Ближе, чем кажется

Майлз неподвижно лежал на диване. Мягкая ткань подушки упиралась в затылок, приятно охлаждая кожу, и он бессознательно немного сильнее вдавливался в неё, будто ища опору. Его взгляд был прикован к потолку – в нём, словно на невидимом экране, медленно и отчётливо прокручивался фильм: сцена за сценой, момент за моментом, вся прошлая ночь разворачивалась перед глазами. Он почти не моргал, не желая упускать ни единой детали, позволяя себе снова и снова проживать вчерашний вечер – до последнего взгляда, до последнего прикосновения. Воспоминания будто только сейчас начали по-настоящему оседать в сознании. В груди тихо отдавалось эхо поцелуя, взгляда, дыхания. Он чувствовал это не в мыслях, а на уровне кожи – как если бы прикосновения губ Кайла всё ещё оставались где-то на его губах. Майлз помнил поцелуй до мельчайших деталей – мягкость губ, чужое дыхание, то, как внутри всё оборвалось при первом же касании. Но всё, что было после, слилось в смазанное пятно, будто его память в тот момент отказалась фиксировать реальность. Он не помнил, кто первым отстранился, первым отвёл взгляд, произнёс ли кто-то хоть слово или оба просто молчали. Всё, что оставалось в его голове после этого поцелуя – это утро. Он помнил, как открыл глаза, и первым, что попало в поле зрения, был Кайл – тот лежал рядом, почти вплотную, укрывшись одеялом до плеч. Его дыхание было ровным, тихим, почти неслышным, но Майлз чувствовал его на своей коже. Всё его тело было прижато к нему – так близко, что между ними не оставалось ни малейшего пространства, словно Кайл цеплялся за него даже во сне, боясь отпустить, потерять. Этот момент был таким спокойным, таким настоящим, что Майлз сначала не осмеливался пошевелиться. В конце концов он всё же отстранился – медленно, почти по миллиметру, стараясь не спугнуть покоя, в котором утонул Кайл. Осторожно убрал руку, на которой тот лежал, затаив дыхание, чтобы случайное движение не разбудило его. А когда убедился, что Кайл по-прежнему крепко спит, едва заметно улыбнулся и, поднявшись, босиком прошёл в ванную. Там он долго стоял под прохладной струёй воды, приводя мысли в порядок, а потом, так же тихо, вышел и пошёл сюда, в гостиную, где теперь лежал, вглядываясь в потолок, позволяя себе просто вспоминать, будто опасаясь, что если перестанет прокручивать тот поцелуй в голове, то он просто исчезнет из памяти. Он так глубоко утонул в собственных мыслях, что тихие, едва различимые шаги в коридоре прошли мимо его восприятия. И только негромкий, вежливый стук по косяку – не резкий, не требовательный, но отчётливо настойчивый – прорвал эту пелену. Майлз вздрогнул и тут же сел. В дверном проёме стоял Кайл. Он выглядел так, словно его выдернули из глухого и тёплого сна. Полуприкрытые глаза блестели от остаточной дремоты, ресницы чуть дрожали, а взгляд был расфокусирован – будто он всё ещё пытался сопоставить реальность с тем, что только что видел во сне. Его волосы торчали в разные стороны, местами растрёпанные подушкой, а на щеке отпечаталась складка ткани. Он словно затаился на пороге, не делая ни шага внутрь. Его фигура отбрасывала мягкую тень в комнату, а в его позе чувствовалась напряжённость, почти незаметная, которую выдавали лишь пальцы, нервно сжимающие край футболки. – Эй… – тихо, всё ещё хрипло после сна, сказал он. – Поговорим? Майлз кивнул, не в силах сразу совладать с голосом. Его горло пересохло, а сердце билось где-то высоко, гулко отдаваясь в ушах. Он сдвинулся в сторону, неловко, будто всё вокруг внезапно стало слишком хрупким. Плед, до этого лежавший на коленях, сполз и упал на пол, но он не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован к тому, как Кайл, осторожно переступив порог, приблизился и сел рядом. Он устроился на краю диване, оставляя между ними узкую