Шаг во тьму

Утро застало Кадзуху и Куникудзуши у ворот Форта Сохранения. Солнце, пробиваясь сквозь облака, золотило треснувшие колонны и облупившуюся лепнину фасада. Дзуши толкнул массивную дубовую дверь, и та с неожиданной легкостью распахнулась, будто ждала их. - Ну вот мы и здесь, - сказал он, стряхивая пыль с рукава. - Где же этот твой "ответ на все вопросы"? Кадзуха, сверяясь с записями отца, шагнул вперед. Его ботинки хрустели по битому стеклу, оставшемуся от когда-то великолепных люстр. - Координаты указывают на главный зал, — пробормотал он, озираясь. - На что-то большое... Думаю, мы сразу заметим. Главный зал встретил их тишиной и пылью, висящей в воздухе. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь разбитые витражи, рисовали на стенах причудливые узоры. И тут они увидели его. Огромный портрет во всю стену — императорская семья в парадных одеждах. Принц-консорт с гордым профилем, дети — двойняшки, мальчик и девочка, — в кружевах, и... - Глаза, - прошептал Кадзуха. Императрица смотрела на них с портрета. Ее глаза, написанные когда-то ясной голубой краской, теперь были черны, будто покрыты золой. На руках она держала младенца. Существует легенда, что он пережил Кровавую ночь и был надёжно спрятан. Но это лишь легенда... Дзуши свистнул: - Ну, Кагэхару, хорошенькое местечко ты нам подкинул... Кадзуха подошел ближе, смахнув паутину с рамы. - Это не просто портрет, - сказал он. - Смотри. Он указал на едва заметные символы, выгравированные по краю холста — точно такие же, как в дневнике. - Отец изучал не форт, - продолжил Кадзуха. - Он изучал ее. Куникудзуши скрестил руки на груди: - И что, по-твоему, это значит? Кадзуха достал дневник, листая страницы: — Он писал, что демоны иногда оставляют след... в изображениях людей, которые были ими одержимы. Особенно в тех, что долго хранят память о сильных эмоциях. Тень скользнула по портрету. На мгновение им показалось, что императрица улыбнулась. - Надо проверить обратную сторону, - решил Дзуши, ощупывая раму. Они с трудом сняли массивный портрет со стены. На обороте, под слоем вековой пыли, обнаружились десятки записей — даты, имена, странные формулы. Но для кого всё это...? - Это... - Кадзуха осторожно провел пальцем по надписям. - Отец вел здесь учет. Смотри — "12 июня 2007 года — попытка изгнания неудачна. Демон связан с императорской семьёй", "3 сентября 2007 — свидетель: Крепус Рангвиндр "... Дзуши ухмыльнулся: - Сам Рангвиндр... Легендарный Драконоборец! Жаль уже мёртвый... Вдруг Кадзуха замер, обнаружив свежую запись: "Если читаете это — значит, нашли другие подсказки, значит, вы мой союзник. Ищите в архивах монастыря Святого Илая. Там ответ." Где-то в форте гулко хлопнула дверь. Но ветра сегодня не было. - Похоже, - сказал Дзуши, глядя на почерневшие глаза императрицы, - наша охота только начинается. Тени от рассветного солнца дрожали на стенах, когда шаги эхом разнеслись по пустому залу. Кадзуха и Куникудзуши замерли у портрета, услышав этот размеренный, слишком уверенный стук каблуков по мрамору. Из-за колонны вышел человек, будто сошедший со страниц светской хроники. Его белые волосы, коротко стриженные и зачесанные назад с безупречной точностью, блестели как серебро. Лишь одна синяя прядь выбивалась из идеальной прически, падая на высокий лоб. - Какая трогательная сцена, - его голос звучал как дорогой виски — бархатисто, с едва уловимой хрипотцой. Кадзуха ахнул: - Дядя Джошуа? Мужчина поправил манжеты рубашки, где