуратнее. Венти стоит неподвижно, вцепившись в свитер. Крылья за спиной едва заметно подрагивают, выдавая его куда сильнее, чем выражение лица. Сяо подходит тихо. Он осторожно вытягивает свитер из чужих рук и нежно целует Венти в щеку. Понимает, что сейчас тот нервничает. — Подними руки, — он говорит спокойно, ровным голосом. И Венти сразу слушается. Сяо аккуратно надевает на него свитер, и мягкая ткань скользит по плечам, укутывает грудь, ложится поверх крыльев. — Всё хорошо? — Да. Все в порядке, — Венти натянуто улыбнулся. — Нервничаю просто. — Я с тобой, — поцелуй в плечо. Он обходит Венти со спины и внимательно осматривает крылья, прикидывая, где именно сделать прорези. Нож уже в руке, а движения спокойные и уверенные. Сяо делает два аккуратных разреза — ровно там, где нужно. Ткань поддаётся легко, почти беззвучно. — Отлично. Он бережно помогает Венти просунуть крылья сквозь прорези, поддерживая их ладонями, чтобы не задеть и не потянуть. Те расправляются, а свитер ложится идеально, будто так и был задуман изначально. Глаза выглядывают из-под перьев, следя за каждым вдохом Сяо. Венти же едва заметно улыбается. Еще поцелуй ложится на изгиб крыла. Барбатос тут же вздрогнул. Тем временем Сяо уже находит домашние шорты — плюшевые, тёплые. Он протягивает их без слов. Венти надевает их сам, двигаясь уже спокойнее. Открытые участки кожи остаются открытыми — Сяо сознательно не выбирает штаны. Шорты и мягкие чулки кажутся правильным решением: уютно, мягко и четко поверх его привычной одежды, чтобы ничего не царапало кожу и глаза. — Садись, — говорит Сяо, кивая на кровать. Венти садится, свесив ноги. Разведчик опускается перед ним на колено и берёт первый чулок. Его пальцы тёплые, движения неторопливые. Он аккуратно натягивает чулок, расправляя ткань, следя, чтобы нигде не жало и не тянуло. Потом второй — так же бережно, так же спокойно. Венти молчаливо смотрит на него сверху, и напряжение постепенно отпускает. Плечи опускаются, крылья замирают, больше не дрожа. — Я не смогу быть человеком даже в такой одежде, да…? — Да. Но тебе это и не нужно, — Сяо целует его в колено. — Ты такой, какой ты есть. Прекрасный. — Но… — Разве Тигнари беспокоят его уши и хвост? — А? — Или Скар пытался выключить свои светяшки из-за того, что «не вписывается»? — Нет, но-… — И тебе не нужно, Венти, — Сяо опускает голову к нему на колени. — Ты отличаешься, да. Но это не делает тебя хуже. Тебе не обязательно «строить из себя человека». Не внешность делает нас людьми, а поступки, понимаешь? — М… думаю, понимаю. Пытаюсь просто… меньше пугать. — Уверен, ты никого не пугаешь. Ты помогаешь всем нам и то, что твоя внешность может показаться неожиданной, необычной, незнакомой — это ничего страшного. Привыкнут. — Спасибо… В последнюю очередь Сяо надевает на его ноги комнатные тапочки — мягкие, бесшумные. Он поднимается и на мгновение задерживает взгляд, проверяя, всё ли в порядке. — Ну, как я выгляжу? — Венти встаёт и крутится на месте. — Прекрасно, — с легкой улыбкой отвечает Сяо. — Мило и уютно. — Но мантию все же возьму. Если что, прикроюсь ей, — Венти забирает мантию и складывает ее в руках. — Пойдём? Или ты тоже будешь переодеваться? Разведчик оглядывает себя: широкий свитер, плюшевые штаны, тапочки. «Без формы непривычно. Но если и я буду не в «своем», может, Венти будет чуть спокойнее?» — Пойдем так, — он протягивает юноше руку. — Пойдем, — Венти берет его под локоть. — Лини уже, наверное, уснул за дверью. — Я надеюсь, он ушел на кухню. — Не ушел. Венти уводит Сяо к двери, и как только та открывается, Лини встаёт с пола, торопливо отряхивая пыль. — Ого, я уже думал, вы меня обманули, господин военный, — юноша улыбается. — Обманывать нехорошо, — Венти качает головой. — Сяо не стал бы. — А вы… — Венти, — Барбатос улыбнулся. — Пожалуйста, просто по имени, ладно? — Да-да, конечно, — Лини ступает дальше по коридору. — А мы там чай приготовили. На всех. Я даже доктора и Скарамуччу пригласил. Они сказали, что спустятся попозже. А Сайно и Тигнари… «Кажется, они не определились? Или… почему-то сторонятся его? Очевидно, почему, но мы ведь все сейчас в одной лодке». — Не хотят со мной? — Венти наклоняет голову вбок. — Я так не сказал! — Лини машет руками. — Просто не захотели, наверное. — Наверное. — Они всегда были сами по себе, — Сяо пожимает плечами. — И правда, — Венти поднимает задумчивый взгляд вверх. — А. э… Кадзуха там вкусный чай приготовил. Я понимаю, что еда тебе не нужна, но, может, хотя бы чай? — Можно попробовать. Сяо, а ты как думаешь? — Попробуй, конечно, если хочешь. Может, все-таки что-то из этого получится. — Сяо, Венти, — Лини обернулся на них, дойдя до ступенек, — вы не должны все нести вдвоем. Помощи от нас, конечно, мало, но… мы будем стараться. И если что-то нужно, не стесняйтесь сбрасывать какую-то работу на нас. Ладно? — М? — Алатус остановился на расстоянии нескольких шагов. «Он старается наладить общение, предлагает помощь, потому что от Венти зависит, смогут ли избежать этой игры все, — его взгляд пристально изучает юношу напротив. — Обычная логика и деловые отношения. Чему я удивляюсь?» — Хорошо. Мы учтем, спасибо. — Ты точно меня понял, Сяо? — Лини щурится, всматриваясь в янтарные глаза. — Мы не бесполезные. Мы можем искать информацию, взять на себя все домашние дела, выполнить какие-то посильные поручения. Что-то, что мог бы делать ты, ты можешь поручить нам, чтобы освободить себя и заняться чем-то более полезным. Чем-то, чего мы, простые смертные, не могли бы сделать. Понимаешь? Я хочу помочь. Мы хотим помочь. Не только из-за Венти, — Лини протягивает руку к парням, — давайте дружить? «А это уже слишком неожиданно… — он медленно протягивает руку в ответ. — Если бы наши отношения наладились раньше, смогли бы мы раньше найти Фурину?» — Мы все в одинаковых условиях. И я тоже простой смертный, но у каждого своя задача, и мы все стараемся ее выполнить ради общего дела. — Верно, — Лини пожимает ему руку, а затем протягивает её к Венти. — Слишком долго вы и доктор несли все на себе. Пусть мы и занимались своим расследованием, но… раньше среди нас был «предатель», а сейчас его нет. Мы не знаем, что будет дальше, и будет ли вообще что-то. Давайте наконец-то работать все вместе. Сообща. Помогать друг другу, как друзья. И вместе искать выход. — «Друзья»? — Венти неуверенно отвечает на рукопожатие. — И я тоже? — Конечно, — Лини улыбается, хоть тень его страха Венти все ещё ощущает. — Все хорошо, — шепчет Сяо, мягко приобняв Венти. — Если будем работать все вместе, у нас точно получится. Идем на кухню? — Да, точно. Наверное, друзья уже заждались, — Лини помчался вниз по ступенькам. — Нервничаю чуть-чуть, — Венти вцепился Сяо в руку. — Я с тобой, — он ведет юношу под руку. — Сейчас Альбедо и Скар еще подойдут. Я не чувствую от Лини плохих намерений, и ты, думаю, тоже, поэтому все пройдет хорошо. Просто попьем чай. — Угу. Неловко так. Будто знакомлюсь сейчас со всеми заново… Понимаешь это чувство? — Думаю, да… Сейчас все стали по-другому относиться к нам, — вздыхает. — Странное чувство. — Может, надо было изначально им все рассказать? Хотя… тогда я был более двинутый, — он спускается с последней ступеньки. — Кто знает, как бы повёл себя. — Не знаю, как было бы, если мы обо всем рассказали сразу… Согласилась бы Фурина? Скорее всего да. Кажется, та записка как раз была от нее, но… Раз уже сложилось так, как сейчас, то и нечего забивать этим голову. — Если бы я тогда не отказался, поговорил бы, некоторые люди остались бы живы. Сяо замедляет шаг и оборачивается на Венти. Он кладет ладони ему на плечи и смотрит в глаза. — Мы не можем этого знать наверняка. Главное, что сейчас. А сейчас наша задача — спасти всех, кто здесь. И мы обязательно справимся, — мягкий поцелуй опустился на лоб юноши. — Да, ты прав… Не можем знать, — он накрывает ладонью свое запястье. — И видеть не можем, да? У нас ведь получится найти такой финал, который я просто не увидел? «Он может просмотреть все варианты?» — Сяо берет его за руку. — А ты уже смотрел? — осторожно спрашивает. — Я не делаю это специально. Как будто… просто знаю? Но ведь будущее не написано, да? Может, я вижу другие вариации других нас? Может, это не то, что будет дальше? Так ведь может быть, да? — Честно говоря, я не знаю… Мне не дано понять, как это работает, но я верю. Верю, что мы сможем сами написать свое хорошее будущее. — И я верю. — Вы идёте? — доносится из кухни голос Лини. Стол уже сервирован, Кадзуха разливает ароматный чай, а по центру стоит пиала с булочками. — Я смог их уговорить, — Лини плюхнулся за стол. — Кажется, они нервничают не меньше нашего. — Ничего страшного в том, чтобы попить чай за одним столом нет ведь, — Кадзуха улыбнулся. — Ты молодец, Лини. — Я тоже так думаю, — Лини берет Фремине за руку. — И ты не нервничай. Я ещё и доктора позвал. Они сказали, что подойдут попозже. И Тигнари с Сайно, но они чем-то заняты, видимо. — Не нервничаю, — Фремине крепче сжал руку брата. — Будет здорово, если получится собраться всем за одним столом. — Да, — Сяо проходит в комнату, ведя Венти за собой. — Кажется, мы собирались так всего один раз. Спасибо, что позвали. — И тот раз был не очень, потому что все ругались? — Венти приветливо помахал рукой. — Или это о другом разе? — Может, господин Сяо имел ввиду другое? — Кадзуха осторожно улыбнулся. — Да. Когда мы разругались нам некоторых не хватало. Надеюсь такого не повторится. — Я тоже надеюсь, — Лини улыбнулся. — Не хотелось бы никого терять… — Я постараюсь, — Венти виновато опускает голову. — И не потеряем, — Сяо берет Венти за руку. — Ведьма теперь на нашей стороне. — От этого становится чуть спокойнее, да, — Кадзуха присаживается за стол и придвигает кружки поближе к Венти и Сяо. Венти обхватывает чашку пальцами, прижимая её к ладоням. Керамика мягко греет кожу, и это тепло ощущается непривычным. Он подносит чашку ближе и делает медленный вдох. Запах знакомый до боли — сесилии. Лёгкий, чистый, чуть сладковатый, как утро в горах, как ветер, который когда-то свободно проходил сквозь него. Аромат не давит, не заполняет собой всё пространство, а тихо обволакивает, позволяя дышать глубже. Венти прикрывает глаза. Плечи расслабляются сами собой. Внутри начинает разгораться тепло, мягкое и медленное. Оно растекается из груди, согревает изнутри, будто кто-то осторожно укутывает его невидимым пледом. Чашка кажется удивительно уютной, запах сесилий цепляется за воспоминания, за ощущение дома, безопасности, тишины. — Как приятно… — он делает глоток. — И на вкус тоже? О-ого, — он растерянно смотрит на Кадзуху. — Но как? Откуда? — Простите? — в ответ Кадзуха с той же растерянностью смотрит на Венти. — Там обычный листовой чай, некоторые травы и лепестки какого-то цветка. — Цветка? — уточняет Сяо, осторожно улыбнувшись. — С белыми лепестками, похож на лилию? — Верно, да. Недавно я выбирался в лес и под покровом снега нашел несколько уцелевших бутонов. — Это же цветы Сесилий, — Венти смотрит в чашку. — Удивительно, что тебе удалось найти их под слоем снега… Но это — немногое из того, вкус чего я ощущаю. Спасибо, Кадзуха, — подняв голову, Венти улыбается. Глаз на шее шевельнулся, и маленькое крыло поспешило его прикрыть. — Я рад, что Вам понравилось, — улыбнулся. — Я сам был удивлен, найдя живые цветы в такую погоду. Мне они показались интересными, и я решил попробовать добавить их в чай. Аромат у них легкий и свежий. Выходит, это цветы, которые растут только тут? — Не совсем. Их нет в нашем обычном мире, но они есть здесь и в мире богов, — отвечает Сяо. — Поэтому Венти и смог почувствовать их вкус. — Это радует, — самурай кивает. — Ого, — Лини тоже пробует чай и удивлённо