В моих водах плещется солнце

Всё начиналось как обычно. Дом. Комната. Вроде бы та, в которой он спал в детстве. Мирно. Беззвучно. Но потом стены стали сужаться. Потолок — опускаться. На стенах появились страшные тени. Отец в коридоре. Мать — у двери. — Сколько можно стыдить нас, урод! — её голос дрожал не от страха. От ярости. — Сука, мы тебя вырастили, а ты в кого превратился?! — Ты позор. Даже соседи жалеют, что у нас ты появился. Он попытался спрятаться под кровать. Но руки вытащили. Грубые, цепкие. Он закричал. — Не надо! Пожалуйста! Не трогайте... Его били ремнём. Потом табуреткой. Ногами, руками. Всем что под руку попадется Потом было что-то острое. Липкая теплая кровь на животе. И пронзающая мысль: «Я не выберусь отсюда живым.» Он проснулся. Резко. Рот открыт. Пот по спине. Сердце грохочет в горле. Он почти не различал, где реальность, а где — остатки сна. Но он кричал. По-настоящему. Наверное, минуту или две. Дверь в комнату распахнулась. — Антош?! Что случилось? — голос Арсения, взволнованный, не сонный. Он кинулся к нему — быстро, как ураган, и в то же время аккуратно, боясь напугать, мягко сел на кровать рядом с Антоном. Сел рядом, взял лицо в ладони, осторожно убрал мокрую от пота чёлку со лба. — Слышишь меня? Это я. Арсений. Всё хорошо. Ты дома. Ты в безопасности. Я с тобой. Антон дёрнулся. Грудь вздымалась, дыхание рваное. — Прости… я не хотел… — Тсс. Не извиняйся. — Я… так стыдно… прости что разбудил. — Нет, Тош. Ни капли не стыдно. Это нормально. Это просто сон. Это боль. Она выходит. Я здесь. Я рядом. Он обнял его — плотно, но бережно. Антон обмяк, уткнулся лицом в его шею. Горячие слёзы мгновенно впитались в кожу. — Мне казалось… они… — Тише, тише, все хорошо. Не думай. Всё это осталось там. Ты со мной. Здесь тебя никто не тронет. Никогда. Я не позволю. Арсений гладил его по спине, по волосам. Дышал медленно, стараясь, чтобы и Антон синхронизировался. Он знал: сейчас нельзя задавать вопросы. Только — быть опорой. — Я просто не хочу, чтобы ты это видел… меня видел... таким. Я такой жалкий. — А я хочу быть рядом и в хорошем, и в страшном. И ты вовсе не жалкий, ты просто душевно разбит. Ты не обязан быть “удобным” или “сильным”. Ты просто есть. Этого достаточно. Они просидели так минут двадцать. Арсений бережно прижимал к себе Антона, нежно и мягко поглаживая по спине. Тишина была густая. Успокаивающая. Потом Арсений тихо спросил: — Хочешь, я могу остаться тут, с тобой? На этой кровати. До утра. Тоша кивнул. Они легли в обнимку, а в полудреме Антон закинул на него руку. И не отпустил его до самого рассвета. ---- Это был не просто сон. Это было то, что жило внутри Антона годами. И в эту ночь оно вырвалось наружу. Но не осталось без ответа. Арсений был рядом. И это уже переписывает реальность. "Недолго слишком, но особо внимательно Я впитывал слова многих людей замечательных"