Темные Лани

На следующий день после той странной ночи Вэй Ин не мог сосредоточиться ни на чём. Его пальцы то и дело тянулись к шее, где под воротником скрывались едва заметные красные пятнышки. Они уже почти исчезли, но кожа там всё ещё покалывала, словно сохраняя память о холодных губах и острых клыках. Но что его по-настоящему встревожило — он был не единственным. Во время утренних занятий он заметил, как несколько учеников машинально касались своих шей. А девушка-ученица из клана Цзинь постоянно поправляла причёску, словно пытаясь что-то скрыть. Да и Не Хуайсан...Он тоже! "Неужели...?" Вэй Ин бросил взгляд на Лань Чжаня, который сидел в первом ряду, как всегда безупречно прямо и невозмутимо. Никаких золотых узоров, никаких алых губ — только строгий, холодный профиль. Но когда тот случайно повернулся, их взгляды встретились, и в янтарных глазах мелькнуло что-то виноватое. Ревность ударила в грудь с неожиданной силой, словно раскалённое железо. Значит, он был не особенным? Просто ещё одной жертвой ночных визитов? Горечь разлилась во рту, а в висках застучало так сильно, что стало трудно думать. Вэй Ин стиснул кулаки до боли, ногти впились в ладони, стараясь подавить гнев и странное, болезненное чувство разочарования. Днём у них было занятие со Старшим Нефритом Ордена Лань. Проходило оно на свежем воздухе возле одной из стен, на которой было изображено много красивых картин прошлого. — А теперь перейдём к изучению истории нашего клана, — произнёс Лань Сичень, подходя к стене с древними фресками. Вэй Ин заставил себя сосредоточиться. На стене были изображены различные сцены из жизни клана Лань, но самой большой и детализированной была фреска с изображением мужчины в белых одеждах, склонившегося над телом женщины. Краски поблёкли от времени, но всё ещё можно было разглядеть алые пятна на бледной шее женщины и странное золотое свечение в глазах мужчины. Что-то в этом изображении заставляло кожу покрываться мурашками. — Это история нашего предка, Лань Аня, — начал Лань Сичень, и в его голосе прозвучали те же музыкальные нотки, что и у брата. — Великий культиватор, чья любовь стала его проклятием. Вэй Ин внимательно слушал, украдкой наблюдая за рассказчиком. Золотые узоры на коже Лань Сиченя были едва заметны при дневном свете, но они определённо присутствовали — тонкие линии, словно нарисованные жидким золотом, вились по запястьям и исчезали под рукавами белых одежд. Когда он говорил о трагедии предков, узоры слегка пульсировали, реагируя на эмоции. — Лань Ань был влюблён в женщину не из нашего клана, — продолжал тот. — Её не хотели выдавать замуж за него, и поэтому молодые люди сбежали от родителей невесты. Но их счастье было недолгим. Однажды ночью на их дом напал зверь — порождение тьмы, жаждущее крови. Жена Лань Аня была убита, а сам он... — Лань Сичень замолчал, словно подбирая слова. — Он не смог пережить утрату и ушёл в затвор, где провёл остаток своих дней. — А что это был за зверь? — не удержался от вопроса Вэй Ин. Лань Сичень медленно повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло золото. — Легенды говорят о разном, — осторожно ответил он. — Некоторые называют его демоном, другие — проклятым духом. Но все сходятся в одном — он пил кровь живых. Холодок пробежал по спине Вэй Ина. — Вэй Ин, — раздался голос Лань Цижэня, который, как оказалось, подошёл к толпе учеников. — Перебивать учителя противоречит правилам, которые ты, видимо, так и не выучил. Придётся тебе переписать первую сотню. — В голосе Лань Цижэня сквозило неподдельное удовольствие. Он погладил бородку и добавил: — В библиотеке, сегодня вечером. Вэй Ин хотел было возразить, что он совсем не перебивал учителя, а задал вопрос уже после того, как Лань Сичень закончил свою речь, но осёкся, встретив холодный взгляд золотых глаз Второго Нефрита