сверкали платиновые запонки с сапфирами. Его щеки украшала короткая, тщательно подстриженная щетина, оттенявшая голубизну глаз — холодных, но искрящихся теплым юмором. - Ты стал выше, — он улыбнулся, обнажив безупречные зубы. - Но не умнее, раз полез в это гиблое место. Его пальцы с аккуратными ногтями (но со шрамом на суставе — будто от укуса) вытащили из кармана серебряный портсигар. Дзуши нахмурился, изучая пришельца. Укус на пальце, сильно похожий на вампирский, сильно его заинтересовал: - Откуда у вас... - Деньги? - Джошуа усмехнулся, выпуская дым колечком. - О, милый мой, если бы вы знали, сколько стоит хорошая тайна. Он подошел к портрету, и его тень странным образом не совпадала с движениями. - Твой отец, - он кивнул Кадзухе, - оставил вам не просто подсказку. Он оставил... своеобразное приглашение. Внезапно он резко повернулся, и его глаза стали серьезными: - Но прежде чем идти в монастырь, ответьте — готовы ли вы увидеть то, что нельзя забыть? Из внутреннего кармана пиджака он достал конверт из бумаги ручной работы. - Здесь билеты на мой самолет. И кое-что еще... Когда он протягивал конверт, Кадзуха заметил странный браслет под манжетой — тонкие серебряные нити, сплетенные в узор, напоминающий древние руны. Джошуа уже поворачился уходить, когда Дзуши грубо схватил его за плечо: А кто вы вообще такой?! На мгновение в воздухе запахло озоном. Джошуа медленно обернулся, и его глаза вспыхнули неестественным голубым светом. - Семья, дорогой Куникудзуши. Просто... семья Кадзухи. Кадзуха резко шагнул вперед, перекрывая дяде путь к выходу. - Постой. Ты не ответил на главный вопрос — зачем ты здесь?- его голос дрожал от напряжения. Джошуа замер, его безупречный силуэт резко контрастировал с облупившимися стенами форта. Внезапно его обычно насмешливый взгляд стал серьезным. - Твой отец позвонил мне два дня назад, - он говорил тихо, но каждое слово било как молот. - Он просил забрать Наоми и отвезти в безопасное место. Дзуши усмехнулся: - Удивительно... У нас забирают единственного человека, который знает хоть что-то... - Он ничего не знает, - перебил Джошуа, поправляя перстень на мизинце. - Последние два года он живёт иллюзией покоя, которую мы с Кагэхару ему создали. Кадзуха схватил дядю за предплечье: - Ты говорил с отцом? Где он? Почему... Джошуа резко высвободился, впервые показывая раздражение: - Нет! Только голосовая запись. Условия были четкими — забрать мальчика, не втягивать вас двоих. - Его взгляд скользнул по разрушенному залу. - Но вы, как всегда, полезли куда не надо... Где-то в коридорах форта упал камень. Все трое вздрогнули. - Слушайте внимательно, - Джошуа достал платиновую визитку и протянул Кадзухе. - Это адрес в Кур-де-Фонтейне. Если через 72 часа не будет моей весточки — забейте на монастырь и летите туда. Но Наоми вы уже никогда не встретите, даже не надейтесь. Кадзуха истерично засмеялся: - И что, мы должны просто... Джошуа вдруг схватил его за плечи. Его пальцы сдали плечи парня, словно тиски. - Твой отец знал, на что идет. И если ты хоть немного его любишь — не губи его дело. - Он резко отпустил Кадзуху. - Теперь прощайте. У меня есть ровно 8 часов, чтобы подготовить документы на Наоми и второго мальчика. - На какого второго? - удивился Кадзуха - Пока не знаю. Это прихоть Тахео. Когда шаги Джошуа растворились в тишине, Кадзуха вдруг заметил, что держит в руках не просто визитку. Это была старая семейная фотография — отец, Кадзуха, мама, Эйс и Наоми. На