приподнимает брови. — Мм… лёгкий цветочный привкус. Как и у любых цветов. Выходит, на небесах растут такие же цветы? Венти медленно кивает, глядя в чашку. — Не такие же, думаю… но цветы, да, — он делает ещё глоток, больше чтобы занять руки, чем потому, что хочет пить. — Ух ты… — Лини оживляется, наклонившись вперёд. — Вот бы увидеть! Да и в целом, наверное, на небесах красиво, да? Венти на секунду замирает. Тепло внутри сжимается, будто становится плотнее и тяжелее. — Там… красиво, — он произносит негромко. — Большой белый замок. Высокие колонны, такие, что в них теряется взгляд. Пышные сады, аккуратные дорожки. Цветов много… птицы поют. — Звучит как сон, — улыбается Лини, явно рисуя картину в голове. — Почти, — выдыхает Венти. Он делает паузу, слишком длинную, чтобы её не заметили. Пальцы сильнее сжимаются вокруг чашки. — А ещё… — голос становится еще тише, шероховатее. — Там стоит клетка. С золотыми прутьями… — он опускает голову. — Клетка? Зачем? Для птиц? Венти качает головой. Медленно. Тяжело. «Как больно это вспоминать. И как больно осознавать будущее и прошлое. В груди давит…» — Нет… не для птиц… — Тогда для кого? — Лини склоняет голову набок, всё ещё любопытный, точно ребенок. — Для ангелов? Или… как у вас там принято? Венти сглатывает. Слова цепляются, выходят не сразу. — В будущем… — он замолкает, словно сам себе запрещает продолжать. Чашка чуть дрожит в его руках. — Это моя вина… Он глубже вжимает пальцы в чашку, будто пытаясь удержаться за реальность. «Вот так разрядил обстановку непринужденным разговором… — Лини неловко чешет затылок. — И что теперь делать? Испортил всё». — Сяо… — Венти поднимает на разведчика полные слёз глаза. «Страшно это вспоминать… и больно», — Алатус протягивает ему руки. — Давай отойдем? — спрашивает шепотом. — Угу… Венти хватается за руки разведчика и буквально падает в них, вцепившись в Сяо мертвой хваткой. — Я что-то не то сказал, да? — Лини растеряно смотрит на остальных. — Я не хотел… Думал просто разговор поддержать… — Вы ведь не могли знать, — Кадзуха кладет ладонь на колено юноши. — Да… — Сяо обнимает Венти, стараясь скрыть его от чужого внимания, и направляется к выходу. — Вы уходите? — тихо спросил Фремине. — Мы вернемся. Наверное. — Возвращайтесь, пожалуйста, — Лини улыбнулся. — Я не специально. Мы будем вас ждать. Казу, поставь ещё воду? Чтобы горяченький чай сделать, когда они вернутся. — В-вернемся, да, — Венти бубнит куда-то в плечо Сяо. — Сделаем, конечно, — Кадзуха кивнул. — Пойдем. Алатус нырнул в коридор, крепко держа руку Венти. Он тихо ведет Барбатоса за собой, не произнося ни слова. Эта тишина не кажется тяжелой, скорее наоборот, медленное отступление неловкости, и все же слишком эфемерное. Дверь скрипнула, и Сяо вывел Венти на козырек. Снег пушистым ковром застилает поляну перед домом, укрывает деревья. Белоснежные хлопья сыпятся с неба, но так будто кто-то спускает их на невидимых нитях — слишком медленно. Настолько, что едва ли это можно заметить с первого взгляда. «Время идет, но слишком медленно? — Сяо вглядывается в снежинки. — Слишком тяжело, наверное, «держать» время…» — Чего ты? — он укладывает ладони на щеки юноши и утирает слезы. — Я сделал столько дурного… И сколько ещё сделаю. А папа? Я такой же, как мама? — Венти, — Сяо мягко подзывает его, — это не так. Наши ошибки — это наш опыт. И если мы осознаем эти ошибки, то мы не допустим их в следующий раз, поэтому мы и учимся. — Угу… Ты в это правда веришь? — Верю. И вижу, что ты изменился. Вижу, что ты очень стараешься, и уже очень тобой горжусь. — Что мне делать, Сяо? Как будто наблюдать за бездушным собой и осуждать его со стороны было проще. — Продолжать в том же духе. А я с тобой, и я всегда тебя поддержу и постараюсь помочь. И не надо осуждать, это… все равно часть нас. Глупая, бездушная или… упрямая часть. Поэтому пусть она остается в прошлом, как урок. — Хорошо, да, я понял, — он вытирает щеки рукавом. — Вернемся? Хочу дружить с ними со всеми. — Вернемся. Мне тоже с ними не просто, но, надеюсь, у нас у всех получится подружиться, — Сяо поцеловал юношу в нос. — Пойдем? Взяв Сяо за руку, Венти вернулся в дом. Из кухни доносятся оживленный разговор — знакомый голос Альбедо и ворчание Скарамуччи. Медик о чем-то общается с Лини, а Скарамучча недовольно бубнит. — …я же не специально, — взволнованно говорит Лини. — Я просто спросил. Мне правда было интересно. — Интересно ему, — ворчит Скарамучча. — Вот и довыспрашивался. — Я не знал, что это его заденет! Он рассказывал так спокойно, а потом вдруг замолчал и ушёл. Я подумал, что сказал что-то не так… — Подумал он, — фыркает Скарамучча. — Иногда полезно думать заранее. — Chaton, — ровно перебивает Альбедо. — Лини не виноват. — Ага, конечно. Само получилось. Альбедо вздыхает, но голос остаётся мягким: — Он задал обычный вопрос. Венти сам выбрал, о чём говорить дальше. Иногда воспоминания накрывают внезапно, и это нельзя предугадать. — Я правда не хотел его расстроить… Он говорил про небеса, про замок, сады… а потом — про клетку. И голос у него стал совсем другим. Я испугался. Венти замирает в коридоре. Его пальцы чуть сильнее сжимают руку Сяо. Сяо не тянет — просто стоит рядом. — Вот, — бурчит Скарамучча. — Испугался он. И куда Венти ушел? — Он ушёл не из-за Лини, — спокойно говорит Альбедо. — Ему нужно было пространство. И поддержка. Венти делает шаг вперёд. — Я ушёл потому, что стало тяжело, — тихо говорит он, появляясь в дверях кухни. — Не потому, что Лини сказал что-то неправильное. Лини резко оборачивается. — Венти… прости. Я не хотел! — Все в порядке, — Барбатос усаживается за стол, а Кадзуха тут же придвигает к нему чай. Скарамучча щурится, переводя взгляд с одного на другого. — Ну раз разобрались, может, в следующий раз без экскурсий в травматичное прошлое? — Главное, что вы вернулись, — Альбедо слегка кивает. — Мы уже начали за вас волноваться. — Ой, я не хотел… Оказывается, если общаться с людьми, думая не только о себе и руководствуясь не эгоизмом, это не очень-то и просто, — Венти вздыхает. — Странно. Разве не все люди эгоисты? Думал, да. Тогда как у вас получается между собой дружить? Почему это так сложно всё. — Взаимоотношения у людей и правда бывают очень сложными, — Кадзуха мягко улыбнулся Венти. — Я бы сказал, что это просто нужно чувствовать. Прислушиваться к ощущениям в груди. — Я не уверен, что могу понять, почему оно болит, кроме того, что я виноват. — Например, когда Вам грустно, или Вы переживаете за кого-то. Тревога, волнение, обида. «Болит, потому что мне грустно? А грустно, потому что я виноват? Замкнутый круг. Все равно ничего ничего не понимаю». Вздохнув, Венти уткнулся в чай. Запах сесилий кажется ему чем-то домашним, успокаивающим. Глаза под одеждой двигаются, реагируя на эмоции, которые он не понимает, как скрыть или выразить. — Чавкают, — бубнит. — Может, мне уйти? — Им просто тоже интересно, — Скарамучча осторожно коснулся его плеча. — И не надо тебе никуда уходить. — Да, — тихо произносит Фремине. — Кадзуха вот чай приготовил… — Слишком им интересно… Пялятся, а потом пересыхают, — Венти тянет рукав. — Пересыхают? Болят? — Сяо склоняется к нему. — Интересно, а капли для глаз подошли бы? — Скарамучча задумчиво поднимает голову. — Не болят, но за ними нужен уход. Ну, почти не болят. Иногда чуть-чуть пекут. Или режут. Но они довольно влажные. Сами себя увлажняют. Просто… я трачу много сил на то, чтобы держать время, поэтому моё тело не может справиться. То есть… организм чуть-чуть не справляется сам. Но это нестрашно. Нужно просто опустить веко, чуть-чуть массировать, и всё проходит. Я так и делаю. Где достаю. Ой! Или о таком неприлично говорить за столом? — Думаю, ничего страшного, — Кадзуха улыбнулся. — Зато мы узнали, что Вам необходима помощь. — Может, попробовать компресс из травяного чая? — Алатус берет Венти за руку. — Точно. Вы верно подметили, — самурай кивнул. — Это может помочь. — Интересно чем, — Скарамучча фыркнул. — Это ведь травы. Они могут уменьшить воспаление, обладают охлаждающим действием, — Кадзуха подливает чай Лини. — Да, слышал о таком методе в «народной медицине», — Альбедо кивает. — В принципе, почти любые травы подойдут. А ещё, знаю, что-то холодное можно. Снег, например. Но не напрямую, чтобы не занести заразу. Можно растопить его в ладонях и приложить к веку холодные пальцы. Тоже снимает усталость. — А, э… — Венти растеряно смотрит то на Сяо, то на Альбедо, то на Кадзуху, то на Скарамуччу. — Вы говорите о них, как о нормальных. Вам разве не противно? Я видел, как вас это все напугало. Не надо пытаться как-то… мм… «лгать во благо»? — А похоже, что мы лжем? Нас это напугало в первый раз. Но я почти уже привык. «И не такое видели», — Скарамучча укладывает голову на плечо Альбедо. — Не страшно, — соглашается Кадзуха. — Нам нужно немного привыкнуть. — Лини, — обращается Сяо, — вы ведь звали еще Тигнари и Сайно? Спросить у Тигнари, может, он что-то посоветует еще. Попробуем все рекомендации. — Да, я к ним заходил. Позвал их, но они, кажется, заняты. Ничего, при встрече спрошу. Или сходить сейчас? — Не стоит. Воспользуемся тем, что есть и что знаем. — Ладно. Венти, лично меня твои глаза ни капли не пугают, — Лини улыбается. — Не больше, чем лисий хвост и уши у Тигнари, или тот странный ошейник у Скарамуччи. — Значит, я могу не переживать о своём внешнем виде? Фремине, а тебя пугают мои глаза? — Сам ты ошейник, — тихо буркнул Скарамучча. — Они… — юноша крепче сжимает ладонь брата, — странные для меня, потому что я такого не видел, да, как и сказал Лини. Но… надо привыкнуть… — Вокруг шеи ведь. Выходит, ошейник? — Тц. Какая уже разница. Все равно не работает. — Тебя это расстраивает? — Венти кладет ладонь на колено Скарамуччи. — Тебе грустно? Обидно? Что ты чувствуешь? — Мне неприятно об этом вспоминать. Хотя импланты здесь в принципе не работали, — Скарамучча запнулся, опустив взгляд вниз. — Но мне все равно грустно. — Но это не твоя вина. А в моем случае — моя. И мне тоже грустно. И почему только чувства — это так сложно. Может, я ещё не весь собрался? Может, мне ещё какого-то кусочка не хватает… — Может. А может ты еще не до конца понял. Ну, и практики побольше. На одних и тех же примерах далеко не продвинешься. — Как в случае физической тренировки, — Кадзуха кивает. — Чтобы быть хорошо подготовленным, нужен комплекс упражнений. И желательно регулярный. — В двух словах — тебе нужно больше общаться с разными людьми. «Не мне такое говорить, конечно…» — Скарамучча грустно усмехнулся в мыслях. — О! Казу, а давай пригласим Венти на наш поход медитировать? Ну, или как это правильно назвать, — Лини неловко улыбнулся. — С радостью. Возможно, медитация даже сможет помочь Вам лучше чувствовать и контролировать потоки Вашей энергии. — Сяо… ты пойдёшь со мной? — Пойду, конечно. — Это, кстати, весьма неплохая идея, — Альбедо кивает. — Может, тогда мне позаниматься с Вами рисованием, Венти? С Вами и Скаром, разумеется. — Сяо…? — Барбатос сразу уставился на разведчика. — Я с тобой, — он гладит юношу по руке. — Нужно вовлекать Венти в разные активности с другими людьми, чтобы это ему помогало. Логично же. Это сработает куда лучше простых объяснений, да, — подытожил Лини. — Я могу научить тебя показывать простые фокусы. — Я не уверен… Сяо? Тот пожимает плечами. — Если хочешь? — В ответ Венти покажет тебе свои фокусы, Лини, — Скарамучча усмехнулся. — Ох, Господи, — Альбедо прикрывает глаза ладонью. «И почему с его уст это прозвучало «так»? Или это у меня уже восприятие исказилось». — Ты тоже умеешь фокусы делать, Венти? — Скорее, магию? Фокусы же это не про магию. Хотя определенные фокусы с исчезновением я умею и без магии. — М? Это какие? — Это