The sun's on us

Уже по прибытии в Косой переулок Себастьян понял, что деньги в банке он снять никак не сможет – у него нет ключа. Внезапно открывшаяся во время процедуры установления личности истина заставила его похолодеть и покрыться липким потом. Пробормотав что-то про то, что он передумал, Себастьян выбежал из банка с колотящимся сердцем и сбившимся дыханием. Что ему теперь делать, куда идти? У него не было денег даже на то, чтобы воспользоваться совиной почтой и отправить письмо. Отправить письмо... Кому? Адрес Ханны, который она написала для него на клочке пергамента перед тем, как ее выпустили, вместе со всеми остальными письмами остался в Азкабане. Себастьяна снова пробил озноб – письма от Энн ведь там же остались... Он завернул в Лютный переулок, тяжело опустился на тротуар и принялся лихорадочно соображать. Попробовать одолжить у кого-нибудь денег? На что, на пару писем? Побираться на улице – исключено. Ему нужен был ключ от ячейки. Он хранился у Оминиса, это Себастьян знал, но чего он не знал, так это где Оминис сейчас живет. Где сейчас живёт Оминис, наверняка знал Оливер. Себастьян воспрянул духом. Адрес Оливера он отлично помнил – он был написан на всех почтовых конвертах. Однако... Оливер был аврором. А это значило, что его могло не быть дома, и было неизвестно, вернётся ли он сегодня вечером. Но делать было нечего, только надеяться, что он дома. Если же нет, тогда... Тогда Себастьян ещё не придумал. Он поднялся на ноги и снова направился к точке с летучим пламенем. Оказавшись в Кинбридже, Себастьян страшно пожалел, что не решил дождаться темноты. В Косом переулке была куча народу – там на него никто не обращал внимания, все просто бежали по своим делам. А в маленькой деревушке на него тут же устремились настороженные взгляды местных. Хотелось провалиться под землю и никогда больше не показываться на поверхности. Себастьян сделал глубокий вдох носом и медленно двинулся вперёд. В крошечном Кинбридже было всего две улицы, поэтому он без труда вышел на улицу Жёлтых Крокусов и направился по направлению к дому номер восемь. Завидев издали крупную восьмёрку на круглой дощечке под крышей, Себастьян разнервничался ещё больше. А если Оливер все-таки не дома? А вдруг он переехал? «Хватит распускать сопли», сказал он сам себе, «Придумаю что-нибудь еще, не в первый раз». Уже на пороге ему стало совсем невыносимо. Хуже того, что Оливера может не быть дома было только то, что он мог быть дома не один. Себастьян, уже намереваясь было постучать, резко отдернул руку и зачем-то кинулся к окну. Ему почему-то казалось, что если он постучит в окно, то ответить должен непременно Оливер, а не его возлюбленная или друзья. Судорожно вздохнув и подняв дрожащую от волнения руку, Себастьян тихо постучал по стеклу и принялся напряжённо ждать. Несколько минут ответа не было. «Всё, его нет дома». Но он вновь постучал, на этот раз немного громче, и практически сразу услышал какое-то движение в доме. Деревянными от ужаса ногами Себастьян сделал пару шагов назад, и правильно. Окно резко и со скрипом распахнулось, и из него наружу выглянуло озадаченное лицо Оливера. – Кхм, – откашлялся он. – Сэр? Что вам... Тут его глаза широко распахнулись, а лицо как будто побелело. – Себастьян?! Себастьян чуть не расплакался от облегчения. «Спасибоспасибоспасибо», пронеслось у него в голове. – Это я. – Как ты здесь... Ты что, сбежал?! – Нет, меня выпустили. – Что?... Ничего не понимаю... Стой, почему ты вообще стучишь в окно? Идём, я впущу тебя через дверь. Не помня себя от радости, Себастьян направился к крыльцу. Оливер уже ждал его, раскрыв дверь настежь. – Заходи скорее. Вот, садись. Себастьян сел на предложенный стул и ужасно смутился, только теперь осознав, что от него наверняка пахнет, и отнюдь не