Шаг во тьму

Мондштадский стадион пылал в ночи, как гигантский космический корабль, приземлившийся среди городских кварталов. Десятки тысяч светящихся палочек синхронно раскачивались в такт музыке, образуя живую бирюзовую реку. Воздух гудел от низких басов, смешанных с визгом фанатов. Кадзуха протиснулся сквозь толпу, его плечи сжимались от каждого случайного прикосновения. Люди вокруг пахли духами, потом и чем-то сладковато-металлическим — как медь, смешанная с сахарной ватой. - Черт возьми... - он обернулся к Кагэхару, но тот стоял неподвижно, его глаза были прикованы к сцене. Венти — нет, Барбатос — парил над толпой на тросе, его бирюзовые косички развевались, как живые змеи. Он пел, но слова были неразборчивы, превращаясь в гипнотический гул. - Он кормится, - прошептал Кагэхару, его голос едва пробивался сквозь грохот музыки. - Смотри. Кадзуха присмотрелся. Венти протягивал руку к толпе, и фанаты в первых рядах тянулись к нему, будто к божеству. Их глаза... Их глаза светились тем же бирюзовым оттенком. - Нам нужно за кулисы, - Кагэхару схватил Кадзуху за плечо. - Сейчас. Но путь к сцене преграждала толпа, одержимая ритмом. А на гигантских экранах Венти улыбался, его зубы блестели слишком бело для человека, и они казались слишком острыми. Концерт только начинался. Проникнуть за кулисы оказалось не сложно — Кагэхару позаботился об этом заранее и сделал особые пропуска. Сложность началась после того, как они прошли контроль... Коридоры за кулисами стадиона напоминали лабиринт — узкие, слабо освещенные проходы с бесконечными ответвлениями, стены которых были оклеены афишами с улыбающимся лицом Венти. Его бирюзовые глаза, увеличенные до неестественных размеров, словно следили за ними с каждого плаката. Кадзуха шел первым, прижимаясь к стене, его пальцы скользили по шероховатой поверхности, отмечая каждый поворот. За спиной слышалось тяжелое дыхание Дзуши и почти бесшумные шаги Кагэхару. - Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? - прошептал Дзуши, его голос потонул в гуле музыки, доносящемся со сцены. - Нет, - отозвался Кадзуха, но продолжил двигаться вперед. Они свернули за угол и оказались перед развилкой — три одинаковых коридора, каждый из которых уходил в темноту. - Разделимся, - Кагэхару уже шагнул к центральному проходу, даже не оглянувшись. Дзуши хмыкнул и выбрал правый. Кадзуха остался на мгновение один, его взгляд скользнул по стенам, и только тогда он заметил — плакаты изменились. Теперь Венти смотрел на него не с улыбкой, а с холодной, хищной усмешкой. А за спиной не было ни звука. Он резко обернулся. Коридор был пуст. Ни Кагэхару. Ни Дзуши. Только бесконечные туннели, уходящие в темноту, и бирюзовые глаза Венти, смотрящие на него со стен. - Дзуши? - позвал он, но в ответ раздался лишь смех, эхом отразившийся от стен. Где-то впереди, в глубине лабиринта, щелкнул замок. Дверь впереди по коридору приоткрылась. Дверь открылась ровно настолько, чтобы пропустить высокую фигуру в белом халате. Кадзуха почувствовал, как по спине побежали мурашки — его тело помнило этот запах: антисептик, смешанный с чем-то сладковато-гнилым. - Ну-ну, пациент 47, - голос был как бритва по стеклу. - Опять убежал с процедур? Впрочем, наконец-то мы можем нормально познакомиться! Можешь звать меня... Азазель. Доктор Моро вышел из тени. Его лицо — слишком гладкое, слишком симметричное, как маска — исказилось в улыбке. В руках он держал скальпель, который ловил скудный свет, отражая его прямо в глаза Кадзухе. Кадзуха рванул вперед, меч уже в руке. Первый удар — колющий — в живот. Азазель даже не пошевелился. Лезвие прошло сквозь него, как сквозь дым. - Все еще не научился? - демон театрально вздохнул. - Я разочарован. Второй удар. Третий. Кадзуха бил, рубил, колол — но клинок лишь рассекал воздух. А потом... Боль. Острая, жгучая боль в запястье. Кадзуха взвыл, меч с грохотом упал на пол. Доктор Моро стоял над ним, а его скальпель был окрашен алой каплей. - Ну вот, - он наклонился. - Теперь мы готовы к сеансу. Азазель щелкнул пальцами. Стены рухнули, сменившись белой комнатой с кожаным креслом посередине. Кадзуха почувствовал, как его тело само движется, садится, пристегивается ремнями. - Начнем