полоску пространства – почти символическую, но ощутимую, как невидимая преграда. Какое-то время они просто сидели рядом, погружённые в тишину, будто ни один из них не знал, с чего начать. Их взгляды встречались, цеплялись друг за друга, но слова всё не приходили. Воздух между ними словно застыл, напряжённый, но удивительно тёплый. И только когда пауза стала почти невыносимой, Кайл тихо заговорил первым. – Зачем ты это сделал? – голос его прозвучал неожиданно сдержанно, но в нём проскальзывало напряжение. Он вглядывался в глаза Майлза с такой сосредоточенностью, будто пытался отыскать ответ ещё до того, как тот успеет озвучить его – как будто истина уже была там, в глубине взгляда, и оставалось лишь разглядеть её. Майлз моргнул, едва уловимо вздрогнув от прямоты вопроса. – Что именно?.. — проговорил он чуть тише, чем собирался, не столько из попытки оттянуть момент, сколько из желания убедиться, что он правильно понял вопрос. – Поцеловал меня, – уточнил Кайл, не отводя взгляда. – Зачем? Он говорил ровно, но Майлз слышал, как дрогнул его голос на последнем слове. Как будто он знал ответ, но не решался поверить. Майлз чувствовал, как внутри всё сжимается от тревоги. Он знал, что должен объясниться – сказать это вслух. Каждый раз, когда он думал о словах, которые должен произнести, его охватывала волна уже знакомого чувства уязвимости. Но глубоко внутри он понимал – Кайлу просто нужно услышать это. Честно. Без уклончивых взглядов и полутонов. – Потому что хотел, – просто ответил Майлз, стараясь удержать голос ровным, не дать ему дрогнуть под весом чувств, зажатых где-то между горлом и сердцем. Кайл нахмурился – не сердито, а скорее растерянно, словно что-то в ответе Майлза не совпадало с тем, что он ожидал услышать. Его брови чуть сдвинулись, во взгляде появилась напряжённость, как будто он ловил каждое движение на лице своего собеседника, выискивая подтекст или какую-то скрытую эмоцию. – Почему?.. – прошептал он, и в этом тихом вопросе звучало больше, чем в крике. В нём чувствовалась неуверенность, смешанная с отчаянной попыткой разобраться, понять. Майлз опустил взгляд, словно слова, которые он искал, могли быть написаны на полу. На миг он застыл, позволив тишине наполнить комнату. Сердце его билось так сильно, что, казалось, Кайл может его услышать. Он провёл ладонью по колену, нервным движением, словно пытался зацепиться за реальность, и наконец поднял глаза. – Ты до сих пор не понял?.. – мягко спросил Майлз, склонив голову набок и внимательно вглядываясь в лицо Кайла. Кайл не ответил. Его губы дрогнули, но слова так и не сорвались с губ. Только пальцы, лежащие на колене, вдруг напряглись – он сжал их в кулак, словно пытаясь удержать что-то внутри, не дать чувствам вырваться наружу. Его взгляд был опущен, но в нём по-прежнему мелькало ожидание. – Потому что ты мне нравишься, Кайл, – тихо, но твёрдо произнёс Майлз. Слова прозвучали медленно, будто вырывались прямо из сердца, но в них не было ни колебаний, ни стыда. Только правда. Простая, прямая, немного дрожащая от того, что она наконец-то сказана вслух. Глаза Кайла распахнулись шире, словно он не поверил собственным ушам. Он замер, будто пытаясь сопоставить услышанное с реальностью, словно это признание не укладывалось в привычную картину мира. Несколько секунд он просто молчал, его грудь заметно вздымалась, дыхание стало прерывистым, будто от слишком долгого бега. – Ты шутишь, – наконец выдохнул он, голос его прозвучал хрипло и неуверенно. Взгляд его оставался прикован к лицу Майлза, полон растерянности и почти детской надежды, как у человека, который всем сердцем хочет, чтобы это была правда – но боится в неё поверить. Майлз слегка улыбнулся и подался вперёд, пока его дыхание не смешалось с дыханием Кайла. Его губы вновь коснулись губ Кайла – мягко, с