крокусами. Сам-то он своего запаха давно не ощущал и слишком долго не был в обществе обычных людей, чтобы задумываться об этом. Оливер, однако, как будто не обращал внимания. Он поставил свой стул напротив Себастьяна и тоже сел, уперев локти в колени и обхватив голову руками, словно она у него болела. – Так. А теперь расскажи мне все по порядку. И Себастьян ему все рассказал. Про толстяка в пенсне, про документ, который он подписал, про катакомбы и Фелдкрофт и про бедного отшельника. Рассказал, как очутился у него на пороге. Оливер внимательно слушал, не перебивая, лишь иногда задавал вопросы. Читал ли он документ? Помнит ли авроров по именам, как они выглядели? Когда точно, он говорит, на Фелдкрофт стали нападать? – В общем, как-то так, – неловко завершил Себастьян свой рассказ. Оливер потер глаза пальцами и провел ладонью по лицу. Он и без того жутко устал, а сейчас чувствовал себя полностью истощенным. Он знал людей, которых Себастьян ему описал, но понятия не имел ни о Фелдкрофте, ни о том, что Министерство теперь пользуется услугами заключённых в обмен на свободу. – Честно тебе сказать, я впервые обо всем этом слышу, – начал Оливер. – Я с середины сентября работал в Ирландии и вернулся только сегодня утром. Похоже, за время моего отсутствия много всего произошло. Не верить Себастьяну никаких причин не было. То, что у министра магии не в порядке с головой, было известно уже очень давно, а любое «не в порядке с головой», как известно, на месте не стоит и со временем начинает прогрессировать. И все же, с этим нужно было разобраться. Если вдруг окажется, что Себастьян что-то неправильно понял или, ещё хуже, не договаривает, и теперь является беглым преступником... Вожделенный сон придётся снова отложить. Тут Оливер спохватился. – Мерлинова борода, прости меня, дружище. Я немного устал и сам не свой, – он сделал рукой неопределнный жест в воздухе. – После этого всего. Ты когда ел в последний раз? Оливер принялся суетиться и затараторил что-то про лишённую питательности тюремную еду, лихорадочно оглядывая продукты, которые Натти оставила к его возвращению в холодильной камере. Когда он победно презентовал Себастьяну кусок пастушьего пирога и картофельное пюре с мясным рагу, тот испуганно отпрянул, как будто ему предложили сырые потроха. Оливер с досады хлопнул себя по лбу. – Поешь немного, пока я сделаю тебе ванну и застелю постель. Только, Себастьян... Оливер несколько смустился от того, что собирался сказать, но было бы правильнее поступить именно так. – Не подумай, что я тебе не верю, но все же я заберу пока твою палочку, хорошо? Себастьян безропотно протянул ему волшебную палочку, и Оливер почувствовал себя ещё хуже. Оставив друга наедине со стаканом разбавленного молока и ломтем ржаного хлеба, он отправился на второй этаж. Перед тем, как отправиться в Министерство второй раз за сегодняшний день, Оливер решил хотя бы бегло просмотреть почту, скопившуюся за время его отсутствия, и, к своему удивлению, обнаружил среди неё письмо от Сириуса. «Дорогой Оливер, Мне сообщили, что ты возвращаешься домой завтрашним утром, поэтому отправляю сову сразу сюда. Твой друг подписал документ, обязывающий его содействовать Министерству в деле о Фелдкрофте, и отбыл из Азкабана с отрядом Айрона. Для меня это было так же неожиданно. До скорой встречи. Сириус Голдфинч». Что ж, самого главного в сообщении не было, но и это уже было неплохо. Оливер в очередной раз подивился тому, какая у Сириуса прекрасная память вообще на все, кроме времени варки бобов. Оливер всего раз упомянул при нем, что в Азкабане находится его друг, а уж о том, что называл его имя, уже и сам забыл. Он торопливо съел несколько ложек холодного картофельного пюре прямо из кастрюли, решив позавтракать позже, и снова покинул родной дом.

