Ткань, из которой я сшит.

В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и стуком каблуков Баронессы, размеренно проходящейся вдоль манекенов. Сынмин сидел за рабочим столом, внимательно глядя на свежие эскизы. Он уже начал привыкать к тому, как работает Баронесса — быстро, точно, без права на ошибку. В этот раз она, неожиданно для него, обратилась за советом: — Может, стоит сузить силуэт? — неуверенно предположил Сынмин, взглядом указывая на набросок. Баронесса обернулась к нему: — Думаешь? Сынмин кивнул, чуть прищурив глаза: — Ну… так же лучше? Баронесса на мгновение задумалась, а затем, прищурившись, кивнула: — Да, так лучше. В этот момент взгляд Сынмина упал на изящный кулон, висевший у неё на шее. Он резко застыл, узнавая знакомую форму и оправу, а потом не сдержался: — Откуда у вас этот кулон? Баронесса вздохнула, как будто отвечать на такие вопросы — слишком утомительно. — Он был моим, пока одна из работниц его не украла, — сказала она с лёгкой насмешкой в голосе. Сынмин вскинул брови: — Да неужели? Баронесса резко повернула к нему голову, пристально посмотрев. Повисло напряжённое молчание. Сынмин тут же сориентировался: — Простите… Я просто… выбрал не ту интонацию. Мне действительно интересно, расскажите. Баронесса, оценив его поспешную дипломатичность, всё же продолжила, опустившись в кресло и устремив взгляд в окно. — Это была жалкая женщина. Украла кулон и думала, что сможет это скрыть. Но самое глупое, — она усмехнулась, — что спустя время она вернулась. Пришла просить денег. Вообрази только — просить. В тот же вечер она умерла. Омрачила своей нелепой смертью весь Зимний бал. Она посмотрела на Сынмина. В её голосе не было ни капли сожаления. —Мне повезло,а вот ей не особо.К слову, у неё был сын, особенный. С причудами как говорят. Сынмин будто оцепенел на месте. Его пальцы сжались на карандаше, взгляд не отрывался от Баронессы. Он не сказал ни слова, но внутри всё начало переворачиваться. Ему нужно вернуть кулон И он его заберет. С этими мыслями он пришел в излюбленный парк, и сидя на лавочке задумался. Солнце пробивалось сквозь листву, играя пятнами света на каменной лавочке в старом парке — месте, куда Сынмин приходил, чтобы перевести дух и обдумать всё происходящее. На коленях у него лежал альбом, но он не рисовал. Его взгляд был устремлён в никуда, мысли не давали покоя. К нему неспешно подошли двое — Чанбин, с пакетом чипсов в руках, и Джисон, по обыкновению молчаливый, но внимательный. — Говорил же,он — всегда тут сидит, — сказал Бин, довольно усаживаясь рядом. —Куку, земля вызывает Минни, —Сказал Джисон, положив руку на плечо младшего, заземляя. —чего задумался? Сынмин слегка улыбнулся, но быстро вернулся к своим мыслям. Он не мог не поделиться тем, что узнал: — Баронесса знала мою мать. Чанбин и Джисон переглянулись. —Маму? Они были знакомы? Твоя мама работала у неё? Сынмин кивнул — В тот вечер… в тот самый, когда она умерла… мы были на балу Баронессы. Я был там. Я был ребёнком, но я помню. — Он сглотнул, сжав пальцы. — Кулон… она сказала, что его украли. Но это был мамин кулон. Мама никогда бы не украла. — Ты уверен? — осторожно спросил Хан Сынмин вновь кивнул, почти шепча: — Уверен. Он посмотрел на парней, в глазах уже не было растерянности — только решимость. — Я заберу кулон обратно.Любой ценой. —это значит..? —решил уточнить Джисон —я его украду.Вы ведь мне поможете? — О, звучит... как минимум безумно, — протянул Чанбин, но с лёгкой ухмылкой. — Я в деле. Джисон кивнул. Сынмин впервые за долгое время почувствовал, что у него есть шанс — шанс узнать правду и вернуть то, что по праву принадлежит его семье. И всё начнётся на самом блестящем, самом пафосном событии года — Чёрно-белом балу Баронессы.