Темные Лани

Две недели в Облачных Глубинах пролетели как один день. Вэй Ин возненавидел строгий распорядок с бесконечными правилами и молчаливыми учениками в белых одеждах. Знаменитая стена с правилами, к которой всех привели на следующий день после приезда, оказалась тоже с подвохом — помимо всех выбитых правил ордена Лань, скучных и пресных, на стене виднелись ещё правила, которые видел, как оказалось, только Вэй Ин. Они светились золотым цветом, будто были нарисованы золотой краской. И это были странные правила. Например: «Не причинять людям зла!» М... Так ведь они и так заклинатели, праведный Орден Гусу Лань, который призван защищать простых людей от зла. Зачем такое правило? Это было нелепо, как если бы, скажем, было написано: «Завтракайте утром, а ужинайте вечером, надевайте обувь и не ходите в голом виде». Так же были правила: «Не приближаться к людям ближе, чем на пять шагов!» или «Не стой перед луной и всегда следи за солнцем. Его нужно видеть», «Если вдруг случилось то, что случилось, сразу повяжи свою ленту им на руку», «Не касайся проточной воды без крайней необходимости», — это вообще за гранью понимания. Вэй Ин нахмурился, перечитывая золотые строки. Что за бред? Он развеселился, читая этот абсурд заново, и даже засмеялся в голос, но его больно ткнул Цзян Чэн и зашептал: — Прекрати вести себя как придурок! Здесь нет ничего смешного. Я вообще от этих правил в ужасе. Ты видимо прослушал, что их придётся учить. Все три тысячи правил. И писать! — «Не стой перед луной»? Не смешно? — Какой луной, здесь нет никакой луны, — недоумевающе произнёс брат и уставился на него с волнением. Вот так Вэй Ин и узнал, что брат не видит светящиеся иероглифы. Он осмотрел толпу учеников и понял, что никто не видит этих абсурдных правил, уж больно озабоченные и скучные лица у них были. Лань Цижэнь — дядя двух нефритов, непонятно, порочные это нефриты или, напротив, уже почти небожители, — ругал его на каждом занятии, хоть Вэй Ин и отвечал правильно на все вопросы! Занудный старик с козлиной бородкой был уверен, что из Вэй Ина выйдет самый плохой заклинатель, позор на весь мир, или не выйдет вовсе никакой. Причём Вэй Ин был уверен, что половина учеников, начиная с Не Хуайсана, вообще и трети не знают из того, что он рассказывал. Лань Сичень был учтив и обходителен, всегда с той же неживой улыбкой на алых губах. А Лань Чжань... Лань Чжань избегал его. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались во время занятий, тот немедленно отворачивался, словно вид Вэй Ина причинял ему боль. И всякий раз золотые узоры на его коже вспыхивали ярче, а губы становились более красными. Вэй Ин же так хотел разобраться в тайне братьев Лань, что постоянно звал Лань Чжаня, когда его видел. Тот же смотрел на него презрительно и пару раз даже назвал ничтожеством. В ту ночь Цзян Чэн решил переночевать у Не Хуайсана, так как трусишке из Не всё время снились какие-то кошмары со зловещими мертвецами, и Вэй Ин остался один, лежа на кровати в бархатной темноте в одних нижних белых штанах и размышляя о загадках этого места, которые пока ему не удавалось разгадать. Он уже почти задремал, когда услышал едва различимый шорох за дверью. Потом — тихий скрип половиц. Кто-то вошёл в комнату. Вэй Ин замер, прислушиваясь. Шагов не было слышно, но он чувствовал присутствие — холодное, завораживающее, знакомое. — Лань Чжань? — тихо позвал он, не открывая глаз. Тишина. Но воздух изменился, стал плотнее, насыщеннее. Вэй Ин медленно открыл глаза и увидел силуэт у окна. Лунный свет проходил сквозь фигуру в белых одеждах, не отбрасывая ни малейшей тени. — Что ты здесь делаешь? — прошептал Вэй Ин, садясь на кровати. От увиденного нереального зрелища у него перехватило дух и предательски быстро забилось сердце — сама тайна пришла к нему. Лань Чжань повернулся, и Вэй Ин едва не задохнулся. Тот был... другим. Золотые узоры покрывали всю видимую кожу, пульсируя мягким светом. Глаза пылали ярким золотом, а губы... губы были цвета свежей крови, такой алой, что казалось, они светятся изнутри. Но самое поразительное — вокруг него мерцала аура власти и опасности, от которой у Вэй Ина перехватывало дыхание. Это было не заклинательское самосовершенствование! — Лань Чжань... — снова позвал он, но тот уже двигался к кровати. Движения его были плавными, хищными, словно он скользил по воздуху, а не шёл. Вэй Ин сел на кровати, но встать уже не смог — завораживающий взгляд золотых глаз приковал его к месту. Тот опустился на край, и матрас даже не прогнулся под его весом. Вэй Ин почувствовал, как от него исходит холод — манящий, словно прохлада горного ручья в жаркий день. — Что ты такое? — выдохнул Вэй Ин, не в силах отвести взгляд. Лань Чжань протянул руку и коснулся его