Темные Лани

После той ночи прошло три дня, и Вэй Ин чувствовал себя как на иголках. Лань Чжань снова избегал его, но теперь Вэй Ин замечал каждую деталь — как тот напрягается, когда они оказываются рядом, как золотые искорки мелькают в его глазах, когда он думает, что никто не видит, как он незаметно отодвигается от других учеников, словно боясь их задеть. Вэй Ин вспоминал в эти моменты правило «пяти шагов». На уроке Лань Цижэнь опять придрался к нему из-за пустякового повода — нарисованного кролика на листе пергамента — и наказал снова переписыванием правил. И Вэй Ин решил, что сегодня он точно поговорит с Лань Ванцзи. Тем более никого, кроме него, не наказали, а значит, они будут одни. В библиотеке было тихо и прохладно. Лань Чжань сидел за дальним столом, склонившись над древним трактатом. Свет заходящего солнца из высоких окон падал на его белые одежды, но тени... тени были неправильными. Они двигались независимо от его движений, словно жили своей жизнью. Вэй Ин устроился за соседним столом, делая вид, что изучает правила клана Лань, но на самом деле наблюдая. На бледной коже Лань Чжаня едва заметно мерцали золотые прожилки, особенно когда он концентрировался. А губы... даже при обычном освещении они казались слишком яркими, слишком красными. Не выдержав, Вэй Ин взял кисть и начал рисовать на полях свитка. Сначала просто узоры, потом — силуэт в белых одеждах без тени. Потом добавил прожилки на лицо. У него не было золотой краски, и в чёрном исполнении это было скорее страшновато. — Что ты рисуешь? — холодный голос заставил его вздрогнуть. Лань Чжань стоял рядом, склонившись над его плечом. Вэй Ин почувствовал тот самый неестественный холод и сладковатый запах зимнего утра. — Ничего особенного, — попытался отмахнуться Вэй Ин, но Лань Чжань уже видел рисунок. Золотые искорки в его глазах вспыхнули опасно. — Отдай это, — тихо приказал он. — Почему? — с деланным удивлением спросил Вэй Ин. — Это просто фантазия. — Вэй Ин, — в голосе Лань Чжаня прозвучала угроза. — А что, если я не захочу? — озорно улыбнулся Вэй Ин, отодвигая рисунок подальше. — Может, покажу всем? Расскажу, какие интересные... особенности я заметил у некоторых учеников? — произнёс он невинным тоном. Лань Чжань замер. Воздух вокруг него заискрился золотистыми частицами. — Ты... помнишь что-то? — Что-то? — разозлился Вэй Усянь. — Конечно, я помню! Я помню всё! Помню, как ты меня целовал, как обнимал, как чуть не... Я что, старый дед, который способен забыть самое важное в своей жизни? А ты даже поговорить... — Это невозможно, — прошептал Лань Ванцзи растерянно, глядя на Усяня. — Я скажу тебе, что невозможно. Невозможно ждать, когда ты захочешь поговорить со мной о случившемся. Расскажешь мне всё, — на последних словах голос Вэй Ина дрогнул и из требовательного превратился в умоляющий. — Когда мы вместе... — Ты хочешь узнать правду? — прошипел Лань Ванцзи, и золотые узоры на его коже вспыхнули ярким светом. — Хочешь увидеть, что я могу сделать? Он двинулся с нечеловеческой скоростью. Вэй Ин даже моргнуть не успел, как оказался прижат к столу, а Лань Чжань навис над ним, держа его запястья в железной хватке. Рисунок выпал и упал на пол. — Лань Чжань! — задохнулся Вэй Ин, но не от страха, а от близости. Так близко золотые узоры на коже казались ещё более прекрасными, а глаза... в них пылал настоящий огонь. — Я мог бы убить тебя одним прикосновением, — прошептал Лань Чжань, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Вэй Ина. — Высосать