Шаг во тьму

Трост тонул в акварельных сумерках. Фонари, стилизованные под газовые светильники позапрошлого века, зажигались один за другим, отбрасывая на мокрый брусчатый тёплые янтарные круги. Где-то в кафе играл клавесин, смешиваясь с шепотом дождя. Наоми шёл, не замечая, как капли стекают по его воротнику, как тени удлиняются, сливаясь в чёрные озёра между плит. Его пальцы бессознательно сжимали складки рубашки на груди — там, под тканью, прятались шрамы, которых никто не видел. Естественно, не настоящие. Душевные... "Не думай. Не вспоминай. Просто иди." Но память была коварной штукой. Она напоминала о себе запахами. Ландышевый одеколон, которым пользовался Нико. Шампунь, которым он был голову, имевший странный цитрусовый запах. И кровь... запах, преследующий его с этого утра. Он навсегда запечатлел в его голове события прошлой ночи. Наоми резко зажмурился, пытаясь стереть образы. Вокруг было так красиво — витрины с фарфором и кружевами, старинные вывески, деревья в сиреневых огнях. И он, идущий сквозь эту сказку, как призрак, неспособный ощутить её тепла. И тут в отражении одной из витрин он заметил, что прямо за его спиной появился человек. Буквально из воздуха появился. Его походка была неощутимо тихой, а присутствие совсем не ощущалось. Наоми замер. По спине пробежали мурашки. - Наоми Каэдэхара. Голос. Мягкий. Молодой. Он обернулся и увидел его. Юноша стоял под фонарём, и свет падал на него, как на театральную декорацию. Его волосы— голубые, небесного оттенка, словно выкрашенные акварелью. Глаза того же цвета, но с вертикальными зрачками, как у кошки. На нём был просторный свитер с высоким воротником, скрывающим шею, и чёрные перчатки без пальцев. Наоми отступил. Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно на другой улице. - Ты... - голос предательски дрогнул. - Кто... Незнакомец поднял руки — медленно, как будто показывал, что в них нет оружия. Перчатки были прошиты серебряными нитями, складывающимися в звёзды. - Меня зовут Чун Юнь. Наоми сжал кулаки. В горле стоял ком. "Беги. Сейчас же беги." Но ноги не слушались. Чун Юнь сделал шаг вперёд. Его движения были плавными, почти неестественными. - Я не причиню тебе вреда. - Отойди! - Наоми рванулся назад, спина ударилась о чугунную решётку фонтана. В глазах помутнело. Передёргивало. Перед глазами всего за мгновение, словно в покадровой съёмке пронеслись все худшие моменты в его жизни. Смерть мамы, бойня в Белобоге, день, когда он узнал, кем является, и все события последних двух дней. - Наоми, - голос Чун Юня пробился сквозь панику. - Ты в безопасности. Но Наоми уже не слышал. Он видел один сплошной кошмар, который, словно зацикленное слайд-шоу, повторялся в его голове. Мама, распятая на потолке, палач Рейниона, болезнь Нико, кинжал Джошуа, руки Билли... - НЕТ! Его крик разорвал тишину улицы. Где-то взлетела стая голубей. Чун Юнь вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. - Прости. Мгновение — и его пальцы коснулись шеи Наоми. Точечно. Аккуратно. Последнее, что почувствовал Наоми перед тем, как сознание уплыло — это запах полыни и стальных игл. И чьи-то руки, ловящие его падающее тело. Комната, куда Чун Юнь принёс Наоми, напоминала старинную библиотеку, залитую лунным светом. Высокие дубовые стеллажи, доверху забитые фолиантами в кожаных переплётах. Камин, в котором потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на стены. И посреди всего этого — Наоми, спящий на бархатном диване, укрытый пледом с вышитыми звёздами. Николас сидел напротив, сжимая в руках чашку чая с запахом полыни. Его пальцы дрожали — не от слабости, а от напряжения. - Кто ты? - спросил он, впиваясь взглядом в голубоволосого юношу. Юнь, стоявший у окна, повернулся. Лунный свет скользнул по его неестественно бледной коже, подчеркнул голубизну волос. - Экзорцист. - Чего?! - Не в классическом понимании, - Юнь улыбнулся, обнажив чуть слишком