Июльское солнце.

Прошло уже четыре дня с тех пор, как Джейк появился в особняке, и Сонхун понял, что его тщательно выстроенный мир трещит по швам, словно фарфоровая чашка, упавшая на мраморный пол. Каждое утро он просыпался с именем австралийца на губах, каждый вечер засыпал под шёпот воспоминаний об янтарных глазах и смехе, который серебряными ручейками струился по коридорам. Джейк словно впустил в особняк кусочек живого солнца, которое проникало в самые потаенные уголки души Пака, высвечивая то, что он предпочел бы оставить в тени. Джей, казалось, расцветал в компании друга, и их голоса часто сливались в мелодичную симфонию воспоминаний — они делились планами, которые казались Сонхуну экзотическими птицами, слишком яркими для его серого мира, вспоминали людей, чьи имена звучали как заклинания из далёких стран, говорили о местах, которые Пак видел только на глянцевых страницах журналов. Он чувствовал себя призраком, скользящим по краю их дружбы, но каждый раз, когда янтарные глаза Джейка находили его взгляд, реальность вспыхивала ослепительными красками. В тот полдень июльское солнце превратилось в беспощадное божество, раскаляющее воздух до состояния мерцающего миража. Сонхун укрылся в прохладных объятиях библиотеки, устроившись на широком подоконнике с книгой, которая оставалась нераскрытой уже полчаса. Окно распахнулось навстречу едва ощутимому дуновению, которое приносило с собой звуки счастья с территории бассейна — смех, плеск воды, голоса, пьянящие, как летнее вино. Джей и Джейк резвились в бирюзовой чаше, словно морские божества, спустившиеся на землю. Их игра с ярко-красным мячом была похожа на танец — беззаботный, полный дружеского азарта, окрашенный солнечными бликами. Сонхун то опускал взгляд на забытые страницы, то невольно возвращался к окну, за которым разворачивалось представление, от которого невозможно было оторваться. Джейк двигался в воде так, словно был рожден в объятиях океана, — его загорелое тело сияло каплями, превращавшими кожу в живое золото, а мышцы перекатывались под смуглой кожей с грацией хищника, играющего в солнечных лучах. Когда он смеялся, запрокидывая голову к небу, влажные пряди разлетались бриллиантовыми брызгами, а ямочка на левой щеке становилась глубже. Сонхун украдкой изучал каждый изгиб этого совершенного творения, каждый жест записывал в тайную книгу памяти — как Джейк смахивал воду с ресниц движением, полным непринужденной элегантности, как его губы складывались в улыбки, способные затмить само солнце, как свет играл на его плечах, превращая обычную кожу в произведение искусства. Внезапно австралиец замер, словно почувствовав невидимые нити взгляда, опутывающие его. Он медленно повернулся к окну библиотеки, и время остановилось, превратившись в хрустальную каплю, в которой отражался весь мир. Их взгляды встретились, и Сонхун поспешно уткнулся в книгу, чувствуя, как пламя разливается по щекам алыми розами, но было уже поздно. Джейк поймал его на этом тайном любовании, и в янтарных глазах мелькнуло что-то, от чего сердце Пака забилось, как крылья пойманной птицы. Несколько минут спустя, когда биение сердца только начало превращаться из барабанной дроби в обычный ритм, он услышал неспешные шаги по террасе — мягкие, почти неслышные, но почему-то громче грома. Джейк появился в открытом окне, опираясь руками о подоконник, и капли воды стекали с его волос на каменный выступ, словно жемчужины, рассыпанные щедрой рукой. Янтарные глаза смотрели на Сонхуна с лёгким прищуром, в котором читались тысячи невысказанных вопросов. — Наблюдаешь за нами? — мягко спросил он, и его голос был подобен бархату, пропитанному мёдом. В нём не было упрека — только любопытство и что-то ещё, от чего внутри Сонхуна всё переворачивалось, словно корабль в шторм. Взгляд янтарных глаз медленно скользнул по лицу Пака, задержался на приоткрытых губах, и в этом взгляде была нежность охотника, изучающего прекрасную добычу. — Я