щеки. Пальцы были холодными, как мрамор, но прикосновение обожгло. Золотые узоры на его коже вспыхнули ярче. — Ты не боишься? — удивлённо прошептал он. — Я... я не знаю, — честно ответил Вэй Ин. — Должен бояться? Что-то дрогнуло в золотых глазах — удивление? Благодарность? Вэй Ин не мог понять. — Все боятся, — тихо сказал Лань Чжань. — Даже те, кто не видит истины. Они чувствуют... холод смерти. Он наклонился ближе, и Вэй Ин почувствовал его дыхание на своей коже — если это вообще можно было назвать дыханием. Скорее, это был холодный ветерок, пахнущий зимним утром и чем-то сладковато-металлическим. — Но ты... — продолжал Лань Чжань, его губы почти касались уха Вэй Ина, — ты смотришь на меня так, словно я прекрасен. — Ты прекрасен, — прошептал Вэй Ин, сам удивляясь своей смелости. — Невероятно прекрасен. Лань Чжань замер. Золотые узоры на его коже засияли так ярко, что он отстранился и медленно развязал свою ленту, затем взял правую руку Вэй Ина в свою, прошёлся по внутренней стороне запястья подушечками пальцев, от чего мурашки прошли по всему телу неискушённого юноши. Это было более чем странно, потому что Лань Чжань был парнем, но ощущения, которые испытывал Вэй Ин, были невероятно сильными. Он и не заметил, потерявшись в них, как Лань Ванцзы повязал свою ленту ему на запястье. А потом он опустил голову к шее Вэй Ина. Подул на неё. Вэй Ин замер от удивления и предвкушения. — Прости, — едва слышно произнёс Лань Ванцзы. Вэй Ин почувствовал прикосновение алых губ к своей шее — холодное, нежное, как поцелуй призрака. А потом — острую боль, которая тут же сменилась невероятным наслаждением. Лань Чжань пил его кровь? Или ци? Возможно, и то и другое. Но это не было болезненно или страшно. Наоборот — волны блаженства прокатывались по телу Вэй Ина, заставляя его тихо стонать. Он чувствовал, как что-то тёплое и живое перетекает из него в холодное тело у его шеи, а взамен получает нечто иное — древнее, могущественное, завораживающе прекрасное. Это было интимнее любых прикосновений, глубже любой близости — их души словно переплетались, сливаясь в едином ритме. Золотые узоры на коже Лань Чжаня пульсировали в такт сердцебиению Вэй Ина, становясь всё ярче. А сам он... менялся. Становился более живым, более человечным. Холодная мраморная кожа теплела под прикосновениями, дыхание становилось реальным. Лань Чжань дрожал. Вэй Ин чувствовал это дрожание, слышал едва слышные звуки, вырывающиеся из его горла — что-то между стоном и всхлипом. Словно тот испытывал не только голод, но и что-то ещё — отчаяние, облегчение, благодарность. Его руки сжимали плечи Вэй Ина так нежно, словно боялись причинить боль, но в то же время так отчаянно, словно боялись, что тот исчезнет. «Прекрасный», — думал Лань Чжань, и эта мысль каким-то образом передалась Вэй Ину через их связь. «Такой тёплый... такой живой... как солнце после долгой зимы». Его руки начали исследовать тело Вэй Ина с благоговейной нежностью. Подушечки пальцев прошлись по ключицам, затем огладили сосок, слегка ущипнув. От этого интимного, впервые в жизни реально происходящего действа он застонал в голос, а Лань Чжань замер, словно звук этот был прекраснее любой музыки. Через несколько мгновений — или вечность? — Лань Чжань оторвался от его шеи. Глаза его всё ещё пылали золотом, но в них появилось нечто новое — смятение, страх, нежность. Лань Чжань резко отстранился, будто очнувшись от сна. Золотые узоры на его коже потускнели, губы побледнели, и вот уже перед Вэй Ином сидел обычный, строгий ученик Лань Ванцзы — второй нефрит ордена Гусу Лань. — Забудь всё, что видел, — произнёс тот, резко поднявшись и сдернув свою ленту с руки юноши, направился к двери, но Вэй Ин вскочил, желая остановить видение и узнать правду. Оказалось, что стоять ему не так уж легко — голова кружилась. Но он всё же направился вслед за Вторым Нефритом. — Нет! Я не забуду! — воскликнул он уже на улице. — Ты не можешь просто уйти после... после этого! Ты должен рассказать... Лань Чжань обернулся, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то болезненно-отчаянное. — Время отбоя, — произнёс он привычным холодным тоном, но голос всё же дрогнул. — Вернись к себе. Иначе будет наказание. И за неподобающий вид тоже. Резкие слова обидели Вэй Ина, и краешки глаз почему-то болезненно начало щипать от подступивших слёз. — Забудь всё, что видел, — приказал Лань Чжань, глядя прямо в глаза растерянному и обиженному юноше. И растворился в тенях, словно его и не было. Вэй Ин остался один на залитой лунным светом площадке перед домиком, в котором жил, прижимая руку к шее и пытаясь понять, что же с ним произошло. Одно он знал точно — он не остановится, пока не раскроет тайну Облачных Глубин. Ведь возможно, Лань Чжаня нужно спасать...