Темные Лани

Лань Сичэнь осторожно положил голову брата на подушку и поднялся. Времени на раздумья не было — каждая секунда была на счету. Ванцзы мог не пережить полное истощение ци. «Где же ты так потратился?» — с ужасом подумал Лань Сичэнь. « Кто-то из адептов должен быть поблизости», — лихорадочно думал он, выбегая из ханьши. Едва он оказался на тропинке, как увидел молодого ученика, несущего свитки в библиотеку. Идеальная цель. — Ли Минью! — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и властно. Юноша тут же остановился и поклонился: — Цзеу-цзюнь! Чем могу быть полезен? — Мне нужна твоя помощь с одним важным делом, — Лань Сичэнь подошёл ближе, его глаза начали светиться мягким золотистым светом. — Подойди ко мне. Адепт послушно приблизился, и Лань Сичэнь мягко коснулся его виска. Глаза ученика тут же стали стеклянными, а тело обмякло. — Следуй за мной, — тихо приказал он, подхватывая юношу под руку. Они вернулись в Цзиньши, где Лань Ванцзы всё ещё лежал без сознания. Лань Сичэнь усадил загипнотизированного ученика рядом с братом и положил одну руку на запястье адепта, а другую — на грудь Ванцзы. — Прости меня, — прошептал он, глядя на безмятежное лицо ученика. — Но это единственный способ спасти его. Лань Сичэнь закрыл глаза и начал медленно, осторожно вытягивать духовную энергию из тела юноши. Золотистые потоки ци потекли через его руки, а затем устремились к Ванцзы. Одновременно он щедро делился и собственной энергией, не жалея себя ради младшего брата. Процесс был мучительным — каждая переданная частичка ци отзывалась болью в его собственном теле, но Лань Сичэнь не останавливался. Пот выступил на его лбу, дыхание участилось, но он продолжал, пока не почувствовал, что энергетические меридианы брата наполнились достаточно для поддержания жизни. Адепт бессильно обмяк и упал на бок — живой, но полностью истощённый. Лань Сичэнь осторожно коснулся его виска, стирая память о последних минутах. — Ты споткнулся на тропинке и ударился головой, — внушил он. — Проснёшься через полчаса и отправишься в лазарет. Убедившись, что ученик будет в безопасности, Лань Сичэнь склонился над братом. Цвет постепенно возвращался к бледным щекам Ванцзы, дыхание становилось ровнее. — Ванцзы... — тихо позвал он, осторожно поглаживая его по волосам. Длинные ресницы дрогнули, и Лань Ванцзы медленно открыл глаза. Несколько секунд он смотрел в потолок, словно пытаясь понять, где находится. — Нет... — голос был слабым, хриплым. — Я здесь, — Лань Сичэнь помог ему осторожно приподняться и опереться о свою руку. — Как ты себя чувствуешь? Ванцзы прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям в теле. — Ты потерял сознание от истощения, — объяснил старший брат, внимательно изучая его лицо. — Ванцзы, что ты делал сегодня утром? Ты потратил слишком много энергии на что-то очень серьёзное. Младший брат отвёл взгляд, лёгкий румянец коснулся его щёк. Лань Сичэнь почувствовал, как внутри всё похолодело. Конечно! Конечно, его наивный, добросердечный младший брат потратил огромное количество собственной жизненной энергии на исцеление того самого человека, которого Сичэнь пытался устранить. А как же иначе. Он не предусмотрел! Он сам виноват! — Ванцзы, — он осторожно взял руку брата в свои ладони. Золотистые глаза наконец поднялись на него, и в них была такая решимость, что Лань Сичэнь невольно отшатнулся: — Я принял своё решение, — тихо, но твёрдо и зло проговорил младший брат.