с простого, - доктор достал шприц с черной жидкостью. - Помнишь, как твоя мама умерла? Кадры ударили по сознанию, словно он смотрел старый фильм: потолок, кровь на стенах, ее глаза, широко открытые. Кадзуха закричал. - Нет, нет, это слишком легко, - Азазель покачал головой. - Давай лучше об ангелочке. Доктор вновь щёлкнул пальцами Видение сменилось: Наоми в стеклянной камере, его тело покрыто рунами, рядом Кагэхару, стоящий перед ним с тем самым кольтом. А спустя мгновение отец нажимает на курок... - Он не пытается его спасти, - шептал Азазель, обходя кресло. - Он готовил его для этого с рождения. Кадзуха дергался в ремнях, изо рта текла пена. - Лжешь! - Правда больнее, да? - демон рассмеялся. - Но это еще не все. Он наклонился к уху Кадзухи: - Ты будешь следующим, если он узнает о твоём даре. И тут где-то рядом раздался оглушительный грохот. Дверь вылетела с петель. В проеме стоял Кагэхару, его пистолет дымился. Азазель вздохнул. - Как невежливо прерывать сеанс. Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь капельки черной жидкости на полу. Кагэхару перерезал ремни. Лука рухнул на пол, его тело билось в конвульсиях. - Он... он показал... - Не верь ему, - Кагэхару поднял сына. - Демоны лгут. Но в душе Кадзухи уже поселился червячок сомнения. А где-то в глубине стадиона Венти запел финальную песню.

***

Комната Нико и Наоми была залита мягким светом настольной лампы, отбрасывающей теплые блики на стены, увешанные старинными картами земель за стенами империи. Нико, устроившись поудобнее в кресле с чашкой чая, наблюдал, как Наоми анимированно жестикулирует, рассказывая о своей любимой саге. - Ты просто не представляешь, - Наоми размахивал руками, словно держал меч, - как гениально Толкин выстроил мир! Каждая раса, каждое заклинание, даже проклятое Кольцо — все имеет свою историю! Николас улыбнулся, поднося чашку к губам: - Ну, мне больше нравится, когда герои летают и стреляют лазерами из глаз. Это эпичненько. Наоми замер, изобразив шокированное лицо: - Ты… ты сейчас серьезно? Марвел? - А что? - Нико пожал плечами, но глаза его смеялись. - Тем более там тоже есть волшебники. - Кощунство! - Каэдэхара схватил подушку и швырнул в него, но Нико ловко увернулся. - Ой, прости, я забыл, что ты фанатеешь от бородатых мужиков с топорами, - он вспомнил полку с коллекционными фигурками гномов и эльфов в комнате Наоми в особняке Каэдэхара. Наоми фыркнул, но не смог сдержать улыбку: - Ладно, признаю, Тони Старк — исключение. Но только потому, что он гений, миллиардер, плейбой... Ну сорвиголова неплох, я сериал смотрел... Ну Тёмный рыцарь... - Ну вот, а говоришь, что не любишь супергероев, - Нико откинулся на спинку кресла, довольный собой. - Я не люблю, когда все решается одним ударом кулака и вообще впринципе мордобоем. Во "Властелине колец" каждый поступок имеет последствия. Даже Фродо в итоге не смог… Он замолчал, заметив, как тень пробежала по лицу Нико. - Что не смог? - Ничего, - Наоми потупил взгляд, но потом все же добавил: - Просто… Фродо так и не смог вернуться к нормальной жизни. Даже после победы. Да и в целом он ничего не сделал сам. Очень многое было сделано за него и для него, чтобы он исполнил свой долг... Тишина повисла между ними, тяжелая и неловкая. Наоми медленно подошел и сел рядом, их плечи соприкоснулись. - Но у него был Сэм, - тихо сказал он. - Который никогда не бросал его. Николас посмотрел на него, и в его глазах было что-то неуловимое — то ли благодарность, то ли грусть. - Да уж… тебе бы в супергеройке с такими речами делать нечего, - он нарочно фыркнул, чтобы разрядить обстановку. Наоми рассмеялся и толкнул его плечом: - Ладно, ладно. Может, глянем твоего "Железного человека"? Только если ты потом посмотришь со мной "Братство Кольца". Или можно с "Колец власти" начать, но лучше с "Хоббита". - Сделка, - Нико ухмыльнулся. Они потянулись за пультом одновременно, их пальцы случайно соприкоснулись, и на мгновение все — и фильмы, и болезни, и угрозы — казалось неважным. Темнота комнаты рассекалась лишь голубоватым свечением экрана, где фильм уже подходил к концу. Наоми украдкой наблюдал за Нико — тот сидел, подтянув колени к груди, с горящими глазами, словно