всю твою жизнь за несколько секунд. Превратить в высохшую мумию. — Но ты же не убьёшь, — прошептал Вэй Ин, глядя ему прямо в пылающие глаза. — Иначе уже давно бы это сделал. Лань Чжань зарычал — по-настоящему зарычал, как хищный зверь. Его клыки удлинились, стали острыми и белоснежными. — Ты проверяешь моё терпение, — прошипел он, наклоняясь к шее Вэй Ина. — Думаешь, я не способен на жестокость? — Думаю, ты не способен причинить мне вред, — Вэй Ин уже почти в это не верил. — По крайней мере, не хочешь причинять, — добавил он ещё тише. Лань Чжань замер с губами у его шеи. И это было слишком. Слишком возбуждающе, слишком страшно, слишком интимно. Лань Чжань впился клыками в его шею — не нежно, как в прошлые встречи, а жадно, голодно. Вэй Ин вскрикнул от неожиданной боли, которая тут же сменилась знакомым блаженством. Золотые узоры на коже Лань Чжаня засияли так ярко, что стали видны даже через одежду. Но через несколько мгновений он резко отстранился, тяжело дыша. Глаза его всё ещё пылали золотом, а на губах блестела кровь. — Веди себя подобающе, — процедил он, отпуская запястья Вэй Ина и отступая. — Не провоцируй то, с чем не сможешь справиться. Он повернулся к своему столу и сел, как ни в чём не бывало, снова склонившись над трактатом. Но Вэй Ин видел, как дрожат его руки, как напряжена каждая линия его тела. — Лань Чжань... — начал было Вэй Ин, прижимая ладонь к шее. — Молчи, — не поднимая головы, произнёс тот. — И уничтожь этот рисунок. Немедленно. Вэй Ин наклонился, поднял рисунок с пола и посмотрел на него. Теперь изображение казалось ему ещё более точным — он почти идеально передал ту неземную красоту, которую видел только он. И она была пугающей. — А если я не уничтожу? — тихо спросил он, не в силах удержаться от последней провокации. Лань Чжань поднял голову. В его глазах полыхало пламя, а клыки всё ещё были видны. — Тогда я покажу тебе, что ещё умеют делать мертвецы с теми, кто им мешает, — прошипел он. Вэй Ин усмехнулся и демонстративно спрятал рисунок в рукав. — Мертвецы не краснеют, Лань Чжань, — сказал он. — А ты краснеешь. И дышишь. И сердце у тебя бьётся, когда ты пьёшь мою кровь. Лань Чжань застыл, словно в него попала молния. — Что ты хочешь этим сказать? — очень тихо спросил он. — Что ты не совсем мёртвый, — улыбнулся Вэй Ин. — И вместе мы выясним почему. И мы остановим это проклятие на твоём роду. Я обещаю. Нет нерешимых задач. Всё поддаётся законам. Мы просто не знаем, какое правило нужно использовать, чтобы избавить от заклятия тебя и твоего брата. Давай сегодня у меня встретимся и поговорим. Писать я уже точно сегодня ничего не смогу. Но я буду ждать. Он развернулся и направился к выходу, чувствуя на себе пылающий взгляд золотых глаз. И выскочил из библиотеки, оставив за собой оглушённую тишину и едва слышный звук — кажется, Лань Чжань только что сломал кисть для письма. Час спустя братья Лань стояли в пустом павильоне, ведя тихий, но напряжённый разговор. — Ты уверен? — спросил Лань Сичэнь, его лицо было бледнее обычного. — Он действительно помнит всё? — Каждую деталь, — мрачно кивнул Лань Чжань. — Мои истинные черты, наши ночные встречи. Он как-то узнал о проклятии и про тебя узнал. Лань Сичэнь закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Тогда всё ещё хуже, чем я думал, — тихо проговорил он и с грустью взглянул на брата. — Что ты имеешь в виду? — в голосе затаился невысказанный страх и нежелание принять правду. — В нём кровь охотников, А-Чжань. Старинного