острые клыки. - Я работаю с духами, но также разбираюсь в демономантии. Он бросил взгляд на спящего. - Семнадцать лет назад его отец совершил кошмарный ритуал: засунул душу ангела в тело своего новорожденного сына. Нико почувствовал, как по спине пробежали мурашки. - Ты служишь его отцу? Чун Юнь усмехнулся — звук был похож на звон хрустального бокала. - Нет. Я наблюдаю. Контролирую. И… иногда помогаю. Он подошёл к камину, бросил в огонь щепотку сухих трав. Пламя на мгновение стало синим. - Джошуа облажался. Он думал, что является хозяином ситуации, что в праве принимать решения без Кагэхару. Но пока слишком рано... Нико сжал чашку так, что костяшки побелели. - А почему ты помогал мне? Юнь-Юнь наклонил голову, как кот, рассматривающий добычу. - Потому что ты важен для него. А значит, важен и для меня. Он подошёл к дивану, поправил плед на плече Наоми. - Я нашёл тебя почти сразу. А вот его… - Целые сутки, - закончил Ренд. Чун Юнь кивнул. - Он хорошо прятался. Тишина. Только треск огня и ровное дыхание Наоми. Нико вздохнул. - И что теперь? Юнь улыбнулся. - Теперь вы оба будете жить. Но в его глазах что-то промелькнуло… что-то, что заставило Николаса усомниться. - Ты знаешь, кто я, - это был не вопрос, а утверждение. Чун Юнь кивнул. - Николас Ренд. Последний выживший наследник императорской семьи. - Бывший наследник, - поправил его Нико, сжимая чашку в руках. - Сейчас я никто. Юнь склонил голову набок, изучая его. - Ты ещё и болен. Нико напрягся. - Я в порядке. - Не ври, - голос экзорциста стал мягче. - Я видел твои анализы. - Какие анализы? - Николас попытался звучать возмущённо, но голос предательски дрогнул. Чун Юнь вздохнул и достал из кармана свёрток. Развернув его, он показал Николасу знакомые фиолетовые таблетки. - Эти. Нико похолодел. - Где ты их взял? - Дотторе передал. Думаешь, я нашёл бы тебя так быстро без чьей-либо помощи? Нико сжал кулаки, ногти впились в ладони. - Отдай. - Сначала поговори со мной, - Юнь положил таблетки на стол, но не убирал руку. - Я знаю, что они не лечат. Они лишь замедляют неизбежное. Ренд закрыл глаза. Внутри всё сжалось. - Что тебе от меня нужно? - Правду. Тишина повисла между ними, прерываемая лишь потрескиванием лампы. Нико открыл глаза и посмотрел в эти странные кошачьи зрачки. В них не было жалости. Не было отвращения. Только... понимание. - У меня СПИД, - выдохнул он. - Терминальная стадия. Слова, наконец сказанные вслух, повисли в воздухе, как яд. - Дотторе дал мне эти таблетки. Они поддерживают иммунитет, но... - Но не лечат, - закончил за него Юнь. Нико кивнул. - Без них мне осталось... - он замолчал, глядя на свои дрожащие руки. - Сколько? - Месяц. Может, два. Экзорцист не выглядел удивлённым. Он лишь взял чашку с чаем и сделал глоток. - А Наоми знает? Нико резко поднял голову. - Нет. И он не должен знать. - Он имеет право. - Нет! - Нико вскочил, чашка упала на пол, разбившись вдребезги. - Ты не видел его глаза... Он и так через столько прошёл. Я не стану его последней потерей. Юнь-Юнь наблюдал за ним, не двигаясь. - Ты любишь его. Это был не вопрос. Николас отвернулся. - Это не имеет значения. - Имеет, - парень встал и подошёл к нему. - Потому что я могу помочь. Николас фыркнул. - Что, у тебя есть волшебное лекарство? - Нет, - Юнь улыбнулся. - Но у меня есть Син Цю с его связями во всех сферах. Он протянул руку, открыв ладонь. На ней лежала маленькая визитка с выгравированным символом — стилизованным деревом с корнями, уходящими в звёзды. - Если ты решишься. Нико посмотрел на визитку, затем на Чун Юня. - Почему ты помогаешь мне? Парень улыбнулся, и в этот момент его глаза сверкнули, как у настоящего кота. - Потому что ты не должен умирать в одиночестве. Никто не должен. А ещё я, как и любой другой мальчишка в этих землях, верил в легенду о выжившем принце. За окном завыл ветер, и свет лампы дрогнул, отбрасывая их тени на стены. Нико взял визитку.

