Шаг во тьму

Рассветное солнце только коснулось верхушек сосен, когда Куникудзуши заглушил двигатель своей "Импалы" в полукилометре от монастыря. Утренний туман стелился по земле, окутывая древние камни молочной дымкой. Он вышел из машины, вдохнув полной грудью воздух, пропитанный запахом хвои и сырости. Монастырь Святого Илая возвышался на скалистом уступе, его полуразрушенные стены покрытые мхом и лишайником, выглядели неестественно живыми в утреннем свете. Восточная башня почти полностью обрушилась, завалив вход грудами битого камня. Западное крыло сохранилось лучше - там еще угадывались очертания келий и трапезной. Дзуши начал обход по часовой стрелке, его тренированные глаза отмечали каждую деталь: Северная стена - следы недавних раскопок у основания, свежие царапины на камнях; Южный фасад - странные выбоины в форме полумесяца на высоте трех метров; Западные ворота - заперты массивной цепью, но замок выглядел новым, блестящим на фоне ржавых звеньев. - Кто-то тут бывает... - пробормотал он, фотографируя следы на телефон. У восточной стены его внимание привлек участок кладки, отличающийся по цвету. Камни здесь были темнее, а раствор между ними выглядел свежим. Дзуши провел рукой по швам - его пальцы нашли едва заметную впадину. Надавив, он услыш тихий щелчок. Часть стены отъехала, открывая узкий проход. Воздух из темноты пахнул плесенью, чем-то металлическим и... сладковатой гнилью, от которой запершило в горле. Дзуши достал тактический фонарь и пистолет с гравировкой в виде перекрещенных клинков на затворе — семейная реликвия. Лестница уходила вниз крутыми ступенями, высеченными прямо в скале. Стены постепенно меняли структуру: первые 20 ступеней - грубый песчаник с выбоинами, далее - гладкий базальт с прожилками кварца, последний участок - странная стекловидная поверхность, будто камень плавили и он заново застывал. Куникудзуши остановился перед барельефом, изображающим процессию монахов, несущих что-то в саркофаге. Лица монахов были искажены ужасом, на саркофаге виднелся знакомый символ - три переплетенных кольца, в углу - маленькая фигурка с поднятыми руками, слишком пропорциональная, чтобы быть человеческой. - Ну и дерьмо... - прошептал он, делая снимки. Коридор вывел в круглый зал диаметром около 15 метров. В центре стоял алтарь из черного камня с желобками для стока жидкостей. Дзуши провел пальцем по поверхности - палец стал липким. Под ультрафиолетовым светом фонаря пятна засветились тусклым зеленым. Вдруг воздух сгустился. Фонарь мигнул. Куникудзуши мгновенно прижался к стене, затаив дыхание. Из бокового прохода донеслось шуршание, будто кто-то волочил тяжелую цепь по камням. Он медленно повернул голову. В проеме стояло нечто. Трехметровый гигант с кожей, напоминающей потрескавшийся базальт. Грудь покрыта ритуальными шрамами, образующими те же три кольца. Но самое жуткое - лицо. Вернее, его отсутствие. Там, где должны быть глаза, зияли две черные дыры, а рот... рот был вертикальной щелью от подбородка до груди. Существо вдруг повернуло "голову" прямо к Дзуши. Он понял это без слов — его нашли. Фонарь погас окончательно. В темноте раздался звук, от которого кровь застыла в жилах - металлический скрежет, будто кто-то точил меч прямо у него в голове. Куникудзуши не стал ждать. Он бросился назад по коридору, на ходу доставая гранату с освященной солью. - О, Боги! - рыкнул он, выдергивая чеку и бросая гранату за спину. Ослепительная вспышка осветила коридор на секунду - достаточно, чтобы увидеть, как монстр буквально