Темные Лани

Прошло уже десять дней с тех пор, как Вэй Ин очнулся в своей комнате с раскалывающейся головой и провалом в памяти. Лекарь сказал, что это было искажение ци, но что-то в объяснении не сходилось. Каждый день приносил новые мучения. Утром он мог проснуться со странным чувством тоски — словно потерял что-то очень важное, но не мог вспомнить что именно. Сердце сжималось от непонятной боли, а в груди поселилась пустота, которую ничем нельзя было заполнить. — А-Сянь, ты плохо выглядишь, — заметила Цзян Янли, когда они завтракали в столовой. — Может, попросить лекаря прописать тебе укрепляющий отвар? И может, попросить его еще раз тебя посмотреть? — Не нужно, шицзе, — Вэй Ин попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Просто немного устал от всех этих правил. Цзян Чэн с подозрением посмотрел на брата: — Ты точно странный стал после того случая. То сидишь как неживой, то вдруг начинаешь злиться без причины. И перестал улыбаться совсем. И это была правда. Хуже всего было, когда Вэй Ин видел Лань Чжаня. При одном взгляде на белую фигуру второго нефрита ордена Лань что-то в нем взрывалось иррациональной яростью. Руки сжимались в кулаки до белых костяшек, в висках начинало стучать, словно кто-то изнутри бил молотком по черепу, а во рту появлялся горький металлический привкус. Жар поднимался от солнечного сплетения к горлу, заставляя задыхаться от собственной злости. Но что было еще страннее — иногда, когда их взгляды случайно встречались, гнев сменялся болезненным притяжением. Словно что-то в глубине души тянулось к этому молчаливому юноше, хотело приблизиться, заговорить... Кожа покрывалась мурашками, а в груди разливалось странное тепло, которое тут же сменялось ледяным ужасом от собственных чувств. А потом волна отвращения снова накрывала с головой, заставляя отворачиваться и стискивать зубы до боли. На занятиях Вэй Ин старался сидеть как можно дальше от Лань Чжаня, но почему-то постоянно ловил себя на том, что украдкой на него поглядывает. Тот был безупречен как всегда — спина прямая, лицо бесстрастное, белые одежды без единой складочки. И почему-то это раздражало еще больше. — Господин Вэй! — резкий голос Лань Цижэня заставил его вздрогнуть. — Вы опять отвлекаетесь! Может быть, повторите то, о чем я только что рассказывал? Вэй Ин растерянно заморгал. Он действительно не слышал ни слова — снова пялился на затылок Лань Чжаня, размышляя, почему тот его так бесит. — Я... эээ... — Как я и думал, — Лань Цижэнь погладил бородку с видимым удовольствием. — Переписывание правил. Сегодня вечером. Первую сотню. Вэй Ин хотел возразить, но встретил взгляд Лань Чжаня, который обернулся на шум. В золотистых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же исчезло, сменившись привычной холодностью. И снова эта странная смесь чувств — сначала тепло от того, что тот вроде бы за него переживает, а потом злость на самого себя за то, что вообще обращает внимание на этого высокомерного... После занятий Вэй Ин бродил по территории Облачных Глубин, пытаясь разобраться в своих чувствах. Ноги сами привели его к библиотеке, хотя до вечера было еще далеко. Он остановился у входа, и вдруг накатила странная волна... знакомости? Словно здесь случилось что-то важное. Его накрыли воспоминания собственных чувств... — Что-то ищете? — раздался мягкий голос. Вэй Ин обернулся. К нему приближался Лань Сичэнь с обычной вежливой улыбкой. — Ах, я... — Вэй Ин поклонился. — Просто... гулял. — Понятно, — Лань Сичэнь внимательно посмотрел на него. — Как вы себя чувствуете после того случая? Полностью восстановились? — Да, спасибо за заботу. Но что-то в взгляде старшего брата заставляло чувствовать себя неуютно. Словно тот изучал его, искал что-то в его лице. — Хорошо. А память? Никаких... пробелов не осталось? Вопрос прозвучал как-то слишком внимательно. Вэй Ин нахмурился: — А должны были остаться? — Нет-нет, конечно, — быстро сказал Лань Сичэнь. — Просто иногда бывают последствия. Если что-то вспомните... странное, непонятное... сразу обращайтесь ко мне. — Да. Спасибо... я... — Я хотел спросить, вы ведь в Юньмэне умеете ловить речных гулей? — О, конечно! Озер-то много, вот и... — Слышал, ловите голыми руками. — Иногда да, но... — У меня к вам предложение — завтра мы с адептами отправляемся в город Цайи, местные жалуются на большое количество этих тварей в озере, что кормит городок. Не хотите отправиться с нами? — Мы с братом будем счастливы поучаствовать в таком приключении. Здесь