Шаг во тьму

Номер в отеле казался слишком тихим после ухода Кагэхару. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив Кадзуху и Дзуши наедине с тяжёлым молчанием. Кадзуха стоял у окна, сжав кулаки, его взгляд прикован к чёрному внедорожнику, который исчезал вдали, растворяясь в утреннем тумане. Куникудзуши бросился на кровать, пружины жалобно заскрипели под его весом. - Опять таинственные дела, - проворчал он, закидывая руки за голову. - Ни слова, куда идёт, зачем, когда вернётся. Как будто мы его подчинённые, а не... Он замолчал, заметив, как напряглись плечи Кадзухи. - Кадзуха, ты же сам видишь, что он снова что-то скрывает. Кадзуха не ответил. Его пальцы впились в подоконник, суставы побелели от напряжения. - Он не изменился. Даже после всего, что случилось. И ему вообще плевать на Наоми... Тишина. - Кадзуха? - Я слышал тебя, - голос Кадзухи звучал глухо, будто из-под земли. Куникудзуши сел на кровати, внезапно осознав, что перешёл черту. Кадзуха медленно повернулся. Его глаза были пустыми, лицо — бледным, будто вырезанным из мрамора. - Ты прав. Он не изменился. И я... - он сжал зубы, - я всё ещё надеялся. Дзуши почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. - Чёрт... - он провёл рукой по лицу. - Кадзуха, я... - Не надо. - Кадзуха махнул рукой. - Ты говоришь то, что думаешь. Я не сержусь. Но это была ложь. Дзуши видел, как боль исказила черты его лица. Райдэн встал и подошёл к нему. Остановился в шаге, не решаясь прикоснуться. - Прости, - прошептал он. - Я не хотел... Кадзуха закрыл глаза. - Я знаю. Дзуши осторожно положил руку ему на плечо. Кожа под пальцами была холодной, напряжённой. - Я просто... боюсь, что он снова причинит тебе боль. Или ещё что похуже... Кадзуха дрогнул. - Я тоже. Куникудзуши не помнил, кто первый сделал шаг. Возможно, это был он, потянув Кадзуху за руку. Возможно, Кадзуха сам наклонился, ища опоры. Их губы встретились — нежно, неуверенно, будто впервые. Кадзуха вздохнул в поцелуй, его пальцы вцепились в куртку Дзуши. - Ты не один, - прошептал Райдэн между касаниями. - Я здесь. Кадзуха не ответил. Он лишь притянул Куникудзуши ближе, его дыхание стало чаще. Дзуши чувствовал дрожь Кадзухи, напряжение в его теле. - Ты уверен? - спросил он, когда пальцы Кадзухи дрожащими движением начали расстёгивать его рубашку. Кадзуха не ответил. Он притянул его к себе так, что их тела слились воедино. Прикосновения стали смелее. Где-то за окном кричали чайки, но они уже не слышали ничего, кроме стука сердец. Куникудзуши осторожно провел ладонью по шее Кадзухи, чувствуя под пальцами учащенный пульс. Его губы скользнули к уголку рта, затем по линии челюсти — медленно, давая тому возможность отстраниться. Но Кадзуха лишь глубже втянул воздух носом и наклонил голову, подставляя шею. Его руки дрожали, когда он начал продожил пуговицы на рубашке Дзуши. - И всё же... ты уверен? - Дзуши поймал его запястье, чувствуя бешеный ритм сердца под тонкой кожей. Кадзуха ответил без слов, прижавшись всем телом, чтобы Райдэн почувствовал его возбуждение через слои ткани. Одежда падала на пол бесшумно — рубашка Дзуши, футболка Кадзухи, ремни с оружием, отложенные в сторону с особым вниманием. Куникудзуши провел ладонью по груди Кадзухи, ощущая шрамы — старые и новые, карту их сражений. Его пальцы задержались на особенно длинном рубце над ребрами — напоминание о неудачной охоте два года назад. - Ты помнишь... - Не сейчас, - перебил Кадзуха, захватывая его губы в новый поцелуй, более жадный, более отчаянный. Пружины кровати заскрипели, когда они опустились на покрывало. Кадзуха оказался сверху, его бедра сжимали талию Куникудзуши с силой, граничащей с болью. Дзуши позволил ему доминировать первые минуты — чувствовал, как Кадзухе нужно