растворяется в тени. Дзуши вылетел на поверхность, с силой захлопнув скрытую дверь. Изнутри донесся оглушительный рев, от которого задрожала земля. Он отбежал на безопасное расстояние, дрожащими руками доставая сигарету. "Кадзуха, дорогой, - набирал он сообщение, - нам нужен план покруче. Тут кое-что пострашнее твоих видений... Заскочу к Мико. Может, она что-то знает." Куникудзуши подъехал к дому Яэ Мико под вечер, когда солнце уже кренилось к горизонту, окрашивая деревянные стены её жилища в кровавые оттенки. Автомобиль, покрытый пылью и грязью дорог, хрипло затих. Он вышел из него, провёл рукой по лицу, ощущая усталость в каждой мышце. Дом стоял тихий, почти безмолвный, но свет в окнах горел — она ждала. Не успел он подняться на крыльцо, как дверь распахнулась. - Заходи уже, охотник, - голос Яэ звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. - Я уже начала думать, что ты решил героически погибнуть, не потревожив меня. Куникудзуши усмехнулся, переступая порог. Внутри пахло травами, дымом и чем-то неуловимо сладким — возможно, настоем или благовониями. - Не переживай, я ещё тебя переживу. Яэ стояла у стола, её тонкие пальцы перебирали сухие листья какого-то растения. Она была одета просто — чёрные штаны, свободная рубаха с закатанными рукавами, но даже в этом наряде выглядела опасно. Её глаза, тёмные и проницательные, изучали его без слов. - Ты хотел поговорить, - сказала она, не задавая вопроса. Куникудзуши опустился на стул, скинув кожаную куртку на спинку. - Монастырь святого Илая. Ты знаешь, что там происходит. Я уверен в этом. Яэ налила ему чаю, не торопясь. - Возможно. - Что за тварь там прячется? - Ты видел её сам. Разве тебе не хватило? Куникудзуши стиснул зубы. - Я хочу знать, с чем мы имеем дело. Яэ отпила из своей чашки, затем медленно поставила её на стол. - Не с тем, с чем ты можешь справиться в одиночку. - Ты думаешь, я не понимаю? - он ударил кулаком по столу, но Яэ даже не дрогнула. - Но если ты знаешь что-то, почему молчишь? Она наклонила голову, и в её взгляде промелькнуло что-то, отчего Дзуши невольно откинулся назад. - Потому что этот разговор — не для тебя одного. Вернее, вообще не для тебя... - Что? - Я скажу то, что знаю, только когда здесь будет Кадзуха. Райдэн замер. - Ты что, не доверяешь мне? Яэ улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. - Я доверяю только тому, кто готов услышать правду. А ты, милый мой, пока что только злишься и пытаешься познать непостижимое. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. - Кадзуха в пути, - наконец пробормотал он. - Он должен быть здесь к утру. Яэ кивнула. - Тогда утром и поговорим. Она встала, явно давая понять, что разговор окончен. Куникудзуши хотел настаивать, но что-то в её позе говорило — дальше будет только хуже. - Ладно, - он поднялся, хватаясь за куртку. - Но если ты знаешь что-то, что может помочь нам прямо сейчас… - Ложись спать, Куни, - Яэ повернулась к окну, её силуэт чётко вырисовывался на фоне заката. - Завтра будет достаточно времени для обсуждения всего этого ужаса. Куникудзуши вышел, хлопнув дверью. Уж лучше он сегодня переночует в машине, чем будет дышать травами в её доме ещё хоть минуту. Дом Яэ Мико остался стоять в тишине, но в окне ещё долго виднелась её тень — неподвижная, как будто вырезанная из ночи. А где-то вдали, за лесом, монастырь Святого Илая ждал своего часа. Кадзуха и Куникудзуши, как бы они не верили в обратное, пока не готовы увидеть то, что столь бережно охраняет страж вот уже больше семнадцати лет...