так скучно, — Вэй Ин заулыбался. — Видите ли, — произнес Лань Сичэнь, — я имел в виду только вас. Видя, как вам тут скучно и одиноко, я и предложил, но я не могу одобрить кандидатуру вашего брата — он наследник ордена Цзян, и я не могу по уставу нашего ордена вовлекать его в такое путешествие. Ни его, ни любого другого наследника ордена. Мне очень жаль. Но я буду рад, если вы согласитесь! — Я... да, я... конечно, — Вэй Усянь был удивлен и расстроен, что не может предложить брату развеяться на охоте, но и отказываться от нее не хотел. В животе неприятно заныло от предательских мыслей — неужели он действительно готов обмануть Цзян Чэна ради собственного развлечения? Но желание вырваться из душных стен Облачных Глубин было сильнее стыда. — Что ж, думаю, вашему брату не нужно рассказывать про завтрашний день, чтоб не расстроить его. — Да? Ммм... Понимаю. Значит, завтра! — Да! Подойдите к часу кролика к воротам Облачных Глубин. Мы будем вас ждать, но не опаздывайте, иначе улетим одни. С этими словами он поклонился и направился к библиотеке. Вэй Ин смотрел ему вслед, со странным чувством тревоги. Возможно, это было из-за Цзян Чэна. Не нужно было соглашаться и тайком отправляться без него. Только сейчас Усяня накрыл стыд и осознание, что поступок был нехорош. Руки слегка дрожали, когда он представил, как будет завтра утром смотреть брату в глаза, зная о своем обмане. Вечером, переписывая скучные правила в тишине библиотеки, Вэй Ин размышлял о произошедшем разговоре. А еще его не покидало ощущение, что он действительно забыл что-то важное. Что-то, связанное с этим местом. Он машинально водил кистью по бумаге, выводя очередное правило: "Не приближаться к братьям Лань без веской причины". Подождите... такого правила не было среди тех, что он видел на стене. Откуда это взялось в его голове? Вэй Ин отложил кисть и потер виски. Головная боль усиливалась, а перед глазами мелькали какие-то обрывки... Золотые искры... Холодные прикосновения... Нет, это глупость. Наверное, просто устал. Он сунул руку в карман и нащупал в складках листок. Вэй Ин не помнил, откуда этот кусок пергамента взялся в его кармане. Когда он достал его и развернул, то с удивлением обнаружил портрет. Это точно был Лань Ванцзы. Но выглядел тот странно, по всему лицу шли черные трещины. Вэй Ин усмехнулся, но усмешка вышла горькой — словно что-то болезненное шевельнулось в памяти. Он не помнил, чтоб рисовал это, но каждая линия была знакома до жути, словно он сотни раз проводил кистью по этому лицу. Рисунок так отражал его ощущения в отношении второго нефрита и точно был написан им самим. Вдруг стало больно в груди. Чувство было странным, будто его золотое ядро кто-то схватил в тиски и давит, или пытается вытолкнуть. Боль заставила согнуться и упасть возле стула, он даже вскрикнул от боли. Это ощущение продлилось недолго. Постепенно боль стала отступать, и Вэй Усянь вздохнул с облегчением. — Вэй Ин, — раздалось сзади. — Ты что, следишь за мной? — раздраженно спросил Вэй Ин. На мгновение их взгляды встретились. В золотистых глазах мелькнуло что-то болезненное, но исчезло так быстро, что можно было подумать — приснилось. — Нет, — коротко ответил он. — Если что-то болит, я позову брата. — Со мной все в порядке, — Вэй Усянь с трудом встал и выпрямился, демонстрируя свое "все в порядке", но тут же схватился за грудь снова. Очнулся он лежа в библиотеке на коленях у Лань Ванцзы, а тот вливал духовную энергию. Мир вокруг казался подернутым дымкой, но постепенно фокус возвращался. Теплая энергия струилась по телу золотистыми ручейками, унося боль и наполняя невероятной легкостью. Было странно — чужая сила ощущалась такой знакомой, словно она всегда была частью него. — Я... со мной уже все нормально. — Мм. — Я завтра после занятий загляну к лекарям. Обещаю. — Вэй Ин с трудом сел. — Мм. — Я, пожалуй... — Вэй Ину было стыдно, ведь он так грубил и в последнее время зло смотрел на Лань Ванцзы, а тот сейчас отдал ему очень много своей энергии, и боль в груди просто исчезла. Все тело наполнилось легкостью и каким-то невесомым счастьем. Он взглянул на своего визави и обмер от того, как красив юноша, сидящий рядом. Сейчас второй нефрит выглядел скромным и тихим, глядя в пол, щеки его были розовыми, как и мочки ушей, а в полуопущенных ресницах дрожали тени от свечей. Тонкие пальцы теребили край ханьфу, и от этого жеста что-то сладко сжалось в груди. Хотелось дотронуться до этих рук, успокоить их дрожание... — Скоро отбой, — произнес