рода, который преследовал наш вид веками. Я рассказывал тебе про них в детстве. Только они могут видеть нашу истинную природу и противостоять внушению. Мы думали, что они все вымерли, и нам ничего не угрожает, но видимо, потомки всё же остались. Лань Чжань побледнел. — Ты хочешь сказать... — Что Вэй Ин — охотник. А ты — его нареченная жертва. Притяжение, которое ты чувствуешь, это не любовь. Это связь хищника и добычи. — Нет, — покачал головой Лань Чжань. — Это не так. Он не пытается меня убить, — голос дрогнул, похожий на отчаянный всхлип. Лань Чжань задохнулся и отвернулся. — Пока не пытается. Он ещё не знает своей природы. Ты тоже не знал когда-то... Но инстинкты проснутся! Они всегда просыпаются. И тогда он... Тишина повисла между ними. — Есть только один выход, — тихо сказал Лань Сичэнь. — Какой? — Убить его. Раньше, чем он убьёт тебя. Лань Чжань резко обернулся к брату, в его глазах вспыхнуло золотое пламя. Дыхание участилось, золотая слеза стекла по щеке. — Никогда, — выдохнул он. — Даже не думай об этом. Наступило молчание. Старший брат с грустью рассматривал Ванцзи, который теперь уже не был ребёнком, и его сердце уже затронули и любовь, и скорбь. — Мы можем на время стереть ему память. Но это временная мера, — примирительно-тихо произнёс Лань Сичэнь после молчания. — Хорошо, пусть будет так, — и из глаз Лань Ванцзи стекла на щёку ещё одна золотая слеза. ------------------- Вэй Ин ждал прихода возлюбленного с волнением и трепетом, прокручивая варианты, как вдруг всё потемнело перед глазами. Очнулся он на полу своей комнаты с раскалывающейся головой. Воспоминания были обрывочными — он помнил, что пришёл переписывать правила в библиотеку, но что случилось дальше? Над ним склонился Первый Нефрит Лань с обеспокоенным лицом. — Господин Вэй, с вами всё в порядке? Вы упали и ударились головой. Мы с братом шли с обходом и нашли вас у порога без сознания. — Я... да, кажется, всё нормально, — Вэй Ин сел, потирая затылок. Странно, но чувство было такое, словно он что-то невероятно важное забыл. Что-то, что касалось... Взгляд его упал на Лань Чжаня, который стоял поодаль. И внезапно в груди поднялась волна необъяснимой неприязни. Почему этот ученик его так раздражал? Что в нём было такого отталкивающего? — Лань Чжань поможет вам дойти до кровати, — мягко сказал Лань Сичэнь. — Побудет, пока вы не заснёте, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке. — Не нужно, — резко отказался Вэй Ин, сам удивившись грубости в своём голосе. — Я сам. Он встал и, пошатываясь, сделал несколько шагов до кровати. За спиной остались два брата, один из которых смотрел ему вслед с невысказанным сожалением и тоской. — Думаю, стоит позвать лекаря, — услышал он голос Лань Сичэня будто из-под толщи воды. И кажется, его снова накрыла темнота. Когда он открыл глаза, было уже утро, и у его кровати действительно был знахарь, который заставил его выпить отвратительное по вкусу зелье и сообщил, что Вэй Ин накануне перенёс искажение ци. Но он очень быстро поправится, потому что у него крепкий организм. Разговаривал лекарь сухо и так и не объяснил причин искажения. Цзян Чэн ворвался в комнату и уселся у кровати. Он был возбуждённый, а когда лекарь ушёл, ощупал брата, осмотрел его шишку и почему-то шею. — В этих Облачных Глубинах происходит что-то странное! У многих на шее следы от укусов... и А-Сань боится спать. Ему снится монстр, который пьёт его кровь. Но он не может рассказать своему брату. — Ерунда какая-то! — Нет же, что-то