***

Кадзуха стоял на мраморных ступенях банка "Цисин", ощущая под ногами вековую прохладу камня. Здание напоминало древний храм - массивные колонны, высеченные из черного базальта, поддерживали портик, украшенный фресками с изображением семи звезд. В воздухе витал терпкий аромат морской соли, смешанный с запахом полированного дерева и металла. Ключ в его ладони был холодным, несмотря на летнюю жару. Маленький кусочек черненого серебра с выгравированным числом "47" казался ничтожным перед бронзовыми вратами банка. - Чем могу помочь? - Голос администратора прозвучал сверху - девушка за стойкой из темного красного дерева смотрела на него свысока. Ее безупречный костюм и белые перчатки контрастировали с его поношенной дорожной одеждой. Кадзуха молча положил ключ на полированную поверхность. Девушка замерла. Ее пальцы, только что такие уверенные, вдруг задрожали, когда она взяла ключ. - Это... хранилище 47, - прошептала она, будто боясь, что кто-то услышит. - Одно из фамильных... Она резко подняла глаза, впервые внимательно рассмотрев его лицо. - Вы... Каэдэхара? - Да, - ответил Кадзуха. - Простите, - извинилась девушка и схватилась за телефон, - мне нужно посоветоваться с руководством... Не зачем описывать все эти долгие процедуры. Руководство сказало "да". И глава банка даже решила лично сопроводить Кадзуху в хранилище. Лифт опускался вниз целую вечность. Стены кабины были отделаны темным дубом, а вместо кнопок - ряд странных символов, выгравированных на бронзовой пластине. Нин Гуан — глава банка — стояла рядом, ее белоснежные волосы, собранные в сложную прическу, казались неестественно яркими в тусклом свете. - Ваш отец, - заговорила она наконец, - был последним, кто посещал это хранилище. Ровно три дня назад. Кадзуха почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Лифт остановился с тихим звоном. Двери раздвинулись, открывая... Пространство. Огромное, как собор, высеченное в скальной породе. Сводчатый потолок терялся где-то в вышине, а стены уходили вдаль, растворяясь в полумраке. Воздух здесь был другим - густым, тяжелым, словно пропитанным древностью. Он пах медью, ладаном и чем-то еще... чем-то, что щекотало ноздри, вызывая легкое головокружение. - Добро пожаловать в сокровищницу клана Каэдэхара, - Нин Гуан сделала шаг вперед, ее туфли тихо постукивали по мозаичному полу. Слева - горы золота. Не метафорические, а самые настоящие. Слитки, сложенные как дрова. Монеты, рассыпанные грудами. Драгоценные камни в деревянных ларцах с полуистлевшей обивкой. Справа - оружие. Сотни, тысячи клинков, развешанных на стенах или воткнутых в специальные стойки. Кадзуха узнавал некоторые - японские катаны с алыми темляками, европейские двуручные мечи, кривые турецкие ятаганы... Но большинство были ему незнакомы - странные, почти органические формы, металл, который казался живым. Но в центре... В центре стоял крест. Черный, будто вырезанный из ночного неба, он возвышался на десять метров, вонзившись в каменный пол. И на нем... Тело. Человекообразное, не приглядываясь, модно подумать, что это какой-то молодой парень. Обнаженное, бледное, почти фарфоровое. Спина была пронзена шестью копьями из черного металла, раскинутые крылья - нет, не крылья, а то, что от них осталось - обугленные костяные останки, покрытые редкими перьями цвета воронова крыла. - Первый ангел, - прошептала Нин Гуан. - Кагэхару убил его