фокус с исчезновением чл-… Сяо тут же накрывает ладонью рот Венти. Щеки горят румянцем, но лицо остается спокойным. «Скар, чтоб тебя». — Об этом не надо, — ровно проговаривает разведчик, качая головой. Скарамучча едва сдерживает смех, пряча лицо в плече Альбедо. — Хватит хихикать. Это твое влияние. — Минусы будут? — он смотрит на Сяо в ответ, глупо улыбаясь. — Юноша, не отвлекайтесь, — Альбедо уткнул его лицом в свое плечо получше. — Кстати, может, рисовать все вместе будем? Прямо как в школе. Это ведь помогает социализироваться. — Приглашаете на урок? — Кадзуха улыбнулся. — Буду рад присутствовать. — Я тоже не против порисовать, — Фремине кивнул. — Можно назвать это и так. А вы, Кадзуха, пустите в свой класс по медитации? Правда, я совсем с таким не дружу. — Вы реально собираетесь идти? — Скарамучча поднимает удивленный взгляд. — Разумеется. «Будет немного неловко проводить медитацию для такого количества людей… Но попробовать стоит». — Юноша, Вы тоже собираетесь идти на медитацию, разве нет? — Альбедо улыбнулся. — Вы издеваетесь? — тихо шипит. — А? Отпустите меня одного? Мм… ладно, — он пожимает плечами. — Не отпущу, — буркнул. — Кадзуха, примете в свой класс ещё одного ученика? — Примем всех желающих. — Лини, ты же пойдешь с нами рисовать? — Фремине дергает его за рукав. — Пойду, конечно! Задумался, и почему мы только раньше не объединились хотя бы в этом? Игра игрой, но были же моменты, когда можно было просто жить. — У каждого было свое на уме, — Сяо пожимает плечами и придвигает чай к Венти. — Это вы хорошо придумали, — Альбедо придвигает чай к Скарамучче. — Когда они рядом, лучше заткнуть чем-то их рты. — А как же социализация? — он опускает взгляд на чашку. — Социализация, а не развратизация. — Я вообще не это имеет ввиду, — фыркнул. — Это уже без меня додумали. — С чьей подачи. — Да ну, тебя, Сяо. — А вы довольно близки, да? — Лини смотрит то на Скарамуччу, то на Сяо. — Типа старший и младший братья? — Нет! — отвечают в унисон и переводят друг на друга взгляд. — Мы так и поняли, — Кадзуха тихо усмехнулся. — Если бы младший братец еще иногда слушался, чему его учат. — Ой, ну, хватит. «Как будто ситуация знакомая», — Алатус слегка нахмурился. — Старший, вот, уже начал прислушиваться, — Альбедо улыбнулся. — К ещё более старшему. И Вам бы не мешало, юноша. — Запишешь меня в свои младшие? — Сяо улыбнулся в ответ. — Что за построение семейных уз, — Скарамучча хмыкнул. — Что в этом плохого? — Кадзуха склоняет голову. — Для меня это странно. — Если Скар младший брат Сяо, а Сяо — младший брат Альбедо, то Альбедо и Скар — это как Лини и Фремине? — Венти вопросительно смотрит на парней. Фремине опускает голову, стараясь скрыть смущение. Он крепко держит Лини за руку, выводит на его ладони невидимые линии, будто это поможет унять волнение. «Можно сделать вид, что никто ничего не понял?» — он с силой кусает себя за губу. — Дело семейное, да? — Скарамучча ехидно улыбнулся. — Венти, — мягко подзывает Сяо. Он склоняется ближе и говорит чуть тише: — Людям обычно неловко обсуждать такое, поэтому они не говорят этом. А у Скара ни рамок приличия, ни стыда. — Что есть, то есть, — Альбедо кивает. — Да, юноша? — Мм… я понял, — Венти улыбнулся. — Поэтому мне со Скаром легко? — Угу, — Скарамучча снова прильнул к Альбедо. Он трется щекой о его плечо, как кот, выпрашивающий ласки. — Наверное. За словом в карман же не лезет, — Сяо вздыхает. — А нужно лезть? — Не нужно, — улыбнулся. — Люди так говорят о тех, кто резко отвечает в разговоре. — Скар, как ты научился так резко отвечать? — М? — тот пожимает плечами. — Говорю, что думаю, потому что меня не заботит, как ко мне отнесутся. Но лучше все же думать подольше, а то… можно кого-то обидеть своими словами… «Да, я вообще последний пример, на который можно ровняться». — Или разозлить и вывести из себя, — Альбедо гладит Скарамуччу по голове. — Вам бы тоже так не делать, юноша. — М… — он прижался к медику ближе. — Венти, нам с тобой легко, потому что я тоже не умею нормально с людьми разговаривать. — А ты не хочешь научиться, Скар? Меня Сяо учит. И вы учите. Все. А я… Потом научу тебя? — Договорились, — усмехнулся. — А пока меня учит доктор. — То, чему тебя учит доктор, я не могу тебя учить тоже, — Венти усмехнулся. — Такое мы практикуем с Сяо. — Это другое. «Пожалуй, не стоит влезать в эту милую беседу», — Кадзуха отпивает из кружки. — Какое? А, точно, в этом ты учишь доктора, да? — Когда как, — пожимает плечами. — Кхм, Венти, — Сяо двигает к нему чай. — Точно, мой чай, — юноша сразу отвлекся на него. — А вы все между собой близки, да? — Лини рассматривает парней. — Даже приятно, что вы так сдружились. — Почему приятно? Разве вам есть какое-то до этого дело? — Скар, — Сяо придвигает кружку и к нему. — Как-то так получилось, да. Думаю, это заслуга Альбедо. — А? Моя? Почему? — Потому что несмотря на мою «контузию», ты не отвернулся. И каким-то чудом ты единственный, кого Скар слушает с самого начала. — Вот уж тут, конечно, согласен. И правда «чудо». Юноша, у вас есть объяснение этому? — Есть. Вы его знаете. — М? Вот так сразу? — Почти сразу. «И снова на «своем», — Кадзуха поднимается и отходит к столу, чтобы заварить новый чай. — Они все и правда очень близки». — Кадзуха, а у вас с братиками тоже есть это «свое»? — Венти рассматривает самурая. — Простите? — обернулся. «Я же не мог сказать этого вслух?» — Ой… — Венти пятится назад. — Все в порядке, я просто не понял Вашего вопроса. «Если не сказать больше…» — Иногда я… могу слышать чужие мысли. Вот. Случайно. Я правда не хотел. — Ой, — Кадзуха прикрыл рот рукой, — прошу прощения. Ничего дурного. — Так, ты объяснишь? Точнее, поделишься этим «своим»? — Я лишь подумал о том, что вы хорошо друг друга понимаете, и можете обсуждать что-то, не называя конкретные вещи. Вероятно, что и у нас что-то подобное есть. — Наверное, со стороны это выглядит интересно. Я бы хотел за вами тоже понаблюдать. — С Вашими способностями, думаю, Вы быстро все поймете. Но это действительно выглядит забавно. — Я не хотел читать мысли… — Венти прикрывает ладонью глаз на своей шее. — Само получилось. Простите… — Я Вас не виню, — Кадзуха качает головой. — Возможно, Вы еще сами до конца не понимаете, как этим управлять. — Глазки болят, — Барбатос повернул голову к Сяо. — Тут довольно тепло, плюс немного дыма от печи и пара от воды, — Альбедо кивает. — Из-за этого глаза могут болеть. Подержите их закрытыми некоторое время. — Они не все закрываются, когда я хочу, — вздыхает. — А если на улицу выйдем? Там холодно и влажно, — Сяо гладит его по плечу. — Давай, — он придвигается к уху Сяо и шепчет, — одежду снять хочу. Чешется. — Пойдем, — он берет Венти за руку. — Вы вернетесь? — Скарамучча поднимает на них взгляд. — Да, конечно. Мне понравилось сидеть со всеми вместе. Непривычное, но очень приятное ощущение, — Венти улыбнулся. — Вот и здорово, — Кадзуха улыбнулся. — Еще чай? — Я помогу. Сиди, Казу, — Лини встаёт. — Моя очередь ухаживать за всеми. Как только Сяо и Венти покинули кухню, Лини наполнил чашки всем, у кого уже опустели, и уселся на место. — Все идет легче, чем я ожидал, — улыбнулся. — Даже ты оказался не таким, Скар. Я думал, тебе лишь бы ворчать, повод не нужен, ты просто такой, а по факту… — Все по факту, — Альбедо кивает. — По факту Вы не дали ему договорить, — бубнит. Лини тихо смеётся, а затем широко улыбается. Он протягивает руку к Скарамучче: — Давай дружить? — …ладно? — Скарамучча неуверенно протягивает руку в ответ. — А мне в вашу компанию можно? — Альбедо приобнял юношу за талию. — Я только за! — Лини улыбается шире. — Сразу атмосфера в доме другая, когда мы не каждый в своём уголке. — Я думал, Вы уже в ней. — Вот и чудно, — Кадзуха улыбнулся. — Все же гораздо приятнее и спокойнее, когда все ладят. — Согласен. Фреми, и ты не смущайся, — Лини погладил брата по голове. — Я постараюсь, — кивнул. — Эм… Кажется, вы как-то готовили булочки… Было вкусно. Вот… — Хотите научиться? — Альбедо улыбнулся. — Уроки кулинарии? — Кадзуха усмехнулся. — Я за, — Фремине улыбнулся. — Я надеюсь, Вы будете учить их не так, как меня, — Скарамучча фыркнул. — Вам не понравилось, как я Вас обучал? — Понравилось, но я не хочу, чтобы Вы обучали кого-то так же. — Это было эксклюзивно для Вас. Просто, по-другому Вы не обучаетесь. — Тогда меня все устраивает, — улыбается. Фремине склоняется к Лини и тихо шепчет на ухо: — Мне кажется, или они флиртуют? — Мне тоже. И я как-то этому рад, — Лини улыбается. — Выходит, им спокойно и свободно с нами. — Наверное, ты прав, — кивает. — Я бы тоже не против пофлиртовать, Фреми, — Лини проводит пальцами по его колену. — Лини! — он резко хватает брата за руку, но не отстраняет. Фремине утыкается в плечо Лини, шумно выдохнув. — Все в порядке? — Кадзуха смотрит на них. — Конечно, — Лини легко положил ладонь и на колено Кадзухи. — Кхм, Вас понял, — улыбнулся. — Там что-то происходит, — Скарамучча щурится. — Что-то такое? — Альбедо положил ладонь на колено Скарамуччи. — Правда, сложно понимаю, кто из них с кем, а кто просто друг, — шепчет. — Что-то такое, да, — он прижимается к медику ближе. — И мне кажется, что все со всеми. — А? Втроем? — Полиамория. — Думаете? А как это объясняется в ваше время с медицинской точки зрения? — Нормальным, — Скарамучча пожимает плечом и переводит на них взгляд. — Вы ведь втроем? — Ч-что?! — Фремине дернулся, широко распахнув глаза. — Втроем, — Кадзуха спокойно кивнул. — Мне казалось, именно у Вас не должно возникать вопросов. — У меня нет вопросов. — «Втроем»? — Альбедо обводит их изучающим взглядом. — А… Как? Не примите за невежество. Это… научный интерес. — Кхм, пожалуй, воздержусь от уточняющего вопроса как и от ответа, — Кадзуха отпивает чай из кружки. — Они к такому не готовы, — Скарамучча поднимает взгляд на Альбедо. — Ой, нет-нет, Вы не поняли. Я ведь не в постель к вам лезу, — Альбедо прикрывает лицо ладонью. — То есть… я имел в виду чувства. Как это у вас? Ну… одинаковые чувства к двум людям? — Ну… да, — тихо отвечает Фремине. — Прям одинаковые? — Альбедо переводит взгляд на Фремине. — В литературе моего времени возвышается идея того, что любовь бывает одна и на всю жизнь. Поэтому мне чуть-чуть непривычно это. И слегка сложно понять. — Литература — это одно, а жизнь — это другое, — Лини улыбнулся. — Доктор, вам ли не знать? — Это верно. Моё мировоззрение за время в этом доме уже столько раз перевернулось, что пора привыкать. — А то, о чем подумал Кадзуха, у нас ещё впереди, — Лини улыбается. — Если вас это потом заинтересует, я поделюсь с вами. Информацией. — Кхм, — Кадзуха вновь подливает себе чай. — Я запомнил, — Скарамучча улыбнулся. — Оу, а ты поделишься? — Лини наклоняется к нему, чуть сжав колено брата. — Или у нас будет одностороннее общение? — Я подумаю. Но у меня вроде ничего интересного, — пожал плечами. — Да ладно, — смеется. — Судя по твоему спутнику, то, как ты сумел пробить стену, это уже заслуживает отдельной истории. — Не было ничего особенного, — юноша отводит взгляд. — Ты что, смутился? — Правда? — Альбедо рассматривает лицо Скарамуччи. — И такое бывает? — Такое редкое зрелище? — Кадзуха усмехнулся. — Вам ли не знать, бывает ли такое, доктор, — фыркает. — Ну, я не думал, что кто-то еще может смутить Вас. Кроме меня. — Речь ведь о Вас. — Так вот в чем секрет? Я запомнил. — У Вас были какие-то другие варианты? — Клизма? — Нет! — Скарамучча вцепился в руку Альбедо. — Только не это, пожалуйста. — Не хотите о живительной влаге? — Ну, прекратите, — он прячет лицо в плече медика. — Безотказно работает, — смеется. — Живительная влага? — Лини нахмурился. — Лини, просто не спрашивай, — стонет. — Я не готов это слушать еще раз. — Мне