And what the hell were we ? (tell me we weren't just friends)

Дверь спальни с грохотом захлопывается, но Уиллу плевать. Особенно когда руки Майка на нём, язык Майка у него во рту, а потом — когда Майк прижимает его к ближайшей стене, мягко вздыхая ему в губы. Руки Уилла тут же взлетают, чтобы запутаться в его волосах — тёмные кудри легко обвиваются вокруг пальцев. — А я думал, ты ничего не помнишь, — дразнит он, когда Майк отрывается от поцелуя, чтобы поцеловать его в шею. Уилл ёрзает, прижимаясь к нему. — Сначала не помнил, — признаётся Майк, уже тяжело дыша в его шею. — А потом вспомнил — и не мог перестать думать об этом весь день. Голос у него хриплый, Уилл раньше такого не слышал, и, судя по тому, как быстро становятся неудобными его штаны, — его это не смущает. Похоже, Майк это тоже замечает, потому что смотрит вниз и вдруг ухмыляется, как дьявол. — Ты возбуждён, — констатирует он, будто это не самое очевидное сейчас. — А ты в последнее время слышал свой голос? — Уилл хохочет, но смех застревает в горле, когда Майк возвращается к его шее — теперь уже нежно прикусывая кожу. Большие руки сжимают его талию, и единственное, о чём он может думать: «трахни меня, трахни меня, трахни меня…» — Значит, мой голос тебя заводит, да? Не думал, что ты настолько отчаянный, — усмехается Майк, и это одновременно бесит и дико заводит. — Заткнись и поцелуй меня, идиот. Он не даёт себе времени подумать — просто снова приникает к губам Майка, громко, грязно. Бёдра двигаются хаотично, одна рука на затылке Майка, вторая хватает его за рубашку, притягивая ещё ближе. Он даже не замечает, как они отошли от стены, пока спина не ударяется о матрас, а Майк не устраивается сверху. — Ты позволишь мне позаботиться о себе, Уилл? Он даже не думает — яростно кивает, и Майк смеётся, щёки у него краснеют. — Боже, кто бы знал, что ты так обрадуешься возможности переспать со мной? — Я бы мог спросить у тебя то же самое, — пыхтит Уилл, вдавленный в матрас, пока Майк целует его ключицу. — Ты же вроде как… гетеро? Майк смеётся ему в ухо, и по телу Уилла пробегает дрожь. — Возможно, я… также испытываю влечение к парням, — он немного отстраняется, глядя на Уилла и облизывая губы. — Это проблема? Уилл лишь усмехается и притягивает его обратно за рубашку. — Ни капельки, — шепчет он и глубоко целует Майка. Тот лишь стонет в ответ, обрушиваясь на него всем своим горячим телом — оба резко втягивают воздух от этого нового ощущения. Там, где их бёдра соприкасаются — будто искры. Уилл может кончить в штаны, даже не начав. Майк, как настоящий ублюдок, похоже, чувствует, насколько Уилл на взводе — и начинает двигать бёдрами, вдавливая его ещё глубже в матрас. — Блять, это так горячо. Почему это так горячо? — руки Майка крепко сжимают его бёдра, заставляя их тереться друг о друга. Ноги Уилла обвивают Майка за талию, руки цепляются за рубашку. — Господи, ты ахуенно ощущаешься, — шепчет он, прежде чем заглушить громкий стон рукой. — Да? Настолько? — Майк лишь довольно ухмыляется, зарывшись лицом в его шею, время от времени целуя или прикусывая её. — Скажи мне, детка. Этого оказывается достаточно — и нервы Уилла сдают. Он отползает выше по кровати, отталкивая сбитого с толку Майка, пытаясь перевести дыхание. — Прости, я чуть не кончил. Не хотелось делать это в штаны, как в тринадцать лет, — он проводит рукой по, вероятно, растрёпанным волосам, стараясь смотреть куда угодно, только не на явную выпуклость в спортивных штанах Майка, которая совсем не скрывается. Он уверен, что и сам выглядит не лучше. Но Майка это, похоже, вообще не волнует — с таким видом, как он сейчас смотрит на Уилла, будто собирается его съесть. — Ты сейчас выглядишь чертовски хорошо. То есть, ты всегда хорошо выглядишь, но сейчас ты… Да, ты выглядишь очень хорошо, — он не говорит этого, но Уилл сам всё понимает. Он выглядит как кто-то, кого хочется трахнуть. Грязно. Пошло. — О, поверь, я прекрасно знаю, что ты сейчас обо мне думаешь. Что-то мне подсказывает, что я выгляжу больше, чем просто «хорошо», — он смеётся и кивает на промежность Майка, за что получает недовольный взгляд. — Заткнись уже. Просто иди сюда, — Майк хватает его за рубашку и тянет к себе, и они снова сливаются грубом поцелуе. Лёгкий укус за нижнюю губу заставляет Майка открыть рот, и что-то в Уилле ломается. Он вдруг резко двигается, сажая