***

Дверь номера распахнулась с тихим скрипом, впуская Кагэхару. Его черный плащ был покрыт тонким слоем ночной влаги, а в глазах стояла холодная решимость. Кадзуха и Куникудзуши, только что очнувшиеся от тревожного сна, сразу напряглись при его виде. - Мы выдвигаемся на рассвете, - заявил Кагэхару, скидывая плащ на спинку кресла. Его голос звучал жестко, как сталь. - Я выследил их логово. Дзуши, сидящий на краю кровати, мрачно усмехнулся: - И что, просто зайдем и всех перережем? Кагэхару достал из внутреннего кармана сложенную карту и развернул ее на столе. - Вампиры сильны, но не неуязвимы. У них две слабости. Кадзуха подошел ближе, его глаза все еще были мутными от кошмара. - Солнечный свет... и обезглавливание. Кагэхару кивнул: - Да. Солнце не убивает их сразу, но ослабляет, причиняет невыносимую боль. А вот отрубить голову — единственный верный способ. Куникудзуши свистнул: - Значит, берем мачете побольше. Кагэхару достал два серебряных клинка и положил их на стол. Лезвия были покрыты тонкой гравировкой — древними рунами, которые светились голубоватым оттенком в полумраке комнаты. - Это не просто оружие. Они освящены. Вампиры не смогут регенерировать раны от них. Кадзуха взял один из клинков, ощущая странное тепло, исходящее от металла. - А если их будет слишком много? Кагэхару ухмыльнулся — впервые за этот вечер. - Тогда мы сожжем их вместе с их логовом. Он достал еще один предмет — небольшой стеклянный шар, внутри которого мерцало что-то, напоминающее солнечный свет. - Это ловушка. Разобьем — и на несколько секунд все вокруг озарится ярче полуденного солнца. Куникудзуши переглянулся с Кадзухой. - Значит, завтра будет весело. Кагэхару сложил карту и сунул ее обратно в карман. - Спите. Рассвет будет ранним. Он вышел, оставив их с оружием и тяжелыми мыслями. Кадзуха сжал клинок в руке, чувствуя, как руны слегка жгут кожу. - Ты веришь ему? - тихо спросил он Дзуши. Райдэн вздохнул: - Не знаю. Но если это шанс разобраться с вампирами... я готов рискнуть. За окном выл ветер и кричали вороны. Не лучший знак, но сейчас парни предпочли его проигнорировать. Каждая ночь стала для них, как последняя. Кадзуха стоял у окна, его пальцы нервно сжимали серебряный клинок, оставленный Кагэхару. За стеклом первые лучи рассвета окрашивали небо в кровавые оттенки, но до выхода оставалось еще несколько часов. Куникудзуши наблюдал за ним, сидя на краю кровати. Он видел напряжение в плечах Кадзухи, дрожь в руках, сжимающих оружие. - Эй. Кадзуха не обернулся. Дзуши встал и медленно подошел к нему, остановившись в шаге. Его пальцы коснулись спины Кадзухи, почувствовав под тонкой тканью рубашки напряженные мышцы. - Ты дрожишь. - Я в порядке. Райдэн не отступил. Его руки скользнули по плечам Кадзухи, осторожно разворачивая его к себе. - Врешь как дышишь. Их взгляды встретились. В глазах Кадзухи читалось то, что он не мог выразить словами — страх, ярость, отчаяние. Куникудзуши притянул его ближе, их лбы соприкоснулись. - Мы справимся. Кадзуха закрыл глаза, его дыхание стало неровным. - А если нет? - Тогда умрем вместе. Их губы встретились — нежно, но с отчаянной жаждой. Это был поцелуй, полный обещаний, которые нельзя было произнести вслух. Каэдэхара вцепился в куртку Дзуши, прижимая его к себе так, будто боялся, что тот исчезнет. - Я не хочу терять тебя. Куникудзуши ответил, целуя его снова, глубже. Его руки скользнули под рубашку Кадзухи, ощущая горячую кожу, шрамы, биение сердца. - Ты не потеряешь. Они оказались на кровати, сбрасывая с себя остатки одежды. В этот момент не было вампиров, не было Кагэхару, не было Наоми. Был только