теперь интересно. — Просто поверьте ему, Лини, Вам не нужно этого знать, — Альбедо улыбнулся. — Кстати, мы сидим уже довольно долго. Может, пора размяться? Как насчет игры в «снежки»? — На желание? — Скарамучча щурится. — На интерес не хотите, да? Какой азартный. — Мне понравилось мое прошлое желание Вам. — Может, тогда разделимся на команды? И будем играть на желание, но по командам. — Венти и Сяо с нами будут? — Кадзуха убирает посуду со стола. — Ты думаешь, они согласятся? — Фремине подает ему чашки. — Почему нет? — Поровну нас не получится, — Скарамучча хмурится. — Есть еще госпожа Фурина, — Альбедо переводит взгляд в окно. — Можно дождаться её. — Но она до сих пор не возвращалась… Все еще занята, наверное. — Скорее всего. Но почему-то подумал сейчас, что хотелось бы пригласить и её тоже. — Согласен, — Лини улыбнулся. — А ещё, в чьей команде Венти, там можно чтобы было меньше человек. Венти ведь… другой. — Господин Венти и госпожа Фурина ведь схожи по своей сущности? Была бы она здесь, шансы можно было бы уровнять. — В любом случае, — Альбедо встаёт, — для начала надо предложить Сяо и Венти, а так же Тигнари и Сайно. И будем исходить из того, сколько людей соберется. — Тигнари и Сайно так и на чай не пришли, — Фремине вздыхает. — Но пойти, не позвав их, не будет невежливо? — Лини тоже встаёт. — Я попробую ещё раз. — Юноша, а мы с вами сходим посмотрим, как дела у Сяо и Венти. Или Вы подождете меня тут? — Я с Вами, — он поднимается вслед за Альбедо. — Я тоже с тобой схожу, брат. — Значит, я приберу здесь все, — Кадзуха складывает посуду в раковину. — Спасибо, Казу! — Фремине схватил Лини за руку и вышел из кухни вслед за Альбедо и Скарамуччей. Комната вновь наполнилась тишиной. Теперь она не напряженная, не тяжелая — мягкая, как после теплого сна. В воздухе все еще витает сладковатый аромат чая, сесилий и легких разговоров. «Как будто все прошло даже лучше, чем ожидалось, — Кадзуха включает воду и принимается мыть посуду. — Интересно, могло бы так быть раньше? Наверное, нет? Всем нужно было привыкнуть друг к другу, да и игра эта…» — вздыхает. Он оставляет чайник, лишь убрав оттуда уже использованные листья. Чистые чашки аккуратно раскладываются на сухое полотенце. «И все же Венти изменился. Либо я не смог разглядеть при нашей первой встрече. Зато сейчас, кажется, отношения наладились. Жаль только…» Тихий шаги и слабый звук разговора вынуждает Кадзуху обернуться ровно в момент, когда дверь кухни снова приоткрылась. — Ой, а где все? — Сайно осматривается. — Мы слишком поздно? — Тигнари переводит взгляд на Кадзуху. — Вы пропустили «утреннюю» чайную церемонию. Сейчас собираемся на улицу, а потом обратно греться за чашкой чая. А… Разве Лини и Фремине не пошли за вами? — Может, мы разминулись? Хотя, их же двое. Выходит, мы «два-минулись». — А, три получилось здесь? — Кадзуха усмехнулся. — О, а ты схватываешь налету, самурай, — Сайно кивает. — А правда, что у самурая нет цели, а есть только путь? — Смотря о каком значении «цели» мы говорим, — он поднимает задумчивый взгляд к потолку. — Кхм, — Тигнари привлекает к себе внимание. — Лини звал нас только на чай, но сейчас ты говоришь, что с ним пошел и Фремине? — Верно. Собираемся всей компанией поиграть в снежки и вас приглашаем. — О, я согласен! Устроим снежное побоище! — Сайно притянул лиса к себе и обнял за талию. — Будешь быстрый, как рысь. Точнее, лись, а я — ловкий, как… хм… Как кто. — Хорошо, — усмехнулся. — А потом поможешь просушить хвост? Если изваляемся, то совсем вымокну… — Вылижу его своим языком, Нари. И под хвостом тоже, — шепчет. — Сайно… — лисьи уши прижались вниз, а хвост мелко вильнул. — Кхм, выходит, и вы присоединитесь. Здорово. Получилось собрать всех вместе. — Тогда мы пойдём одеваться теплее. Встречаемся здесь? — Встречаемся на крыльце, — Кадзуха кивнул. — Пойдём, хвостик. Сайно уволит Тигнари обратно в их комнату. Нужно одеться теплее, чтобы не заболеть и не доставить этим кому-то проблем. — Это не годится, — бросил Сайно, как только увидел, что лис взял из шкафа куртку. Тигнари хочет что-то возразить, но Сайно уже накидывает ему на плечи тёплый плащ. Ткань мягко ложится, укутывает, и Сайно задерживает руки чуть дольше, чем нужно, аккуратно расправляя складки. Его пальцы тёплые и уверенные, он застёгивает застёжки одну за другой, проверяя, чтобы нигде не тянуло и не давило. Он поправляет ворот, осторожно проводя ладонью у шеи Тигнари, следя, чтобы мех не щекотал и не мешал. Потом берёт шарф — длинный, мягкий — и оборачивает его вокруг шеи, не туго, но надёжно. Кончики шарфа он прячет под плащ, запечатывая тепло внутри от мороза. — Так лучше. Лисья шаверма. Лисьерма. — Зачем так тепло укутывать? Температура моего тела выше, чем у обычных людей, поэтому морозы я переношу легче. «И все равно приятно, что он позаботился». — Тебя тогда надо одеть еще теплее! — Мм… если тебе станет жарко, разрешаю тебе расстегнуть одну пуговку, — смеётся. — А из меня сейчас сделаем Сайверму. — Еще как сделаем! — Тигнари принимается перебирать шкаф. Лис берёт первый свитер — плотный, тёплый — и буквально надевает его на Сайно, аккуратно просовывая рукава, поправляя плечи. Он тянет ткань вниз, чтобы не задиралась, и удовлетворённо кивает, но тут же тянется за вторым. — Это уже лишнее, — пытается возразить Сайно. — Нет, — Тигнари даже не смотрит на него. — Это базовый слой. Второй свитер оказывается ещё мягче, с высоким воротом. Тигнари подтягивает его к шее, заботливо расправляя, и слегка хлопает Сайно по груди. — Теперь куртка, — сообщает он так, будто читает список. Сайно послушно поднимает руки. Куртка ложится сверху, застёжки одна за другой щёлкают под пальцами Тигнари. Он застёгивает всё до самого верха, не оставляя ни единого шанса холодному воздуху пробраться внутрь. Сайно выглядит уже заметно объёмнее. — Ты превращаешь меня в… — начинает он. — В тёплого, — перебивает Тигнари. Он берёт шарф — длинный, плотный — и обматывает его вокруг шеи Сайно несколько раз, укутывая так основательно, что свободными остаются только глаза. Кончики шарфа он аккуратно заправляет, приглаживая ткань. Тигнари отступает на шаг, внимательно осматривает результат. — Вот. Теперь можно выходить. Сайно медленно моргает. — Я не смогу повернуть голову. — Как это? — Тигнари вновь внимательно осматривает, проверяет, как одежда сидит на Сайно. — Должно быть тепло ведь… — Тепло, но я же как капуста. Неповоротливый стал. — Совсем не удобно? — он нервно заламывает пальцы. — Ну, опять ты это делаешь, — Сайно накрывает его руку своей. — Тепло. Это главное. Пойдём играть? — Тебе точно нормально? — фенек крепко сжимает его руку в своей. — Да. Твоя любовь греет лучше любой одежды. — Хорошо, — он улыбнулся, а хвост плавно вильнул. — Тогда идем! Тигнари ведет Сайно за руку сквозь пустые коридоры, минует лестницу, совсем не обращая внимания на то, что вокруг. «Когда он говорит такое и смотрит так… Ничего не важно. Даже если ему хочется поиграть в эту детскую игру, главное, что Сайно счастлив». Он буквально вылетает из дома на козырек, едва не влетев в Скарамуччу. — Ой, и вы тут. — И мы тут, — Скарамучча придвигается ближе к Альбедо. — Рад видеть вас, — медик притягивает юношу к себе. — Тигнари, Сайно, решили составить-таки нам компанию в игре? — Здесь таких нет, — Сайно машет головой. — Есть Лисьерма и Сайверма. — Чего? — Скарамучча кривит лицо. — Решили присоединиться, да, — Тигнари кивает. — На чай не успели. — Ну, это была шутка про шаверму! Ты что, не знаешь, что такое шаверма? — Я, допустим, не знаю, — Альбедо хмурится. — «Шаверма»? — Скарамучча щурится еще больше. — Ты не знаешь?! Ладно доктор, они в своей Франции одни круассаны едят, но ты… Я не ожидал. Ты ж студент! — Как это должно влиять? — На этой еде студенты выживают. — М? — он склоняет голову вбок. — В мое время студенты выживают на таблетках, которые заменяют прием пищи. — Так, понятно. Сегодня после игр делаем шаверму. Это пища богов, Скар, — Сайно перекинул руку ему через плечо. Юноша сжался, низко склонив голову. Его тело рефлекторно отстраняется, но он пытается стоять смирно. — У нас хоть продукты для такого есть? — морщится. — Господин Сайно, — Альбедо снимает его руку с плеча Скарамуччи, — по некоторым базовым нормам приличия, трогать людей без их разрешения слегка… не нужно, в общем. — Да я ж по-братски! — Лучше расскажите, что там вы готовить собрались? Уж очень интересно, — Альбедо ненавязчиво тянет Скарамуччу к себе за спину и становится между ним и Сайно. — А, увидите. Нужно только сделать очень тонкий хлеб. Но с тестом, я так понимаю, у вас коннект имеется? — Готовить тесто я могу, да — В общем, ещё надо мясо и всякие овощи. Короче, что-то сделаем! Будет вкусно, я те говорю! — У нас разве есть здесь овощи? — Скарамучча ближе прижимается к Альбедо, обнимая его со спины. — Есть травы, они сойдут за зелень. Главное из чего-то состряпать соус! — Надеюсь, «состряпать» — не от слова «sos», — Альбедо усмехнулся. — Никак нет, капитан! — Сайно выравнивается. — Кстати, что у нас по командам? — Сяо и Венти скоро подойдут. Можем тогда и начать игру, — Альбедо накрывает ладонями руки Скарамуччи. Он поворачивает голову и шепчет к юноше: — Все в порядке? — Oui, — юноша кивает, утыкаясь Альбедо в плечо. — Братики и Кадзуха тоже еще не подошли. — Ты испугался? — Альбедо поворачивается к нему и заключает в объятия, пока Сайно ушел рассказывать Тигнари свои хвалебные речи в пользу «шавермы». — Некомфортно, когда люди так меня касаются. Я понимаю, что ничего плохого он не хотел, но все равно… — Всегда можете держаться чуть позади меня. Тогда Вас никто не будет трогать. — Всегда прятаться за Вами? Я пытался быть социальнее и не стал скидывать его руку, хотя очень хотелось, — бубнит. — Можно быть социальным, но не тактильным. — Тактильность у меня только с тобой, — Скарамучча зарывается носом в шею медика. — Знаете, мне кажется, Вы могли бы быть тактильны с Венти. Чуть побольше. За столом он постоянно поглядывал на Вас. Наверное, в плане дружбы, Вы ему ближе всех. — Наверное, потому что я первый, с кем он смог сдружиться еще до этого всего. Мне как будто тоже легче с ним, чем с остальными. Хотя Лини тоже кажется занятным. — Лини слишком шумный для меня. Вот, Кадзуха — другое дело. — Шумный? А я? — Исключение. — Получается, принимаете только меня? — улыбнулся. — Уже принял. И не раз. — А еще раз? — Приму столько, сколько нужно. — Je t'aime, — Скарамучча кротко целует его в губы. — Вы прелестны, mon chaton. — А вот и мы! — во двор вышли братья. — Пока закутал Фремине, уже и сам согрелся. — Тигнари и Сайно с нами, — Скарамучча прячется за Альбедо. — Кадзуха нам сказал, — Фремине кивнул. — Выходит, ждем только Сяо и Венти, — Альбедо заводит руку за спину и берет Скарамуччу за руку. — Может, пока что слепим из снега какие-то препятствия? Баррикады, стены? — Точно, да, — Лини поправляет на брате шарф. — Казу, ты тоже иди сюда, — ворчит, — тоже шарф развязался. А я говорил, давай я завяжу. — Хорошо-хорошо, — он улыбнулся и подошел ближе. — Доверяю Вам. — А сразу так нельзя было? — Лини поправляет на нем шарф и завязывает. — А если горло заболит? Нельзя, иначе тебе придётся молчать, и я буду скучать по твоему голосу. — Я могу говорить шепотом. — Ты знаешь, что во время шепота связки напрягаются больше, м? — Впервые слышу, — качает головой. — Вот, теперь знаешь, — он хлопает самурая по плечам. — И эта куртка куда более подходящая одежда для снежков, чем кимоно. — Все еще немного странно ощущая себя в ней. — Зато тепло, — юноша поднимается на носочки и едва уловимо целует Кадзуху в кончик носа. — А теперь — строить крепость! «А они более откровенны в своих чувствах на людях», — Альбедо