Майка себе на колени, руки сжимаются на его талии. Они отрываются друг от друга с неприличным звуком, от которого Уилл вздрагивает, но их губы всё ещё рядом, мягко соприкасаясь. — А как насчёт того, чтобы я позаботился о тебе? Ты бы хотел этого? Его лучший друг краснеет до корней волос и что-то бормочет сквозь зубы, наклоняясь, чтобы снова целовать и покусывать шею Уилла. Тот только стонет и откидывает голову, давая Майку лучший доступ. — Что-что, милый? — спрашивает он ещё более возбуждённым голосом. Майк лишь всхлипывает и отрывается от его ключицы. — Я сказал, что ни разу не был снизу с парнем. Блять. — О. Я… Ладно. Всё в порядке. Майк выглядит таким смущённым, что у Уилла перехватывает дыхание — и не только. — Я знаю, что у тебя больше опыта, чем у меня, так что я с радостью позволю тебе вести. Только… пожалуйста, будь нежным. Слово «пожалуйста», да ещё и с этим красным лицом — Уилл не может с этим бороться, и, если честно, не хочет. Да он бы в любом случае не сделал ему больно. — Знаешь, просто потому что я раньше занимался сексом с парнями, не значит, что я в этом супер-эксперт. Да, у меня были случайные связи, но ничего особо выдающегося. При этих словах Майк выпрямляется и смотрит на него с новым интересом. — Правда? Прям не понравилось? Уилл пожимает плечами. — Ну… нормально, наверное. Но чаще всего это были натуралы, которые просто пытались реализовать свою странную фантазию «переспать с геем». На самом деле я никогда не был сверху, — он говорит это и тут же краснеет. Майк заливается краской ещё сильнее. — О, то есть я буду у тебя первым, — он поднимает брови, как комик, и Уилл не выдерживает — фыркает от смеха. — Даже когда мы вот-вот займёмся сексом, ты всё равно придурок. — Ага. А ты собираешься заняться сексом с придурком, что делает тебя ещё более придурочным. Они пару секунд смотрят друг на друга — и одновременно начинают смеяться. Майк наваливается на Уилла, а тот машинально обнимает его, крепко прижимая к себе. Где-то внутри, в тёмном уголке, что-то довольно рычит: ты мой. Всё хорошо. Ты в безопасности. Ты мой. — Слушай, нам совсем не обязательно делать это прямо сейчас, — он мягко касается лбом головы Майка и легонько щиплет его за бок. — Мы можем просто лежать и целоваться, или поговорить. Мне правда хорошо просто так, — он целует Майка в макушку — и оба удивляются этому жесту, особенно по резкому выдоху, сорвавшемуся у Майка. Тот выпрямляется и заглядывает Уиллу в глаза, кончиками пальцев мягко поглаживая его лицо. — Не знаю… Но я точно хочу переспать с тобой. Эта стеснительная улыбка снова появляется — и каждый раз, когда Уилл её видит, он только сильнее влюбляется. —У меня есть идея, — признаётся он, сердце бешено колотится. — Как насчёт того, чтобы я сделал тебе минет, а ты просто почувствуешь, насколько тебе комфортно? — Комфортно с идеей быть снизу.. или с идеей переспать с тобой? Они оба хихикают. — И то, и то, — спокойно продолжает Уилл. — И если мне не понравится, мы просто остановимся? — Это вообще вопрос? Конечно, я остановлюсь, как только ты скажешь, — он снова сжимает его талию, не отпуская. — Майк, для тебя это новое. Я всегда буду уважать твои границы. Всегда. Майк теперь выглядит менее напряжённым, и Уилл переходит ко второй фазе — узнавать, какие границы Майк себе установил. — Ладно, что тебе нравится? Что для тебя — табу? — мягко спрашивает он, как всегда, потому что это же Майк. Его лучший друг уже больше десяти лет, человек, которому он доверяет свою жизнь с самого начала. Тот, кого он хочет защищать всем своим существом (да, звучит сентиментально, но это не главное). — Э-э-э… думаю, можно начать медленно? Типа, не прямо сейчас. — Конечно, сначала надо тебя разогреть. Майк смеётся и указывает на себя. — Да разве не видно, что я уже разгорячён? И у тебя ужасный способ сказать «я возбуждён», — он снова смеётся, и Уилл невольно дрожит от мысли, что именно он заводит Майка. — Что, не можешь вынести немного грязных слов? Я думал, ты лучше, Байерс. О, значит, ему нравятся грязные разговоры. — Не волнуйся, дорогой, я просто даю тебе поблажку, — спокойно отвечает он, притворяясь, что его же слова не заводят его ещё сильнее. — Не надо притворяться, будто я полный новичок, — Майк приближается, ползёт на четвереньках и нависает над коленями Уилла. — Я уже трахался, хоть и не так, как ты, но