мальчишка, а не взрослый парень, прошедший через ад. - Вот видишь! - Ренд вдруг оживился, указывая на экран. - Он же вообще не должен был выжить в этой пещере. Но смог! Собрал костюм из хлама и... - И сбежал, - Наоми закончил за него, улыбаясь его восторгу. - И этого лысого хера переиграл. Какой молодец... - Именно! - Нико повернулся к нему, и в его глазах Наоми увидел неожиданную глубину. - Когда я был маленьким и... когда было особенно плохо, я представлял, что я — как он. Что если постараться, можно собрать что-то крутое даже из обломков. Голос его дрогнул, и Наоми почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. - А "Властелин колец"? - осторожно спросил Нико. - Почему он тебе так нравится? Наоми откинулся на подушки, глядя в потолок. - Потому что он помогает сбежать от реальности, - он говорил тише, чем обычно. - Мир, где даже в самом черном мраке есть надежда. Где... где маленький человек может изменить ход истории. Нико задумался, его пальцы бессознательно сжали край одеяла. - Мы странная парочка, да? - он вдруг усмехнулся. - Ты убегаешь в фэнтези. Я — в фантастику. - Зато теперь мы есть друг у друга, - Наоми неожиданно для себя сказал вслух то, о чем думал уже давно. На экране Тони Старк произносил свою коронную фразу: "Я — Железный человек", а Нико медленно, будто боясь спугнуть момент, положил голову Наоми на плечо. - Спасибо, - прошептал он так тихо, что Наоми едва расслышал. - За что? - За то, что не даешь мне убежать. Наоми обнял его, чувствуя под пальцами слишком острые ребра, слишком хрупкие плечи. - Никуда не отпущу, - пообещал он, целуя макушку Николаса. И в этот момент, под звуки музыки из титров, они оба знали — это не просто слова. Нико пообещал — Нико сделал. Вот только он пожалел, что пообещал, когда увидел, что фильм идёт три с лишним часа. Экран телевизора освещал затемненную комнату голубоватым светом, в котором лица Наоми и Николаса казались призрачными. Начальные титры «Братства Кольца» плыли под торжественную музыку, а Нико, свернувшись калачиком под пледом, уже пятый раз за последние десять минут дергал Наоми за рукав. - Погоди, это тот самый бородач, который на Гендальфа похож? - Нико тыкал пальцем в огромную фигуру в чёрных доспехах. Наоми закатил глаза, но не мог скрыть улыбку: - Нет! Это Саурон. А ты сейчас про Сарумана говоришь... - О, о, а это кто?! - Нико почти вскочил на ноги, когда на экране появились хоббиты. - Это дети? Карлики? Почему у них такие большие ноги? - Это хоббиты! - Наоми засмеялся. - Они не дети, они просто… маленькие. И да, ноги волосатые. Это нормально. Нико прищурился, явно сомневаясь в этой «нормальности», но промолчал, уткнувшись носом в край пледа. Когда на экране появился Голлум, Нико аж подпрыгнул: - Блин, а это вообще что за тварь?! - Это Голлум! - Наоми сиял от восторга, будто сам создал этого персонажа. - Раньше он был хоббитом, но Кольцо его испортило. Теперь он… э… любит рыбу и разговаривает сам с собой. - Прямо как ты... - пробормотал Николас, но Наоми все равно услышал и щелкнул его по лбу. - Смотри дальше! Нико послушно уставился на экран, но ненадолго. - А почему они просто не полетели на орлах сразу в Мордор? Наоми замер, как будто его спросили, почему небо зеленое. - …Что? - Ну вот же! - Нико тыкал в телевизор. - Гендальф умеет вызывать орлов, Кольцо есть. Сели — полетели — выкинули — готово. В чем проблема? Наоми открыл рот, закрыл, потом снова открыл: - Ты… ты гений. Я десять лет фанател от саги и ни разу не задумался. Нико торжествующе хмыкнул и закутался в плед, довольный своей логикой. Но под конец фильма когда на экране Боромир погибал, пронзенный стрелами, Нико вдруг притих. Наоми почувствовал, как он напрягся. - Он… умрет? - тихо спросил Нико. Наоми кивнул, не доверяя своему голосу. Николас долго смотрел на экран, потом неожиданно потянулся и взял Каэдэхару за руку. - Жаль его. И в этом простом жесте, в этих двух словах было больше понимания, чем во всех вопросах про орлов и волосатые ноги. Наоми переплел их пальцы и больше не отпускал до конца фильма. Они даже не представляли, что в данный момент их ищет весь Рейнион, и что Син Цю уже получил от королевы приказ доставить их обоих во дворец.