наблюдает за Лини. — Нари-Нари! — кричит Сайно, отвлекая лиса от постройки снежной стены. — А ты знаешь, почему у кенгуру рождается один детеныш? Второй ему не по карману будет. — М, — он оборачивается на Сайно, — почему? — Ну, потому что типа… дорого? Ну, это шутка была про карман. «Не по карману» значит, дорого. Дети — это всегда дорого. А у кенгуру есть карман. Вот. — А, — тот медленно кивает. — Я понял. Смешно, да. — По-моему, это слишком, — Скарамучча хмурится. «Ладно Тигнари выдерживает его шутки, а нам как?» — Правда, смешно? Ты не смеялся. Ладно, другие не смеялись, они не лисы, вот и не смея-лись. А ты? Нари, прямо в сердце. — Правда-правда, — Тигнари усмехнулся и поцеловал его в щеку. — Не отвлекайся. — Точно, да. Пока все заняты тем, чтобы построить снежные стены, на улицу наконец вышли и Сяо с Венти. — Сяо, я все еще чешусь, — юноша шепчет ему на ухо. — Должно скоро пройти, — Сяо поправляет на нем мантию. — А потом поухаживаем за твои глазками. — Чай? — Спросим у Тигнари, что он посоветует. Они как раз с Сайно здесь. — Они меня боятся, так что… я не буду подходить? — Они просто не успели с тобой получше познакомиться, — Сяо протягивает ему руки. — Предлагаешь подойти? — Венти берет его за руку. — Они испугаются. — Но раз они пришли сюда, значит, они знают, что мы тоже тут будем, и согласны с этим, — он осторожно ведет юношу за собой. — Мне неловко, — остановился. — Ну, чего ты? Боишься, что они подумают? — Угу. — За свои глазки тебе неловко? — И вообще за себя. Чувствую себя «не таким». — Эй, — Сяо укладывает ладони ему на щеки, — это ведь не значит, что от тебя откажутся. Тигнари «не такой», Скар «не такой», даже Кадзуха «не такой», потому что все мы разные. Но все принимают друг друга. Просто как они есть. — Я постараюсь держать это в голове, да. — Вот умничка, — он поцеловал юношу в лоб. — Пойдем. — Идём. Алатус крепко держит Барбатоса за руку. Они идут тихо, только снег под ботинками разведчика чуть похрустывает. Сяо ведет его аккуратно так, что их, кажется, заметил только Альбедо. Военные коротко переглянулись и кивнули друг другу. Венти шагает рядом с ним, чуть прячется за плечом Сяо. Он оглядывается по сторонам, и его шаги становятся медленнее. — Все уже собрались… — И хорошо же? Скоро начнем играть. — А если… мы будем с тобой в разных командах? — Венти поднимает взгляд на Сяо. — Ничего страшного. Если будешь в команде со Скаром, тебе будет спокойнее? — Наверное, — кивает. — Думаю, Скар и сам захочет в команду с тобой, — Алатус осторожно улыбнулся. — Угу… За этим разговором Венти почти не заметил, как они пошли к Сайно и Тигнари. Сайно уверенно выстраивает снежную стену, проверяет, хорошо ли склеен низ, чтобы та не развалилась от первых попаданий. Тигнари же стоит рядом, внимательно изучая новую для него «конструкцию». — Ты думаешь, это поможет? — недоверчиво интересуется лис. — Конечно! Посмотри какая она крепкая! Крепче, чем нервы наших военных, я тебе точно говорю. — Кхм, — Сяо привлекает к себе внимание. — Ой, — Сайно поднимается. — А вот и пропажа пришла. А мы вас ждали, — улыбается. Венти чувствует страх от него, но внешне Сайно не показывает этого. Он становится чуть вперёд, будто прикрывая, собой Тигнари. Добродушно улыбается, а в мыслях уже вертится с десяток шуток, и он пытается выбрать лучшую. — Сяо… — Венти чуть дергает его за рукав. — Может, позвать Фурину? — Думаешь, у нас получится? — Фурину? Вы про ведьму? — уточняет Тигнари. — Фурину, — поправляет его Сяо. — Раз уж мы собираемся все вместе, то и ее стоит позвать. — Разве она не занята? — Думаю, занята, да, но ведь прошло уже некоторое время, да? — Венти виновато смотрит на Сяо. — Наверное, она тоже устала? Она пытается что-то сделать, но, может, что-то не получается, и она пытается снова. Все это время. — К слову, — к компании подходит Альбедо, — госпожа Фурина тоже демон, да? — Ну… да. — А ей не нужно «есть», как вам, Венти? — Ой… — И ее кормить? — Скарамучча обнял медика со спины и выглянул из-за его плеча. — Всех кормить, — Алатус вздохнул. — Нам нужно ее найти. Если сейчас она без сил, то ничего и не получится. — А как мы собираемся ее искать? — лисьи уши навострились. — Я схожу. Она сказала, что будет у воды. Туда и схожу, — Венти отходит. — Сяо, я схожу один? Просто… один я перемещаюсь быстрее. Даже если Фурина не голодна, я предложу ей поиграть с нами. Нужно отдыхать, да? Ты говорил, что нужно. «Один? Это логично, да… Ничего же не случится? Наверное…» — он смотрит на Венти, крепче сжав его руку. — Нужно, угу… — вздыхает. — Точно не надо пойти с тобой? — Ой… а вдруг без меня тебе станет нехорошо? — Будет лучше, если Вы сходите один, Венти, — Альбедо положил ладонь на плечо Сяо. — Мы за ним присмотрим. И если Сяо почувствует себя плохо, справимся и с этим. Можете оставить тут какой-то свой ветерок? Чтобы он вам сообщил? — М, могу, да. — Тогда ступайте один, — улыбнулся. — Вы передвигаетесь быстрее. Быстрее и вернетесь. К тому же, возможно, хотели бы что-то спросить лично у Госпожи Фурины? — А? Спросить…? — Она знает Вашу семью лучше, чем кто-либо здесь присутствующий. И лучше, чем Вы сами. Может, наедине у вас сложится занимательная беседа. — Я об этом не подумал… — Иногда полезно сепарироваться друг от друга. Ступайте. — М… Я тогда пошел? Сяо? — Да. Удачи. А, со мной все будет хорошо, — улыбнулся. — Пожалуйста, отправь ко мне ветерок, если будет нужно, — Барбатос оставляет после себя легкий сгусток снежинок. — Просто попроси, и он сразу улетит за мной. — Все сделаем, — Альбедо кивает вместо Сяо. — Ступайте, Венти. И скорее возвращайтесь, мы вас будем ждать. — У-угу. «Разлучить его с Сяо, — медик поворачивает голову на разведчика, — даже ненадолго… Это им обоим пойдет на пользу». «Ничего дурного они точно не хотят, — Венти ещё раз обводит друзей взглядом. — Нужно им доверять, и тогда все не будет так плохо, как я знаю». Уходит. Венти движется через зимний лес легко, почти не касаясь земли. Снег под ногами не скрипит — он лишь едва вздрагивает, словно его тронули дыханием. Венти скользит между деревьями, быстро и невесомо, плащ лишь тихо колышется за спиной. Холод не цепляется за него, не задерживается — ветер слушается, расступается, помогает. Он ищет Фурину. «Сяо там не один. Сяо в порядке. Нужно меньше об этом думать. Точно все будет хорошо». Лес молчит. Ветви укрыты инеем, тени длинные, синие, воздух чистый до прозрачности. Венти прислушивается — не ушами, а чем-то глубже, чувствуя знакомое присутствие, как отголосок, потерявшейся в тишине. Озеро появляется внезапно. Между деревьями открывается гладь воды — тёмная, неподвижная, словно зеркало. Лёд не сковывает её полностью, край остаётся открытым. Фурина сидит у самой кромки. Она не оборачивается. Её ладони лежат на воде — спокойно, почти нежно. Поверхность не проваливается под пальцами, не расходится кругами, будто вода принимает их без сопротивления. Холодное дыхание поднимается лёгким паром, но Фурина словно не замечает его. «Дышит? Скорее, нет. Наверное, за время в роли ведьмы она привыкла имитировать дыхание. Я же тоже иногда так делаю. Неосознанно… Потому что хочу быть ближе к Сяо? Быть человеком?» Она выглядит уставшей. Плечи чуть опущены, спина напряжена, как у того, кто слишком долго держался прямо. Венти замедляет шаг и останавливается в нескольких шагах позади. Он не спешит говорить. Ветер замирает вместе с ним, лес словно прислушивается. Фурина медленно оборачивается, будто это движение требует от неё больше усилий, чем должно. Взгляд встречается с Венти — пустой, потускневший, лишённый привычного блеска. — Ничего не получается, — она говорит тихо. Голос ровный, но в нём нет опоры. — Я пытаюсь… снова и снова. А сил всё меньше. Её пальцы всё ещё лежат на воде. Она не убирает руки, словно чего-то боится. — Боги не слышат меня, — продолжает Фурина. — Ни ответов, ни знаков. Как будто я говорю в пустоту. Венти делает шаг ближе. Снег под его ногами всё так же не издаёт звука. Фурина опускает взгляд. — Я не могу больше, Барбатос. Он присаживается рядом, не у самой воды, но достаточно близко, чтобы быть рядом. Ветер едва касается её волос, словно подстраиваясь под его присутствие. — Тогда не надо, — говорит он просто. — Не сейчас, — он протягивает руку, не касаясь, но предлагая. — Пойдём к людям. Фурина колеблется. — А если я… не справлюсь даже там? — Там не нужно справляться. Мне тоже страшно. Чуть-чуть. Но люди не держат зла на тебя. Кажется… И на меня? Наверное. Как минимум… Сяо, Альбедо, Скар и… Лини? Они дружат со мной, — он чуть наклоняет голову. — Тебе нужно отдохнуть. По-настоящему. А о том, что делать дальше, подумаем после. Лёд на озере тихо потрескивает. Фурина наконец убирает ладони с воды. В них дрожь — от холода или от усталости, уже не разобрать. — Пойдём, Фокалорс? — Венти берет ее за руку. — Познакомишься с людьми поближе. Может, все вместе мы что-то придумаем. Что-то, что поможет справиться с ситуацией… С моей мамой. — Твоя память вернулась? — Чуть-чуть. Что-то. Чувствую, будто теряю себя, но… вместе с тем, обретаю? Такое странное ощущение. Может, этот я, который «теряется», он вообще не настоящий я? — Ты есть ты, Барбатос, — девушка улыбнулась. — С детства любопытный, открытый, очень умный, только твоя мама мешает тебе быть собой. — Моя мама… — Венти медленно уводит девушку обратно в лес. — Я не так много помню её, но помню папу. А ещё… знаю будущее и прошлое, знаю некоторые другие миры… Я не справлюсь. Я такой же, как мама, да? — Совсем нет. Ты всегда очень ценил свободу. И свою, и чужую. А твоя мама забрала свободу и у тебя, и у того смертного. Ты… я не думаю, что ты такой же. — Но я такой же, — Венти вздыхает. — В будущем я поступлю с Сяо так же, как мама с папой. — Но будущее не написано, Венти. — Но я его видел. — Но ведь ты живешь? Разве не думаешь, что что-то можно исправить? — Сяо говорит, что можно. Я учусь. Пытаюсь понимать людей, осознавать ценность их жизни и прочее, но… если окажется, что выхода нет, я наплюю на всё и сделаю так, как мама. Лишь бы Сяо остался со мной. — Но ведь иногда люди уходят друг от друга, даже будучи живыми, Венти. Если вдруг Сяо разлюбит тебя, ты посадишь его в клетку и насильно будешь удерживать? — А? Разлюбит? Это… Как так? Венти останавливается у ствола старого дерева и остаётся там, в тени. Он не вмешивается, не зовёт — просто смотрит. Перед ним раскрывается живая, шумная картина. Сяо стоит чуть в стороне, как будто не участвует, но снежок в его руке говорит об обратном. Он бросает метко, коротким движением, и почти сразу отворачивается. Альбедо смеётся открыто, совсем не так, как обычно — снег цепляется за его волосы, за ворот, и он даже не пытается стряхнуть его сразу. Он что-то говорит Лини, явно поддразнивая, и тут же получает ответный снежок прямо в плечо. Скарамучча ворчит даже сейчас — что-то резкое, колкое, — но его движения слишком живые, слишком увлечённые, чтобы это было настоящим недовольством. Он запускает снежок с размаха и тут же требует реванша, возмущённо жестикулируя. Лис старается увернуться, прикрывает уши, но всё равно попадает под обстрел. Его смех звенит легко, и Кадзуха тут же подхватывает момент — появляется сбоку, словно ветер, и бросает снежок почти играючи, мягко, без злости. Лини мечется между ними, полный энергии, радостный, с раскрасневшимися щеками, прикрывает собой брата. «Уже играют. И даже Сяо с ними. Хоть и оглядывается постоянно… Наверное, меня ждёт? Но без меня его жизнь и правда продолжается». — Я не это хотела сказать, Венти, — Фурина вздыхает. — Не то, что он тебя правда разлюбит, или что тебе нужно уйти. Я про другое… — Пойдём поиграем? — игнорируя ее слова, Барбатос потянул её за