это ощущение контроля. Его руки скользили по напряженной спине, впитывая дрожь, пробегавшую по коже. Но когда губы Каэдэхары опустились к его шее, оставляя влажные следы, Дзуши перевернул его, прижав партнера к матрасу. - Дай мне, - прошептал он. - Дай мне позаботиться о тебе. Его прикосновения стали медленными, почти гипнотическими. Пальцы, выписывали круги на внутренней стороне бедер. Его губы следили за каждым шрамом, как будто пытаясь стереть их. Язык скользил по соскам, заставляя Кадзуху выгибаться Кадзуха застонал, когда рука Дзуши наконец обхватила его член. Его пальцы впились в простыни, бедра непроизвольно двинулись вперёд. - Смотри на меня, - приказал Райдэн, ускоряя движения. Кадзуха открыл глаза — они были тёмно-красными, почти черными в полумраке номера. Его губы приоткрылись в беззвучном крике, когда волна удовольствия накрыла его. Тело Кадзухи обмякло, его дыхание постепенно выравнивалось. Дзуши притянул его к себе, чувствуя, как тот дрожит мелкой дрожью. - Лучше? - спросил он, целуя влажные виски. Кадзуха кивнул, прижимаясь лбом к его плечу. Его пальцы осторожно коснулись живота Куникудзуши, уже двигаясь ниже. - Теперь твоя очередь. За окном закат окрасил небо в багровые тона. Где-то вдалеке ревел двигатель — может быть, тот самый внедорожник. Но сейчас это не имело значения. Тепло их тел смешалось в полумраке номера. Кадзуха перевернул Дзуши на спину, его пальцы скользили по вспотевшей коже, оставляя следы, похожие на ожоги. - Я хочу... - его голос сорвался, когда губы коснулись выступающих ключиц Райдэна. - Я знаю, - Куникудзуши выгнулся, впиваясь пальцами в бедра Каэдэхары. Кадзуха опустился ниже, его дыхание обжигало кожу на животе Куникудзуши. Зубы слегка задели линию бедер, заставив того резко вдохнуть. - Черт... Куникудзуши не договорил. Все мысли разлетелись, когда горячий рот обхватил его член. Его руки автоматически вцепились в волосы Кадзухи, но не оттолкнули — лишь зафиксировали, позволяя задавать ритм. Кадзуха контролировал каждый момент. Его язык скользил по чувствительной головке, пальцы сжимали основание, чтобы продлить удовольствие. Куникудзуши застонал, спина выгнулась дугой. - Остановись, или я... Кадзуха отпустил его с мокрым звуком, медленно поднимаясь по телу. - Ты что, не хочешь? - прошептал он, касаясь губами рта Дзуши. Райдэн ответил действием — резко перевернув Кадзуху, прижал к матрасу. Флакон с лубрикантом упал с тумбочки с глухим стуком. - Нет, я хочу вот так, - он провел мокрыми пальцами между ягодиц Кадзухи, чувствуя, как тот напрягается и тут же расслабляется. Первый палец вошел под негромкий стон. Кадзуха впился зубами в подушку, его спина покрылась мурашками. - Больно? - Нет... продолжай. Дзуши входил медленно, давая телу Кадзухи привыкнуть. Их пальцы сплелись — костяшки побелели от силы хватки. Движения Куникудзуши были плавные, почти нежные. Но когда Кадзуха откинул голову, обнажая горло, что-то в Дзуши щелкнуло. Он вошёл реже и глубже, услышав сдавленный крик. - Да... вот так... Кадзуха обхватил его бедрами, притягивая ближе с каждым толчком. Его член, зажатый между их животами, оставлял влажные следы. Оргазм нарастал как гроза. Их учащенное дыхание смешивалось в единый ритм. Пальцы оставляли синяки на бедрах. Живот Дзуши сжимался в предвкушении. Кадзуха кончил первым — беззвучно, всем телом затрясшись в спазме. Дзуши последовал за ним, впившись зубами в его плечо. Они лежали, сплетенные, как корни деревьев. Постепенно их дыхание выровнялось, сердца успокоились, пальцы разжали хватку Кадзуха первым нарушил тишину: - Он вернется. Дзуши провел ладонью по его спине: - Я знаю. Куникудзуши сказал это, лишь чтобы ободрить Кадзуху. На самом же деле он хотел бы, чтобы Кагэхару никогда не вернулся.