считается. Уилл улыбается и тянет его за бёдра, чтобы посадить на себя. — Знаю. Но спорю, что я трахался больше, чем ты. Он улыбается, потому что, конечно же, собирается сделать из этого соревнование. Они всё ещё лучшие друзья прежде всего, так что это нормально. Странно думать о том, что он собирается сейчас сделать Майку минет, а завтра им придётся вести себя так, будто ничего не было. Но пока Уилл не даёт мыслям ускользнуть. Он думает о том, как Майк внезапно целует его, яростно и уверенно, как всегда, руки блуждают в его волосах и по плечам. — Скажи мне, — шепчет он, двигая бёдрами так, что Уилл невольно стонет, закрывая глаза. — Сколько у тебя было парней? Этот парень хочет его убить, наверное. — Первый раз был в школе. Какой-то спортсмен захотел поиграть, и я согласился. Я два раза подрочил ему и сделал минет, прежде чем мы перешли к делу. — И как тебе это? — Майк не перестаёт двигаться, дыхание Уилла учащается с каждой секундой. — Горячо. Интенсивно. Он был не очень нежным и долго не продержался, но это было приятно. — Думаешь, я могу доставить тебе удовольствие? — Майк двигается так грешно и искусно, что Уилл в конце концов сжимает его за талию в предупреждение и слегка отталкивает, чтобы перевести дыхание. — Что случилось, готов кончить в трусы, Уилл? — произнесённое имя, звучащее на языке Майка так же, как и всегда — всё, что нужно, чтобы прижать Майка к кровати и поцеловать его крепко и медленно. Когда они отрываются, глаза Майка затуманены желанием, он смотрит на Уилла, словно ждёт, что тот съест его целиком. — Будь хорошим и лежи вот так, ладно? — Что собираешься делать? — Буду сосать твой член, Майк. Резкий вдох эхом раздаётся в ушах Уилла, и он улыбается про себя, довольный. Теперь, когда Майк заплатил за своё упрямство, он может начать показывать ему, как хорошо быть снизу. Сердце колотится в груди, он снова целует Майка в губы, глубоко, но недолго, оставляя влажные поцелуи на шее, ключицах, а затем отрывается. — Хватит дразниться, — выдыхает Майк, глаза темнеют от желания. — Сними футболку, детка, — лишь отвечает Уилл, уже жаждущий перейти к главному. Его лучший друг сразу садится и начинает двигаться, скидывая мятую одежду на пол. Большие карие глаза с удивительно длинными ресницами смотрят на него с ожиданием, и член Уилла подскакивает в трусах. Кто бы мог подумать, что Майк будет таким послушным? — И штаны тоже, — через несколько секунд Майк остаётся в белье и ложится обратно на кровать. Кровать Уилла. Чёрт. — Боже, как же ты чертовски хорош. Я вообще не понимаю, почему у тебя нет кого-то в постели каждую ночь с таким телом. Майк только краснеет, его руки лежат по обе стороны от головы. — Ты тоже сними футболку, пожалуйста? Я не хочу быть тут единственным голым. И потому что Майк сказал «пожалуйста», и потому что он выглядит чертовски хорошо, Уилл стягивает с себя рубашку и позволяет взгляду лучшего друга скользнуть по его торсу, будто он видит его без одежды впервые. Не теряя ни секунды, Уилл снова нависает над Майком, довольно улыбаясь, когда чувствует, насколько тот твёрдый, словно камень, прижимаясь к его бедру. — Возбудился, да, Уилер? В ответ слышит только жалобный всхлип. — Просто сделай это, пожалуйста, я сейчас взорвусь, — Уилл смотрит на него, будто не верит, и Майк надувает губы. — Серьёзно, я сейчас лопну, настолько всё на взводе. И тогда Уилл пускает в ход руки и рот, осыпая поцелуями и лёгкими укусами всё бледное тело, до чего может дотянуться. Дыхание Майка снова учащается, так что он решает не мучить его дольше и опускает ладонь к его боксерам, прижимаясь к ним через ткань. Он чувствует, как тело Майка напрягается, а потом расслабляется, и воспринимает это как разрешение идти дальше. Он целует его живот, продвигаясь вниз к тонкой дорожке волос, сводившей его с ума ещё с тех пор, как он увидел Майка в плавках, когда им было семнадцать — или в особенно низко сидящих штанах, которые всегда так идеально облегали его талию. — Ты такой красивый, — шепчет он в тёплую кожу, ловя дрожь Майка и тяжёлое дыхание, касающееся его губ. — Уилл, пожалуйста, — стонет его лучший друг, легко, но до краёв наполнено похотью. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, Уилл, я… пожалуйста. Когда первый шок проходит, Уилл слушается. Очень осторожно он берётся за резинку его спортивных штанов и стягивает их, открывая бледную кожу. Не получив ни намёка на протест, он наклоняется и целует внутреннюю сторону бедра, получая в ответ слабый стон от своего лучшего друга, в то же время разминая другое бедро уверенными пальцами. Он поднимает взгляд, чтобы убедиться, что с Майком всё в порядке. Видит, как тот прижал руку ко рту, и сквозь пальцы вырываются сдавленные стоны. Уилл довольно улыбается и тихо смеётся, оставляя ещё один влажный поцелуй на внутренней стороне бедра. — Можно? — спрашивает он, и едва успевает произнести слова, как Майк уже яростно кивает. Уилл делает глубокий вдох. Настраивает себя морально — он вот-вот увидит своего лучшего друга полностью голым. И, наконец, медленно тянет вниз его нижнее бельё, пальцы немного дрожат. И, о боже… — Чёрт возьми, ты великолепен, — шепчет он, не в силах оторвать взгляд от обнажённого и, очевидно, смущённого Майка. — Замолчи, ты заставляешь меня краснеть, — смеётся Майк, но в этом смехе есть нервозность. Уилл успокаивающе проводит ладонью по его бедру, мягко улыбаясь. — Эй, ты же помнишь, что я говорил, да? Если что-то будет слишком или станет странно — ты мне скажешь, и мы сразу остановимся. Хорошо? — Да, — сейчас он выглядит более расслабленным, и рука Уилла начинает вырисовывать узоры на его коже, всё ближе и ближе к цели. Впрочем, рано или поздно приходится спросить: — Майк? — Да? — Можно мне… ну, потрогать тебя? — Да. Давай. Майк закрывает глаза, будто готовится к удару, а Уилл наклоняется вперёд, его губы в сантиметре от члена лучшего друга. Он вот-вот сделает минет своему лучшему другу. И, возможно, получит что-то в ответ. Он не спешит — сначала делает вдох, а потом проводит языком горячую полоску от самого основания до самого кончика, чувствуя, как Майк пульсирует у него под языком. Почти сразу тот откликается — разговорчив даже в постели, с удивлением замечает Уилл. — Чёрт, Уилл, ты меня убьёшь. Боже мой… — Майк тяжело дышит, извиняется, стонет — и это лучшее ощущение на свете. Это может стать зависимостью, думает Уилл сквозь туман желания, в котором тонет его разум, и сквозь остатки тревоги, всё ещё цепляющейся за живот. Но потом Майк низко и хрипло стонет, зарывается пальцами в его пушистые волосы — и все мысли вылетают из головы. Из немногих людей, которым Уилл когда-либо делал минет, он почти всегда слышал одни и те же комплименты. Райский рот, достаточно влажный, чтобы это было чертовски сексуально, отсутствие рвотного рефлекса, которым его щедро наградила природа, и — больше всего — выражение лица, которое, по их словам, появлялось у него во время ласк Сосредоточенный, почти голодный взгляд и решимость заставить партнёра кончить сильнее, чем когда-либо раньше. — Как ты умудряешься выглядеть так чертовски горячо, когда сосёшь мой член? — простонал Майк, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. — Это должно быть незаконно. Уилл только хмыкнул, не выпуская его изо рта, втянул щёки как мог и кончиком языка коснулся влажной головки. Забавно, подумал он, что у всех разный вкус: кто-то кислый, кто-то солёный — и Майк не был исключением. У него был слегка кисловатый вкус, может, даже немного острый — наверное, из-за того карри, которое они ели на днях. Но это не имело значения. Сейчас Уилл хотел только одного — довести своего лучшего друга до такого оргазма, какого у того ещё никогда не было. И, судя по тому, как Майк вздрагивал, как дёргался и сокращался его живот, он был уже близко. Пора подразнить, решил Уилл. — Хотел бы я, чтобы ты мог сейчас посмотреть на себя, — прохрипел Уилл, его голос ещё никогда не звучал так хрипло. — Такой чертовски красивый, дорогой. Прямо разваливаешься под моим взглядом, да, детка? Даже если его рот больше не был на нём, руки всё ещё оставались. Уилл обхватил ими пульсирующий, налитый краснотой член лучшего друга и осторожно стал скручивать кисть, чередуя темп и силу давления. Понадобилось всего пару минут, чтобы Майк уже практически умолял, глаза закатывались, и он едва дышал. — Уилл, пожалуйста… Пожалуйста, я уже почти… Не останавливайся… Смелый Майк, прирождённый лидер, всегда дерзкий и вспыльчивый — теперь лежал в постели Уилла, почти плача, и это что-то делало с Уиллом. Его собственная твёрдость отозвалась пульсом, и он глухо заскулил. Ему самому хотелось хоть какого-то облегчения, но он был полон решимости довести Майка до такого