читаю, — попытался оправдаться Пак, показывая книгу чуть подрагивающими пальцами. — Конечно, — Джейк улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, способной растопить ледники. — И как продвигается чтение? Много интересного узнал о… — он наклонился ближе, пытаясь разглядеть обложку, и Сонхун почувствовал знакомый аромат солнца, смешанный с морским бризом и нотками сандала, который дурманил разум, — О графе Монте Кристо? Близость Джейка опьяняла — его мокрая кожа, сверкающая, как полированное золото, тёплое дыхание, касающееся лица Сонхуна невесомыми поцелуями, — всё это заставляло забыть о существовании книг, слов, всего мира за пределами этого момента. — Сегодня солнце беспощадно, — продолжил Джейк, кивнув в сторону бассейна, где Джей продолжал плавать в блаженном одиночестве, не подозревая о разворачивающейся драме. — А вода замечательная — прохладная, как горное озеро. Не хочешь присоединиться к нам? Устроим настоящую битву с мячом. — А ты уверен, что справишься со мной в воде? — неожиданно для самого себя спросил Сонхун, поднимая взгляд и встречаясь глазами с австралийцем. В тёмных глазах Пака мелькнула дерзость — тихая, как шепот ветра, но острая, как лезвие кинжала, и эта перемена заставила Джейка на мгновение забыть, как дышать. В янтарных глазах Джейка что-то вспыхнуло — удивление, восхищение, вызов, всё смешалось в коктейль эмоций, опасный и манящий. Он медленно провёл языком по губам, и Сонхун завороженно проследил за этим движением. — О, ты показываешь коготки, котёнок? — усмехнулся он, наклонившись еще ближе, так что теперь расстояние между их лицами можно было измерить вдохами. — Интересно. Очень интересно. Территория вокруг бассейна напоминала тайный сад из сказки: высокие деревья отбрасывали кружевные тени на бирюзовую гладь, экзотические цветы, привезенные из дальних стран покойной матерью отчима, буйно цвели по краям. Белые шезлонги дремали под полосатыми зонтиками, а рядом с баром, украшенным вьющимися лозами, лежала россыпь разноцветных мячей, словно гигантские конфеты. — О, смотрите-ка, кто решил покинуть свою книжную башню! — крикнул Джей, заметив приближающегося брата, и его голос разнесся по саду, полный дружеского поддразнивания. — Наш домашний затворник наконец-то соизволил спуститься к простым смертным! — Очень остроумно, Джей, — сухо ответил Сонхун, снимая футболку. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми. — Надеюсь, в воде ты плаваешь лучше, чем болтаешь. Джейк не мог оторвать взгляд от открывшейся ему картины: бледная кожа Сонхуна была похожа на лунный свет, застывший в фарфоре, изящные линии плеч и рук говорили о скрытой силе, а контраст между его загорелым телом и этой аристократической белизной был почти болезненно прекрасен, как встреча огня и льда. Джейк присвистнул от неожиданности, а Джей разинул рот от изумления, словно увидел восьмое чудо света. — Боже мой, я думал, ты навсегда останешься застенчивым мальчиком при Джейке! — рассмеялся старший Пак, но в его смехе звучала нотка гордости. — И почему же ты так думал? — спросил Сонхун, элегантно спускаясь в воду, и каждое его движение было пропитано грацией танцора. Он оттолкнулся от бортика и проплыл несколько метров безупречным кролем — его тело двигалось в воде так, словно было создано для этой стихии, каждый гребок был отточен до совершенства, каждое движение рассказывало историю о скрытых глубинах его характера. Затем он развернулся с лёгкостью дельфина и подплыл к улыбающемуся Джею, который сидел на краю бассейна, болтая ногами в воде. Джейк наблюдал за этим водным балетом с приоткрытым ртом, словно смотрел на явление морского божества. Влажные темные волосы Сонхуна прилипли к вискам, подчеркивая точёные черты лица, которые могли бы вдохновить скульпторов эпохи Возрождения, а капли воды стекали по его плечам, оставляя на бледной коже серебристые дорожки, похожие на слёзы луны. — Если Джейк может выдержать твою компанию, то