***

Дождь хлестал по асфальту, превращая дорогу в черное зеркало. Наоми шел, не разбирая пути, его промокшая рубашка прилипла к телу, а кожаные ботинки - подарок дяди - хлюпали водой при каждом шаге. Он уже не чувствовал пальцев ног, только тупую боль в коленях после трех суток бегства. Рейн остался позади - этот идеальный, будто сошедший с открытки городок с его аккуратными фахверковыми домиками и уютными булочными теперь казался лишь декорацией к кошмару. Наоми свернул на трассу №9, ведущую к Тросту — пограничному городу провинции. В голове крутилась одна мысль: "Выжить. Просто выжить". А ещё не останавливаться - в каждом встречном автомобиле ему чудились полицейские. Не спать - последний раз он закрывал глаза двое суток назад. Не думать... Не думать о том, как дрожали пальцы Нико, когда они в последний раз касались друг друга. В кармане болтались жалкие остатки его прежней жизни: скомканные 20 моры, канцелярский нож с затупленным лезвием. Где-то впереди, через 70 километров, была стена. За ней - доки, грузовые поезда, возможность исчезнуть. Сзади послышался гул двигателя. Сначала где-то далеко, затем ближе. Слепящий свет фар в спину заставил Наоми напрячься, но он не обернулся, только приготовился броситься в придорожные кусты. Старый "Вольво" 90-х с потрескавшейся фарой притормозил рядом. Окно опустилось с противным скрипом. - Эй, парень, тебя там собьют как собаку! - голос водителя был хрипловатым, но без угрозы. Наоми рискнул бросить взгляд. Это был мужчина лет сорока пяти. На нём было кожаное пальто, потертое на локтях. На лице был тонкий шрам через левую бровь. В правой руке - папироса, дым стелется в салон - До Троста еще тридцать километров, - продолжил незнакомец. - Садись, подвезу. Наоми колебался. В салоне пахло табаком, дешевым одеколоном, кофе из термоса и чем-то химическим, вроде растворителя. - Я не... - голос Наоми предательски дрогнул. - - Боже, да ты весь трясешься! - незнакомец резко открыл дверь. - Залезай, черт возьми, пока не свалился замертво. Наоми рухнул на сиденье. Тепло салона обволокло его, как одеяло. Тело сразу предательски расслабилось. - Билли, - мужчина протянул руку, не выпуская руля. - Леон, - автоматически соврал Наоми. - Ну что, Леон, - Билли тронул с места, включил дворники. - Рассказывай, какого дьявола ты в такую погоду пешком по трассе шпаришь? Наоми прикрыл глаза. Голова кружилась от внезапного тепла. - Дядя из дома выгнал, - буркнул он. Билли фыркнул, доставая из бардачка потертую фляжку: - Знатные у тебя родственнички. Пей. Алкоголь обжег горло, но Наоми с благодарностью сделал еще глоток. - Спасибо, - прошептал он, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает. Машина неслась по мокрому асфальту, дворники монотонно счищали воду со стекла. В радиоприемнике тихо играл джаз. Наоми не знал, кто этот человек и куда они едут. Не знал, что ждет его впереди. Но впервые за долгие дни он почувствовал - пусть ненадолго - что не один. За окном дождь усиливался, превращаясь в настоящую бурю. Но здесь, в салоне старого "Вольво", было тихо и тепло. И пока машина мчалась вперед, увозя его от прошлого, Наоми наконец позволил себе закрыть глаза. Всего на минуту. Всего на одну чертову минуту. Наоми пришел в себя от пронзительного запаха плесени и пережаренного подсолнечного масла. Веки слипались, будто их склеили, а во рту стоял привкус дешевой водки и чего-то горького — возможно, снотворного. Он лежал на продавленном диване с рваной обивкой, укрытый тонким пледом, от которого пахло чужим потом и собачьей шерстью. Потолок над ним был низким, покрытым