обороте дрожащим почерком: "Прости. Но это единственный способ их остановить. Я не позволю тебе выйти против них, однако буду рад, если вы поможете мне немного ослабить их. Рейс Белобог-Кур-де-Фонтейн. Демон, провоцирующий авиакатастрофы. Разберитесь. Каэдэхара Кагэхару." Тем временем в доме Каэдэхара царило пугающее затишье. Впервые за три дня в особняке наступил относительный покой. Правда, только для младшей части жителей... Тахео рвал и метал из-за каких-то проблем в совете. За час "общения" по телефону он перешиб половину мебели в гостиной. Эйстин снова попал в стакан и заливал в себя уже вторую бутылку вина. Роуз тоже была на взводе, но без конкретной причины, а просто так. Комната Наоми показалась Нико настоящим оазисом – кашпо с традесканциями свисали с потолочных балок, террариум с папоротниками стоял на тумбе у кровати, а на рабочем столе между школьных тетрадей зеленел крошечный бонсай. Воздух был густым от запаха влажной земли и эвкалипта – видимо, Наоми недавно опрыскивал растения. Николас осторожно исследовал комнату, пока Наоми, укутавшись в клетчатый плед, смотрел аниме. Голубоватый свет экрана выхватывал из утреннего полумрака его острые скулы и выбивающиеся из общей картины синеватые пряди . - Эй, там на полке есть чай с жасмином, если хочешь, - бросил Наоми, не отрываясь от сцены драки. Николас кивнул, но его внимание привлекла этажерка у окна. Среди горшков с суккулентами стояла деревянная рамка, почти скрытая листьями фикуса. Он отодвинул ветку – и замер. На выцветшей фотографии Наоми, лет пятнадцати, в новеньком синем мундире скауткорпуса, обнимал за плечи высокого смуглокожего мужчину в похожем мундире. Капитан Альберьих – тот самый, что приходил в "Последний грош" по четвергам, всегда заказывал "Джек Дэниэлс" без льда и оставлял под стеклом пятиморовую купюру. Но на фото он был другим – без обычной сдержанности, смеющимся, с растрепанными синеватыми волосами, без привычной повязки на глазу, и рукой, сжимавшей Наоми за талию. А Наоми... Наоми смотрел на него так, как никогда не смотрел на Николаса или кого-либо ещё – с открытым, беззащитным обожанием, нескрытным уважением. - Нашел мой гербарий? - Наоми обернулся, и улыбка соскользнула с его лица, когда он увидел, что держит Николас. Тишина. Только речь из ноутбука и треск цикад за окном. - Он... - голос Элиаса сорвался. - Капитан Кэйа Альберьих, верно? Наоми медленно встал, плед соскользнул на пол. Он подошел и взял фотографию, пальцы слегка дрожали. - Он... - голос парня дрогнул. - Он два года курировал меня, пока я был в кадетке. Потом, когда мне исполнилось пятнадцать и я принял присягу, взял к себе в скауткорпус... Николас видел, как тяжело даются эти слова Наоми, как напряглись его плечи под тонкой тканью рубашки. — А потом? - А потом тридцатое марта 2023-его... Нико невольно вздрогнул. Эта дата навсегда останется траурной в истории империи. Войска Рейниона разнесли внешнюю стену Белобога, и огромная армия вооружённых, хорошо обученных головорезов двинулась к центру, в надежде разрушить до основания действующую систему. В результате четырёхднеыных боёв город потерял треть своих солдат, но враг всё же был разбит. Южные районы внешнего кольца, где и прорвались террористы, стали необитаемыми. - Из всего отряда нам в двоём повезло выжить, - мрачно продолжил Наоми. - Я остался невредимым, но меня списали как психически неуравновешенного. Он потерял глаз, но его перевели в кавалерию. Он поставил рамку обратно, но