оргазма, после которого тот будет извиваться ещё несколько минут подряд. И он сказал ему это — хриплым голосом, вибрирующим у него на бледной коже. — Чёрт возьми… — выдыхает Майк и довольно громко стонет, его бёдра дёргаются всё сильнее, движения становятся судорожными. — Уилл, пожалуйста, пожалуйста… — Говори нормально, Майкл. Пожалуйста — что? Ему нравилось это, видеть Майка таким чувствительным только от его языка и пальцев. Это было доказательством, что его лучший друг получает удовольствие. — Блять. Я хочу кончить. Пожалуйста, Уилл, дай мне кончить… Оу. Я так на него влияю. Ни одна другая девчонка, не Эл — я. — Бедняжка… — каждое слово сопровождалось медленным, но сильным движением рукой. — Держу пари, никто никогда не заставлял тебя чувствовать себя так хорошо. Тебе настолько нужно, да? Скажи мне, детка. Скажи, как сильно ты меня хочешь. Горячие слёзы начали собираться в глазах Майка, но, похоже, ему было всё равно. Он только всхлипывал и задыхался, едва сдерживаясь, чтобы не кончить. — Я так тебя хочу… Пиздец как сильно… Пожалуйста, Уилл.. Пожалуйста. Это тоже что-то в нём задело, потому что внезапно Уилл снова стал оставлять засосы на шее Майка, на ключицах, везде, куда только мог дотянуться, бормоча с горячённой одержимостью: — Блять, да, Майк, можешь кончать. Давай, детка. Он успевает лишь отстраниться, чтобы увидеть, как Майк зажмуриваться и запрокидывает голову, вскрикивая. Уилл с трудом сдерживает желание наклониться и слизать капли, вырывающиеся из члена лучшего друга, и вместо этого прижимает горячую ладонь к натянутой ткани собственных брюк. Даже в момент оргазма Майк лепечет несвязные слова. — Да… Блять, да… Боже мой, Уилл… Он улыбается себе под нос, пока Майк медленно приходит в себя после оргазма, его бёдра всё ещё подрагивают, дыхание сбивчиво. Это сделал я. Не задумываясь, Уилл наклоняется и прижимается губами к нежной коже на шее, рядом с бешено пульсирующей веной, в то время как его руки скользят по торсу Майка. Проходит минута или две, прежде чем дыхание Майка выравнивается, и они просто обнимают друг друга, их губы мягко касаются снова и снова. — Ты молодец, Майк. Я так горжусь тобой. Майк вздрагивает рядом, и его рука внезапно ложится на промежность Уилла, сжимая через ткань. — Дай мне позаботиться о тебе. Пожалуйста. Майк снова тяжело дышит, и это — самое возбуждающее, что когда-либо слышал Уилл. Не дожидаясь ответа, его лучший друг расстёгивает ремень и смотрит на него своими большими карими глазами, всё ещё затуманенными от недавнего оргазма. — Ты же знаешь, что я не трону тебя, пока ты не скажешь «да», да? Глаза Майка буквально прожигают в нём дыру, и Уилл чувствует, как его уносит. Майк прикасается к нему, Майк берёт его в рот, Майк вводит в него два пальца… — Уилл? Ты в порядке? Он возвращает взгляд на красивые глаза своего лучшего друга и кивает, пытаясь найти слова, чтобы выразить, как сильно он этого хочет. — Всё хорошо. Я просто… не знаю… — Я могу сделать что угодно. Быстрый ответ Майка, решительность, сверкающая в его глазах — не это заставляет Уилла чуть не разрыдаться. А то, что в этих больших карих глазах отражается абсолютное доверие, без единого блика устремлённое на него. — Тебе было бы нормально… Ну, если ты трахнешь меня пальцами? Вот и всё. Он сказал это. Глаза Майка расширяются — в другой ситуации это было бы смешно, если бы не такое напряжение в воздухе. Его губы, блестящие от слюны, чуть приоткрываются в тихом стоне, будто он уже представляет себе эту сцену, а Уилл тем временем нервно теребит простыню. — Всё нормально, если… Ну, если это слишком. Я не обижусь, Майк, ты же знаешь. — Нет, всё в порядке. Я хочу. И без всяких предупреждений Майк резко тянется вперёд, берёт лицо Уилла в ладони и целует его жадно, выбивая весь воздух из его груди. И потому что он готов стоять на коленях за любую крошку, которую даст ему Майк, Уилл лишь раскрывает рот, задевает языком острый зуб — и тот тут же отвечает качком бёдер. После ещё одного поцелуя — более глубокого, острого, электрического — засранец отстраняется, с румянцем на щеках и растрёпанными волосами, и улыбается ему снизу вверх. — Как ты хочешь? Как тебе будет лучше всего? — Честно говоря… я делал это нечасто, — он чувствует, как заливается румянцем, и с трудом сдерживает улыбку. — У меня особо не было шанса. Кивнув, Майк проводит руками