ордена Лань. В них читалось предупреждение. И Вэй Ин замер под этим гипнотическим взглядом. Вечером, после занятий и тренировок, Вэй Ин направился в библиотеку. Переписывание правил — занятие скучное, но, возможно, он увидит Лань Ванцзи. Ему так хотелось задать множество вопросов о том, что случилось между ними, и о том, что возможно будет дальше. А ещё поговорить о том, чтобы Второй Нефрит больше не трогал других учеников. Хотя возможно, все жертвы принадлежали его брату. Лань Сичень ведь был таким же. Он прошёл через главный зал библиотеки, направляясь к дальним комнатам, где хранились свитки для переписывания и стояли столы для учеников, но вдруг остановился. По стенам пробегали слабые золотистые искорки — почти незаметные, но определённо ведущие в другом направлении, чем положенные для работы студентов комнаты. Следуя за мерцающими символами, Вэй Ин свернул в боковой коридор, который раньше не замечал. Искорки становились ярче, складываясь в древние иероглифы, указывающие направление. Коридор привёл его к массивной двери, скрытой за стеллажами. Дверь была приоткрыта, и изнутри пробивался тот же золотистый свет. Вэй Ин осторожно заглянул внутрь и ахнул. Это была тайная часть библиотеки — круглая комната с высокими сводами, где на полках лежали очень древние свитки и стояли странные артефакты. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги, пыли веков и чем-то ещё — металлическим привкусом, который щекотал ноздри. В центре находился каменный алтарь с письменными принадлежностями. Гора свитков лежала на нём, словно кто-то совсем недавно пересматривал их. Половицы под ногами тихо скрипнули, когда он переступил порог. Движимый любопытством, он вошёл внутрь. Один из свитков, лежащий на алтаре, привлёк его внимание — на нём была изображена печать клана Лань, но более древняя, чем современная. Развернув пергамент, Вэй Ин начал читать. Чернила выцвели, некоторые иероглифы едва различимы, а сам пергамент был таким хрупким, что казалось — одно неосторожное движение, и он рассыплется в пыль. Это были записи о трагических событиях прошлого: «...тело госпожи Лань было найдено на рассвете с прокушенным горлом. Кровь была высосана почти полностью. Следов борьбы не обнаружено, что наводит на мысль о нечеловеческой природе убийцы...» Сердце Вэй Ина заколотилось быстрее. Он потянулся к другому свитку, ещё более древнему. Тот содержал сведения о Лань Ане: « Жена его погибла от того же проклятого создания, что терроризировало окрестности. Свидетели говорили о бледном существе с золотыми глазами и кровавыми губами, которое являлось только по ночам...» Вэй Ин похолодел. Золотые глаза... кровавые губы... Это же описание... Вэй Ин замер у полки со свитками, услышав приближающиеся голоса. Сердце ёкнуло и забилось так сильно, что казалось, его услышат даже через стену. Инстинктивно он спрятался за высокий стеллаж, затаив дыхание, и почувствовал, как ладони становятся влажными от пота. В помещение, где прятался Вэй Ин, зашли двое. — Брат, я принял решение, — холодный голос Лань Чжаня звучал непривычно решительно. Вэй Усянь узнал бы его из тысячи. — Какое решение? — осторожно спросил Лань Сичень. — Я выбрал Вэй Ина. Хочу взять его в пару. Тишина была настолько гнетущей, что Вэй Ин почувствовал, как волосы встают дыбом. Холодный пот прошиб между лопаток, а во рту пересохло так, что стало трудно сглатывать. Он старался сдержать и подавить свою ци, чтобы не выдать себя, но руки предательски дрожали. — А-Чжань, что ты говоришь? — в голосе старшего брата звучал ужас, и Вэй Ин мог представить, как золотые узоры на его коже вспыхивают от потрясения. — Ты не можешь быть серьёзен. — Более чем серьёзен. Хочу официальные отношения. Парное совершенствование. Свадьбу. — Нет! — резко сказал Лань Сичень. — Даже не думай об этом! Ты забыл, что