Ткань, из которой я сшит.

В старом полуразрушенном здании, служившем стае тайной штаб-квартирой, царила тишина. На столе лежала большая карта особняка Баронессы, обведённая красными линиями и отметками. Сынмин стоял у доски и уверенно рисовал маршрут. Он был полностью в своей стихии — собранный, остроумный, сосредоточенный. — План простой. — Он указал на чертёж. — Кулон, скорее всего, в сейфе. Баронесса никогда не оставляет ценности на виду, особенно те, о которых никто не должен знать.Мы изучим все ходы и выходы, я разузнаю всё, найду слепые зоны, где и как висят камеры, откуда можно будет сбежать и что мы будем делать. Чанбин — ты входишь первым. Притворишься работником по дезинсекции, якобы травишь грызунов в технических помещениях. У тебя будет форма, пропуск, баллон — всё как положено. Названный кивнул, почесав затылок. — А ты, Джисон, — продолжил Сынмин, — пойдёшь как монтёр. Проблема с камерами — классика. Тебе нужно будет заглушить наблюдение в южном крыле, где и будет сейф. — А кто будет отвлекать?Этот вечер где будет много гостей,охраны будет выше крыши,нас ведь могут заметить — недоверчиво прищурился Хан Сынмин усмехнулся и пожал плечами, будто это само собой разумеется: — Баронесса терпеть не может на своих балах лишь определённый тип людей: старушек, грустных дам в золотом... и дерзких модников со вкусом, которые затмевают её. Чанбин усмехнулся, но всё же спросил: — Хорошо, но где мы возьмём старушку? Сынмин лишь хмыкнул: — Отвлекать буду я. Тае получилось, что сеять хаос на званных вечерах—мой конёк. Джисон нахмурился. — А она тебя не узнает? Всё-таки ты работаешь у неё прямо под носом... — Именно, — подхватил Хорас. — Если она узнает тебя — тебе конец.Баронесса — единственный человек, кто разглядел в тебе талант. Где это видано, чтобы человек с любимой работой рисковал ей ради… кулона? Хан, опустив глаза, тихо добавил: — Может, нам не нужен этот кулон?.. Наступила пауза. Сынмин, глядя на карту, сжал в кулаке маркер. — Это фамильный кулон, и он мне нужен! —неожиданно для самого себя громко произнес Сынмин. —Да, да, вы правы, меня она узнает. Сынмин туда не пойдет. Пойдет другой человек. Чанбин и Хан переглянулись. В их глазах было смирение. Бин тяжело вздохнул,принимая участь: — Сынмин тут босс. Сидящий поодаль Чонин гордо улыбнулся, сверкая своими лисьими глазами, осознавая как вырос их когда-то наивный, верящий всему ребенок. Теперь он командует старшими и подчиняет их себе. День. Ателье Баронессы. Сынмин стоит у манекена, драпируя на нём чёрную органзу. На столе перед ним — белые перья, отрезы гладкого сатина и эскиз. Чёрно-белый наряд. Резкий, броский, словно шахматная королева из будущего. Баронесса проходит мимо и останавливается. — Уже готовишь образ к следующему показу? — Нет, вдохновение, — отвечает Сынмин спокойно. — Иногда нужно отвлечься, чтобы вернуться с ясной головой. Врет. На самом деле он шьет костюм самому себе. — Ммм. У тебя вкус. Не растрачивай его впустую, заморашка. Позже, в ателье. Он работает молча, но взгляд его то и дело скользит к кабинету Баронессы. Там — эскиз платья, которое она наденет на бал. Он уже понял: кулон будет в сейфе. Как всегда. Вечером. У здания будущего бала. Сынмин, в простом тёмном пальто и с фотоаппаратом на шее, делает вид, что снимает архитектуру. Он прохаживается по периметру, запоминая расположение камер, подъездов, лестниц. Делает пару снимков, делает пометки в блокноте. На обратной стороне страниц — тканевые сэмплы: чёрный вельвет, белая кожа, серебряные кнопки. Ночью. Его комната. Он заканчивает работу над собственным образом.Белая накидка с капюшоном,которая будет скрывать его. Линии острые, почти агрессивные. Но изысканные. Это не просто наряд — это манифест. Следующее утро. Баронесса примеряет очередное платье.Сынмин же подаёт ей булавки и скромно замечает: — Вы ведь будете блистать на балу. Главное, чтобы никто не затмил вас. Баронесса приподнимает бровь: — Никто и не осмелится. Он опускает глаза, скрывая едва заметную ухмылку. Он был не просто тенью Баронессы. Он был её отражением — только острее, умнее и... смелее. Его чёрно-белый наряд станет тем, что разорвет привычный порядок. И именно в нём он войдёт в бальный зал — не как слуга, а как буря.