по талии Уилла. — Может, попробуем несколько поз и посмотрим, какая тебе больше всего подойдёт? — Да, звучит здорово. Ты бы правда… сделал это? Только не влюбляйся сильнее, идиот. — Всё что угодно для тебя, Уилл. Блять. Ну всё, пропал. — Эм, да. Ладно. Давай так и сделаем. — Окей, тогда… как мы… Они немного неуклюже возятся, пытаясь найти удобное положение, и в итоге Уилл оказывается на спине, а Майк — над ним, опираясь на локти. — Не могу поверить, что собираюсь это сделать, — шепчет Майк, пока Уилл тянется к наполовину полной бутылке лубриканта, спрятанной под кроватью. — Ты всегда можешь передумать, ты же знаешь. Хотя это было бы грустно. Но Майк, благослови его, только качает головой и медленно забирает бутылку из рук Уилла. Он откладывает её в сторону и усаживаются на пятки, просто глядя на него. И Уилл снова чувствует, как у него пересыхает во рту от одного только вида своего лучшего друга, обнажённого, в его постели, готового ввести в него пальцы. — Можно я сниму с тебя штаны? Простой вопрос, заданный почти небрежным тоном, но по спине Уилла тут же пробегает дрожь. Он кивает, и Майк заползает на него, глубоко целуя, с блуждающими руками по обнажённому торсу. Чем дольше они целуются, тем сильнее Уилла стесняют джинсы, и он больше не может это терпеть. Он прерывает запыхавшийся, спутанный поцелуй, чтобы возиться с ремнём, и Майк быстро всё понимает: осторожно укладывает его обратно на матрас и расстёгивает его джинсы. В следующий момент Уилл уже в одних боксерах, а Майк просто смотрит на него, снова краснея. — Боже, ты… Ты выглядишь потрясающе. Его пальцы сжимаются, будто он сдерживает себя, чтобы не коснуться Уилла, и в этот момент он выглядит до невозможности невинным. — Ладно, я готов. Хочешь… направлять меня? Простой, но искренний вопрос, и у Уилла теплеет в груди. Это же просто Майк. Он кивает и снова устраивается на кровати, разводя ноги чуть шире, чтобы Майку было удобнее устроиться между ними. И тот именно так и делает — подползает, опираясь на одну руку, потому что в другой у него лубрикант. Чёрт возьми, Майк собирается ввести в меня пальцы, и он выглядит чертовски горячо, пока делает это, господи… — Уилл? Ты со мной? — Да, извини. Можешь… Можешь начинать. Его голова откидывается на матрас, когда скользкий палец начинает медленно описывать круги вокруг тугого кольца кожи, и он слышит, как сам выдыхает — скорее стон, чем слово, — сердце колотится от волнения. Другая рука мягко сжимает его бок, успокаивающе, бережно. — Всё хорошо, просто дыши для меня. Внезапно Майк снова склоняется над ним, целуя горячо, с приоткрытым ртом, и всё тело Уилла расслабляется. Они целуются ещё несколько секунд, языки скользят друг по другу, прежде чем Майк отстраняется всего на дюйм и спрашивает с расширенными от возбуждения зрачками: — Можно? Уилл целует его — скорее для уверенности, чем по желанию — и кивает. — Да. Давай. Палец кружит у его входа, всё тело напрягается, как струна, а затем медленно проникает внутрь. — Вот так, молодец. Даже сейчас Уилл готов поклясться чем угодно — как ни странно, он совсем не ожидал, что Майк будет звучать настолько сексуально, когда берёт на себя контроль. Майк — занудный, задрот, который краснел в восьмом классе при виде женского белья, — ну никак не должен звучать так чертовски возбуждающе с пальцем у него в заднице, говоря, какой он молодец. На одном лишь мышечном рефлексе бёдра Уилла раздвигаются шире, и палец Майка скользит глубже, заставляя их обоих застонать одновременно. Когда палец входит полностью, Майк не двигается. Он смотрит на Уилла и ждёт. Что, по идее, тоже не должно быть возбуждающим — но вот он здесь. А теперь Майк смотрит на него с полуприкрытыми глазами, а густой румянец, растянувшийся от лица до плеч, ещё сильнее подчёркивает млечный путь веснушек на его щеках и носу. — Всё в порядке? — спрашивает он тем самым мягким голосом, который приберегает только для Уилла. Словно Уилл — особенный. Поэтому, конечно, Уилл кивает — он чувствует себя важным, и он доверяет своему лучшему другу больше, чем кому бы то ни было. — Да, — кивает он и улыбается снизу вверх. — Всё хорошо. Майк улыбается в ответ, тоже кивает, и бёдра Уилла чуть подаются вперёд. Почти сразу палец Майка подрагивает внутри, и возбуждение возвращается резко, как вспышка, заставляя Уилла тихо застонать. — Майк, пожалуйста, — выдыхает