семнадцать лет назад и поместил тело сюда. Кадзуха шагнул ближе. Его ноги сами несли его к кресту, несмотря на ледяной ужас, сковывающий грудь. Труп сохранил странную, неестественную свежесть. Кожа была белой, как мрамор, без следов разложения. Длинные белые волосы ниспадали на плечи, будто только что вымытые. Но лицо... Лицо отсутствовало. Там, где должны быть глаза, нос, рот - была лишь гладкая, безликая плоскость, будто кто-то стер черты гигантским ластиком. - Отец... он знал, что я приду? - голос Кадзухи звучал чужим, глухим в этом огромном зале. Нин Гуан кивнула: - Кагэхару был здесь в последнюю ночь перед исчезновением. Он взял только одну вещь... Она повела Кадзуху за крест, к небольшому алтарю из черного камня. На нем лежали три предмета: Конверт из плотной бумаги с его именем, написанным знакомым почерком. Меч в черных ножнах - клинок был уже, чем у катаны, но длиннее, с изящным изгибом. Фотография, пожелтевшая от времени Кадзуха взял снимок дрожащими пальцами. Отец. Моложе, чем он помнил, но с теми же жесткими чертами лица. Яэ Мико - выглядевшая точно так же, как сейчас. И... Страж. Тот самый, что преследовал Куникудзуши в монастыре. Но на фото он стоял на коленях, склонив голову перед Кагэхару. На обратной стороне надпись: "Возьми чёрный клинок. Им можно убить ангела. Он пригодится, но не скоро." Кадзуха медленно опустил фотографию, ощущая, как пальцы предательски дрожат. Холодный свет подземного хранилища отбрасывал резкие тени, превращая лицо Нин Гуан в загадочную маску. - Что это значит? - его голос звучал глухо, отражаясь от каменных сводов. - Почему мой отец держал... этого... здесь? И неудели вы тоже охотник? Нин Гуан вздохнула, её пальцы провели по гравировке на мече. - Охотники — не просто одиночки, Кадзуха. Мы всегда были сетью, паутиной, раскинутой по всей импери, - Она подняла глаза, и в них вспыхнул странный огонь. - А ваш отец был одним из тех, кто эту паутину сплетал. Где-то в глубине хранилища капля воды упала на камень, звук эхом разнёсся в тишине. - Вы готовились к чему-то? Нин Гуан подошла к стене, где среди оружия висел старый пергамент. - К возвращению. Того, что было заперто давным-давно. Её пальцы дрогнули, разворачивая свиток. — Ваш отец нашёл слабое место врага и, естественно, его слуги пытаются его остановить. На пергаменте была изображена карта с десятками меток. Кадзуха узнал некоторые — монастырь Святого Илая, их фамильный особняк, эту банковскую ветвь... - Они называли это "Операция Чистилище", - продолжила Нин Гуан. - Семь ключевых точек, семь охотников, семь жертв. Кадзуха почувствовал, как в животе сжимается ледяной ком. - Жертв? Нин Гуан вдруг резко повернулась к ангелу. - Ты думаешь, это просто труп? - Её голос стал резким. - Это хранитель. Последний из тех, кто должен был охранять врата. Твой отец и другие охотники... они их убивали семнадцать лет назад, чтобы сломать печать, но потом почему-то перенесли план на неопределенный срок. Тишина повисла между ними, густая, как смола. Кадзуха посмотрел на меч в ножнах. Надпись "Для сына" теперь казалась зловещей. - Он хотел... чтобы я... - Он хотел, чтобы ты был готов, - перебила Нин Гуан. - Как и Райдэн. Как и малыш Наоми. Как и все мы. Где-то высоко под сводами что-то шевельнулось — может быть, летучая мышь, а может, тень от факела. Впрочем не так важно... У Кадзухи начало складываться понимание происходящего.