— Уходи, — тихо произнёс он. — Ванцзы, ты ещё слаб, тебе нужно... — Уходи! — повторил младший брат громче, и в голосе его звучала сталь. — Я не прощаю тебя. Лань Сичэнь замер, словно получив удар в сердце: — О чём ты говоришь? Ванцзы с трудом приподнялся, опираясь на локоть, глаза горели гневом: — Как ты посмел направить эту ядовитую змею на Вэй Ина? — Ванцзы... — Если бы его не спасли, он умирал бы целый месяц, в муках! — голос дрожал от ярости и боли. — А теперь он будет приходить в себя очень долго. Ты знал, что я люблю его, и так жестоко попытался убить! Лань Сичэнь попытался протянуть руку к брату, но тот резко отшатнулся: — Не смей ко мне прикасаться! — Брат, пожалуйста, выслушай меня. Я делал это ради... — Я не желаю тебя больше знать! — Ванцзы отвернулся к стене, плечи его дрожали. — Уходи. Лань Сичэнь стоял как окаменевший, глядя на спину младшего брата. Сердце разрывалось на части. Он хотел объяснить, сказать, что делал всё это из любви, чтобы защитить клан, защитить самого Ванцзы... Но слова застревали в горле. — Ванцзы... — УХОДИ! — крикнул младший брат, и его голос сорвался. С тяжёлым сердцем Лань Сичэнь медленно поднялся и направился к выходу. На пороге он обернулся: — Прости меня, младший брат. Но ответа не последовало. Тем временем Цзян Чэн бегал по территории клана в поисках Лань Сичэня, сжимая в руке синюю бутылочку. Гнев клокотал внутри, требуя выхода. Но старшего наследника Лань нигде не было видно. Внезапно из-за поворота тропинки появился Не Хуайсан, и при виде Цзян Чэна его лицо исказилось от отчаяния. Глаза были красными от слёз, щёки мокрыми. — А-Чэн! — всхлипнул он и буквально повис на шее удивлённого юноши. — А-Чэн, я так рад тебя виде-е-еть! — Хуайсан? — Цзян Чэн растерялся, автоматически обняв друга. — Что случилось? Почему ты плачешь? Не Хуайсан отстранился, но руки его так и остались лежать на плечах Цзян Чэна: — Я знаю, что вам завтра надо уезжать, но... — голос сорвался, — но прошу тебя, останься со мной! — Хуайсан... — Пожалуйста-а-а-а! — Не Хуайсан внезапно опустился на колени прямо перед ним, не обращая внимания на то, что был день. К счастью, это место было скрыто от посторонних глаз высокими кустами. — Я обещаю тебе всё, что ты пожелаешь! Всё! И самого себя! Только останься!- с жаром произнес он. Цзян Чэн в шоке смотрел на коленопреклонённого друга: — Э... А-Сан, вставай! Кто-то может увидеть... — Мне всё равно! — отчаянно воскликнул тот, хватая его за руки. — Иначе я никогда не закончу учёбу! Я не смогу без тебя! Меня похоронят здесь! — запричитал он. — Хуайсан... — Цзян Чэн осторожно помог ему подняться, сердце болезненно сжалось. — Ты просто боишься снова остаться один... — Нет! — Не Хуайсан покачал головой, слёзы текли по щекам. — Это не только страх, А-Чэн. Я... я люблю тебя. Цзян Чэн замер. Внезапно всё встало на свои места — как Хуайсан просил ночевать в его комнате, как пару раз просыпался в его кровати, прижавшись во сне. Тогда он думал, что это просто детские страхи, но теперь подумал — а может быть, это и вправду влюблённость? Ужасно! — Хуайсан... — тихо произнёс он, не зная, что сказать. — Я знаю, что ты не можешь ответить мне тем же, — прошептал Не Хуайсан, вытирая слёзы. — Но если есть хоть малейшая возможность... Цзян Чэн осторожно взял его лицо в ладони: — Я поговорю с Лань Сичэнем. Может быть, он сможет помочь тебе с учёбой. Обещаю. Глаза Не Хуайсана загорелись надеждой: — Правда? — Правда. А теперь возьми себя в руки. Нельзя, чтобы нас так видели. Хуайсан кивнул, стараясь успокоиться. Цзян Чэн ещё раз сжал его руку: — Я как раз сейчас ищу Цзеу-цзюня! — А можно с тобой? — Нет! У нас должен быть личный разговор о нашем клане. Но о тебе я тоже скажу. — И Цзян Чэн побежал дальше в поисках Лань Сичэня. Как только он скрылся за поворотом, Не Хуайсан изменился в лице. Он вытер слёзы и огляделся. «Я ненавижу эти Глубины! Как я их ненавижу! Ничего! Скоро! Скоро все здесь сгорит синим пламенем!» Он засунул руку в карман и сжал письмо. Сургучная печать треснула под его напором. Печать ордена Цишаньвэнь... Наследник Цзян тем временем нашёл Первого Нефрита возле травного