Патент

      Раннее утро в Лондоне. Такси пробежало по кварталам — сначала вокзал, за ним гостиница. Джо Руже выпорхнула. Поднялась в свой номер, успела до горничных. Открыла дверь номера и застыла в дверях, обернулась на табличку — все верно. Прошлась по номеру — цветы переставлены и остались нетронутыми, в отличие от ее вещей. Пресс-камера в саквояже. Все записи отсутствуют — и блокнот, и две папки с патентами Муди и будущим Грея. Помчалась к лифту, потом к управляющему и, не выбирая вежливых слов, приказала ему немедленно самолично отправить в проявку пленку и известить ее тотчас же по готовности.       Собрала вещи, скинула по чемоданам. Первый звонок управляющего: «тридцать минут ожидания вашей пленки». Поблагодарила. Джо Руже нервно походила по номеру. Прошло двадцать минут, и до отхода поезда слишком долго. Альфред Шепард в ночном лондонском разговоре из апартаментов Кейти ей явно обозначил: «Договор составлен таким образом, что уже приступили к реализации. Если твоя теория верна, то вряд ли что-то можно урегулировать юридическими методами», — они долго молчали, потом Альфред уточнил адрес мистера Берда из Белфаста и попросил извещать его обо всем, что ей встретится в его доме. На прощание Альфред вновь обрел жизнерадостность: «В случае твоей правоты, Джо… Ловкий парень этот Мэтью Муди! Никому еще не удавалось провернуть со мной такую шутку. Буду рассказывать в дружеской компании, как меня посадили в лужу». Кейти сидела напротив.       — Я могу ошибаться… — сказала Джо Руже, завершив все телефонные разговоры.       — Это не чувства, дорогая, — вздохнула Кейти Макдональд. — Скорее всего, ты права. Ты уверена, что тебе не нужна охрана? У меня есть пара вариантов, чтобы ты в безопасности добралась до Белфаста.       Джо Руже тогда подняла Кейти на смех, а теперь лихорадочно собрала чемодан и ждала звонка от управляющего. Двадцать пять минут. Звонок, подняла трубку:       — Мадам Руже?       — Да.       — Чарльз Адамс.       — Да?       — Достаточно рано, мадам Руже, — проговорил старик в трубку, выговаривая четко каждое слово серьезным тоном. — Но не слишком поздно, чтобы предупредить вас, что мне известно об изобретении мистера Грея. Он вчера мне сознался и сказал, что передал вам часть информации для консультации. Вы же понимаете, что я заинтересован в том, чтобы он хотя бы в течение года наладил производство на лондонском заводе. И также я намерен помочь ему в реализации его изобретения. Таких, как Грей, в вашем Новом Свете несложно обвести вокруг пальца. Я не могу допустить этого. Я предупредил вас и рассчитываю на ваше понимание.       — Это ВАШЕ предупреждение? — Джо Руже посмотрела по сторонам и вспомнила утренний разгром в номере. — Если я не буду следовать вашему предупреждению?! — повесила трубку.       Цветы на столике. Номер в порядке. Собранные чемоданы. Следующий звонок.       — Пленки проявлены. Фотографии напечатаны.       — Вышлите их немедленно и самолично редакции «Техника сегодня и завтра». Отправьте мои вещи на вокзал Виктория, утренний поезд до Ливерпуля.       — Конечно, мэм.       Джо Руже спустилась в холл. Расчет за номер, короткое письмо на имя Скотта Грея с объяснением случившегося. Пару телеграмм в Нью-Йорк. Огляделась по сторонам. Фонари только погасли, и начался поток служащих, рабочих, машины наводнили город — будто живая артерия, подобная ее нервному сердцу и неприятному чувству.       