трещинами, расходящимися от углов, как паутина. Желтые пятна сырости образовли странные узоры — одно напоминало перекошенное лицо. Над диваном висели дешевые часы с разбитым стеклом, их тиканье сливалось с капающей где-то водой. "23:17" — цифры светились в полумраке. Из кухни доносились звуки жарки — шипение масла, стук лопатки по сковороде. Свет из дверного проема падал на полосы линолеума, покрытые грязными следами ботинок. - О, наш путешественник очнулся! - Голос Билли прозвучал неестественно громко. Наоми попытался сесть, но волна тошноты заставила его зажмуриться. Тело не слушалось, мышцы будто налились свинцом. Он посмотрел на свои руки — пальцы дрожали мелкой дрожью, а на запястьях краснели странные отметины, будто от веревок. - Что... - голос сорвался на хрип. - Что со мной? Билли вышел из кухни, уже без кожаного пальто. Его засаленная футболка с изображением рок-группы была испачкана чем-то красным. В руке он держал половник, с которого капал жир. - Ты отрубился, как убитый, - мужчина ухмыльнулся, обнажая желтые зубы с щербиной на переднем. - Пришлось буквально затаскивать тебя в дом. Душ поможет. Наоми сглотнул. Горло болело, будто его скоблили изнутри. Он с трудом поднялся, опираясь на подлокотник дивана, и сразу почувствовал — карманы пусты. Нож. Деньги. - Мои вещи... - В ванной, - Билли махнул половником в сторону узкого коридора. - Иди, освежись. Ужин через десять минут. Ванная оказалась крошечной, облицованной треснувшей плиткой цвета морской волны. На полу лежала его верхняя одежда, аккуратно сложенная. Наоми с дрожащими руками обыскал карманы — пусто. Только в носке ботинка он нашел спрятанную двадцатку. Вода в душе была обжигающе горячей, но он не регулировал температуру. Стоял под почти кипящими струями, пока кожа не покраснела, пытаясь смыть с себя запах машины, дороги, страха. Гель для душа пах неестественно сладко, как дешевые конфеты, но он намыливал тело снова и снова, особенно там, где на бедрах остались синяки, очевидно, от пальцев Билли, правда Наоми не понимал, откуда они там взялись. Пока не понимал... "Просто пережить эту ночь", — твердил он себе, наблюдая, как пена с розовым оттенком стекает в слив. "Утром — бежать". Ужин проходил под мерцание лампы на кухне, которая то загоралась, то гасла, создавая жутковатый стробоскопический эффект. Билли налил ему полный стакан водки, несмотря на слабые протесты. Для того, кто сегодня впервые попробовал алкоголь это слишком много. - Пей, парень, протрезвеешь быстрее, - усмехнулся он, подталкивая стакан ближе. Наоми делал маленькие глотки, притворяясь, что пьет, позволяя алкоголю лишь смачивать губы. Но Билли следил за ним слишком внимательно. - Не нравится? - его глаза сузились. - Я ведь мог просто оставить тебя на трассе. Мог позволить полиции найти тебя. Мог заявить в Рейнион. А вместо этого... Он протянул руку через стол, сжав запястье Наоми. Пальцы были липкими от соуса, но невероятно сильными. - ...я проявил гостеприимство. Наоми почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он резко дернул руку, но Билли лишь крепче сжал хватку. - Спасибо, - прошептал Наоми, опуская глаза. - Я... я просто устал. Билли рассмеялся и наконец отпустил его, но взгляд, которым он проводил Наоми до дивана, был голодным, как у хищника, наблюдающего за добычей. Тьма в гостиной была почти физической. Наоми лег, повернувшись лицом к стене, но спать не собирался. Его пальцы сжимали край дивана, пока он вслушивался в каждый звук из кухни — звон посуды, шаги, бормотание Билли себе под нос. Часы пробили полночь, когда в комнате