он. — Пожалуйста, двигайся. Со мной правда всё в порядке. И он точно знает, что делает — потому что с самого начала их дружбы Майк не умел говорить Уиллу «нет». Уилл обладал какой-то странной силой, которую включал каждый раз, когда хотел, чтобы всё шло по его плану — и Майк всегда подчинялся, без лишних слов. Вот и сейчас — всё повторяется: как только Уилл говорит «пожалуйста», палец внутри отступает до самого кончика и мягко входит снова, и накрывшая его волна жара полностью оправдывает ожидание. Майк начинает ровный ритм — толчок, отступление, снова толчок — тщательно лаская горячую, пульсирующую плоть. — Ты такой горячий, — выдыхает он, его взгляд поднимается от места их соприкосновения и вонзается в глаза Уилла. Он быстро добавляет: — Я про то, что внутри. Там как будто тысяча градусов. Они молчат какое-то время — палец Майка медленно доводит Уилла до точки, оба дышат слишком тяжело, чтобы это было по-настоящему тихо. Уилл двигает бёдрами, стараясь подстроиться под движение пальца, но ничего не помогает. Этого просто недостаточно. Майк наклоняется, чтобы поцеловать его — рот приоткрыт, свободная рука скользит по боку, по бедру, куда только дотянется, — а Уилл изо всех сил старается не застонать от разочарования. В конце концов это становится невыносимо — он тянет Майка за волосы, прерывая поцелуй. Тот хмурится, надутый и растерянный. — Что случилось? И как бы глупо это ни звучало, Уиллу неловко. Палец внутри всё ещё движется, по-прежнему осторожно, и ему приходится сдерживаться, чтобы не закричать. Майк смотрит на него, и он чувствует, как щёки разгораются всё сильнее — но он не может заставить себя сказать это вслух. Вместо этого он просто сжимается. Глаза Майка из голодных становятся по-настоящему изголодавшимися. — Ещё? — спрашивает он, и Уилл кивает. Майк усмехается — придурок, — меняет угол, и вытаскивает палец медленно, дразняще. — Майк. Но тот не реагирует. Или, по крайней мере, делает вид, что не слышит. И когда палец входит снова, это уже не ласка — это толчок. Это больше, но уже через пару движений Уилл снова извивается. — Чего ты хочешь? Скажи мне, — Майк снова наклоняется, оставляя горячие, влажные поцелуи на ключице Уилла, поднимается к челюсти, а потом целует в губы. — Неужели ты вдруг стал стесняться? — дразнит он. Уилл кусает нижнюю губу слишком сильно, чтобы это было просто жестом. Он застывает на мгновение, карие глаза впиваются в зелёные, и трение — такое, такое приятное. — Быстрее, может быть? — произносит он неуверенно. Майк кивает и ускоряется — и вот оно. То самое чувство, которое однажды накрыло его врасплох, когда он был подростком-девственником, переполненным гормонами и слишком возбуждённым, чтобы вообще подумать о смазке. То чувство, из-за которого он стонал в какой-то машине у качка, сжимаясь на одном только пальце — точно так же, как сейчас. Рот приоткрыт, руки вцепились в тёмные, вьющиеся волосы, дыхание сбилось, будто он проклятая душа, вырвавшаяся из ада. Уилл готов поклясться, что его мозг просто отключается, когда он начинает извиваться под Майком, двигаясь вверх-вниз без всякого стеснения, целуясь жадно — зубами, языком, — и это лучшее чувство на свете. Его лучший друг зарывается лицом в его шею, задыхаясь почти так же тяжело, как и он сам. Горячий язык облизывает и прикусывает там, где бешено бьётся пульс, и вопрос звучит тихо, но отчётливо: — Можно ещё один? Уилл даже не слушает — просто кивает, и палец выходит, чтобы вернуться уже с другим, мягко растягивая, а потом зацепляя и надавливая. И где-то в глубинах сознания раздаётся голос, почти вопль — да. А потом Майк снова смотрит ему в глаза, и пальцы находят ту самую точку, и Уилла срывает — он почти всхлипывает, отчасти от облегчения, отчасти от восторга, потому что… — Блять, да. Вот оно, чёрт возьми. — Да? Нравится? — хрипло шепчет Майк. В следующий раз, когда Майк попадает в эту точку, Уилл может только кивнуть, с открытым ртом, наполненным стонами и приглушёнными вздохами. Он приближается к оргазму, а то, как Майк давит и движется внутри, совсем не помогает сдерживаться. Они целуются снова — грязно, с мокрыми, скользящими звуками, и этого почти достаточно. — Знаю, ты близко, — шепчет Майк в губы, низко и дразняще. — Ты весь напряжён и трясёшься. Его пальцы становятся ещё более настойчивыми, они давят на ту точку, что