уже лицом к стене. На обратной стороне Николас успел разглядеть надпись: "К. и Н. После присяги , весна 2023". Вспоминая пьяные речи капитана, Нико, наконец, кое-что понял... - Он часто приходит в бар, - тихо сказал Николас. - Часто вспоминает про тебя. Не называя имени. "Тот мальчик с глазами цвета чистого льда". Наоми резко обернулся, глаза неестественно блестели. - И что...? - Не знаю. - Николас сделал шаг вперед. - Я не знал, что у вас произошло и почему он рассказывает это мне... Где-то за окном проехала машина, свет фар мелькнул по стенам, осветив на мгновение их лица. Наоми выглядел потерянным, каким Нико его ещё не видел. Наоми кивнул, словно что-то подтвердил сам себе. Потом глубоко вдохнул и потянулся к ноутбуку. - Давай досмотрим серию? Но Николас видел – его пальцы дрожали, когда он нажимал "паузу". Видел, как взгляд раз за разом возвращается к перевернутой фотографии. Видел главное – что для Наоми капитан не просто старое фото, а болезненное воспоминание. И впервые за короткое время их знакомства Нико почувствовал странное щемящее чувство – не сочувствие, не грусть, а что-то более сложное. Будто он случайно наткнулся на чужую тайну и теперь не знал, что с ней делать. Он посмотрел на бонсай на столе – такое маленькое, такое хрупкое деревце. И такое упрямое, чтобы расти именно так, как решило. - Давай, - согласился Николас и сел рядом, намеренно отвернувшись от этажерки. Но когда Наоми, увлеченный сюжетом, наклонился вперед, Нико все же украдкой перевернул фотографию обратно. Пусть хоть так – пусть смотрит, если захочет.

***

Вернувшись в особняк Кадзуха и Дзуши сразу пошли в библиотеку. Найти что-то про монастырь святого Илая в интернете оказалось нереально, поэтому вся надежда на семейные архивы. Библиотека особняка встретила их гробовой тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Кадзуха с силой швырнул на дубовый стол папку с вырезками, отчего облако пыли поднялось в воздух, закружившись в лучах заходящего солнца. - Монастырь Святого Илая, - его голос звучал хрипло от усталости, - я клянусь, что слышал это название раньше. Куникудзуши, развалившись в кожаном кресле с высокими спинками, механически листал семейный альбом с потрескавшейся кожей переплета. Его пальцы замерли на фотографии: Кадзуха семи семи, стоящий по стойке "смирно" рядом с отцом на фоне особняка. Ни улыбок, ни объятий — лишь напряженные позы. - Может, папа возил тебя туда в детстве? - Дзуши тут же пожалел о сказанном, увидев, как сжались челюсти Кадзухи. Тот резко захлопнул книгу "Демонология Северных Земель", заставив вздрогнуть хрустальный графин на соседнем столике. - Мы с отцом никуда не ездили, - голос Кадзухи звучал неестественно ровно. - После того, как Наоми стал кадетом он даже внимание на меня перестал обращать... На каминной полке среди безделушек стояла единственная сохранившаяся фотография их матери — молодая женщина с грустными глазами, держащая на руках младенца Наоми. Куникудзуши потянулся было к виски, но передумал. Вместо этого он осторожно спросил: - А Наоми он брал с собой? Кадзуха отвернулся к окну, где первые капли дождя начали стучать по стеклу. - Да, - ответил он после долгой паузы. - Постоянно. Они оба солдаты. Оба на одной волне... Он нервно потер пальцами старый шрам на левой руке — напоминание о "несчастном случае" в детстве, о котором никто никогда не говорил открыто. Внезапно Куникудзуши ахнул: - Вот черт! Кадзуха, смотри! — Он тыкал пальцем в газетную