наконец воцарилась тишина. Наоми начал расслабляться, как вдруг услышал скрип половиц. Он замер, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Первое прикосновение было легким, почти невесомым — пальцы, скользящие по его бедру поверх одеяла. - Ты не спишь, - прошептал Билли. Это не было вопросом. Наоми не дышал. Его тело напряглось, готовое к прыжку, но когда он попытался оттолкнуть мужчину, руки не слушались — мышцы будто наполнились ватой. - Что... что ты мне дал? - прохрипел он, чувствуя, как язык заплетается. Билли рассмеялся, и его дыхание, горячее и липкое, обожгло шею Наоми. - Просто немного помощи, чтобы расслабиться, мальчик. Его руки были повсюду — под футболкой, на бедрах, в волосах. Наоми дернулся, пытаясь вырваться, но тело не слушалось. Он мог лишь слабо отталкивать Билли, что только раззадоривало того. - Нет... - голос Наоми звучал чужим, далеким. Таким жалким, каким он его не слышал никогда. - Пожалуйста... Но Билли уже прижимал его к дивану, его пальцы впивались в бедра, оставляя синяки. Наоми зажмурился, когда боль пронзила его, острая и унизительная. Он укусил губу до крови, пытаясь не кричать, не дать этому ублюдку удовольствия. Где-то на полпути сознание начало отключаться — защитный механизм, спасающий разум от невыносимого. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в черноту — желтые пятна на потолке, складывающиеся в перекошенную гримасу. Утро пришло с резким звонком будильника. Наоми открыл глаза — он лежал на диване один. Тело болело так, будто его переехал грузовик. Внутри — тоже. Даже сильнее... На журнальном столике рядом стояла записка: "Заходи, если захочешь еще. Ключ под ковриком." И тысяча моры, аккуратно сложенная стопкой. Наоми встал, его движения были медленными, осторожными. Одежда лежала на том же месте, где он оставил ее вчера. Нож исчез. Деньги — тоже. Он оделся, не смывая следов той ночи — они въелись слишком глубоко. Вышел на улицу, где светило солнце и дети смеялись, играя во дворе в мячик. Наоми шел, не оглядываясь, сжимая в кармане единственное, что смог унести — осколок стекла от разбитой рамки с фотографией, найденный под диваном. Его края впивались в ладонь, но эта боль была приятной. Настоящей. А ещё это было какое-никакое оружие. Теперь у него было еще одно воспоминание, от которого нужно бежать. И еще одна причина никогда больше не доверять незнакомцам.

***

Кадзуха провалился в сон, как в чернильное озеро. Сначала — ощущение свободного падения, затем внезапный удар о твердую поверхность. Он стоял в абсолютной пустоте, где даже воздух казался густым и тягучим, словно дышала сама тьма. Его босые ноги ступали по поверхности, напоминающей черное стекло. Внизу, под тонкой пленкой, пульсировали жилы — багровые, синие, фиолетовые — будто корни гигантского растения. С каждым шагом они шевелились, издавая влажный шелест. Воздух пах застоявшейся болотной водой, гниющими лепестками , чем-то медным, как свежая кровь Она выросла из тьмы, как ядовитый цветок. Трехметровый тощий силуэт. Её кожа была белее лунного света, покрытая тончайшей сетью трещин, как на старом фарфоре. Волосы — живые, извивающиеся плети, заканчивающиеся бутонами, которые то раскрывались, показывая зубастые рты, то смыкались - Наконец-то ты пришел, сновидец, - ее голос звучал как хор — девичий смех, старческий кашель и детский плач одновременно. - Моё имя Буэр. Мой коллега уже рассказывал тебе обо мне... Буэр кружила вокруг него, ее движения напоминали лозу, качающуюся на ветру, падающего пьяницу и конвульсии повешенного. - Хм, а Моракс прав... Твой дар... - ее пальцы, слишком длинные, с суставчатыми фалангами, тянулись к его вискам, - ...