жар их тел, смешанное дыхание, приглушенные стоны. Дзуши прижал Кадзуху к матрасу, его губы опустились на шею, оставляя метки, которые завтра могли бы стать шрамами. - Запомни это, - прошептал он. - Запомни меня. Кадзуха выгнулся, его пальцы впились в спину Дзуши. - Всегда. За окном рассвет приближался, но сейчас они украли эти последние минуты тишины. Когда страсть утихла, они лежали, сплетенные, как корни деревьев. Дщуши провел пальцами по груди Кадзухи, ощущая, как бьется его сердце. - Каким бы ни был завтрашний день... Кадзуха перекрыл его губы пальцем. - Не надо слов. Они заснули в объятиях друг друга, пока за окном солнце поднималось выше, окрашивая комнату в золотые тона. Охота ждала. Но сейчас они были просто двумя людьми, которые выбрали друг друга вопреки всему.

***

Чун Юнь закрыл за собой дверь, оставив Николаса и Наоми наедине в роскошной библиотеке. В соседней комнате, залитой мягким светом настольной лампы, его ждал Син Цю — воплощение утонченной элегантности в безупречном одеянии. - Ну как всё прошло? - Син Цю поднял на него глаза цвета чая, отложив в сторону книгу, которую листал. Юнь только открыл рот, чтобы ответить, как Син уже поднялся с кресла и стремительно закрыл расстояние между ними. - Подожди, я же только вошёл... - попытался возразить экзорцист, но Цю уже обвил его руками, прижав к себе с такой силой, что слегка приподнял от пола. - Скучал, - просто сказал Син Цю, его губы коснулись виска Чун Юня. Юнь рассмеялся, наконец позволяя себе расслабиться в этих объятиях. Он вдохнул знакомый аромат — бергамот и что-то древесное, что всегда было на коже Син Цю. - Всего час не виделись, - пробормотал он, но руки сами обняли Цю в ответ. Они стояли так несколько мгновений, пока Син не отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Юню в лицо. Его пальцы осторожно коснулись висков, затем провели по щекам, будто проверяя, всё ли в порядке. - Как самочувствие? - спросил юноша, его голос звучал мягко, но в глазах читалась тревога. - Всё в порядке, - Юнь-Юнь попытался отмахнуться, но Син Цю уже гладил его по голове, пальцы нежно трепетали в светлых волосах. - Не ври мне, - Син притянул его лоб к своим губам, оставив лёгкий поцелуй. - Я же вижу, что ты устал. Юнь вздохнул и позволил себе на мгновение прижаться к плечу Син Цю. - Просто... сложный день. Клянусь, эти Каэдэхары меня в могилу сведут... Цю не стал допытываться. Вместо этого он взял экзорциста за руку и подвёл к дивану. - Садись. Он усадил Чун Юня, затем встал за его спиной, и пальцы принялись разминать напряжённые плечи. Юнь зажмурился — прикосновения Цю всегда были такими точными, будто он знал каждую мышцу, каждую точку напряжения. - Лучше? - прошептал юноша, наклоняясь так, что его губы почти касались уха Юня. Тот кивнул, слишком расслабленный, чтобы говорить. Син улыбнулся и, обойдя диван, устроился рядом, притянув Чун Юня к себе. Его рука легла на талию, пальцы принялись рисовать невидимые узоры на ткани рубашки. - Ты сегодня молодец, Юнь-Юнь, - сказал Цю, целуя его в висок. Экзорцист фыркнул: - Я даже ничего не сделал. - Именно поэтому, - Цю улыбнулся, и в его глазах вспыхнули золотистые искорки. - Иногда просто быть — уже подвиг. Ты подготовил эту парочку для разговора со мной... Они сидели так в тишине, пока за окном медленно садилось солнце, окрашивая комнату в тёплые, медовые тона. И в этот момент, в этом маленьком уединённом мире, не существовало ни Николаса, ни Наоми, ни их проблем — только Син Цю, его нежные руки и тихий шёпот: - Я тебя люблю. Чун Юнь закрыл глаза и просто дышал, зная, что ради таких моментов стоит жить.

