Цветы под кожей

      Воздух в салоне был густым, сладковатым от запаха крови, антисептика и возбуждения. Тяжелое дыхание, влажные следы поцелуев и навязчивое шуршание защитной пленки – вот всё, что нарушало гнетущую тишину.        Данте лежал на кушетке, его тело пылало, требуя новых прикосновений, но Пик, даже сведенный с ума тем же желанием, действовал с методичной точностью. Его пальцы, покрытые тонким слоем вазелина, аккуратно обрабатывали свежую татуировку на предплечье рыжего, а затем заворачивали её в специальную пленку. Каждое прикосновение к воспаленной коже заставляло Данте вздрагивать – это была смесь боли и невыносимого наслаждения.        Едва татуировщик закончил, не в силах больше терпеть, Данте обвил его шею руками, вцепившись в темные волосы. Его дыхание было хриплым, прерывистым, и он с силой притянул мастера к себе.        Пик даже замер, немного удивлённый такой внезапной напористостью. Но потом усмехнулся, а его губы вновь прижались к уху парня. – Неужели мой колючий цветочек ищет опоры? – Прошептал он, прикусив покрасневшую мочку и почувствовал, как тело под ним дрогнуло. – Или вся эта независимость была лишь маской, чтобы привлечь моё внимание?        Его тяжелая ладонь легла на вздымающийся живот Данте и медленно, дразняще-неспешно поползла вниз к уже расстёгнутой ширинке. Пальцы сжали пах, и в ответ раздался громкий, сдавленный вздох. Рука Данте инстинктивно легла поверх его руки, а пальцы дрожали, но не отталкивали, лишь сильнее впиваясь в его сухожилия, поощряя. – Н-не... – попытался было пробормотать Данте, но голос сорвался в стон. Разум плыл, словно он вновь был отравлен тем самым «особенным» чаем, а всё его тело кричало о необходимости быть взятым и обласканным этими руками, губами и… всем остальным.        Пальцы Пика замерли на пряжке ремня, когда он почувствовал дрожь рыжего. Напряжение на секунду сменилось неуверенностью… Красноглазый приподнялся на локтях, его взгляд, ещё секунду назад мутный от желания, стал более настороженным. – П-постой... – Его голос прозвучал тихо. Он положил свою руку на руку Пика, приостанавливая. – А... а смазка у тебя есть?..        Мастер замер, смотря на него сверху вниз. Безумие в его чёрных глазах слегка успокоилось, уступив место неожиданно нежной усмешке. — Думаешь, что я совсем садист? – Он провёл большим пальцем по внутренней стороне бедра Данте, заставляя того снова содрогнуться. – Без всего этого... Это будет уже не удовольствие, а настоящая пытка. А я сегодня далеко не для пыток настроен. Да и... ты разве не видел, что я смазывал твою татуировку вазелином? Дурак...        Он потянулся к ящику небольшого металлического столика с инструментами, открыл и достал оттуда почти полный флакон прозрачного лубриканта. Он покачал его перед самым носом Данте с вызывающим видом. Из-за этого Данте не смог сдержать нервный смешок. Напряжение немного спало, но появилась игривая усмешка на лице последнего. – Ха, да ты подготовлен... – Он упал обратно на кушетку, запрокинув голову. – Ты словно каждый день такое проворачиваешь. У всех своих «клиентов» спрашиваешь, не нужен ли «полный сервис»?»        Пик поставил флакон на край кушетки и снова навис над ним, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Данте. Его дыхание было горячим и тяжёлым. – Только для самых особенных. – Прошипел он, проводя при этом кончиком носа по его щеке. – Для тех, у кого хватает смелости шантажировать меня. И для тех, чье тело... – Прикусывает его нижнюю губу, заставляя красноглазого издать приглушенный стон. – ...отвечает мне так, будто мы созданы друг для друга.        Его пальцы снова принялись за ширинку, на этот раз без колебаний стягивая светлые джинсы и трусы вниз по бёдрам. Прохладный воздух салона заставил покрыться мурашками обнажённую кожу, но стыд был мгновенно забыт из-за волны нового возбуждения, когда Пик, налив обильно смазки на ладонь, обхватил его уже заждавшийся стояк.        Он ахнул, выгнув спину. Тёплая и скользкая рука двигалась по нему с уверенностью, которая не оставляла сомнений в опыте татуировщика. Каждое движение было отточенным, чтобы доставить невероятное удовольствие. – Вот видишь? – Пик дышал ему в губы, а его собственное тело напряглось от желания. – Я не хочу тебя ломать... не сегодня.        