заставляет Уилла таять в объятиях Майка, и как только его спина выгибается в отчаянии — всё заканчивается. Пальцы Майка не отрываются от нужного места, он шепчет грязные слова прямо в ухо, а свободная рука, наверное, ставит синяк на бедре от сильного сжатия. Их тела продолжают тереться друг о друга. О, чёрт, он сейчас… — Майк, Майк, давай, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Его глаза закрываются сами собой, и ощущения будто усиливаются в десять раз. Всего одно хриплое слово Майка, прошёптанное в ухо — и Уилл срывается. — Ты такой охуенный. Боже, ты такой хороший, блять… И если до этого Майк стонал, срывался на хрип и тяжёлое дыхание, то теперь он стонет высоким, прерывистым звуком — и Уилл кончает сильнее, чем когда-либо в жизни. Он знает, что его ногти оставят следы на плечах Майка, судя по тому, как тот шипит, но это только подогревает какую-то тёмную, довольную часть внутри него. Если на Майке останутся следы — пусть. Если он захлебнётся от всего этого — пусть. Пусти, и пусть Уилл смотрит. Пока Уилл медленно сползает с пика, Майк всё ещё твёрд, как камень. Его пальцы осторожно выходят, и пустота ощущается странно, но он не даёт себе задержаться в этом чувстве — вместо этого тянет Майка обратно к себе. — Что ты делаешь? — Ты ведь не кончил. Майк смотрит на него так, будто это первый раз, когда кто-то вообще подумал об этом. И Уилл готов убить всех, кто когда-либо заставлял его лучшего друга думать, что он должен кончать один в ванной. Он снова хватается за его плечи, и Майк будто мечется между желанием извиниться и желанием использовать тело Уилла, чтобы кончить. А этот второй вариант звучит очень даже хорошо. — Майк. Если ты не воспользуешься моим телом, чтобы кончить, я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом. Майк ни секунду не колеблется — его большие ладони хватают Уилла за талию, притягивая вплотную. Они оба резко втягивают воздух, но Уилл едва успевает ухватиться за что-то, как Майк начинает двигаться — толчки неуклюжие, сбиваются с ритма через раз, но эхо оргазма ещё живёт в теле Уилла, и каждый раз, когда пальцы Майка сжимаются чуть крепче, он тихо стонет. — Значит, будет и следующий раз? Он открывает глаза и видит, как Майк смотрит на него с расширенными зрачками, и вопрос доходит до его мозга не сразу. — Что? — Ты сказал, если я не воспользуюсь… твоим телом, чтобы кончить, ты больше не будешь со мной спать. Значит, будет следующий раз? А почему бы и нет?И вот впервые Уилл решает быть смелым. — Если ты захочешь, — говорит он с ухмылкой, и Майк улыбается в ответ, прежде чем его лицо искажается в экстазе, и он опускает голову на ключицу Уилла, содрогаясь и издавая стон, когда приходит к финалу. Уилл только тяжело выдыхает, чувствуя, как по животу растекается тепло.

***

Когда Майк уходит в душ, Уилл остаётся один, лёжа на своей кровати. В следующий раз. Это может стать чем-то постоянным. Но тогда всё изменится. Какие вообще «лучшие друзья» трахаются? Те, кто знает друг друга больше десяти лет? Кто видел друг друга на грани — смерти, слёз, истерического смеха? Те, что не разговаривал почти год из-за невысказанных слов и неловкого молчания в редких звонках? Из ванной доносится, как выключатся вода. Майк выходит из запотевшей комнаты с полотенцем на бёдрах. Его брови тут же поднимаются, когда он видит, что Уилл всё ещё полностью голый, и он бормочет: — Я думал, ты уже спишь. Уилл качает головой, а Майк наклоняется, чтобы собрать с пола одежду. Когда он снова выпрямляется, между ними на мгновение возникает молчание — они просто смотрят друг на друга. — Ты… — А ты… Они оба замолкают, перебивая друг друга. Ну, неловко вышло. Майк фыркает, Уилл тихо смеётся — и напряжение рассеивается так же быстро, как появилось. Майк кивает ему, мол, давай, говори, и Уилл облизывает губы, прежде чем попытаться: — Хочешь поговорить об этом? Майк поджимает губы, наклоняет голову вбок, как пёс, что пытается понять, о чём его просят. Потом пожимает плечами. — А ты хочешь? И Уилл теряется. Потому что сам не знает, как вообще это переварить. Проходит несколько секунд, прежде чем Майк кивает и дарит ему маленькую, усталую, но тёплую улыбку. — Переспим с этой мыслью? С облегчением Уилл кивает. Они обмениваются спокойным «спокойной ночи», и дверь мягко закрывается. Уилл поворачивается на живот и вопит в подушку.