Купе с крупным мужчиной. Перекинулись парой слов: владелец ресторана в районе Сохо. Джо Руже отвернулась к стеклу, заключив про себя, что соседство не представляет опасности. Тысячи пересечений мыслей, случайностей, поиск причины, по которой письмо Берда затерялось среди прочих: что могло вызвать такую рассеянность у дотошного журналиста Руже? Если это его идея, его двигатель, восемь цилиндров и отличные результаты испытаний… Если предположение верно, то такой труд невозможно скрыть — свидетели, бумаги, проекты и пробы-ошибки. Не могло не остаться ничего вещественного… Она может ошибаться. Она может, она ошиблась, а младший брат Джонни был прав — цыпленок всегда выделяется среди уток. Джонни прав во многом, он ее долго поддерживал, хотя ей казалось, что наоборот. Даже в тот момент, когда мать потребовала развод, съехала к своему второму мужу и забрала двух младших детей. Им с Джонни повезло, что они остались в Нью-Йорке, что второй муж не третий — лондонский сэр, которого мать искала всю жизнь и теперь… Джо Руже не нанесла визит матери и так и не отправила письмо из «Ритца», они не разговаривали с глазу на глаз шестнадцать лет, дольше, чем с Кейти, хотя у подруги были более весомые поводы для ненависти, чем у матери. Посмела дочь принимать собственные решения, если сыновьям можно, то… Не ее вина, что Руже разорился, не вина детей в чужих расставаниях. Дети не виноваты. Джо Руже убеждала себя в этом, возможно, поэтому никогда не хотела собственных детей. Джо Руже устала от соревнований, всю жизнь бежит по своему пути и соревнуется с самой собой. Нужно это закончить. Повернула голову в сторону попутчика. Лицо слишком серьезное. Нет-нет, она не попала в неприятную историю, это не ее история, ничего она в ней не значит, и это случайный попутчик.       — Вы едете до… — вскинула надменно бровь, уперев в мужчину внимательный взгляд.       — Ливерпуль.       — Дальше? — продолжила Джо Руже, словно следователь.       — На пароме до Белфаста.       Поезд качнуло. Джо Руже представила, что ей следует выскочить из купе.       — Какова цель поездки?       — Деловая.       — Это ложь… — покачала головой Джо Руже, осознавая, что дверь закрыта и даже если она ринется, то не успеет…       — Это ложь. Я еду в Белфаст по просьбе женщины, к которой испытываю чувства, — мужчина расслабленно улыбнулся.       Джо Руже выдохнула:       — Простите… Джо Руже, журналист из американского журнала… простите за подобные вопросы…       — Майкл. Напряженный день?       — Очень.       — Разрешите мне стать попутчиком и на пароме? — Майкл снял пиджак, посмотрел на часы, убрал в карман жилетки, — Я молчаливая компания…       — У вас ведь нет инженерного образования?       — Нет.       — В таком случае я тоже молчаливая компания, — Джо Руже тепло улыбнулась.       Поезд покачивался. Лондон оставался вдали, город страсти и страхов. Кейти упрашивает бросить работу секретаря в заводском управлении, сумасшедшие ветра в голове и надежда на жизнь, в которой она окажется в тридцать — такой же счастливой, как в двадцать, в каком-нибудь номере «Ритца», и обязательно с вечерними танцами и ночными разговорами и… Возращение в Нью-Йорк, куча глупостей и верных решений, и вот она едет к миссис Элизабет Берд, чтобы разобраться, заявиться бесцеремонно в дом и, если она права, то передать вести с того света, с самого дна.       Майкл читает газету, аккуратный мужчина — очень ухоженные руки.       — Вы — повар? — спрашивает невпопад Джо Руже.       — Да.       — Вам нравится ваша профессия?       — Конечно.       — Мне моя тоже, — Джо Руже бежит глазами по новостным заголовкам, и ей кажется, что она успокаивается полностью. — Я думаю, что еду в правильном направлении. Людям никто не прокладывает рельсы.       — Поэзия часть вашей профессии? — мужчина убирает газету.       — Нет, — Джо Руже отрицательно качает головой, чуть обнажает зубы для улыбки, — наоборот, из моих знакомых никому бы не пришло в голову так сказать про меня…       — Они вас лучше знают и любят, — Майкл вновь погружается в чтение.       Время, чтобы подумать. Поездки — это не потеря времени, а приобретение. Подтверждение ошибочности или правоты мыслей. Они расстаются с попутчиком-Майклом перед такси в Белфасте — за время совместного пути не произошло ничего особенного. Такси несет Джо Руже в рабочий квартал, оставляя позади привлекательный деловой центр, все новые башенки, мэрию. Заводы и верфи. Джо Руже стучит в нужный дом.