руку. Лишь когда они вышли из леса, Сяо обернулся на них первым. Игра тут же прекратилась, и люди постепенно собрались вокруг Венти и Фурины. «И что я должна им сказать? — её взгляд растеряно бегает по чужим лицам. — У воды было спокойнее». «Сяо… обнять его? — Венти нерешительно топчется на месте. — Но и без меня ему нормально, да? Больно почему-то от этого». — Вы вернулись, — Алатус улыбнулся и протянул Венти руку. — Теперь все точно в сборе. «Значит, вот как она выглядит, — Тигнари стоит поодаль. Его руки крепко сжимают ладонь Сайно. — Кажется, она уходила искать какую-то информацию. Интересно, удалось что-то выяснить?» — Госпожа Фурина, — Кадзуха выходить чуть вперед и легко кланяется, — рад чести познакомиться с Вами еще раз. — А… — Скарамучча легонько дергает Альбедо за рукав и тихо шепчет: — Фурина же ушла к воде до того, как мы всем все рассказали. Получается, только сейчас узнали, как она выглядит на самом деле. «Он рад меня видеть?» — Венти неуверенно подходит ближе и обнимает Сяо. — Здравствуйте, господа, — девушка улыбнулась. — Моё имя Фурина, и… я готова ответить на ваши вопросы… Если они есть. — Лучше не «есть», а спрашивать, конечно, — бубнит Сайно. «Странная ситуация. Может, лучше бы я осталась у воды? Кажется, атмосферу им испортила». — Все в порядке? — осторожно спрашивает Сяо, мягко обняв Венти. — Нам вроде все рассказали, поэтому вопросов нет… наверное, — тихо произносит Фремине, прижимаясь ближе к Лини. — У меня есть, — Тигнари обращает внимание на себя. — Вам удалось сделать то, зачем Вы уходили? — К сожалению, нет. Точнее, частично. Я передала информацию, но не получила ответ. — Фурина потратила все силы на то, чтобы передать информацию, — вступает Венти, — но она выдохлась. Устала. Отдохнет и попробует ещё. — Я взяла немного воды с собой, — девушка протягивает руку, раскрывает ладонь, и на ней появляется шарик из воды. — Возможно, уходить туда не нужно будет. Точнее, ждать там. В общем… Если ответ придёт, я узнаю. А если нет, нужно будет попробовать ещё. — Вода есть во всех мирах. Я уверен, кто-то из богов услышит нас. — Я вот что подумал, — подхватывает Альбедо, — а что насчет той богини, которая отвечает за сны? Может, есть шанс связаться с ней через сон? — Я не уверена… — Чувствую, что я ещё не все вспомнил. Какой-то кусочек меня все еще заперт там. Если Скар сможет… «А если я просто исчезну? А если я сам пойду к маме? Если попрошу её отпустить их всех? Взамен на себя?» — Это плохая идея, Барбатос, — строго сказала Фурина. — Так нельзя. Это не выход. — Это Вы о сне? Но почему? — Альбедо нахмурился. — Я о его мыслях. — Ты тоже слышишь мысли других? — Сяо вкинул брови. «О чем таком он подумал…» — Какая еще богиня снов? — шепотом спрашивает Фреминн у Лини. — Я запутался… — Кхм, господа, не желаете вернуться в дом и продолжить разговор внутри? — Кадзуха пробегается взглядом по всем и задерживает его на Фурине. — Думаю, Вам тоже необходим отдых. — А игра? — она растеряно хлопает ресницами. — Мы прервали вашу игру… — Ничего страшного, ведь…? — самурай вновь ловит чужие взгляды. — Мы не против, — Тигнари кивнул. — Значит, вернемся в дом, — девушка улыбнулась. — Может, чаю? — Альбедо взял Скарамуччу за руку. Скорее — неосознанно. Просто желая защитить, если это возможно, имея рядом двоих демонов. — Точно! Кадзуха нашел очень вкусные травы, — подхватывает Лини. — Венти даже почувствовал их вкус. Может, Вы тоже? — Благодарю. Не откажусь. Я и правда устала. ~ Дом в безвременье стоит окруженный густым лесом и высокими сугробами. Снаружи он выглядит старым, накренившимся, отталкивающим и пугающим. Но на поляне еще остались следы — маленький снеговик, стенки из снега, снежные «ангелы». Внутри же — жизнь. Лучи пробиваются в комнату, теплый и сладковатый запах витает в комнате. Пар клубится, огонь тихо потрескивает в печи, создавая странную, но по-своему уютную атмосферу. За столом собрались все жильцы. Перед каждым стоит чашка с чаем, по разные концы — сразу два чайника, чтобы хватало всем. — Так, выходит, что Ваша стихия это вода? — Кадзуха склонил голову вбок, задумавшись. — Да, можно сказать так, — Фурина улыбнулась. — Я не могу видеть будущее и прошлое, как Венти. И, конечно, время я не остановлю. Но если говорить чисто о «стихиях», то — да, вода — это моё. Я могу передавать и получать информацию через неё. Могу «заставить» воду принять нужную мне форму и поручить что-то мелкое, подобно тому, как Венти может поручать что-то своему ветерку. — Вкусный чай, да? — Барбатос делает несколько глотков. — Представляешь, Кадзуха нашел тут сесилии. — И правда вкусный. Не думала, что в этом мире может быть что-то такое. Хотя, если задуматься, то почему нет? Этот мир создан твоей мамой… он точно имеет какие-то детали, которые она взяла из Селестии. Те же цветы. — Это весьма интересная мысль, — Альбедо нахмурился. — Раньше я об этом не думал. Но, если принять за истину то, что тут все «вдохновлено» Селестией, мы могли бы найти ещё что-то полезное? — Полезное? В плане растений и животных? — Скорее, в плане информации. Но, опять же, это если мы принимаем предположение за истину. — Доктор прав, — Лини кивает. — И вообще… Вы двое на самом деле демоны, да? — Ну… — Но точно не ангелы, если питаетесь чужими жизнями. — Получается, так, — Венти вздыхает. — Ой, да какая разница? Ангелы или демоны, — Скарамучча отмахивается. — Что от этого поменяется? — Тоже верно, — Сяо кладет ладонь на колено Венти. — К слову об этом, Фурина, ты голодна? — Не уверена, что я понимаю ваш вопрос. Но я чувствую себя уставшей. — Как ты восполняешь свою силу? Через кровь можешь? — Думаю, могу. Я не задумывалась об этом, потому что не жила в мире смертных. — А через сон? — Иногда я впадаю в забвение, чтобы отдохнуть, да. Думаете, это хорошая идея сейчас? А если ответ придёт, пока я буду «там»? — Пропустить никак нельзя, — Сяо вздыхает. — Остается только «поесть». — Предлагаете мне вредить людям? — Не сочтите за дерзость, — Лини усмехнулся, — но разве не этим вы занимались всю игру? — Кхм… — Это наш единственный способ. Если мы хотим все уйти отсюда живыми. Лучше пожертвовать частью своей жизни, чем ей всей. Поэтому… — Пора пустить кого-то на корм, — Скарамучча укладывает голову Альбедо на плечо. — И как будем решать, кого первым сожрут? — Сайно обнял лиса за талию. — Не переживайте, Сайно, если Ваши шутки заразны, Вас съедят последним, — Альбедо улыбнулся. — Я бы мог? — Кадзуха подливает Фурине чай. — Не мог. Надо кого-то помоложе. — Оу… — Так и предложил бы себя? — Тигнари смиряет взглядом Скарамуччу. — Не могу, меня недавно уже поели. — Это буду я, — Лини положил ладонь на колено Кадзухи. — Мы ведь уже обсуждали это. Ни ты, ни мой брат. «И почему я чувствую себя виноватым? — Венти смотрит в стол. — Тоскливо. Как будто мы виноваты в своей природе». — Я могла бы ещё какое-то время и так побыть. Просто отдохну в тишине. — Нет. Мы все здесь — простые смертные. И если против нас какие-то там боги, нам нужна ваша защита, — настаивает Лини. — Без вас мы точно не справимся. Так что вы оба должны быть в состоянии. Вот. — Лини прав, — лис кивнул. — Да, и мы все согласились давать свою кровь. Это меньшее, что мы можем предложить. Поэтому когда кому-то из вас нужно будет восстановить силы в следующий раз, подойдите ко мне. — Нет, не к тебе, Нари, — Сайно хмурится. — Лучше ко мне. — Саркастичность и ворчание Скара, как будто, чуть-чуть передавалось Венти, — шепчет Альбедо. — Я бы не рисковал насчет Сайно. — К нам, Сайно, — Тигнари гладит его по руке. — Кхм, — Сяо привлекает внимание. — Получается, решили. — К нам? Но есть будут меня! — Значит… что мне нужно сделать? — Лини встаёт. — Я не уверена, что это хорошая идея, — Фурина бегает взглядом по лицам людей. — Это все звучит не совсем правильно. — Есть какие-то еще предложения? Судя по Венти, если ты не восстановишь силы так, то потом просто «потеряешь сознание» и будешь очень долго спать, а как разбудить потом? — Скарамучча пожимает плечом. — Хорошо, я поняла. «Стоит ли доверять им? Астарот ведь я тоже доверилась, а она обманула… Впрочем, как будто, у меня нет выбора? Да и «ход» за мной. Выходит, они мне уже доверились?» — Вы правы, да, — девушка склоняет голову. — Благодарю за ваше добродушное отношение ко мне, несмотря ни на что. — А как, а что? — Лини смотрит на Скарамуччу. — Нужно сделать порез? — А, — он оборачивается на Венти. — Так получится? — Наверное? Чтобы не кусать? Я не знаю, — Венти смотрит в чашку. «Зачем она это сказала про Сяо? Совсем ни о чем другом не могу думать». — Ну, значит так и сделаем, — Лини поднимает руку. Взяв нож, он делает небольшой, ровный порез, неглубокий, чтобы не было боли. Выдыхает, больше от волнения, чем от самого жеста. «Как-то я легко это сделал… Ни секунды не дрожа? Почему? Из-за того, что Фремине смотрит? Ладно, неважно». Фурина смотрит на это внимательно, но без жадности. В её взгляде нет хищного блеска — только усталость и тихая, осторожная потребность. Она подходит ближе не сразу, словно давая Лини возможность передумать. — Всё в порядке, — тихо говорит он, встречая её взгляд. В голосе — доверие. Фурина берёт его руку обеими ладонями, поддерживая, не сжимая. Её прикосновение прохладное, но бережное. Она склоняется и касается губами кожи — сначала почти невесомо, как проверяя границу дозволенного. — Вот, — он протянул руку к ней и отвернул голову. — Или надо слить куда-то? — Не надо сливать, — Венти качает головой. — Суть не в крови, а в вытягивании жизни из человека. Фурина, попробуй. Девушка осторожно берет его руку в свою. Она накрывает порез губами, и Лини слабо вздрагивает. Не от боли, а от странных непривычных чувств и неловкости. Когда она пьёт, это происходит спокойно. Без резкости, без спешки. Для неё это не утоление голода, а скорее способ удержаться за людей. В её плечах постепенно появляется расслабление, а взгляд кажется менее утомленным. Лини чувствует не боль — только странное тепло и лёгкую слабость, смешанную с чем-то неизведанным. Он прикрывает глаза, позволяя себе чуть облокотиться плечом на Кадзуху. «Накручиваю себя, или голова начала кружиться? Так быстро? Скорее, нервничаю, вот и придумываю всякое». Кадзуха разворачивается корпусом, позволяя Лини уткнуться ему в грудь. Ладони ложатся на плечи юноши, мягко гладят по рукам, как способ унять волнение. Фремине сидит рядом. Он крепко держит брата за руку. Нервно комкает край своего свитера. «Ему страшнее, надо быть спокойнее. Все будет хорошо», — успокаивает сам себя. Тишина повисла в воздухе, наполнив его чем-то плотным и тяжелым. Все замерли в ожидании и нервном любопытстве. Кажется, лишь один смотрит на это с отстраненностью и равнодушием. Только легкое ритмичное постукивание пальцев по запястью выдает — его это тоже волнует. Сяо поднимается и осторожно касается плеча девушки. Его голос такой же спокойный, как всегда. — Этого должно быть достаточно. — Лини, — Фремине вглядывается в бледное лицо, — ты как? — Прошу меня простить, — Фурина сразу отходит. Точно по команде. — Я нормально, — Лини привычно улыбается, хотя под глазами уже проступили тёмные круги. — Вы молодец, — самурай шепчет, мягко пи обняв Лини. — Голова кружиться долго не должна. Только ты еще сразу не вставай, не хватало сознание терять, — серьезно проговаривает Сяо, на что Скарамучча фыркнул. — Если таким образом вытягивается «жизнь», то ощущается тяжелее, чем от простой потери крови? — лисий хвост медленно качаться в стороны, выдавая интерес. — Так и есть, — Алатус кивнул. — Фурина, а твое состояние как? — Нормально? — удивлённо отвечает девушка. — Я бы даже сказала, что более, чем хорошо. Я как будто полна сил, энергии и жизни. Её даже слишком