случилось с нашими родителями? — Это было по-другому... — Ничем не отличалось! Отец тоже думал, что сможет контролировать свою природу ради любви к матери. И что в итоге? Мать умерла от истощения, а отец сошёл с ума от горя! Вэй Ин прижался к стеллажу так сильно, что почувствовал шершавость дерева через тонкую ткань одежд. Значит, их родители... Голова закружилась от понимания, а в ушах зазвенело. — Я буду осторожнее, — упрямо сказал Лань Чжань. — Научусь держать себя под контролем. Не буду брать больше, чем нужно. — Контроль? — Лань Сичень засмеялся горько. — Наша природа не знает контроля в близости. Чем сильнее привязанность, тем сильнее голод. Ты высосешь из него жизнь ещё до свадебной ночи! — Он не такой, как остальные, — в голосе Лань Чжаня появились страстные нотки. — Он единственный, кто не испугался меня. Назвал красивым. Мне даже не пришлось применять чары, чтобы укусить его. Его ци откликается на мою, я чувствую это. Между нами связь... — Связь? — переспросил Лань Сичень. — Или охотничий инстинкт? Ты можешь отличить одно от другого? — Могу! Я знаю разницу! С ним всё по-другому! Я ни к кому не чувствую того же, что к нему! — А-Чжань, прошу тебя, — голос Лань Сиченя стал мягче, умоляющим. — Не делай этого. Не губи его. И себя тоже. — Я не погублю его, — твёрдо сказал Лань Чжань. — Научусь контролировать голод. Найду способ. — Способа нет! — взорвался Лань Сичень. — Сотни лет наши предки искали способ, и что? Все их партнёры умирали! Все без исключения! Проклятье, что принесла мать возлюбленной Лань Аня, невозможно остановить! Мы даже не можем понять, кто мы — нигде таких существ просто нет! Мы порождение её ненависти — не живые, не мёртвые, и будем убивать всегда, чтоб хоть чуть-чуть унять жажду жить как люди. И мы не будем счастливы ни с одним человеком — мы те, кто убивает свою любовь. Вот оно, проклятье. — Тогда я буду первым, кто найдёт решение. — А если не найдёшь? Готов ли ты смотреть, как он слабеет день ото дня? Как его кожа бледнеет, а глаза тускнеют? Как он умирает в твоих объятиях, а ты ничего не можешь сделать? - голос брата становился все тише. В течении долгой паузы Вэй Ин слышал только собственное сердцебиение, которое отдавалось гулким эхом в ушах, и тихий шорох пергаментов, когда кто-то из братьев нервно перебирал свитки на алтаре. — Он не умрёт, — наконец произнёс Лань Чжань, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Я не позволю. — Ты не можешь этого гарантировать! Наше проклятие сильнее любых обещаний! А-Чжань, я запрещаю тебе даже думать об этом! — Ты не можешь мне запретить! — Могу! Я старший, я будущий глава клана! И я говорю — забудь о нём! Немедленно! -Лань Сичэнь схватил младшего брата за плечи. - Он главный ученик клана Цзян, и когда ты убьёшь его по неосторожности, между кланами начнётся междоусобица! - Поняв, что перешел черту, старший брат отстранился. Наступило молчание. - О! Я не убрал за собой свитки, по которым готовился, — проговорил Лань Сичень, чтоб замять неприятный разговор и убрал те, что Вэй Ин только что смотрел, на высокий стеллаж. — Пойдём, скоро наказанные ученики придут переписывать правила. — Вэй Ин тоже будет, — тихо проговорил Лань Ванцзи опустив голову. — Мне жаль! — проговорил брат, и они вместе вышли. Вэй Усянь медленно сполз по стене на пол, ноги перестали его держать. Голова кружилась от услышанного, а в висках стучало так сильно, что мысли путались. Руки дрожали, когда он обхватил колени, пытаясь прийти в себя. Лань Чжань хотел... официальные отношения? С ним? Но какой ценой? И что это за проклятие, которое убивает всех, кого они любят? Одно было ясно — он не позволит Лань Чжаню от него отказаться. Не теперь, когда узнал правду о его чувствах. Должен быть способ разорвать это проклятие. Должен быть! И он его найдёт! Во что бы то ни стало!