павильона, сидящего на скамье с мрачным лицом. Лань Сичэнь выглядел так, словно потерял всё самое дорогое в жизни. — Вы что-то забыли у нас в комнате! — резко сказал Цзян Чэн, не здороваясь, выставляя вперёд синюю бутылочку. Лань Сичэнь поднял глаза, и на мгновение в них мелькнула тревога: — Ах, это... я случайно перепутал. — Он протянул руку за флаконом. — Отстаньте от нашей семьи! — Цзян Чэн отдёрнул руку, не дав забрать бутылочку. — И не трогайте Не Хуайсана! Он уже думает, что его здесь похоронят! А то я всё расскажу его брату и вашему дяде! Лань Сичэнь медленно поднялся, в глазах промелькнула опасная искра: — Не Хуайсану я могу помочь. Но будущий глава Цзян будет мне должен, — проговорил он с мягкой улыбкой. — С долгом не согласен! — отрезал Цзян Чэн. — Вы должны помочь А-Сану ради собственной безопасности. Понятия не имею, что делает ваш орден с приезжими учениками, но посягать на здоровье наследника Не — опасная забава! Тогда Лань Сичэнь резко встал и шагнул вперёд, грубо притянув юношу к себе, впившись в губы злым, жестоким поцелуем. В этом страстном и жестоком касании было столько боли, которую он сейчас бесстыдно вымещал, не заботясь о чувствах партнёра. Цзян Чэн оттолкнул его — но не рукой. Яркая фиолетовая молния вспыхнула между ними с оглушительным треском, отбросив Лань Сичэня на несколько шагов назад. Оба застыли в шоке. У Цзян Чэна получилась такая же молния, как у матери в Цзыдяне, только без оружия — сама по себе, прямо из ладони. — Я... я не... — пробормотал он, глядя на дымящуюся руку. — Как это... От ужаса и непонимания происходящего Цзян Чэн некоторое время смотрел на Лань Сичэня, а потом развернулся и побежал прочь. Лань Сичэнь медленно поднялся, потирая грудь там, где его ударила молния. Странно, но он не чувствовал боли — скорее что-то бодрящее, будоражащее теперь пульсировало в его крови. «Наследие...» — понял он с изумлением. «Цзян Чэн получил наследие от своего прадеда, который создал когда-то Цзыдянь. Со временем он станет очень сильным. Возможно, даже сильнее своих родителей. Это плохо. Или хорошо...» — удовольствие разлилось по груди. Тем временем Вэй Ин сидел в своей комнате и внезапно почувствовал, как что-то сжалось в груди. Словно невидимая нить, связывающая его с Лань Чжанем, болезненно натянулась. «Лань Чжаню плохо!» — с ужасом понял он. Не раздумывая, Вэй Ин подошёл к двери, где висел талисман заточения, показывающий, что он находится в комнате. Сосредоточившись, он быстро нарисовал в воздухе другой талисман — блокирующий, который только что придумал. Подняв его над дверью, он аккуратно навесил поверх первого. «Надеюсь, сработает», — подумал он, чувствуя, как силы покидают его. Он всё ещё был слаб после ночного отравления и медитации, в которую он вложил все силы, подаренные ему Лань Чжанем. Но беспокойство было сильнее усталости. Вэй Ин перелез через окно и, следуя зову сердца, направился на поиски. Он, следуя зову сердца, шёл куда-то в сторону от основных построек, столкнулся по дороге с юношей в одеждах ордена Гусу, который был явно не в себе. — Эммм... я ищу Лань Ванцзы, не знаешь где? — Шатающийся юноша указал на красивый дом впереди и пошёл дальше. Взгляд его был мутный. Подходя, он услышал голос, доносившийся изнутри: — Я не желаю тебя больше знать! Уходи! Вэй Ин замер. Голос Лань Чжаня звучал надломленно. Не обращая внимания на слова, он тихо пробрался за угол и спрятался. Двери отворились. По дорожке, идущей к учебным корпусам, он увидел Лань Сичэня, и дождавшись, пока тот отойдёт на приличное расстояние, юркнул в дом. — Лань Чжань? — тихо позвал он. Лань Ванцзы резко обернулся, и при виде Вэй Ина его лицо преобразилось. Вся злость и боль мгновенно сменились радостью и облегчением. — Вэй Ин! — выдохнул он. Он бросился к нему, но чуть не упал. Вэй