В моих водах плещется солнце

С начала недели Тоша как будто стал другим. Точнее — он притворялся, что ничего не изменилось. Он также сидел у окна. Также всё знал. Но теперь, когда кто-то смеялся громко — он вздрагивал сильнее. На биологии Саша снова толкнул его плечом. — Ну чё, историк у тебя и личный репетитор теперь, да? Сладкая парочка. Смешки. Антон просто моргнул. Он давно научился не злиться. Злость — роскошь. Злость бьёт тебя изнутри. После урока кто-то прошёл мимо и сильно толкнул его, тетрадь упала на пол. Он не посмотрел, кто. Просто поднял. Тихо. Словно ничего не произошло. ---- — Где дневник?! — Я не взял... — Конечно, не взял! Потому что опять обоср… — Я всё исправил… — А синяк у тебя на роже сам вылез, да? Ты что - хочешь, чтобы соседи нас в органы сдали?! — Нет… — Заткнись. Не отвечай. Как ты уже бесишь… Как жаль, что ты вообще родился. Удар. На этот раз не в лицо, а в живот, по спине. На этот раз — не кулаком. Ногой, коленом, ботинком. Холодно. Быстро. Безжалостно. Антон ушёл в свою комнату. Запер дверь. Сел у стены. Медленно вдохнул. Закрыл глаза. Представил, что он в другом месте. У моря. Где можно спокойно молчать, и тебя никто не тронет. ---- Теперь Антон приходил к Арсению чаще. Иногда — просто посидеть. Поговорить. Поработать над темами. Или… помолчать. Арсений не требовал слов. Однажды, он пришёл с мокрыми волосами и в слишком лёгкой куртке. На улице был снег. — Антош, ты в этом шёл? — Да… — Ты замёрз. — Не страшно. — Мне — страшно. Пауза. Глубокая. Как глоток воздуха перед тем, как сказать важное. — Антош, — Арсений сел рядом. — Послушай. Я… не знаю, насколько это странно прозвучит. Но я не хочу, чтобы ты туда возвращался. — Куда? — Домой. Туда, где… с тобой делают такое. Антон замер. Взгляд упал в пол. — Ты мне доверяешь? — …Да, — еле слышно. — Тогда переезжай ко мне. Раз уж не хочешь обращаться в органы, поживёшь у меня. Пока временно. — А вы думаете, мне разрешат? — Если нет — значит, просто останешься. Без разрешения. Я тебя не отдам, Тош. Ты — не их собственность. Антон покачал головой. Сначала — отрицательно. Ведь если родители узнают, ему конец. Потом — неуверенно соглашаясь. — Мне страшно… — Мне тоже было бы. Но я рядом. И я могу подарить тебе спокойствие, безопасность. Каждое утро. Каждый вечер. Ты сможешь остаться. — Насколько? — Насколько захочешь. И он снова аккуратно обнял его. Нежно. Как будто закрывал собой хрупкий мир Антона от всего остального, большого и страшного мира. "Мои воды разливаются от одного края земли до другого И гордые киты почему-то прислушиваются к моему тихому слову"