тот глухо. — Мне пора! — Он встал и, не глядя на все еще сидящего Вэй Ина, вышел. Вэй Ин смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди снова поднимается эта странная смесь притяжения и отторжения. Что с ним происходит? Почему этот молчаливый, холодный ученик вызывает у него такие противоречивые чувства? И почему, когда Лань Чжань исчез за поворотом коридора, стало так пусто и одиноко? Радовало одно — завтра на охоте он увидит его снова. Дойдя до дома брата, Лань Ванцзы был уже порядком зол и поэтому вместо принятого приветствия резко произнес: — Ты говорил, это безопасно! Но это не так! — Лань Сичэнь оторвался от рисования талисмана и пригласил брата сесть напротив. — Что тебя беспокоит, Ванцзы? — Вэй Ин, ему хуже. Процесс изменений идет быстро. Быстрее, чем если бы мы ничего не сделали! — Если бы мы ничего не сделали, в один прекрасный день он бы просто убил тебя, не понимая зачем. Вы — два представителя разных темных рас, приносящих горе и способных на инстинктах уничтожить любого. И друг друга. По крайней мере, сейчас он не помнит тебя и не видит истинной сущности! — Но он сам, он меняется, — с горечью проговорил младший брат. — Он упал в обморок в библиотеке. Когда я его нашел — тьма образовалась в районе его золотого ядра и пыталась его уничтожить, давила со всех сторон! — Уже? Это и впрямь быстро. Но все к лучшему. Мы же не собираемся тянуть, верно? — Тянуть? — Да, чем быстрее все закончится, тем лучше. — Что закончится? — Брат, ты же понимаешь, что мы должны убить его, правда? — Нет! — вскрикнул Лань Ванцзы и резко встал, чуть не опрокинув столик. — Нет? — Нет! Пожалуйста, нет. — М, конечно, ты ведь готов отдать ему свою жизнь, чтоб твоя энергия перетекла к нему, да? — Да... — А я? — Ты? — Убив тебя, он пойдет за мной, убьет и станет еще сильнее. Он отыщет свой проклятый меч! И все наши побочные ветви рода, в ком эта сила почти не развита, но все же имеется, будут под угрозой. Сто двадцать один заклинатель. А что будет потом, Ванцзы? — Лань Сичэнь схватил брата за плечи и притянул к себе. — Что будет потом, когда он наберется силы? Он станет монстром, который будет убивать всех без разбора. И все это потому, что ты отдашь ему свою жизнь, дав толчок его демоническому развитию! Ты готов, что тысячи невинных жизней лягут на алтарь твоей любви к зверю? — Я не смогу, брат, — Лань Ванцзы дрожал, и кажется, в какой-то момент ноги у него подогнулись. Он кулем свалился на ковер возле Лань Сичэня, сжимаясь в комок, словно пытаясь защититься от слов брата. Дыхание сбилось, в горле пересохло. — Пожалуйста, давай подождем. Может, проклятье затухнет или он обуздает его. Я читал, это возможно. — Это риск. Неоправданный! И слишком опасно вверять себя судьбе в данном случае. — Пожалуйста, брат! — Из глаз Лань Ванцзы текли слезы, и сейчас он был таким, как три года назад, когда проклятье проявилось и на нем, и он не хотел пить чужие силы, и вот так же кулем свалился к ногам брата. Но со временем все наладилось. — Я осознал, что не должен был взваливать это на тебя, — мягко произнес Лань Сичэнь. — Мы больше не будем об этом говорить. — Обещаешь? — Обещаю! Вэй Ин добрался до их с Цзян Чэном домика в мыслях о Лань Чжане и его странном притяжении. Ночью ему снова снились обрывочные сны. Белые одежды, золотые глаза, ощущение чего-то важного и прекрасного, что было потеряно. Он просыпался с колотящимся сердцем и мокрыми от слез щеками, хотя не помнил, о чем плакал. А наутро ему и вовсе приснился кошмар — он увидел себя в одних нижних белых штанах, стоящего в какой-то пещере в воде по щиколотку. Вода была черной. А впереди стояло большое медное зеркало. Он интуитивно направился в его сторону, и когда достиг и взглянул на себя — отшатнулся — в зеркале был не он, а чудовище. Получеловек-полудемон с красными глазами и острыми клыками. И вдруг тот, кто был в отражении, улыбнулся Усяню порочной жестокой улыбкой. Он нагнулся и достал из воды черный меч. — Нет, — проговорил Усянь, — я не ты! Я тобой не стану! — Тот, кто был в отражении, удивленно замер на секунду, а потом рассмеялся и указал пальцем куда-то за спину Усяня. Резко обернувшись, юноша замер. Перед ним была огромная черепаха из легенд. Он проснулся ровно в начало часа кролика, с колотящемся сердцем и задыхаясь. Брат спал на соседней кровати, раскинув руки в разные стороны. Вей Ин тихо оделся и вышел пообещав себе что поговорит с братом позже и больше никогда не будет без него куда то тайком отправляться.