вырезку 2004 года. — Пожар в монастыре Святого Илая. Шесть погибших монахов... и один послушник. Кадзуха схватил вырезку. Его глаза бегали по строчкам: - "Трагедия произошла в ночь на 21 сентября... единственный выживший — молодая послушница..." Стакан с виски со звоном разбился о каменный пол. Куникудзуши с шоком смотрел на фото. - Это... это же... - Яэ Мико, - закончил Кадзуха. - Значит, так начался её путь охотника... Кадзуха вскочил, опрокинув стул. Его дыхание участилось: - Почему отец никогда... Мико... Она что-то знала? В этот момент из альбома выскользнул конверт с знакомым почерком: "Для Кадзухи. Если..." Остальное было зачеркнуто резкими линиями. Куникудзуши поднял его, ощущая под пальцами необычную фактуру бумаги — плотной, с водяными знаками. - Может, это... - Я не уверен, что хочу это знать, - Кадзуха сглотнул ком в горле. Где-то наверху громко хлопнула дверь. Оба замерли. - Надеюсь, это Тахео бесится... - пробормотал Кадзуха, но в ответ была лишь нарастающая тишина. Куникудзуши медленно вскрыл конверт. Внутри оказались: Фотография молодого отца и Джошуа на фоне обгоревших монастырских ворот. Кусок пергамента с тем самым символом, что был в дневнике и на картине в форте. Ключ с биркой "Хранилище 47". - Смотри ка, - протянул Дзуши. - Ключик. Интересно, что же в этом хранилище сорок семь? - Такие бирки выдают в одном месте, - сказал Кадзуха, осматривая бирку на ключе. - В банке Цисин. - Что ж, тогда пофиг на Джошуа, - подытожил Райдэн. - Ты едешь в Сяньчжоу, смотреть хранилище, а я — в монастырь. - У нас одна машина... - Да брось! У вас такой автопарк в гараже... Я там даже видел одну безхощную Мазерати... Кадзуха промолчал и продолжил изучать записи. Глубокая ночь постепенно опустилась на библиотеку особняка. Дождь методично стучал по оконным стеклам, а ветер гулял по длинным коридорам, заставляя старые половицы жалобно скрипеть. Кадзуха сидел в кожаном кресле у догорающего камина, его лицо освещалось неровным светом последних углей. Напротив, заваленный бумагами, Куникудзуши с раздражением швырнул очередную папку на стол. - Чёрт возьми, Кадзуха, мы копаемся в этом уже шесть часов, а дальше тупика не продвинулись. Может, хватит? Кадзуха не отвечал. Его пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла, взгляд был прикован к пеплу в камине, будто там скрывались ответы на все вопросы. - Эй, ты меня слышишь? - Куникудзуши нахмурился, впервые за вечер почувствовав настоящую тревогу. Кадзуха резко поднял голову. В тусклом свете его глаза неестественно блестели, словно покрытые тонкой плёнкой слёз. - Я... должен тебе кое-что сказать, - его голос звучал хрипло, будто сквозь силу. Куникудзуши медленно отодвинул бумаги, всем видом показывая, что слушает. Тишина в библиотеке стала такой плотной, что слышалось биение собственного сердца. - Я вижу вещи, начал Кадзуха, глядя куда-то поверх плеча Дзуши. - Не сны. Видения. Они приходят внезапно — когда я просыпаюсь, когда смотрю в окно, когда мою руки. И самое ужасное... - Он сглотнул. - Они сбываются. Всегда. Дзуши хотел было пошутить, но что-то в выражении лица Кадзухи остановило его. - Как давно? - спросил он вместо этого. - С детства. Сначала мелкие вещи — я видел, как разобьётся папина любимая чашка за день до того, как это случилось. Потом... серьёзнее. - Кадзуха провёл рукой по лицу. - За неделю до смерти мамы я видел её распятой на потолке. А на её груди была огромная рана. Всё вокруг было в огне... Так в итоге и