Смазанные пальцы второй руки спустились ниже, к напряжённому входу. Данте замер, его тело на мгновение окаменело в ожидании. Но вместо грубого вторжения, Пик начал с мучительным терпением подготавливать его, растягивая подрагивающий вход. Сначала один палец медленно и аккуратно погружается внутрь тесных стеночек. На это нижний зажмурился, а его пальцы впились в кушетку. Это было… непривычно. Но вместе с этим невероятно интимно. Эта медленная подготовка была проявлением заботы, о которой он и подумать не мог от того, кто еще минуту назад говорил о вырывании шипов. – Д-давай уже... – прошипел Данте, уже не в силах терпеть это медленное безумие. Его ноги сами раздвинулись шире, приглашая.       Пик на это лишь усмехнулся и произнёс: — Нетерпеливый...        Он добавляет второй палец, и странные ощущения теперь смешиваются с невероятным наслаждением, ведь Пик мгновенно нашёл ту самую точку внутри. Данте вскрикнул, его тело вздрогнуло, как от удара током. — Вот и она... – шептал Пик, не прекращая движений. – твоя слабость.        Когда третий палец вошёл в него, парень уже был на грани. Он метался под Пиком, его стоны стали громкими, неконтролируемыми. Все мысли, вся ненависть, вся ярость испарились, оставив место лишь неописуемым чувствам. – Х-хватит... – задыхаясь, умолял он. – Пик, пожалуйста... – Пожалуйста, что? – Мастер вынул пальцы, оставив Данте чувствовать мучительную пустоту. – ...Войди в меня. – Еле ответил Данте.       Пик не заставил себя ждать. Он освободил свой напряжённый до боли член, обильно нанес на него смазку и, приподняв бёдра Данте, прижался к входу. Их взгляды встретились – в одном безумная одержимость, в другом – пылающая стыдом и жаждой покорность. — Смотри на меня. – Пик приказал, начиная медленно входить. – Смотри в лицо того, кого ненавидишь.       Данте вскрикнул, когда его тело, подготовленное, но всё же тесное, стала медленно принимать его. Это было... очень сильное ощущение заполнения. Его пальцы впились в плечи Пика, оставляя красные полосы. Слёзы выступили на глазах от непривычки, но не отводи взгляда, как и было приказано. Он видел, как тёмные глаза темнели от наслаждения, и как на лбу Пика выступили капли пота.       Он был полон. До краёв. Пик начал двигаться. Сначала медленно, давая я ему привыкнуть, Но вскоре ритм стал намного быстрее. Каждый толчок достигал той самой чувствительной точки внутри, составляя Данте кричать от переполняющего его удовольствия. Его собственный член реагировал бешено, содрогаясь и пульсируя, зажатая между их животами.        Вскоре он перестал понимать происходящее. Мир сузился до этой кушетки, до этого тела над ним, внутри него, до этого низкого голоса, который шептал ему на ухо самые грязные и пошлые слова. – Ты мой... – Рычал Пик, ускоряясь, его толчки становились всё глубже и безжалостнее. – Мой испорченный прекрасный цветок...        Данте же мог только стонать в ответ. Его тело трепетало в преддверии оргазма. Он обвивал ногами талию Пика, притягивая его ещё ближе, желая ощутить того ещё глубже, хотя казалось бы, куда глубже?        Когда оргазм наступил, это было похоже на взрыв. Его тело пронзило неописуемое наслаждение. Он крикнул, и его семя выплеснулось между их телами. Сжатие внутренних мышц вокруг вбивающегося в него органа стало последней каплей для и Пика, который с хриплым стоном, не удержавшись, кончил прямо внутрь красноволосого.        Наступила тишина, которая прерывалась только их тяжёлым и прерывистым дыханием. Пик рухнул на него и уткнулся в тонкую шею, которую он успел лишь немного пометить своими укусами.        Данте лежал с закрытыми глазами, чувствуя, как пульсирует его воспаленная татуировка и разгоряченное изнутри тело. Он снова проиграл. Снова сдался. Но чёрт побери… Этот проигрыш ощущался слишком хорошо.        Пик лежал на нём, не двигаясь, его вес давил на Данте, но эта тяжесть не была неприятной. Флорист внезапно почувствовал как из него начала медленно вытекать семя на кушетку под ними. Щёки стыдливо заалели от этого и он зажмурился, но стало лишь хуже, ведь ощущения стали ещё отчётливее, из-за чего он всхлипнул.        