***

Внедорожник "Мазерати" летел по ночному шоссе, разрезая темноту узкими лучами ксеноновых фар. За два дня бешеной езды роскошный салон пропитался запахом кофе из термосов, дорогой кожи и едва уловимой ноткой тревоги. Наоми очнулся от прерывистого сна, когда машина резко дернулась на повороте. Его шея затекла от неудобного положения, а во рту стоял привкус чего-то металлического — страха или усталости. Первое, что он увидел — пальцы Нико, осторожно лежащие на его запястье. Тонкие, с едва заметными шрамами от барных ножей, чуть напряженные, будто парень боялся, что Наоми испарится, если отпустит. - Сколько... - голос Наоми звучал хрипло. Он кашлянул. - Сколько мы уже едем? Николас молча показал на бортовые часы. 03:17. За окном мелькали какие-то огни — то ли далекие фермы, то ли пограничные прожектора. - Пересечем границу до рассвета, - раздался из-за руля низкий голос Джошуа. Наоми резко выпрямился, отчего пальцы Николаса соскользнули. - Какую границу? Куда вы нас везете? Джошуа лишь прищурился в зеркало заднего вида. Его лицо в синеватом свете приборной панели казалось вырезанным из гранита — ни одной лишней эмоции. - Ты всегда задаешь столько вопросов, племянник. Машина резко вильнула, объезжая что-то на дороге. Нико инстинктивно схватил Наоми за руку, их плечи столкнулись. - Вы сказали — "пересечем границу", - прошептал Николас, не отпуская Наоми. - Значит, мы покидаем Белобог? Джошуа тяжело вздохнул, поправляя зеркало: - Ты умнее, чем выглядишь, мальчик. Но нет, мимо. За окном вдруг вспыхнули огни — настоящие пограничные столбы с гербом империи, а за ними огромная пятидесятимеировая стена. Это были не границы Белобога — гораздо хуже. Это была граница империи. Во всех учебниках и даже в интернете пишут, что за стенами империи царит безграничная выжженная пустошь. Мазерати замедлил ход. Наоми почувствовал, как ладонь Нико внезапно сжала его руку. - Что происходит? - прошептал он. Но ответа не последовало. Только щелчок центрального замка и ледяной голос дяди: - Сейчас оба молчите. И не смотрите в окна. Машина плавно тронулась вперед, к шлагбауму, за которым начиналось нечто неизвестное. А в салоне, под приглушенный рокот двигателя, пальцы Николаса снова нашли руку Наоми — на этот раз крепко, намертво, будто боясь, что граница разлучит их навсегда. Но Джошуа выкрикнув что-то на неизвестном Наоми языке проверяющему, свернул налево. Там парни ощутили, что они словно съехали с горки. И они оказались в длинном подземном тоннеле, который слабо освещался фонарями на потолке. - Но за стеной ведь безграничная пустошь... - запротестовал Наоми. - Сам-то в это веришь? - раздражённо бросил Джошуа. - Это пропаганда. Чтобы вы, болванчики, верили, что империя — лучшее место на земле, а Совет Старейшин любит и заботится о вас... - Дядь к чему всё это? - Наоми начала одолевать паника, он сильнее сжал руку Нико, продолжая по прежнему игнорировать факт того, что он держит за руку парня, с которым знаком от силы пару дней. - Твой отец сказал вывезти тебя в безопасное место, - с ещё большим раздражением сказал мужчина. - Вот я и везу. - Особняк не безопасен? - усмехнулся Наоми. - Кагэхару ясно сказал мне, чтобы я вывез тебя из империи и... Тут у Джошуа зазвонил телефон. Доставая его, мужчина случайно засветил экран парням. Звонил Тахео. Нико напрягся, в надежде услышать хоть что-то, из чего можно сделать выводы. Но зря... Голос из динамика был тихим, не громче жужжания комара. Джошуа не отвечал — только слушал, а потом просто повесил трубку. Следующие метров сто они проехали в тишине, а потом Джошуа посмотрел на парней: - Николас, закатай рукав, вытяни руку. Нико закатал рукав рубашки и неуверенно протянул руку мужчине. Тот остановил машину и достал что-то из бардачка. А потом, спустя пару мгновений, Нико почувствовал, как что-то укололо его руку. - Не бойся, - процедил Джошуа. - Я просто беру анализ твоей крови. А теперь скажи: сколько раз ты занимался незащищённым сексом за последние года два? Нико покраснел и не смог дать внятного ответа на вопрос. Что Наоми, что Джошуа стало понятно, что этих партнёров, как звёзд на небе... Джошуа отреагировал на эту новость с не скрываемым отвращением. Наоми же с сочувствием. Он понимал, почему и как Нико шёл на подобное. - Через пол часа будем на месте, - сообщил Джошуа. - Наоми, я знаю, что ты не поймёшь меня, отца... Возможно, будешь ненавидеть нас до конца дней своих. Но это всё ради твоего же блага... - Что? - не понял парень. Нико заметил, что Джошуа достал очередной шприц со снотворным, но на этот раз только один. - Место, в которое мы едем безопаснее твоего дома потому, - начал Джошуа, - что это база Рейниона, а я — его лидер.