не просто предвидение. Ты чувствуешь нас. Даже сейчас. Кадзуха попытался отступить, но пространство сомкнулось вокруг него. - Ты меня боишься? Зря, зря, зря... Говорят, я самая добрая из высших демонов. Я властна лишь над миром снов. Также могу одарить людей мудростью. Ты ведь беспокоиться о брате? Хочешь узнать, что с ним? Буэр щелкнула пальцами. Тьма разорвалась, открыв сцену: Наоми без сознания лежал на старом диване. Без одежды. Весь в засосах и укусах. На внутренней стороне бедра виднелись засохшие струйки крови. - Прямо сейчас, - прошептала Буэр, ее губы, тонкие, как лезвие, почти касались уха Кадзухи. - Твой брат выглядит вот так. Но он не сильно страдал... Я сжалилась и отключила его сознание до того, как тот мужик вошёл в него. Кадзуха закричал — звук, от которого содрогнулось все пространство. И проснулся. Его руки цеплялись за простыни, а по спине ручьями стекал пот. Куникудзуши спал рядом, его дыхание ровное, спокойное. За окном — ни звука. Но в ушах Кадзухи еще звенел смех демоницы. И где-то в глубине сознания он знал: это было не просто сновидение. Но это не могло быть правдой. Джошуа увёз Наоми в безопасное место, и отец это подтвердил. Сейчас он должен быть вместе с Нико в каком-нибудь надёжном и, зная Джошуа, роскошном особняке. Поэтому Кадзуха твердил как заповедь одну и ту же фразу: "демонам нельзя верить".

***

Лес встретил Кагэхару тишиной, нарушаемой лишь хрустом веток под сапогами. Он остановился у старого дуба, его тень сливалась с окружающим мраком. Без лишних слов закатал рукав — бледная кожа, покрытая шрамами старых ритуалов, блестела в лунном свете. Лезвие ножа блеснуло. Глубокая ровная линия на внутренней стороне предплечья. Кровь хлынула тёмным ручьём, впитываясь в лесную подстилку с шипением, будто капли, упавшие на раскалённую сковороду. - Резать вены в лесу — последнее дело даже для такого упёртого старика, как ты. Голос прозвучал справа. Кагэхару не повернулся сразу, давая стечь последним каплям. - Чун Юнь. Я бы сказал, что рад тебя видеть, но ты спугиваешь мою дичь. Из тени вышел юноша — голубые волосы, казались неестественно яркими в этом тусклом свете. Его кошачьи зрачки сузились при виде крови, будто он увидел что-то страшное или противное. - Джошуа провалил твою миссию, - Чун Юнь скрестил руки на груди, опираясь на ствол берёзы. - Твой младшенький вырвался. Исчез. Джошуа... не в себе. Кагэхару наконец поднял взгляд. В его глазах — ни тени удивления. - Я знал, что он не справится. - Тогда зачем посылал? - Потому что другие варианты были хуже. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь писком летучих мышей где-то в кронах. Кагэхару достал из кармана платок, с силой прижал к ране. - Найди его. Проследи. Но не вмешивайся. Чун Юнь поднял бровь: - Даже если... - Даже если он уже не совсем Наоми, - Кагэхару перебил его, голос стал твёрже. - Даже если демоны возьмут его в оборот. Особенно тогда. Где-то вдалеке завыл ветер — слишком мелодично для обычного порыва. Чун Юнь оттолкнулся от дерева, его силуэт начал растворяться в темноте: - Ты правда думаешь, что сможешь контролировать это? Кагэхару уже повернулся к машине, его ответ прозвучал уже из-за плеча: - Мне не нужно контролировать. Мне нужно выиграть время. - Тогда я постараюсь... Когда двигатель Mercedes заревел, на месте, где стоял Чун Юнь, осталась лишь ветка с тремя голубыми цветками — они не росли в здешних лесах. Для них здесь слишком жарко. А кровь на земле уже впиталась, оставив после себя лишь тёмное пятно.