Пик услышал всхлип и приподнялся на локтях, возвышаясь над ним. Его тёмные глаза теперь снова были ясными. – Ну что, цветочек? – Его голос был низким и хриплым от напряжения. – Получил то, что хотел?        Данте не смог сдержать горькую усмешку. Он отвёл взгляд в сторону, к брошенной на стул тату-машинке. – Я хотел тату, а это... – Он замолчал, не в силах подобрать слова. – А это – приятный бонус. – Закончил за него Пик, и в его голосе снова зазвучала знакомая насмешка. Он медленно, почти нежно, провёл большим пальцем по мокрому от пота виску Данте. – Или расплата. Как посмотреть.       Он наконец отодвинулся, и флорист почувствовал внезапный холод, сменивший тепло его тела. Пик встал с кушетки, его движения были уставшими. Он потянулся к пачке салфеток на столе и, открыв упаковку, достал несколько штук. – Не двигайся. – Сказал он, возвращаясь.        Данте замер, наблюдая за тем, как тот опускается на колени рядом с кушеткой. Он чувствовал себя невероятно уязвимым, раздетым догола во всех смыслах. Но когда влажные, прохладные салфетки коснулись его внутренней стороны бёдер, очищая кожу от следов их соития, он не смог подавить тихий вздох. Эта забота, такая простая и в то же время такая неожиданная, обезоруживала сильнее, чем любая жестокость.        Пик делал это молча, с той же методичной точностью, с какой делал татуировку. Его пальцы были твёрдыми, но движения аккуратными. Он вытер его живот, бедра, и наконец, закончив, швырнул смятые салфетки в урну. – Вставать будет больно. – Коротко бросил он, поднимаясь. – Первые разы всегда такие.       Данте сглотнул. Фраза «первые разы» отозвалась в нём странном эхом, словно... Она предполагала продолжение. Будущее. Он медленно приподнялся на локтях, и действительно, боль внизу живота заставила его скривиться.        Пик молча наблюдал, как тот неуверенно спускает ноги с кушетки и пытается встать. Его ноги подкосились, и он бы упал, если бы Пик не подхватил его, обхватив за талию. – Не спеши. – Вздыхает и продолжают. – Я тебя... Подвезу.       Флорист вздрогнул и ответил: – Но, как я помню, у тебя мотоцикл?.. – Неуверенно спрашивает. – Ага. Только поездка на байке будет приятнее для твоей задницы, чем если ты пойдёшь домой пешком. –…Пожалуй, я переночую в лавке.        Но Пик взял его за плечи и сказал: – Нет, не переночуешь. Будешь рыпаться, я тебя к себе домой повезу. Вспомнишь было. – Произнёс, ухмыльнувшись.        На это флорист смутился и, ощущая, как он проиграл очередную битву, медленно кивнул. – Чёрт с тобой… Только довези меня до моего дома. И… Завтра заедешь за мной по пути на работу. – Надув губы. – Это всё твоя вина.        Пик на это лишь усмехнулся и кивнул. Но перед всем этим он вновь уложил Данте на кушетку и произнёс: – Только подожди пару минут. Я должен отмыть машинку.        Красноволосый с тихим вздохом кивнул и прикрыл глаза. Голову заполонили мысли о собственной слабости. Куда делся его яростный настрой? Почему он так легко поддаётся Пику?.. На фоне слышались звуки работы его… партнёра. Почему-то его губы задрожали от бессилия. Ему… неприятно. Он должен что-то придумать, чтобы точно отомстить брюнету. Он не сможет спокойно спать от осознания того, что этот извращенец так ловко манипулирует его телом.        Данте сгибает колени, не в силах сделать что-либо помимо. Вскоре звук идущей воды из крана затихает. Он не почувствовал даже того, что Пик подошёл к нему и помог одеться. Очнулся от мыслей только тогда, когда они оказались на улице. И только сейчас услышал слова брюнета: – Следующий раз через 3 дня. Но приходи завтра после работы ко мне, подвезу домой.        Данте… не понимал. Не понимал почему его мастер сначала грубый, потом нежный, а затем снова смотрит на него безумным взглядом. Он не понимал причину заботы. Пик играется с ним или и правда заботится? Он резко помотал головой из-за нарастающих мыслей и просто залез на мотоцикл Пика и бессильно обхватил его руками, сидя сзади.        