Ин поймал его, прижал к себе и почувствовал, как дрожат плечи Лань Чжаня, а тот прижимал его к себе так, словно боялся, что он исчезнет. — Всё хорошо, — шептал Вэй Ин, поглаживая его по спине. — Я здесь. Я с тобой. Вэй Ин осторожно прислушался к себе, к тому тёмному углу души, где пряталась агрессия. Ничего. Полная тишина и покой. Может, и вправду помогла медитация, подумал он. — Лань Чжань, — тихо позвал он, отстраняясь, чтобы заглянуть в золотистые глаза. — Тебе больно? Вместо ответа Лань Ванцзы осторожно коснулся его щеки ладонью, большим пальцем проводя по скуле. Прикосновение было таким нежным, что Вэй Ин невольно прикрыл глаза и прислонился к тёплой руке. — Я боялся, что больше тебя не увижу, — прошептал Лань Чжань. — Глупый, — улыбнулся Вэй Ин, покрывая его ладонь своей. — Я всегда найду тебя! Я... мне показалось, что тебе плохо, и видишь, я здесь! Они смотрели друг на друга, и воздух между ними словно искрился от близости. Лань Ванцзы медленно наклонился ближе, его дыхание коснулось губ Вэй Ина. — Можно? — едва слышно спросил он. Вместо ответа Вэй Ин сам сократил расстояние между ними. Поцелуй был робким, неуверенным — как первое прикосновение к чему-то драгоценному и хрупкому. Их губы едва касались друг друга, словно они боялись спугнуть этот момент. Лань Чжань целовал его так осторожно, будто Вэй Ин был сделан из тончайшего фарфора. Когда они отстранились, Вэй Ин улыбнулся — та самая светлая улыбка, от которой сердце Лань Чжаня всегда пропускало удар. — Ещё, — попросил он, и щёки его слегка порозовели. На этот раз поцелуй был чуть увереннее. Лань Ванцзы осторожно обнял его за талию, притягивая ближе, а Вэй Ин положил руки ему на плечи. Они целовались медленно, нежно, изучая друг друга, запоминая каждое прикосновение. Пальцы Лань Чжаня скользнули в мягкие волосы Вэй Ина, и тот тихо вздохнул от удовольствия, прижимаясь ближе. — Вэй Ин... — А-Жань... Тем временем Цзян Чэн, всё ещё потрясённый произошедшим с молнией, прибежал к их домику. Руки дрожали, когда он толкнул дверь, всё ещё не веря в то, что только что случилось. — А-Сянь! — позвал он, заходя внутрь. Тишина. — Вэй Ин! — громче крикнул он, обходя комнату. Никого. Кровать была заправлена, брата нигде не было видно. Цзян Чэн подбежал к двери и увидел висящий талисман — он спокойно светился, показывая, что Вэй Ин якобы находится внутри. — Чёрт! — выругался он, поняв обман. — Этот идиот опять сбежал! Или нет? Или его украли? — Он присмотрелся к талисману — тот был чуть-чуть иной. — Сбежал! — немного успокоился брат, узнав почерк неугомонного А-Сяня. — Но куда! А если он столкнётся с Цзеу-цзюнем? Паника охватила его с новой силой. После всего, что произошло — змея, попытка отравления, его собственная непонятная сила — Вэй Ин был в опасности, он где-то шатался по территории клана совершенно один! Цзян Чэн выскочил из дома и побежал, лихорадочно оглядываясь по сторонам: — Вэй Ин! Где ты, идиот?! Вэй Ин! — Господин Цзян! — окликнул его молодой адепт, подбегая с запыхавшимся видом. — Ваш отец прибыл! Цзян Фэнмянь уже говорит с Лань Цижэнем! Цзян Чэн замер: — Где они? — В главном павильоне, — адепт указал направление. Цзян Чэн бросился туда, сердце колотилось от тревоги. Ворвавшись в павильон, он услышал знакомый голос отца: — ...