случилось... Дзуши почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Кадзуха никогда не касался этой темы. С недавнего времени Дзуши знал, что маму Кадзухи убила нечисть. Но какая нечисть могла сделать подобное? - Последнюю неделю, - Кадзуха продолжал, его голос стал совсем тихим, - они приходят каждую ночь. Я вижу... всех. Дядю Джошуа, повешенного на площади, как какого-то преступника. Наоми - он сидит на берегу какого-то озера или моря, вода красная от его крови, а из его груди торчит серебряный кинжал. Отца... он лежит на полу в какой-то больнице с полным ртом крови. Эйстина кто-то душил, Роуз умерает так же, как мама, а Тахео жрёт адская гончая... И тебя тоже видел... - Его голос сорвался. - Тебя, Дзуши. Ты стоишь спиной ко мне, а потом... падаешь. И не встаёшь. Тишина повисла между ними, нарушаемая только потрескиванием углей. Куникудзуши медленно поднялся и подошёл к окну, глядя в чёрную бездну ночи за стеклом. - И ты веришь, что это...? - Я не верю. Я знаю, - прошептал Кадзуха. - Они всегда сбываются. Всегда. - Просто будем осторожнее, - покачал головой Дзуши. - Я не верю, что судьба предрешена за нас... Бред это всё...

***

Деревянные половицы скрипели под тяжелыми шагами Кагэхару, когда он поднимался на крыльцо знакомого дома. Ветер шевелил его длинный плащ из вощеной кожи, пахнущий дождем и полынью. В руках он сжимал потрепанный кожаный чемодан, на котором все еще виднелись темные пятна - то ли от крови, то ли от ржавчины. Дверь открылась прежде, чем он успел постучать. В проеме стояла Яэ Мико - молодая женщина в просторных штанах хакама и облегающей черной рубашке. Ее длинные розовые волосы были собраны в небрежный свободный хвост, открывая нежное лицо. На вид ей не было и тридцати, но глаза... Эти темно-фиолетовые глаза хранили мудрость, не соответствующую молодому лицу. - Заходи, старый лис, - ее голос звучал как звон стальных клинков. - Чай уже заваривается. Кагэхару переступил порог, мгновенно ощутив знакомый аромат - смесь сосновой смолы, сушеных трав и чего-то неуловимого, что всегда витало вокруг Яэ. Интерьер почти не изменился за эти годы: низкий стол из красного дерева, татами с выцветшим узором, на стенах - старинные свитки с каллиграфией и современные мониторы с картами местности. - Прямо как в старые времена, - пробормотал он, снимая плащ. Яэ усмехнулась, демонстрируя ряд белоснежных зубов: - Только теперь у меня есть горячая вода и спутниковый интернет. Она ловко подхватила брошенный плащ и повесила на резную вешалку у входа, затем указала на низкий столик, где уже дымилась фарфоровая чашка с изумрудным чаем. Кагэхару опустился на подушку, с наслаждением выпрямляя спину. Его пальцы автоматически потянулись к внутреннему карману, где лежала фотография - Кадзуха и Эйс на фоне особняка, и ещё жена с маленьким Наоми на руках. - Рассказывай, - Яэ устроилась напротив, скрестив ноги. Ее движения были плавными, как у большой кошки. - Как продвигается это твоё "дело"? Кагэхару сделал глоток чая, ощущая, как горячая жидкость разливается по уставшему телу. - Фаза первая завершена. Кадзуха нашёл дневники, расшифровал координаты. Твой пасынок, как и ожидалось, пошел за ним следом. - Он провел рукой по лицу, ощущая щетину. - Наоми... Джошуа уже должен был забрать его... Яэ кивнула, ее тонкие пальцы выписывали сложные знаки в воздухе - старый охотничий код, означающий "все по плану". - А как же хранилище под монастырем? Ты уверен, что они... - Дойдут до конца, - перебил