Дорога его почти что убаюкала, но он держался как мог. Вскоре они доехали до адреса, который назвал Данте, будучи в мыслях. Он будто отключился и совершенно забыл о всех правилах безопасности, буквально самолично предоставляя «мошенникам» свои личные данные. Но… Сейчас ему было плевать, ведь в голове начали возникать о тепле тела парня, который его спускал с мотоцикла, взяв за талию. – Что ж… Пока? – Произнёс Пик неуверенно. Слишком уж странно Данте начал себя вести и, казалось, даже не услышал ни одной его фразы.        Стоило брюнету отвернуться, как Данте неловко взял его за рукав куртки. Пик медленно повернулся. Он смотрел на него, на его дрожащую руку, вцепившуюся в рукав куртки, на его потухший, потерянный взгляд. – Не уходи. – Это прозвучало не как приказ и не как просьба влюбленного. Это был крик о помощи тонущего, который только что понял, что не хочет плыть один. – Допустим? – ответ Пика был обезоруживающе мягким. Он не улыбался, не усмехался. Он просто ждал.        Данте отвёл взгляд, а его пальцы разжали рукав, но не отпускали полностью, а просто сползли вниз, пока не нашли его ладонь. Холодные пальцы флориста вцепились в тёплые пальцы татуировщика. – Я... я не хочу быть один. – Выдохнул он. В этих словах была вся горечь проигранной битвы, всё унижение от своей слабости и весь стыдливый, отчаянный страх перед пустотой собственной квартиры. – Там тихо. Слишком тихо.        Пик молча смотрел на их соединённые руки. На контраст: его усеянная татуировками кисть, и бледная, почти хрупкая рука Данте с тонкими, изящными пальцами флориста. – Ты понимаешь, что приглашаешь волка в овчарню? – Его голос был низким и тихим. – Я не буду с тобой нянчиться, цветочек. Не буду держать за ручку и рассказывать сказки. – Я знаю. – Данте поднял на него взгляд, и в его красных глазах, наконец, появилась искра — не ярости, не вызова, а горького, искаженного принятия. — Ты... ты просто будешь там. И этого... этого достаточно.        Это была самая странная капитуляция в истории Пика. Его не умоляли о любви, не просили о ласке. Его просили просто... присутствовать. Быть живым доказательством того, что этот вечер и порочная связь – не сон. Пик медленно кивнул. Одним движением он заглушил мотоцикл. – Веди. – Коротко бросил он, выпуская его руку.        Данте кивнул и, всё еще слегка похрамывая, повёл его к подъезду. Они молча поднялись на нужный этаж. Ключ дрожал в пальцах Данте, когда он вставлял его в замочную скважину.        Квартира оказалась такой, какой Пик, пожалуй, и ожидал: чистой, минималистичной, пахнущей цветами и одиночеством. Ничего лишнего. Никаких следов другой жизни. Данте, не включая свет в прихожей, прошел вглубь и рухнул на диван в гостиной, закрыв глаза. Пик последовал за ним, сняв куртку и бросив её на стул. Он подошел к дивану и сел на пол рядом, прислонившись спиной к сиденью. Он не прикасался к Данте. Он просто… был.        Прошло несколько долгих минут. Тишина висела в воздухе, густая и тяжелая. – Ненавижу тебя за это. – Тихо проговорил Данте в темноту. Его голос был хриплым от усталости.        Пик фыркнул, но беззлобно. – Знаю.        Еще одна пауза. – И я себя ненавижу за то, что остался.        Это признание, вырвавшееся против его воли, повисло в воздухе самым опасным и честным признанием за весь вечер. Данте повернулся на бок, чтобы посмотреть на него сверху. – Значит, мы оба в аду. – Похоже на то. – И выхода нет?        Пик медленно поднял голову. Их взгляды встретились. – Выхода? Нет. – Он покачал головой. – Но, черт возьми, какое пикантное пламя.        Уголки губ Данте дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Усталую, сломанную, но улыбку. Он опустил руку с дивана, и его пальцы бессознательно коснулись тёмных волос Пика, запутавшись в них.        Пик замер, позволив этому жесту случиться. Он закрыл глаза, чувствуя прикосновение. Это не была страсть. Это было что-то другое. Что-то более опасное. – Останься. – Снова попросил Данте, на этот раз его голос был всего лишь шепотом. – Я уже. – Так же тихо ответил Пик.        И так комната вскоре погрузилась во мрак при наступлении вечера. Оба не могли понять, к чему вообще приведёт их связь. Насилие, зависимость, едкие усмешки и внезапно затиснувшаяся между ними забота, которая сводила обоих с ума сильнее, чем всё остальное. Если это – любовь, то только больная, зависимая и… губящая обоих. Пока что.