мне точно ничего не грозит, — насмешливо произнёс младший брат, и в его глазах заплясали лукавые искорки, превращая тёмные зрачки в ночное небо, усыпанное звёздами. Джейк разразился смехом — искренним, заразительным, но его взгляд всё ещё скользил по фигуре Сонхуна с нескрываемым восхищением, словно он пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. — Погоди-ка, — Джей нахмурился, и его лоб покрылся морщинами недоумения. — С каких это пор ты плаваешь? Я был уверен, что ты боишься глубокой воды как огня! — Я многого боюсь, — признался Сонхун, лениво держась на воде, — но вода в этот список не входит. А вот твоего остроумия я действительно опасаюсь — как бы от скуки не умереть. — О, да он сегодня просто в ударе! — Джей плеснул водой в сторону сводного брата, но тот легко увернулся, словно предугадал каждое его движение. — Откуда столько сарказма, малыш? — Возможно, это побочный эффект от общения с тобой, — Пак наклонил голову, и его улыбка была полна невинной язвительности. — Сарказм, как известно, заразен. Джейк подплыл ближе, и его глаза сверкали от восхищения, словно в них отражались все звезды южного неба. Он не пытался скрыть, как жадно изучает лицо Сонхуна — каждую черту, каждое выражение, каждую смену настроения. — Красивый и острый на язык, — прошептал он, и его голос охрип от эмоций. Его изучающий взгляд скользнул от глаз к губам и обратно, словно художник, выбирающий, с чего начать свой шедевр. — Огонь в твоих глазах делает их еще более пленительными, чем я думал. Сонхун замер, словно зачарованный этими словами, и в его взгляде отразилось нечто похожее на удивление подобной смелости. — Раз, два, три! — крикнул Джей и с разбега прыгнул в воду, подняв фонтан брызг, словно решив отыграться на так вовремя замершем Сонхуне. — Господи, боже мой, — выдохнул Сонхун, тщетно пытаясь увернуться от потока брызг. — Как слон в посудной лавке! — Эй, я прекрасно все слышу! — возмутился Джей, всплывая на поверхность с торчащими во все стороны волосами. — Я на это и рассчитывал, — невинно улыбнулся Сонхун, и эта улыбка была сладкой, как мёд, и опасной, как яд. Джейк рассмеялся так заразительно, что даже Джей не смог удержаться от ответной улыбки. — Ладно-ладно, — Джей поднял руки в театральном жесте капитуляции. — Признаю своё поражение — мой младший брат сегодня король словесных дуэлей. Но в водном поло я всё равно непобедим! — Хочешь проверить? — Сонхун вызывающе изогнул бровь, и в этом жесте отразилась вся аристократическая надменность его натуры. Игра началась как веселая возня, но быстро превратилась в нечто совершенно иное. Сонхун больше не был беспомощным новичком, которого можно легко обыграть, — он двигался в воде с грацией прирожденного пловца, перехватывал мяч с расчетливой точностью и отпускал колкие замечания в адрес брата с невозмутимостью английского лорда. — Джей, ты же понимаешь, что цель игры — попасть мячом в ворота, а не в небо? — спросил он, когда старший брат в очередной раз промахнулся. — Очень смешно, — проворчал Джей, но в его голосе слышалась скрытая гордость. — Я стараюсь оправдать твои ожидания, — невинно отозвался Сонхун, ловко перехватив мяч и забив точный гол. Джейк плыл рядом, не скрывая восторга от игры. — Ты полон сюрпризов, принц, — сказал он, когда они на мгновение оказались рядом. — А ты думал, я настолько предсказуем? — Сонхун наклонил голову, и в его глазах заплясали лукавые искорки, превращая их в тёмное озеро с золотыми рыбками. Капли воды медленно стекали с его ресниц, и Джейк с трудом удержался, чтобы не коснуться их губами. — Я думал, что ты застенчивый и тихий, как послушник в монастыре, — Джейк подплыл ближе, и Пак почувствовал тепло, исходящее от его тела даже в прохладной воде. — Но оказывается, что за этой благородной сдержанностью скрывается настоящий чертёнок. Сонхун улыбнулся — медленно, почти хищно, и эта улыбка была похожа на рассвет, пробивающийся сквозь ночную тьму. От неё у австралийца