***

Кадзуха и Кагэхару и не ждали, что дальнейший путь будет лёгким, но и того, что произошло они никак не могли предугадать. Коридор взорвался. Одна секунда - тесные стены, запах пота и грима. Следующая - бескрайняя арктическая пустошь, где снег кружил в бешеном вальсе под вой ледяного ветра. Кадзуха пошатнулся, чувствуя, как мороз мгновенно сковывает его веки. Перед ними, на фоне бушующей метели, медленно поднималась фигура. - Привет, семья. Голос Эйстина звучал как хрустальный звон, разрываемый ветром на тысячи осколков. Он самую малость изменился: его волосы отрасли и теперь достигали глаз, они были уложены с пробором посередине, а синяя прядь ложилась на левую сторону. Его пальцы, с длинными изящными синими когтями, рисовали в воздухе сложные узоры. С каждым движением температура падала. - Эйс...? - голос Кадзухи прозвучал тихо, потерянно. - Но... почему? - Веселья ради, - ответил Эйс. - Да начнется битва! Кагэхару выстрелил первым. Серебряная пуля с освященными рунами полетела прямо в сердце демона. Эйстин словил ее пальцами. - Папа... - Пуля замерзла и рассыпалась в прах. - ...ты же знаешь, я ненавижу насилие. Пол под ногами вздыбился. Десятки ледяных копий выросли как зубы чудовища. Кадзуха едва увернулся, чувствуя, как один шип срывает рукав и оставляет кровавый след. Кагэхару не повезло - трехметровая ледяная колонна пронзила его плечо, пригвоздив к внезапно появившейся ледяной стене. - Смотри! - закричал Кадзуха. Эйстин танцевал. Каждое движение - новый кошмар: взмах руки - град из ледяных игл, поворот корпуса - ледяные волки, вырывающиеся из снега, шаг в сторону - смерч из абсолютного нуля Кадзуха рванул вперед, меч Иссин вспыхнул алым пламенем. Первый удар — диагональный, рассекающий. Эйстин поймал лезвие голыми руками. - Братик... - Лед пополз по мечу. - ...ты всегда был таким импульсивным." Удар ногой в живот — Кадзуха пролетел десять метров и врезался в ледяную статую... которая ожила и схватила его за горло. Кагэхару тем временем вырвался, оставив часть плоти на шипе. Его пистолет выплюнул серию освященных пуль - каждая взрывалась святым пламенем. Эйстин смеялся, отражая их ледяными зеркалами. - Устали? Давайте усложним! Мир перевернулся. Теперь они стояли внутри гигантского ледяного кристалла, где каждый звук отражался тысячекратно. -40° -60° -100° Дыхание Кадзухи превращалось в ледяные иглы, рвущие легкие изнутри. Кровь в жилах начала кристаллизоваться. Эйстин парил в центре, его волосы стали белее снега, глаза - блестящими льдинками. - Я мог бы... - Его голос звучал со всех сторон одновременно. - ...сделать ваш последний вдох самым болезненным. Кагэхару рухнул на колени. Его знаменитый "Дезерт Игл" замерз и развалился в руках. Кадзуха пытался подняться, но его тело покрывалось ледяной коркой. И вдруг — тепло. Эйстин стоял над ними, его черты снова стали почти человеческими. - Я... передумал. Он щелкнул пальцами. Ледяной ад рассыпался как плохо сделанная декорация. Они снова были на стадионе - в служебном помещении, где трубы покрылись инеем. - В следующий раз... - Эйстин уже растворялся в тени. - ...я не буду так мягкосердечен. Последнее, что увидел Кадзуха — слеза, замерзающая на щеке брата. А потом — только холод в груди и далекие аплодисменты с арены. Кагэхару первым нарушил тишину: - Дыши... мелкими... глотками... - Его губы были синими. - Легкие... Обморожены... На полу сверкал ледяной цветок - последний "подарок" Эйстина. Внутри - замерзшая капля крови. Их крови. Возможно то был символ их семейной связи. Разорванной, но не забытой. А в это время Дзуши исследовал другое крыло. Так он вышел к гримеркам. Все они были закрыты, кроме одной — там горел свет. Дзуши приоткрыл дверь гримерки, и его тело мгновенно обмякло от шока. Перед зеркалом сидела его мать. Настоящая. Та