той самой деликатностью, с какой прикасаются к чему-то дорогому и хрупкому. Поцелуй получился осторожным, но достаточно твёрдым, чтобы Кайл понял: это не шутка, не игра и не импульс. Это прикосновение длилось всего пару секунд. Затем Майлз так же медленно отстранился – всего на пару сантиметров, необходимых, чтобы заглянуть Кайлу в глаза. – Всё ещё похоже на шутку? – прошептал он. Кайл выглядел так, будто весь воздух разом исчез из его лёгких – он застыл, не моргая, с приоткрытым ртом. Его глаза, расширенные и полные удивления, метались по лицу Майлза, пытаясь зацепиться хоть за какую-то привычную черту – что-то, что подтвердит реальность происходящего. Несколько долгих секунд в комнате царила тишина, прерываемая только напряжённым биением их сердец. И только потом, будто с трудом возвращая себе контроль над собственным телом, Кайл выдохнул – негромко, почти беззвучно, и прошептал, сипло и несмело: – Ты правда?.. – Да, – так же тихо прошептал Майлз. – Я люблю тебя. Кайл резко зажмурил глаза, его плечи едва заметно вздрогнули, будто от слишком сильной волны эмоций. Майлзу на мгновение даже показалось, что он сейчас потеряет сознание – настолько сильно он побледнел. Вот только, вместо того чтобы отступить, Кайл внезапно рванул вперёд. Его руки с силой вцепились в ворот футболки Майлза, с такой поспешностью и жадностью, будто он боялся, что тот исчезнет, если промедлит ещё секунду. И прежде чем Майлз успел что-либо осмыслить, Кайл накрыл его губы поцелуем – горячим, отчаянным, скомканным, полным дрожащей страсти и переполняющего его облегчения. Он целовал его так, будто от этого зависела вся его жизнь. Его поцелуй был неровным, захлёбывающимся, почти отчаянным, но таким невероятным. – Я тебя люблю… – хрипло прошептал он, отстраняясь. – Боже, как же я тебя люблю… Майлз рассмеялся – тихо, почти неслышно, но в этом мягком звуке слышалась настоящая, искренняя радость, тёплая и светлая, как первое весеннее солнце после долгой зимы. Он снова наклонился вперёд, не торопясь, словно смакуя саму возможность снова прикоснуться. В этом движении не было спешки, лишь тихое предвкушение и трепет. Их губы вновь встретились – мягко, деликатно, но на этот раз чуть глубже, чуть увереннее, чем в прошлый раз. И всё с тем же светлым, внутренним восторгом, будто каждый из них не мог до конца поверить, что это действительно происходит – и потому ценил каждую секунду, каждый миллиметр близости. – Есть ли вообще смысл спрашивать, хочешь ли ты со мной встречаться? – выдохнул Майлз, разорвав очередной поцелуй. Его голос дрогнул, дыхание сбилось от волнения. Слова вырвались прежде, чем он успел их осознать, но он даже не думал жалеть о них. Кайл в ответ залился смехом – таким звонким, искренним, и таким чистым, что Майлз невольно затаил дыхание. Его голова откинулась назад, и звук его голоса наполнил комнату, словно яркий солнечный свет. Тёмные волосы соскользнули со лба и мягкими прядями упали на лицо, придавая ему беззаботный и расслабленный вид. Майлз застыл, просто наблюдая за тем, как уголки его губ расползаются в широкой, лучистой улыбке. Как в уголках его глаз собираются крохотные капельки слёз – то ли от смеха, то ли от чего-то более глубокого. – Ты такой глупый для человека, который выглядит таким умным, – наконец, проговорил Кайл, едва отдышавшись. Его голос всё ещё дрожал от смеха, но в нём слышалась мягкость, которую тот даже не пытался скрыть. Невысказанное согласие, прозвучавшее в этой фразе, обёрнутой в шутку, заставило сердце Майлза наполнится невозможной лаской. Он медленно улыбнулся в ответ и тихо, не споря, будто принимая это как должное, ответил: – Да, глупый. Он поднял руку и нежно, с почти трепетной осторожностью, стёр слезинки с лица Кайла, едва касаясь его кожи подушечками пальцев. Прикосновение вышло