Кагэхару. Его кулаки невольно сжались. - Кадзуха — упрям как черт, но умнее меня в стратегии. Куникудзуши... - он усмехнулся, - Куникудзуши может вломиться в любую дверь, даже если она заперта на семь печатей. Яэ подняла изящную бровь: - А если они столкнутся со Стражем? Кагэхару достал из чемодана небольшой футляр из черного дерева и толкнул его через стол. - Вот почему я здесь. Это для Кадзухи. Клинок Иссин - единственное, что может пробить броню Стража. Яэ открыла футляр. В бархатном ложементе лежал клинок с лезвием, которое казалось сделанным из застывшей крови. - Ты хочешь, чтобы я... - Передала ему, когда придет время. Не раньше. - Кагэхару наклонился вперед, его голос стал жестким. - Он должен дойти до истины сам. Он должен проанализировать все связи и сделать свой вывод. Лишь этот путь не ведёт к расколу... За окном внезапно завыл ветер. Яэ вздрогнула. - Они уже близко, - прошептала она. - Ты чувствуешь? Кагэхару кивнул, доставая из-под рубахи медальон на серебряной цепочке. Внутри мерцал странный символ. - У меня есть еще три часа. Потом печать окончательно разрушится. И они снова найдут меня. Яэ внезапно положила руку на его ладонь. Ее пальцы были удивительно теплыми. - Ты мог бы поехать к детям. Объяснить все. Кагэхару закрыл глаза. В памяти всплыло лицо Наоми, когда они виделись в последний раз. Это напускное мужество, под которым прятался страх... А вот Кадзуха... В последний раз они виделись так давно, что Кагэхару даже не знает, как он сейчас выглядит. - Если бы я остался и всё объяснил... они бы пошли за мной. А теперь... теперь у них есть шанс не стать наживкой. Он достал из кармана маленькую деревянную фигурку - грубо вырезанного кролика. - Не успел отдать, - пробормотал он, поворачивая игрушку в руках. - Обещал научить его вырезать таких... Яэ неожиданно улыбнулась - молодой, почти девичьей улыбкой. - Ты гордишься ими. Это был не вопрос, а утверждение. Кагэхару поднял голову, и в его обычно жестких глазах стояли слезы. - Больше, чем когда-либо гордился чем-либо в жизни. - Ты говоришь, что с детьми всё идёт по плану, - сказала Яэ, - но что насчёт тебя? Лицо Кагэхару растянулось в одержимой улыбке: - Я вышел на след одного из них. Высшие демоны уже в панике, Азазель, уже не скрываясь, пытается помешать мне. - Ты вычислил одну из его теней? - Нет, но знаю, как сделать это! Такие мощные демоны не появляются так просто, как другие. Это сопровождается стихийными бедствиями, сбоями в сети, изменением температуры... - Кагэхару судорожно взглянул на медальон. - Нужно идти... Скоро демоны выследят меня, не хочу, чтобы ты пострадала... Он встал, поправляя оружие за поясом - два пистолета, длинный нож в ножнах на бедре. - Пора. Они уже на границе деревни. Оповести других охотников. Но не всех, только доверенных. Они должны быть готовы к внезапному наплыву наших "друзей" из ада. Яэ поднялась вместе с ним. В свете лампы ее фиолетовые глаза вдруг вспыхнули серебром. - Я передам клинок. И присмотрю за ними... как обещала. И свяжусь с остальными... Кагэхару кивнул, натягивая плащ. На пороге он обернулся: - Когда все закончится... скажи Кадзухе... Скажи всё. - Я скажу, - перебила Яэ. - Теперь иди. И пусть боги древних охотников будут с тобой. Дверь закрылась за его спиной с тихим щелчком. Яэ Мико стояла неподвижно, слушая, как его шаги растворяются в ночи. Затем ее пальцы сжали ме дальон на шее - точную копию того, что на Кагэхару. - И со мной тоже, - прошептала она в пустоту.