самая. Ее фиолетовые волосы, собранные, родинка, даже духи — все было точь-в-точь, как в его детских воспоминаниях. Она что-то оживленно обсуждала с рыжеволосым парнем, который облокотился на спинку ее кресла и сильно напоминал бандита. - Мам... - сорвалось с губ Дзуши прежде, чем он успел подумать. Женщина повернулась. Ее глаза скользнули по нему без малейшего признака узнавания. - Вам что-то нужно, молодой человек? - ее голос звучал слишком естественно. Рыжий парень медленно выпрямился. Дзуши почувствовал, как по спине пробежали мурашки — это был Хаборим, но в человеческом обличье, в одном из них. Его глаза вспыхнули пламенем на долю секунды. - О, - демон улыбнулся, обнажив чуть слишком острые клыки. - Смотри, Вельзевул, а вот и сынок твой... Дзуши сорвался с места и побежал вперед, но тело не слушалось — ноги стали ватными, пальцы онемели. - Мам, это не человек! Он... - Ты верно не понял, юноша? - женщина нахмурилась. - Я не Эи Райдэн. Я не твоя мать. Хаборим положил руку ей на плечо. - Не напрягайся, подруга. Это просто очередной блядский фанат нашего айдола. Дзуши не успел среагировать. Рыжий демон двигался слишком быстро — удар в солнечное сплетение пришелся со всей силой нечеловеческой природы. - Гхаа! Воздух вышел из легких. Колени ударились о пол. Дзуши схватился за грудь, думая, что сейчас сдохнет от боли. Перед глазами поплыли черные пятна, но он все еще видел, как его мать спокойно поправляет макияж в зеркале, будто ничего не происходит. - Зачем?.. - Куникудзуши захрипел, чувствуя, как Хаборим наклоняется к нему. - Потому что больнее всего — это не физическая боль, - прошептал демон. - А понимание, что тебя вычеркнули из чьей-то памяти. Последнее, что увидел Дзуши перед тем, как сознание поглотила тьма — собственное отражение в зеркале, а рядом... Пустое место там, где должна была сидеть его мать. Затем — только чернота. Где-то вдали Венти затянул финальный куплет. А Хаборим засмеялся. Смех звучал еще долго после того, как свет в глазах Дзуши погас.

***

Зал в глубине стадиона был окутан сине-бирюзовым туманом. Эйстин восседал на троне из чистого льда. Его пальцы с длинными острыми ногтями барабанили по черепу фаната Венти, вставленному в подлокотник. Моракс стоял перед ним, скрестив руки. - Ты позволил им уйти, - его голос гремел, как подземный гром. Эйстин медленно открыл глаза. Без слов он поднял руку. Воздух заколебался, образуя кристаллические узоры из инея. Тени ожили, превратившись в демонических бабочек. Температура упала настолько, что стены покрылись ледяными шипами. - Я не просто позволил, - голос Эйстина звучал как хрустальный звон, но с подтекстом стали. - Я сломал их. Он щелкнул пальцами. У его ног появились три ледяные скульптуры: Кадзуха, корчащийся в кресле доктора Моро, с кристаллами льда, прорастающими из его глазниц, Дзуши застывший в вечном сне, где он снова и снова видит уход матери, Кагэхару, запутавшегося в ледяных нитях. - Видишь разницу? - Эйстин встал, его кеды ширкали по полу, будто ему было лень поднимать ноги хоть чуть выше нужного. - Смерть — это конец. А страдание... Он подошел к спящему Дзуши, коснулся его лба. - ...Это бесконечность. Моракс сделал шаг назад, когда ледяные цветы начали распускаться. В воздухе замерзли кристальные слезы. Пол покрылся узорами, как зимнее окно, дыхание Дзуши превратилось в ледяную пыль. - Ты... - Моракс впервые за долгие века заколебался. Он поверить не мог, что столь молодой демон демонстрирует столь чудовищную мощь. - Я не просто демон, - Эйстин улыбнулся, и в его улыбке было что-то жуткое даже по демоническим меркам. - Я первый демон за четыреста лет. Времена изменились, Моракс. И люди тоже. Он сжал кулак — кристаллы взорвались, осыпая все вокруг алмазной пылью. - И я сделаю так, чтобы они помнили меня.