ёкнуло сердце. — Может быть, — Сонхун игриво плеснул водой, обдав Джейка серебристыми брызгами. — А может, ты просто плохо разбираешься в людях. — Тогда мне придётся узнать тебя получше, — прошептал Джейк, и его пальцы случайно коснулись руки Сонхуна под водой — прикосновение легкое, как дыхание бабочки, но оставляющее след огня на коже. — Сонхун, лови! — голос Джея прогремел как гром среди ясного неба, и он бросил мяч высоко над головой младшего брата. Пак легко поймал мяч одной рукой, не желая прерывать это сладкое прикосновение, которое посылало волны тепла по всему его телу. — Отлично, — одобрил Джей, но его голос звучал словно из другого мира — Сонхун просто не хотел его слышать прямо сейчас. — А теперь покажи, на что ты способен! Сонхун прицелился хладнокровно, как снайпер, — его движения были отточены до совершенства — и метко отправил мяч в импровизированные ворота. Капли воды разлетелись от его резкого броска, и солнце преломилось в них тысячами маленьких радуг, превратив обычный момент в волшебство. — Попадание! — крикнул он, поднимая руки в победном жесте, и улыбка на его лице была такой искренней и лучезарной, что у Джейка перехватило дыхание от её красоты. — Чемпион, — восхищенно произнес Джейк, не в силах оторвать взгляд от торжествующего Сонхуна. — Есть ли у тебя ещё какие-нибудь скрытые таланты? — О, у меня их целый арсенал, — загадочно улыбнулся Сонхун, и его взгляд стал гипнотизирующим, словно он знал секреты всех звёзд на небе. — Но я не привык раскрывать все карты сразу. — Интригующе, — Джейк медленно проплыл вокруг Пака, словно хищник, изучающий свою добычу. Его взгляд скользил по каждой линии тела Сонхуна, задерживаясь на изгибе шеи, на жемчужных каплях воды на ключицах. — Очень, очень интригующе. — Эй, голубки! — крикнул Джей, размахивая новым мячом, как боевым знаменем. — Хватит флиртовать, давайте продолжим игру! — Мы не флиртуем, — спокойно ответил Сонхун, не сводя взгляда с Джейка. В его взгляде читался вызов, обещание, что-то тёмное и сладкое, как запретный плод. — О да, — прошептал Джейк, и его голос охрип от эмоций, — мы совсем-совсем не флиртуем.  Их взгляды сплелись в невидимой схватке, наэлектризовав воздух вокруг до состояния грозовой тучи. — Ни капельки, — с улыбкой согласился Сонхун, и в этой улыбке было больше соблазна, чем в тысяче слов. Остаток дня прошёл в играх и смехе, но теперь между ними звучала совершенно другая мелодия. Сонхун больше не прятался за стеной молчания и румянца — он парировал с изяществом фехтовальщика, дразнил с грацией кота, бросал вызовы с лёгкостью принца. И Джейк был явно очарован этой метаморфозой, словно наблюдал, как гусеница превращается в бабочку. Каждый раз, когда младший Пак отпускал особенно удачную колкость в адрес Джея или демонстрировал неожиданное мастерство в водной стихии, в янтарных глазах австралийца вспыхивало что-то похожее на восхищение, смешанное с желанием, — опасное и притягательное, как пламя свечи в тёмной комнате. Когда солнце начало свой медленный путь к горизонту, окрашивая воду в золотисто-розовые, они выбрались из бассейна. Джей первым направился к дому, оставляя за собой дорожку из мокрых следов. — Я иду в душ, — объявил он, накидывая полотенце на плечи. — А потом закажу пиццу. После такого разгрома нужно восстановить силы и самолюбие. — Разгром? — насмешливо переспросил Сонхун, и в его голосе звучала мелодия торжества.. — Я бы назвал это справедливой победой. — Ладно тебе, я поддался, чтобы не расстраивать тебя, — буркнул Джей, но в его глазах не было и тени расстройства.  — Конечно, поддался, — невозмутимо согласился Пак с выражением ангельской невинности на лице. — Как великодушно с твоей стороны. Джей фыркнул, как рассерженный дракон, и направился к дому, бормоча что-то о наглых младших братьях и их внезапно проснувшемся характере. Джейк и Сонхун остались в саду, словно два персонажа из романтической картины, — вытирались полотенцами в лучах заходящего солнца. Пак чувствовал на себе взгляд австралийца — внимательный, жадный, полный нескрываемого восхищения. Джейк не скрывал, что наблюдает за каждым его движением — за тем, как полотенце скользит по влажной коже, оставляя розовые следы, за тем, как Сонхун взъерошивает тёмные волосы пальцами. — Ты удивил меня сегодня, — тихо прошептал Джейк, и его взгляд был таким тёплым, что мог растопить айсберги. — Надеюсь, в хорошем смысле? — Сонхун обернулся к нему, и между ними снова повисло то самое напряжение — сладкое и опасное, как запретное вино. — В самом прекрасном, — Джейк сделал шаг ближе, сокращая расстояние до размера вздоха. — Оказывается, под этой аристократической сдержанностью скрывается настоящий бунтарь с огнём в глазах. — А ты думал, я буду вечно краснеть и прятаться за книгами? — усмехнулся Сонхун, и в этой усмешке была вся его новообретённая смелость. — Не буду врать — мне нравилось, когда ты краснел, — признался Джейк, и честность в его голосе была болезненно красивой. — Но ещё больше мне нравится, когда ты показываешь свою истинную натуру. Он протянул руку и осторожно убрал влажную прядь с лица Сонхуна — движение нежное, как прикосновение ветра к лепестку розы. Пальцы задержались у виска, поглаживая фарфоровую кожу с благоговением скульптора, прикасающегося к своему шедевру. — У тебя невероятно красивые глаза, — прошептал австралиец, медленно обводя большим пальцем скулу Сонхуна, словно пытаясь запомнить каждый миллиметр. — Особенно когда в них пляшет пламя. — Льстец, — но Пак не отстранился от прикосновения. Напротив, он слегка подался навстречу ласке, и его глаза потемнели, как ночное небо перед грозой. — Я говорю только правду, — Джейк наклонился ближе, медленно сокращая расстояние между ними до размеров тайны. — И мне безумно хочется узнать, какие ещё сокровища скрывает твоя душа. Воздух между ними накалился до предела, словно перед извержением вулкана. Сонхун чувствовал, как каждая клеточка его тела отзывается на близость Джейка — на тепло его дыхания, на гипнотизирующий янтарный взгляд, на опасную близость его губ. — Терпение, — тихо прошептал Пак, и его губы почти коснулись губ Джейка, разделенные лишь дыханием и обещанием. — Лучшее всегда приходится ждать. Между ними проскочила искра — яркая, как молния, — и Джейк почувствовал, как его сердце пропускает удар, словно пытаясь догнать ускользающее время. Мир сузился до этого момента, до влажных ресниц Сонхуна, до капелек воды на его коже, играющих в лучах заходящего солнца. — Эй, вы там не утонули в своем флирте? — раздался голос Джея из глубины дома, разрывая натянутую струну момента. — Нет, — крикнул Джейк в ответ, не сводя глаз с лица Сонхуна, словно боясь, что магия рассеется, если он отвернётся.  — Всё под контролем. — Под контролем? — усмехнулся младший, и в этой усмешке было столько соблазна, что воздух вокруг них сгустился. — Не слишком ли самонадеянно? — Возможно, — Джейк медленно отступил на шаг, но его взгляд по-прежнему пожирал каждую черточку лица Сонхуна. — Но мне нравится твой вызов. Ты играешь с огнём, принц. — Тогда будь готов обжечься, — многообещающе отозвался Пак, и его взгляд медленно скользнул по губам Джейка, словно пробуя их на вкус. — Я только начинаю разогреваться. Напряжение между ними пульсировало, как живое существо — опасное, соблазнительное, полное нереализованных желаний. Воздух дрожал от невысказанных обещаний, от взглядов, которые говорили больше слов, от прикосновений, которые оставляли невидимые ожоги на коже. Сонхун отвернулся первым, но не от страха, а от желания продлить эту сладкую агонию ожидания. Он знал, что после этого дня всё изменится навсегда. Маска невинного младшего брата была окончательно сброшена, и теперь он был готов играть в эту опасную игру по своим правилам. И судя по тому, как Джейк смотрел на него — взглядом хищника, наконец-то встретившего достойного противника, — игра обещала быть захватывающей.