много. Наверное, я «перебрала», да? — Я ведь не понимаю, я ориентируюсь на Венти. Возможно, вам нужно разное количество. «Почему хочется уйти? — Венти встаёт. — Зачем она такое сказала мне?» — Я прогуляюсь, — он отходит от стола. — Рядом. Во дворе. Ладно? — Все хорошо? С тобой пойти? — Сяо протягивает ему руку. — Я схожу, — Скарамучча переводит взгляд Венти. — Если хочешь. — Если хочешь, — Венти поправляет мантию. — Я чуть-чуть. Ненадолго. Рядом. Не… «Не волнуйся? А будет ли Сяо волноваться?» — …неважно, — он машет головой. — Я скоро вернусь. Венти выходит из комнаты и замирает сразу в коридоре. «На улицу? Или тут постоять? Почему неприятно так…» — Ты чего такой потерянный и нервный? — Скарамучча кладет руку ему на плечо и заглядывает в глаза. — Что случилось? — Ты когда-то думал о том, что если ты исчезнешь, доктор продолжит жить свою жизнь? Забудет тебя, может? Что он не привязан к тебе так сильно, как ты к нему? Или что любовь может внезапно пройти, и ты станешь ему не мил? — А… — он опускает голову. — Думал, да. Скарамучча берет Венти за руку и ведет его к окну. Он запрыгивает на подоконник и похлопывает по нему рядом с собой, приглашая. — Конечно, мне больно от этого, но… Я хочу, чтобы он прожил хорошую жизнь. Со мной или… без. Главное, чтобы без боли, — он грустно улыбнулся. — Когда мы еще не были вместе, я был уверен, что так и буду любить безответно, но… Мне правда очень повезло. — А как ты будешь жить? — Венти садится рядом. — Если вдруг однажды он скажет: «Я тебя больше не люблю». Что ты будешь делать? — … — Скарамучча укладывает голову ему на плечо. — Спрошу, что случилось? Я не знаю… Понимаю, что ничего не смогу сделать… Если человек не хочет и не тянется, то зачем пытаться? Наверное, просто попросил бы продолжить общение… «И убивался бы по нему дальше», — вздыхает. — Но зачем тогда все усилия, если конец такой? Зачем что-то пытаться вообще? Может, было бы лучше ничего не начинать? Никогда не быть знакомыми? — Нет! Он самый удивительный человек, которого я знаю! Я не готов отказаться. Даже если так было бы легче, я бы точно не был от этого счастливее. Я люблю все эти чувства и люблю его любить. — А… а удерживать его силой? — И делать ему этим больно? — качает головой. — Себя не жалко, так что я выберу свои страдания, а не его. — Значит… страдать самому — это лучше, да? Тогда, может, было бы лучше, чтобы он вообще ничего не знал и не помнил? — Ты про Сяо? Ты у него спрашивал? Я не думаю, что он выбрал бы ничего не помнить. Да, и с чего ты вообще так решил? — Просто… Мама хотела преподать мне урок, и я его усвоил. Все закончится тем, что я лишу Сяо свободы, сделаю его несчастным. — Если это так, значит, ты его не усвоил. Или ты думаешь, что она хочет тебе так доказать, что ты такой же? — Я такой же. И что другого выхода нет, — он опускает голову. — Сяо может разлюбить… И что тогда? Зачем это всё? Я такой глупый… Если бы я ушел, все было бы проще. — Венти, — Скарамучча кладет ему ладони на щеки и поднимает его лицо на себя. — Это не так. Я уверен, Сяо бы ни за что не отвернулся от тебя. Ты разве не чувствуешь это от него? — Чувствую. Жил бы в клетке… Не отвернулся бы. Но счастлив ли он? Нет. — Значит, надо придумать другой способ. Сделать так, чтобы этого не случилось. Или ты собираешься уступить своей маме? — «Уступить»? Я не нашел ни одной вариации будущего, где Сяо был бы со мной без этого всего. Сегодня Фурина сказала, что иногда люди могут разлюбить без причины. Просто разлюбить. Бывает. И мой мир будто перевернулся. А если Сяо разлюбит? Зачем все это вообще… — Ты разве не ответил только что на этот вопрос? Венти, — тихо произносит юноша, — твоя любовь ведь не безумная, — он кладет ладонь на его грудь. — Разве тебе не хотелось бы, чтобы Сяо прожил свою жизнь счастливо? Мы не можем сейчас просто закончить эту игру… Но что если мы вернемся в свое время? Что с Сяо будет там… Мы должны найти другой выход. — И ты думаешь, получится? — Я надеюсь. Потому что другого выбора у нас нет. — А если он разлюбит меня? За что меня вообще любить? Я же ненормальный, Скар. Я без раздумий бросил доктора в стену, даже мысли не допуская, что могу сильно ранить его. И это только первое, что пришло в голову. А сколько всего такого может быть? Сяо может справиться без меня. Может хорошо проводить время. Может… всё может. — Разве ты тогда вообще о чем-то думал? — Скарамучча отстранился. — Сейчас хотя бы понимаешь, что это было неправильно. Это уже хорошо. И раз ты это понимаешь, то не будешь поступать так больше, верно? — Не буду. Я не хочу. Но вдруг меня переклинит? Снова «не буду думать»? — А ты сделай так, чтобы не переклинило. Твои ветра могут легко убить человека. Вспоминай это. И думай о том, что Сяо бы расстроился. Может, так запомнится лучше. — Но божества не могут убивать. Я не убью, даже если захочу. «Хотя, что насчет Фурины? В рамка игры она ведь могла убить. Может, так как этот мир создан моей мамой, подчиняется он тоже ей? Или дело в самой игре». — Никто из божеств не способен на это? А Смерть? Да и как убивала Фурина будучи ведьмой? Или здесь как-то работает по-другому. — Смерть… да, она может. Но я же не смерть. В любом случае, могу убить или нет, сути дела это не меняет. Я опасный для людей. И для Сяо тоже. — Люди тоже опасные для других людей и что? Не подходить теперь из-за этого друг к другу? Важно то, что здесь, — Скарамучча легонько ткнул Венти в лоб. — Если ты понимаешь и осознаешь, ты не будешь кидаться на людей. — То, что доктор общается с кем-то, кроме тебя; то, что он может весело проводить время с кем-то другим; то, что он дружелюбно общается с другими… Это всё не вызывает внутри тебя странное тяжёлое чувство? Где-то в груди. — Ревнуешь? — усмехнулся. — Иногда чуть-чуть вызывает, но это его выбор, его свобода. Я же не могу что-то ему запретить. Если ему хорошо, то мне хорошо тоже. Видеть, как он улыбается или смеется. Не всегда ведь мне быть причиной. Я знаю, что ко мне он относится не так, как к другим, и мне этого достаточно. Да, и… то, о чем ты сейчас говоришь равносильно тому, если бы Сяо ревновал так тебя ко мне. Разве мы не проводили время вместе с тобой? Даже сейчас разговариваем. — Доктор сказал, нам нужно чуть больше времени проводить раздельно. А потом Фурина сказала, что люди могут разлюбить, а потом я увидел, как Сяо играет с вами в снежки. Без меня. Неприятно почему-то стало. Обидно даже. Я чувствую себя лишним. Особенно сейчас, когда все крутятся тут рядом… Я пытаюсь быть похожим на людей, чтобы не пугать. Во вред себе. Но ничего не получается. Все равно я чужой. — Тебе не надо пытаться быть похожим на людей, твоя задача понять их. Человеческие ценности, причины их поступков, эмоции. Я могу понять твои чувства, наверное. Я всегда чувствую себя чужим. Моя мать хотела дочь, у меня ненастоящее сердце, но здесь как будто всем так все равно? От этого правда полегче. «Хотя сколько было косых взглядов в начале…» — Скарамучча качает головой. — А доктор правильно сказал. Это не потому что кто-то из вас может разлюбить, а чтобы вы не терялись только в друг друге, так не надо. Иначе по отдельности вы слишком быстро сломаетесь. — Нужно уметь существовать друг без друга? Но я не хочу без Сяо. А осознание того, что он может без меня, делает мне больно. Почему так? — Потому что кажется, что твоя любовь больше? Или ты не доверяешь Сяо. Считаешь, что ему будет легко, но это не так. «Так говорю об этом, будто без Альбедо сам не сломаюсь». — Но ведь если он может без меня, имеет ли все это вообще смысл? — Разве по одному лучше, чем вместе? Конечно, имеет! «Может» не значит хочет. — Если бы ты точно знал, что однажды доктор скажет тебе: «Не хочу больше тебя знать», ты бы сейчас продолжил вот это всё? Скарамучча замер, уперев взгляд перед собой. Ладонь опустилась на грудь, стиснув ткань. «Как это больно звучит». — Да. Даже если нам отведено совсем чуть-чуть времени. Я хочу прожить каждую минуту с ним. Хранить потом эти воспоминания в сердце. — А потом, когда игра закончится, если ты вернешься в свой мир, а он — в свой, как ты будешь жить? — Я обещал Бедо найти его дом. И обещал ему, что буду жить… Не знаю, как. Это будет очень больно, но… я буду пытаться. А вообще, я надеюсь, что этого не произойдет! — И просто прострадаешь? И при этом ты не думаешь, что было бы лучше, если бы вы никогда не встречались? — Нет, Венти, не думаю. Если бы не встретились, в моей жизни по-прежнему не было бы смысла. Только рядом с ним смысл появился. А если он уйдет, смысл останется в том, чтобы его помнить и продолжать любить. — И то, что у него там кто-то другой, и что он счастлив без тебя… это нормально? — А было бы лучше, если бы он страдал и убивался? — отвернулся. — Если… я не могу быть причиной его счастья, но может кто-то другой… хорошо. Так… наверное, даже лучше. Не хочу, чтобы ему было больно. Не хочу, чтобы он мучился из-за меня. — Ты сейчас говоришь это всё, потому что так нужно сказать? «Так правильно». Или ты правда так думаешь? — Ты ведь чувствуешь? Мне больно от этого, но я правда желаю ему только хорошего. — Чувствую, что тебе больно. Поэтому и не понимаю. — Я правда так думаю. Но люди живут тем, что сейчас. А сейчас мы вместе, и я бы не хотел думать о том, что дальше, возможно, этого не будет. — Понятно, — Венти обнимает юношу за пояс и утыкается лицом ему в плечо. — Прости меня, пожалуйста, за то, что я сделал с Альбедо. Неадекватный какой-то… Мне очень стыдно за это. Я тебя правда люблю, как друга. — … — Скарамучча осторожно обнимает его в ответ. — Сейчас Альбедо в порядке, а ты понимаешь, что поступил неправильно. Так что все нормально. — И ты не злишься? — А надо? — Да? Я обидел вас. — Значит, злюсь. Альбедо говорил, что он не злится, а я буду, — он уткнулся носом в макушку. — Хочешь ударить меня в ответ? — Я уже? Или ты хочешь еще? — Я заслужил. Скарамучча отстранился и посмотрел на Венти. Он заносит руку и легонько щелкает юношу по лбу. — Будем считать, что мы в расчете. То, что ты чувствуешь за вину и сожалеешь об этом, меня устраивает. — Ты продолжишь со мной дружить? — И так же продолжаю? — Да, точно. Я просто растерялся сегодня. Из-за ее слов. — Думаю, вы просто не поняли друг друга, — он вновь заключил Венти в объятия, — а ты себя накрутил. — Ты прав, — вздыхает. — И что мне теперь делать? — Переживаешь из-за Сяо? — Да. И он же переживает, что я вышел. Но я чувствовал, что если останусь, наговорю лишнего. — А сейчас как? — Я успокоился. Но нервничаю. Как будто… он за мной не пошел. Почему не пошел? Ты пошел бы за Альбедо? — Он же хотел. Но мне показалось, что тебе хочется обсудить это сначала не с ним, поэтому я пошел за тобой. — Так и было, да. То есть, это не значит, что ему безразлично? — Эй, нет, конечно. Ты его лицо видел? Не каменное обычное, а взволнованное. Я даже удивился. — Бездушным мешком легче было быть. — Аха, да. Но такие вот люди. Чувствуют слишком многое, но слов на это не хватает. Поэтому такое сложное и неоднозначное все. — Нужно вернуться, да? Сяо спросит, что случилось, а что ответить? — Расскажи ему, что тебя тревожит? Поговорите с ним. Хочешь, я сюда его позову? Как будто разговор все же личный. — Хочу, да. Пожалуйста. Неловко туда сейчас идти, конечно. — Понимаю, — Скарамучча отстраняется, ослабив объятия. — Не люблю, когда столько людей. Юноша спрыгнул с подоконника и обернулся на Венти. — Я приведу его, а ты давай не раскисай. «Сложное это все, конечно. Но он уже сильно изменился, — Скарамучча шагает по коридору. — Это не может не радовать. Даже Сяо как будто изменился? Бедо хорошо ему врезал, мозг получше стал работать». На кухне все еще стоит запах чая, тихо звучат разговоры. Лини, Фремине и Кадзуза