***

Когда Оливер появился у себя в камине, Себастьян все ещё был в ванной. Новости были просто потрясающие: пока он был в Ирландии, министр магии, достопочтенный Фэрис Спэвин, под давлением действующего главы Управления авроров подисал указ, согласно которому заключённые в Азкабане могут получить свободу, если по велению Министерства будут содействовать ему в его делах. Указ был сформулирован крайне расплывчато, одни общие фразы и никакой конкретики: что за дела у Министерства и в чем заключается содействование? Будут ли компенсации семье заключённого или ему самому, если содействование пойдёт не по плану? Теперь, похоже, придется по второму кругу ловить за повторные преступления тех негодяев, которые оказались успешны в помощи Министерству. Главу Управления авроров Оливер ненавидел всем сердцем так же, как и большинство его коллег, за отношение к работе. При нем Управление переживало далеко не лучшие времена: новобранцев тренировали и готовили как попало, к действующим сотрудникам отношение было хуже, чем в свое время к гоблинам, процветало взяточничество и попустительство. Авроры один за другим уходили в отставку и начинали заниматься частной деятельностью или переходили работать в другие отделы. Единственное, что интересовало начальника – шотландский виски и молоденькие девушки из новичков, а дыры в своей деятельности он предпочитал закрывать своей дружбой с министром Спэвином. Факт последнего делал практически невозможным его смещение с должности. Оливер минут сорок выбивал себе двухмесячный отпуск после более чем полугода тяжёлой работы в Ирландии, которая могла бы быть не такой тяжёлой, если бы у них было больше сотрудников. «Затем тебе такой больсой отпуськ, у тебя зе ни зены ни детифек», передразнивал начальника Оливер у себя в голове после смачного хлопка дверью. После выпуска из Хогвартса жизнь для Оливера уже не была столь сказочной – на работе никто не был в курсе, что он, вообще-то, Хранитель великого знания и уникум, способный видеть следы Древней магии и пользоваться ей. Ему точно так же, как и всем остальным, задерживали зарплату и пытались отказать в отпуске. Когда он сам станет главой Управления авроров, он все это исправит, все будет по-другому. Коллеги пророчили ему эту должность в будущем, и Оливер стремился к этому изо всех сил. Хорошо ещё, что в студенческие годы он скопил достаточное количество денег, чтобы сейчас ему не приходилось беспокоиться о собственном существовании. Ладно, хватит нытья. Самое главное, Оливер собственными глазами увидел этот самый указ и прочитал подписанный Себастьяном документ, а также убедился, что в его личном деле действительно указано «освобожден» и заверено печатью и подписью министра. Оливер поднялся на второй этаж и увидел, что дверь ванной приоткрыта. Он осторожно постучал. – Можно? – Заходи. Себастьян смывал кровь с раковины. У Оливера внутри все перевернулось в очередной раз за этот день. – Это откуда? – сдавленно спросил он. – Десны, – просто ответил Себастьян. – С гигиеной в Азкабане туго. Оливер прислонился к дверному косяку и наконец оглядел своего друга. Он уже переоделся в чистую рубашку и брюки и стало заметно, какой он худой, нет, даже тощий – одежда на нем еле держалась. Себастьян побрился, и на бледном истощенном лице его глаза казались просто огромными, а веснушки - слишком яркими. Вьющиеся, уже сухие волосы были ему до плеч и сейчас, когда капюшон мантии их не скрывал, стало видно, что он сильно поседел: целые снежно-белые пряди, особенно это было заметно на висках. – Я сейчас поем, а после мы отправимся в Святого Мунго, хорошо? – произнес Оливер. – И я должен вернуть тебе это. Прости за недоверие. – Ничего, я все понимаю, – тихо ответил Себастьян, принимая у него из рук свою палочку. - Всё в порядке? Меня правда освободили? – Да, все официально. Себастьян робко взглянул на него, и у Оливера на секунду перехватило дыхание. Он не мог сходу сказать, что увидел в его глазах, но почему-то этот взгляд вселил в него уверенность, что уж Себастьяна ловить во второй раз точно не придётся. Оливер сделал большой шаг вперёд и заключил в объятия своего старого друга. В его руках Себастьян казался просто крошечным. – С возвращением, – сказал он, чувствуя, как его крепко обнимают в ответ.

***

Перед тем, как они отправились в больницу, Оливер написал короткие записки Оминису и Амиту и выпустил вечно недовольную Чашечку в окно. – Катись давай! – прикрикнул он на сову. – Можно подумать, это ты семь с половиной месяцев работала как проклятая. Оминиса ему беспокоить не хотелось: у него как у прокурора дел сейчас по горло, Оливер лично привез ему работу. Тем более, он был в курсе, что преступники уже отвалили хорошую сумму Олдосу Койну, который был редким козлом и одновременно потрясающим адвокатом (а также безответно влюбленным и потому вдвойне воинственным), так что его друг наверняка весь на взводе и без того, что Оливер ему отправил. Хотя Оминис последние несколько лет как будто был занят исключительно своей собственной жизнью и про Себастьяна вообще не вспоминал, именно это и подсказывало Оливеру, что он воспримет новость не совсем... Спокойно. Но откладывать не было никакого смысла, тем более, нужно было отдать Себастьяну ключ от его ячейки в банке. Много Оливер писать не стал, двух слов, на его взгляд, было вполне достаточно. «Себастьяна освободили».