***

Дом Яэ Мико тонул в предрассветных сумерках. Кадзуха и Дзуши сидели за низким столом, на котором дымились чашки с горьким травяным чаем. Ветер шевелил бумажные амулеты на стенах, создавая ощущение, будто само помещение дышит. Яэ вошла бесшумно, словно материализовавшись из теней. В её руках был длинный узкий футляр из чёрного дерева с инкрустацией в виде трёх переплетённых колец. - Для тебя, - она положила футляр перед Кадзухой. - Клинок Иссин. Единственное, что может пронзить броню Стража. Кадзуха открыл футляр. Лезвие меча казалось выкованным из крови — матово-красным, почти жидким на вид. При малейшем движении по металлу пробегали тёмные блики. - Как... - Удар должен быть точным, - перебила Яэ, её пальцы коснулись своего горла, указывая точку под челюстью. - Здесь. Между пластинами. Один удар — и беги. Не смотри в глаза. Куникудзуши нервно постучал пальцами по столу: - А что насчёт остального? Что за дерьмо нас ждёт в монастыре? Яэ медленно повернулась к окну. Первые лучи солнца окрашивали горизонт в кровавые тона. - Вы увидите то, после чего уже не сможете жить как прежде. - Это что за туманные... - Конкретики не будет, - резко оборвала его Яэ. - Потому что некоторые вещи нужно увидеть своими глазами. Чтобы поверить. Она подошла к Кадзухе и неожиданно положила руку ему на голову, как делают матери с детьми перед долгой дорогой. - Твой отец выбрал этот путь для тебя. Не потому что не любил. А потому что верил. Кадзуха поднял клинок. Металл странно завибрировал в его руке, словно отзываясь на прикосновение. - А если мы не справимся? Яэ улыбнулась — впервые за весь разговор. Без насмешки. Почти нежно. - Тогда я приду за вами сама. За мёртвыми или за живымм. За окном прокричала ворона. Рассвет наступил. Парни собрались уходить. Кадзуха уже взялся за дверную ручку, когда голос Яэ заставил его застыть на месте. - Подожди. Она стояла посреди комнаты, залитая утренним светом, который делал её почти прозрачной — хрупкой, как фарфоровая кукла. Но в глазах по-прежнему горела та же стальная решимость. - Есть ещё одна вещь, которую ты должен знать о своём отце... Куникудзуши замер у порога, его пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа. Яэ сделала шаг вперёд. - Много лет назад Кагэхару совершил нечто... ужасное. Кадзуха почувствовал, как по спине пробежали мурашки. - Что именно? - Не в моём праве рассказывать, - покачала головой Яэ. - И не здесь. Она подошла ближе, и Кадзуха вдруг осознал, что видит её по-настоящему испуганной впервые за всё знакомство. - Ты не обязан его прощать. Но ты должен попытаться понять. Куникудзуши фыркнул: - Очередные загадки? Может, хватит уже? Яэ проигнорировала его. Её рука сжала запястье Кадзухи — лёгкое прикосновение, но от него по телу разлилось странное тепло. - Когда увидите то, что скрыто под монастырём... вы поймёте. И тогда... Она замолчала, будто слова застряли у неё в горле. - Тогда что? - прошептал Кадзуха. Яэ отпустила его руку. - Тогда вам придётся сделать выбор. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Кадзуха кивнул — больше себе, чем ей. - Хорошо. Они вышли в утро, которое внезапно показалось слишком ярким, слишком громким, слишком... живым. Дверь закрылась за их спинами с тихим щелчком.