вернулись в комнату, чтобы дать юноше отдохнуть и восстановиться. Когда Скарамучча возвращается в комнату, первым оборачивается Сяо. «Кажется, из-за того, что я один, он теперь переживает еще больше». — Тебя там ждут. — Все в порядке? — Алатус поднимается с места. — В порядке. Иди давай, — юноша подталкивает разведчика в спину, подгоняя к двери. — Любовь твоя там ждет, тоже переживает. — Кхм. Как только Сяо скрылся за дверью, тишина вновь стала осязаемой. — Что? — Скарамучча скрещивает руки и смотрит на остальных. — Ничего, — Тигнари качает головой. — Не сказать, что это было неожиданно, но все равно немного странно, кхм. — А по мне — довольно неожиданно, — кивает Сайно. — Ну, то, что именно Скарамучча пошел за Венти. Да и в целом, его поведение. — За все это время Скар и Венти сумели найти общий язык, — говорит Альбедо. — Ничего удивительного, что он захотел поддержать друга. — Да я же ничего такого, — Сайно поднимает руки. — Момент просто странный он выбрал. — Увы, душевные переживания никогда не спрашивают нас о том, когда именно им «приключиться». — Это ты верно заметил, док. Вот я, например, с первого дня не могу от своего лисика отклеиться. Действительно, «момент». — М? — Ну, клей такой. Супер клей. Не знаете? В ответ Альбедо лишь отрицательно качает головой. Хотя, даже если бы он знал, сейчас все равно сказал бы, что нет. — Время, которое ты выбираешь для своих шуток, еще страннее, — Скарамучча присаживается рядом с медиком. — Но ведь тут нет времени, ведь так? — Мм, только клей, который момент. — Тебе еще учиться и учиться, да, — Сайно кивает. — Действительно. Куда мне до недалеких шуток, — хмыкнул. — Куда? Ну, раз шутки «недалекие», то, получается, недалеко. — Так здесь и некуда. — Может, сменим тему? — лисий хвост мерно раскачивается в стороны. — Ничего не поняла, — Фурина, скромно сидящая чуть в стороне от всех, качает головой. — Это было то, что люди называют юмором? — Ну… спорное утверждение, госпожа. — Оу, — Сайно расплывается в улыбке. — Доктор-доктор. — Мне это не нравится, — Скарамучча тихо шипит. — Шутки про «с порно» от доктора? — Только я могу такие шутки шутить. — С чего бы это? — В контексте доктора, только мне можно, — фыркнул. — Ревнуешь? Маленький ревнивец? — Давайте не будем, Сайно, — Альбедо вздыхает. — Не хватало ещё ссориться по такому. — Никто не ссорится, — Скарамучча укладывает голову ему на плечо. — По-моему, кто-то просто хотел поворчать. — Тц. — А по-моему, кто-то просто не понимает, когда уместно шутить, а когда — нет. Хотя, с таким чувством юмора, шутить никогда не уместно, — спокойно проговаривает Альбедо. «И чего это я вообще? Из-за Скара так взъелся на Сайно? Не похоже на меня». — Ладно-ладно, — Сайно поднимает руки. — С докторами лучше поддерживать хорошие отношения. — А Венти и Сяо вернутся? — подает голос Фурина. «Без Венти совсем не чувствую себя тут «на своем месте». Играть роль преподобной было легче». — Не знаю, но похоже, что они надолго, — вздыхает Скарамучча. — Как ощущается поглощение жизни? Есть какой-то привкус или что? — Как-то даже неловко это обсуждать, — она чуть улыбнулась. — Точнее, я чувствую за это вину. Но понимаю ваш интерес… Это ощущается необычно. Я думаю, разные жизни имеют разный вкус. Если не брать во внимание саму кровь, то привкус сладкий. У Лини. Хотя его жизнь не самая простая. В процессе «еды» я видела образы из прошлого. Его воспоминания. Я бы не назвала его жизнь легкой, но вкус у неё сладковатый. — М? Венти ничего не говорил про то, что что-то видит. — А для всех это происходит одинаково? — Тигнари чуть склонил голову. — Думаю, это из-за того, что мы с Венти чуть-чуть разные. Я о том, что он и без этого видит слишком много. — Поэтому у него много глаз, — Сайно кивает. — Вроде того. — То, что он много видит, ему не слишком помогает. А ты, Фурина, жила среди смертных? — Нет. Я считаю, что божества должны оставаться в своем мире и не вмешиваться в мир смертных. — Но ты как будто понимаешь людей лучше. Вы с Венти были знакомы до игры? — Мы были косвенно знакомы. Я хорошо знаю его маму. И для маленького Венти я была кем-то вроде старшего товарища? Но недолго, и вряд ли он это помнит. Когда информация о том, что от союза божества и человека родилось новое существо, Астарот забрала Венти и своего человека, и они ушли. С того момента я очень долгие века не слышала о них. Я уже думала, что человек умер. Венти должен был стать «плодом любви», а стал, как будто, «яблоком раздора». Так говорила моя наставница. Я хорошо понимаю людей, как раз благодаря ней. «Какое еще яблоко? Что за выражение? — Скарамучча поднимает взгляд на Альбедо. — Ладно…» — Выходит, не все божества не дружат с головой. Где твоя наставница сейчас? — Она уже умерла. Передала свою роль мне, после чего её цикл завершился. Божества подвержены эрозии. Это что-то вроде «старости» по вашему. В целом, жить можно и бесконечно. Нужно только научиться справляться с эрозией. Но это утомительно и надоедает. Можно просто найти себе преемника и уйти. — А казалось, что божества бессмертны, но даже они не вечные, — заключает Тигнари. — Можно быть и вечным. Просто это… сложнее и часто не имеет смысла. — Что бы выбрала ты? — Скарамучча наблюдает за девушкой. — Передать силу преемнику и уйти на покой. — И ты просто будешь ориентироваться по ощущениям? Как понять, когда уйти? Или это с возрастом? Сколько тебе кстати? — Спрашивать возраст у девушки не прилично, — Тигнари подливает себе еще чая. — А у божества прилично? — Мы не считаем годы, потому что времени у нас нет. Но, если ориентироваться на ваше летоисчисление, то где-то порядка тысячи? Может, больше. — А… И не надоело столько жить? — Не надоело. Я выполняла свою работу до попадания сюда. По меркам богов я ещё молода, эрозии не подвержена. — Что за работа? — Судить. Следить за справедливостью. — Судить людей? За их грехи? — И людей, и божества. — Поэтому ты вызвалась заканчивать то, что устроила мама Венти? Судить богов звучит пафосно. — Да. Приняла её правила игры, потому что иначе я точно не смогла бы. Я слабее неё. А оказалось, она обманула меня. — И ее смертный все еще там, — Скарамучча вздыхает. — Раз она сама Время, понимает ли она, что Венти остановил время здесь? Если мы просто будем тянуть очень долго, то никаких сердец она получать не будет, тогда ее человек умрет? — Погодите, вы серьезно думаете, что мы у нее одни? — Сайно роняет смешок. — Здесь ее сын, здесь какая-то ещё богиня, и вы думаете, что этот «экспериментальный плацдарм» у неё — основной источник питания? — Впервые Вы сказали что-то умное, Сайно. Однако, должен признать, мы правда об этом не думали. — Человеку нужно есть каждый день. Допустим, раз в несколько дней, — продолжает Сайно. — Если мы у неё одни, то ее человек сидит на строгой диете. — Это логично, — кивает Тигнари. — К тому же, по правилам игры если охотник убьет ведьму, то все выжившие отправятся обратно. Звучит ненадежно для того, кому нужен постоянный источник этих сердец. — Но это же типа «незаконно»? Создавать еще несколько таких миров и набирать туда еще больше людей привлечет внимание. Чье-то. Если там есть кто-то выше. — Вряд ли привлечет. Если только Смерти. Что души пропадают. Но они подруги, так что… — Кумовство! — Сайно хлопнул ладонью по столу. — … — Скарамучча смотрит на Сайно, затем переводит взгляд на Альбедо, легонько дергая за край формы. — Переведите, пожалуйста. — … — медик чуть ведёт плечом. — Я и сам не понял. — Ну, тип, это когда родственники, друзья или «кумы» прикрывают друг друга. — Так наших шансов на спасение еще меньше, — Тигнари вздыхает. — И если мы выберемся отсюда, то только сломав эту систему, верно? Разве другие боги на нас не разгневаются? — Думаю, нет. Всем все равно, вот и игнорируют то, что происходит сейчас. — В таком случае нам никто и не ответит, — Скарамучча уткнулся Альбедо в плечо. — Я верю, что что-то ответит. Кто-то же услышит. А ещё… Отсюда точно можно в Селестию попасть. — И как туда попасть? — Это знает Венти. И может тоже он. Нужно вернуть ему его воспоминания. Полностью. — Как это сделать? Я иногда попадаю в пространство, где Венти, который помнит все. Но я не понимаю, что мне надо сделать, чтобы вернуть его память целиком. — Вытащить его из того пространства. Что это за место? — Оно ведь не материальное? Это просто сон же…? — М, значит, нужно связаться с Буэр. Наверное, без неё нам не справиться. Либо по кусочкам возвращать ему память, пересказывая, либо… Погоди, ты ведь можешь просто спросить у того Венти, который в пространстве, как открыть врата в Селестию, нет? — Наверное, могу? Это поможет? — Зависит от того, какую информацию он даст. — Я спрошу. А в Селестии могут быть его воспоминания? Разве Венти и так не помнит, как до нее добраться? — Раз вы ещё не там, то, наверное, не помнит? — Значит, надо спросить у обоих Венти. А как бы нам помогла в возвращении памяти эта Буэр? — Она — Архонт знаний и сновидений. Думаю, помогла бы. — А как с ней можно связаться? Ну, вдруг получится… — Я попробую. Думаю, вам — никак. Она не общается со смертными. Попробую сделать это через свой сон. И через воду. Думаю, заключенный во сне Венти не раз пытался с ней связаться. Раз ничего не вышло, то и у вас не выйдет. — Ладно, — вздыхает. — Значит, надо спать и пытаться снова попасть к тому Венти. Спросить про Селестию. — А для этого не нужно, чтобы Венти тоже спал? — Кажется, нет? — Мне нужно подумать, — Фурина встаёт. — Когда я что-то придумаю, я вам сообщу. А сейчас пойду. Нужно посидеть наедине с собой. Сосредоточиться. Хорошо? — Хорошо, будем ждать от тебя новостей. Девушка мило улыбнулась и вышла из кухни. Тишина воцарилась не надолго. Уже через несколько секунд Альбедо её нарушил: — У меня ощущение, будто мы ходим кругами. — Док, мы сидим, — усмехнулся Сайно. — Сидим и думаем, что нам с эти делать, — Тигнари вздохнул. — Без Венти мы не справимся. Расставим вопросы по приоритетности. Состояние Венти и Фурины сейчас должны быть на первом месте. — А с Венти что-то не так, Док? — За исключением жалоб на глаза, все нормально. И это «нормально» нужно поддерживать. Пока он держит время, у нас достаточно времени думать. — А что с глазами? — фенек обернулся на Альбедо. — Болят, сушит, режет. Сказал, что они постоянно открытые, поэтому надо как-то увлажнять, наверное. Ну и «пялятся», поэтому и больно. Я так предполагаю. Я не в этой области врач, так что мало что знаю. — М, я тоже не сильно разбираюсь, но могу попробовать сделать мазь. Если найдутся нужные компоненты. Надо еще раз посмотреть, что есть в медпункте. — Капли бы какие-то, чтобы увлажнить. Но я не знаю, что может подойти. — Капли? Мм, думаю, смогу сделать. Надеюсь, подойдет. — Было бы очень хорошо. Тогда, эту часть можно возложить на вас? — Да. Самих лекарств здесь немного, но зато есть из чего их делать, это радует. — Вам помочь в сборе трав? Или что там нужно. — Нет, не стоит. Сначала нужно посмотреть, что есть. Сейчас лежит снег, так что насчет нужных трав не уверен. — Кадзуха смог найти под снегом живые цветы. — Хм, тогда шансы есть. Если мне понадобится ваша помощь, я скажу. Но, думаю, мы с Сайно, сможем с этим справиться. У вас есть и другие важные дела. — Кстати, — Альбедо наклонился чуть ближе к Тигнари и перешел на шепот: — Как вам удается понимать его шутки? — Иногда с трудом, но в целом как-то само собой, — отвечает также тихо. — А Вы как терпите эту язвительность? — он кивнул на Скарамуччу. — Кажется, мне он больше не язвит. — Приручили. — Тоже думаете, что он похож на кота? — Возможно. Может, у него в семье был кто-то с кошачьим геном? — Тигнари щурится. — Скар, у тебя в роду коты были? — Че? К чему это сейчас? — Я думаю, все же были.