точно не так. Только не понятно что. — Цзян Чэн растерянно смотрел на Вэй Ина. — Гиблое место. ---------------------- В последующие дни Вэй Ин чувствовал себя странно. Постоянное ощущение потери не покидало его — словно кто-то вырвал из души важную часть. Но что именно он потерял, понять не мог. Особенно остро это чувство проявлялось рядом с Лань Чжанем. Каждый раз, видя того, Вэй Ин испытывал необъяснимую злость, граничащую с отвращением. Тот его бесил — своим молчанием, своим безупречным видом, самим фактом своего существования. И одновременно с этим что-то ещё. Ему хотелось всегда найти взглядом Лань Ванцзи, и если того не было в поле зрения — он начинал нервничать. И вот сейчас он обегал все Облачные глубины и увидел вдалеке братьев Лань, разговаривавших с дядей. Лань Цижэнь что-то сказал племянникам и ушёл, а братья всё ещё стояли. — Что с тобой? — спросил Цзян Чэн, который побежал за братом и вот теперь догнал, заметив, как брат морщится при виде второго молодого господина Лань. — Раньше ты вроде не питал к нему такой неприязни. — Не знаю, — честно ответил Вэй Ин. — Просто... он меня раздражает. Очень сильно. Не знаю почему. — Ты же говорил, что он красивый? — Правда говорил? — Вэй Ин уставился на Лань Чжаня, стоящего у входа в комнаты для занятий. — Верно. Красивый... — Ты после этого искажения сам не свой, — проговорил расстроенно брат. — Всё объяснимо. Перезанимался, — проговорил Вэй Усянь, всё ещё пристально глядя на братьев, и в душе стала снова подниматься злость. Что он не мог объяснить, так это то — откуда взялись синяки на запястьях, ссадины на теле и почему шея иногда покалывала, словно кто-то невидимый колол его острой иглой. Но следов не было. -------------- Поздним вечером того же дня братья Лань стояли на террасе, наблюдая, как Вэй Ин тренируется с мечом на поле. Его движения были агрессивными, злыми. — Ритуал прошёл успешно, — тихо сказал Лань Сичэнь. — Он ничего не помнит. — Но ненавидит меня, — горько заметил Лань Чжань. — Я вижу это в его глазах. — Это естественная реакция. Его сознание забыло то, что было между вами, но инстинкты уже просыпаются и знают, что должно случиться, для чего он рождён. Кровь охотника просыпается. Лань Чжань сжал кулаки. — Сколько у нас времени? — Немного, — Лань Сичэнь положил руку на плечо брата. — Рано или поздно воспоминания начнут возвращаться. По частям, обрывками. И когда он вспомнит всё... его охотничьи инстинкты проснутся окончательно. Тогда он попытается тебя убить, — просто сказал Лань Сичэнь. — Не по злобе, не из мести. Просто потому, что такова его природа. Кровь охотников не знает пощады к нашему роду. Лань Чжань смотрел на тренирующегося Вэй Ина, чувствуя, как сердце разрывается на части. — А у меня будет выбор? — Будет, — кивнул Лань Сичэнь. — Убить его первым. Или умереть самому. — Я не смогу его убить. — Тогда приготовься к смерти, — жёстко сказал старший брат, раздражённый нежеланием брата спасать свою жизнь. — Потому что когда он вспомнит, кем ты являешься на самом деле, в его глазах не останется ни капли тепла. Только холодная решимость убийцы. Вэй Ин резко обернулся, словно почувствовав их взгляды. Его глаза встретились с глазами Лань Чжаня, и в них вспыхнула такая ненависть, что тот невольно отступил. — А-Чжань, — тихо позвал Лань Сичэнь. — Обещай мне, что когда настанет время, ты сделаешь правильный выбор. Но Лань Чжань молчал, глядя на единственного человека, которого любил и которому теперь предстояло стать его убийцей.