таким естественным, таким домашним. Кайл даже не отпрянул. Напротив – он почти неуловимо придвинулся ближе, словно сам искал этих касаний. Майлз почувствовал, как что-то в нём дрогнуло – тёплая, лёгкая, невесомая радость медленно поднималась из глубины груди, разливаясь по телу плавной волной. – Боже, Рейчел с ума сойдёт, – сказал он, покачав головой с невесёлой, но искренней усмешкой. Смесь предвкушения и опасения её реакции заставил его почувствовать головокружение. Кайл тут же согласно кивнул, глаза его сверкнули короткой вспышкой веселья. – Это точно, – сказал он, и вдруг, будто опомнившись, замер. На лице его промелькнуло выражение внезапной тревоги, глаза расширились. Он чуть напрягся всем телом, как будто только сейчас осознал масштаб происходящего. – О чёрт, – выдохнул он. – Мне ведь ещё нужно будет рассказать об этом Оливеру, Трэвису и Джею… Он сморщил нос, гримасничая, словно предвкушая целую череду неловких разговоров. Затем с преувеличенным страданием тихо застонал и опустил голову, утыкаясь лбом в плечо Майлза, как будто надеясь спрятаться в нём от грядущего. Майлз не смог сдержать улыбку. Его рука сама собой поднялась, обвила Кайла за плечи, и он чуть притянул его к себе, позволяя ему спрятаться в этом объятии. Он даже слегка поразился лёгкостью, с которой Кайл позволял себе быть уязвимым рядом с ним. – Думаешь, они будут против? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Кайл слегка отпрянул, не вырываясь до конца из объятий. Щёки его налились краской, и взгляд, который он бросил на Майлза, был одновременно застенчивым и дерзким: – Скорее наоборот… – он замялся, прокашливаясь. – Думаю, они будут в восторге. Может быть, даже больше, чем мы сами. Майлз приподнял брови, удивлённо моргнув: – Серьёзно? Почему? Кайл неловко почесал шею, губы его дрогнули в легкой, смущённой улыбке. А затем, опустив глаза, он пробормотал: – Может быть… потому что последние два года они только и слушали, как я ныл о том, как сильно ты мне нравишься? Майлз замер, не сразу поняв, как именно ему реагировать. Он смотрел на Кайла, слегка приоткрыв рот, пытаясь уловить в этих словах какой-то подтекст, скрытую шутку, преувеличение – но ничего такого не находил. Только смущённую улыбку, потупленный взгляд и лёгкий румянец на щеках. Спустя ещё одно короткое мгновение тишины Майлз моргнул, будто выходя из оцепенения, а затем внезапно рассмеялся – неожиданно даже для самого себя. Сначала тихо, сдержанно, почти удивлённо – но уже через секунду смех стал громким, звонким, живым. Смех вырвался из него легко и свободно, как бурлящая вода, прорвавшаяся сквозь пересохшую землю. Он запрокинул голову назад, смеясь так, как давно не смеялся – искренне, от всей души. – Кайл Роуэн, ты просто нечто, – выговорил он наконец сквозь смех, вытирая слезящиеся глаза. – Ой, да иди ты… – пробормотал Кайл, пытаясь спрятать улыбку. Его голос прозвучал тихо, почти жалобно, но за этой показной обидой сразу читалась смущённая нежность. Через миг он тихо фыркнул, потом хихикнул, и в конце концов его тоже захлестнул смех. Он слегка наклонился вперёд, уткнувшись лбом обратно в плечо Майлза, пряча пылающее лицо. И в этот момент, сидя на диване, обнимая Кайла, который всё ещё тихо смеялся, Майлз вдруг осознал одну важную вещь – простую, но почему-то такую ошеломляющую: впервые с того самого дня, как он переступил порог этого дома, впервые за всё это время он больше не чувствовал себя чужим. Больше не было напряжения в спине, постоянного чувства, что он занимает не своё место, не было стремления держать дистанцию или искать повод уйти. Всё растворилось – в тихом смехе, в тепле чужого тела, в лёгком веселье, разделённом на двоих. Впервые за долгое время он чувствовал, что находится там, где действительно должен быть. Он чувствовал себя как дома.