***

Библиотека особняка Каэдэхара погрузилась в зловещую тишину, нарушаемую лишь треском дров в камине. Эйстин стоял у окна, наблюдая, как снежинки кружатся в ночном воздухе, его пальцы небрежно перебирали страницы древнего фолианта с демоническими рунами. Вообще-то снег не должен идти в середине июля, но Эйстина это мало волновало. Дверь с грохотом распахнулась. - Прекрати этот фарс! - голос Тахео прогремел под сводами, наполненный яростью и... чем-то еще. Страхом. Эйстин медленно обернулся, его губы растянулись в холодной улыбке. - Дядюшка. Какая неожиданность. Тахео подошел так близко, что Эйстин почувствовал запах виски и пота. - Я знаю, что ты натворил, - прошипел он, сжимая кулаки. - Контракт с демоном? Ты опозорил наш род! Эйстин рассмеялся — звонко, искренне, как ребенок, услышавший глупую шутку. - О, дядя... Ты действительно думаешь, что это что-то меняет? Думаешь, меня это хоть сколько-то колышет? Тахео выхватил кинжал из-за пояса — стальное лезвие с рунами. - Я должен был убить тебя сразу, как узнал. Эйстин лишь поднял бровь, его глаза вспыхнули неестественным серебряным светом. - Попробуй. Движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Одна секунда — Тахео замахнулся. Следующая — его рука болезненно хрустнула, кинжал звякнул на паркете. - Как... - Мило, - Эйстин поднял клинок, любуясь отражением пламени на стали. - Папин кинжал, да? Трогательно. Тень за спиной Эйстина вдруг ожила, вытянувшись до потолка. В ее очертаниях угадывались рога, когтистые лапы... - Ты прав, дядя. Я заключил договор. - Он сделал шаг вперед, и Тахео непроизвольно отпрянул. - Но не с простым демоном. Воздух наполнился запахом серы. - Я теперь наследник кое-кого постарше. Тахео побледнел, его глаза бешено метались между Эйстином и тенью. - Ты... ты погубишь нас всех! Эйстин вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка. - Нет, дядя. Я просто меняю правила игры. Он щелкнул пальцами. Тахео вдруг схватился за горло — его рот открывался и закрывался, но звуков не было. - Не волнуйся, это временно, - Эйстин поправил манжету. - Но если ты когда-нибудь поднимешь на меня руку снова... Он не договорил. Просто улыбнулся — и в этой улыбке не осталось ничего человеческого. Когда Тахео выбежал из библиотеки, Эйстин повернулся к камину. - Ну что, дорогой дядя... - он бросил кинжал в огонь, наблюдая, как руны чернеют и рассыпаются. - Кто теперь опозорил род? Тень за его спиной засмеялась — низким, многослойным смехом, в котором слышались тысячи голосов. Мефистофель уже не был частью его. То был совершенно новый демон. Вполне возможно, Эйстин сам становился демоном. А за окном снег вдруг стал черным. Но этого уже никто не увидел. Как никто, кроме Эйса, не видел снег.