не понимаю, как Вэй Ин мог устроить драку без причины! — Всё не так! — выпалил Цзян Чэн, влетая в зал. — Цзинь Цзысюань оскорбил сестру в её присутствии, и А-Сянь за дело ему врезал! Я сам бы поступил так же! Цзян Фэнмянь обернулся к сыну: — А-Чэн... перебивать старших... — И после этого А-Сяня пытались убить! — продолжил Цзян Чэн, вытаскивая из-за пазухи мешочек и извлекая из него мёртвую змею. Долго говорить, объяснять, извиняться за дерзость — на это не было времени. Нужно найти брата. Все в зале замерли. На голове у змеи были начертаны иероглифы — имя «Вэй Ин», линии направления и слово «смерть». — Что это? — прошептал Лань Цижэнь, глядя на надписи с ужасом. — Так вы говорите, это случайность? — холодно спросил Цзян Фэнмянь. — Змея сама приползла на территорию клана с именем моего... главного ученика на голове? В этот момент в зал вошёл Лань Сичэнь и очень быстро сориентировавшись, произнёс: — Скорее всего, это какая-то влюблённая в Цзинь Цзысюаня девушка, — он улыбнулся. — Раз Вэй Ин избил его, это возможно, месть. Конечно, мы найдём виновную. Цзян Чэн зло посмотрел на него, а тот досадно закусил губу. — Я забираю всех своих детей из Гусу, — твёрдо заявил Цзян Фэнмянь. — Немедленно. Цзян Фэнмянь, увлекаемый сыном, который тянул его за руку, вышел, даже не поклонившись. В зале остались только Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. Но Лань Цижень даже не обратил внимание на эту неучтивость, так сильно он был поражен. — Я не понимаю, за что ты пытался убить юношу Вэя, — дрожащим голосом, тихо, произнёс Лань Цижэнь, держа голову змеи в руке. — Это твой почерк. Никто, кроме тебя, так не пишет. — Дядя, он же тебе всё равно не нравится... — начал Сичэнь, примирительно улыбнувшись. — Не важно, что мне нравится! — гневно воскликнул Цижэнь. — Нельзя причинять вред! Убийство немыслимо! Убийство подростка! Это ужасно! Лань Сичэнь провёл пальцами у виска дяди. В пальцах вспыхнул огонь, и через секунду Цижэнь уже не помнил, что почерк принадлежал племяннику. — Я сейчас же примусь за расследование, - произнес он забирая змеиную голову из дрожжащих рук- и мы найдём её, ту деву, что влюблена в наследника Цзинь и совершила это злодеяние. Не беспокойся, дядя! Конфликт с Цзянами будет улажен! Тем временем в лазарете Цзинь Цзысюань ступил на порог комнаты где находилась Цзян Янли. Лицо его было серьёзным, а в глазах читалось раскаяние. — Дева Цзян, — тихо начал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я пришёл извиниться за причинённый вам вред. Янли подняла на него удивлённые глаза: — Цзинь-гунцзы... — тихо прошептала она. — То, что я сказал, те слова, не подумав, что они задевают кого-то, — продолжил он, опуская взгляд. — Ужасно. Раньше я не задумывался о чувствах других и только теперь понял, что сделал вам больно. Я был эгоистичен, зациклен на обиде, что мне не дали выбора. Но я не отношусь к вам плохо, просто... не думал, что задеваю чьи-то чувства. Янли мягко улыбнулась: — Я понимаю вас. Я ощущала себя так же, когда узнала, что будет помолвка. Но вы действительно выразились резко. Я рада, что вы осознали свою неправоту. И думаю, будет правильно расторгнуть помолвку, чтобы это не отнимало ни у кого из нас права выбора. Цзысюань, наблюдая за ней, внезапно понял, что она, хоть и не яркой красоты, обладает каким-то спокойным достоинством и добротой, и это успокаивает, притягивает. И рядом с ней ему стало вдруг очень хорошо и спокойно, уютно, как ни с кем рядом не было. Наоборот, рядом с другими девушками ему было нервно — они с ним кокетничали, что-то выдумывали, постоянно его дёргали, а тут просто девушка, которая ничего от него не хочет. И он, после её слов о расторжении помолвки, испугался, что она уйдёт из его жизни, а он ещё не решил ничего. И стало как-то грустно, что это приятное ощущение спокойствия исчезнет. — Дева Цзян, — осторожно сказал он, — может быть, не стоит торопиться? Вы могли бы погостить в ордене Цзинь, и мы... пообщались бы. Как друзья. И потом бы уже решили. Вдвоём решили бы, как нам быть. Янли удивлённо посмотрела на него. — Не поймите неправильно. Я... Я не хочу ввести вас в заблуждение. Я... я вижу вас так близко, наверно, впервые в жизни, и конечно у меня нет... я не... — смущённо продолжил Цзысюань, — Я предлагаю лишь не торопиться. Янли улыбнулась.