Темные Лани

В цзинши была невероятная тишина и полумрак, несмотря на то что был ещё день — шторы и ставни были опущены. Двое юношей стояли так близко, что чувствовали дыхание и, казалось, слышали биение сердец друг друга. Поцелуй, который только что случился, наполнял обоих невероятным счастьем. Лань Ванцзи снова осторожно провёл пальцами по щеке Вэй Ина, словно убеждаясь, что тот действительно здесь, живой и невредимый. — Когда я узнал про змею... — голос Лань Чжаня дрогнул. — Я думал, что чуть не потерял тебя, не успев даже сказать... — Что сказать? — тихо спросил Вэй Ин, прикрывая ладонью руку на своей щеке. Вместо ответа Лань Ванцзи осторожно обнял его, прижимая к себе так бережно, словно держал что-то невероятно хрупкое. Вэй Ин ответил на объятие, утыкаясь лицом в плечо Лань Чжаня и вдыхая знакомый аромат сандала. — Я тоже испугался за тебя, — прошептал Вэй Ин, уткнувшись в ткань его одежды. — Когда почувствовал, что тебе плохо... сердце чуть не остановилось. Лань Ванцзи отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза: — Ты почувствовал? Как? — Не знаю. Просто... здесь что-то сжалось, — Вэй Ин приложил руку к груди, — и я понял, что должен тебя найти, а потом мне свело... смешно сказать — мизинец и какой-то болью пронзило и снова в сердце. — Он улыбнулся как раньше. — Ты мне веришь? Золотистые глаза потемнели от эмоций. Лань Ванцзи медленно наклонился и коснулся лбом лба Вэй Ина. Они стояли так, закрыв глаза, просто наслаждаясь близостью друг друга. Но Вэй Ин чувствовал, что с Лань Чжанем что-то не так — кожа была прохладной, а дыхание было слишком поверхностным, настолько, что он его практически не замечал. — Лань Чжань, — тихо позвал Вэй Ин, отстраняясь и заглядывая в золотистые глаза. — Ты действительно в порядке? Лань Ванцзи попытался улыбнуться, но Вэй Ин увидел, как тот с трудом сдерживается, борясь с чем-то внутри себя. Внезапно в памяти всплыло смутное воспоминание — он когда-то уже видел этот взгляд, этот едва сдерживаемый голод в золотых глазах и золотое свечение вокруг. И прожилки на коже, и появился зуд в районе шеи. — Тебе нужно... — Вэй Ин запнулся, не понимая, откуда пришла эта уверенность, — тебе нужна моя кровь. Лань Ванцзи резко отшатнулся: — Нет, я не... ты... нет... Но Вэй Ин будто знал, что нужно делать. Словно во сне, он повернул свою голову вбок, убрав на другую сторону волосы. — Возьми. Я чувствую, что ты нуждаешься в этом. — Вэй Ин, нет... — Пожалуйста. — Голос его был мягким, но решительным. — Я хочу. Доверься мне. Золотые глаза потемнели, и Лань Ванцзи медленно приблизился. Глаза его расширились, и казалось, он перестал дышать. Аромат кожи самого дорогого человека пьянил, и её вид — такая нежная, беззащитная, она вызывала трепет и желание прикоснуться. Кровь предложенная, данная в дар, а не отнятая силой и дурманом. Подарок дорогого человека! Вкус её совсем иной. Она сладкая. В ней нет и ноты кислинки или горечи. Смешанная с ци, она превращается в коктейль под названием счастье. — Я буду осторожен, — прошептал Лань Ванцзи, снимая с себя ленту и повязывая её на руку Вэй Ина, а затем склоняясь к шее. Откуда-то взялось в памяти: «Если вдруг случилось то, что случилось, сразу повяжи свою ленту ему на руку». Но Вэй Ин, захваченный ожиданием приятных ощущений, отмахнулся от неожиданного воспоминания. Лань Чжань тем временем провёл по тонкой шее носом, вдыхая аромат, а затем губами, чуть прихватывая кожу, прошёлся по всей её длине. Это было возбуждающее и волшебное ощущение, пронизывающее до пяток. Так что Вэй Ин не выдержал и застонал в голос. Острые клыки аккуратно проткнули кожу, и юноша почувствовал... сначала будто резкий прострел по всему телу, будоражащий, взрывающий все чувства и ощущения, а затем странное сладостное умиротворение. Тепло потекло в его тело, а эйфория накрыла всё его существо. Жаль, это длилось всего несколько секунд, но когда всё закончилось и Лань Чжань отстранился, Вэй Ин выдохнул от восторга и покачнулся. Ноги совсем не держали его. Он взглянул на юношу рядом с собой. Как тот был прекрасен! Золотые узоры на коже Лань Чжаня начали мягко светиться. Лицо будто налилось жизнью. Губы стали красными, глаза блестели. Он снова покачнулся. Лань Чжань подхватил его за талию. — Мой, — тихо выдохнул он, свободной рукой поглаживая тёмные волосы. Он осторожно облизнулся. И это показалось очень милым. Будто Лань Чжань был котёнком, которого покормили. На это хотелось смотреть всю свою жизнь. И быть источником этого. — Спасибо, — прошептал он тихо, снова приблизившись и целуя место укуса. — Ты... — Не хочу отпускать тебя, — произнёс Лань Чжань и опустил взгляд, и взяв его за руку, потянул к кровати. Они медленно опустились на неё, не отрывая жадных взглядов друг от друга. Лань Ванцзи лёг, но продолжал держать Вэй Ина за руку, не позволяя отстраниться ни на цунь. Тот сел рядом, переплетая их пальцы. Лань Ванцзи потянул руку на себя, притягивая Вэй Ина ближе. Тот лёг рядом, лицом к лицу, и они просто смотрели друг на друга в полумраке комнаты. — Твои глаза... — прошептал Лань Чжань, осторожно проводя пальцем под глазом Вэй Ина. — Они снова ясные. Светлые. — Твоя сила помогла, — признался Вэй Ин. — И я кое-что сделал, мне это тоже помогло. После укуса змеи это стало проще почему-то. И я использовал часть твоей ци. Она у тебя волшебная. Ни у кого такой нет. — Цена того, что нам нужна кровь, — прошептал Лань Чжань. — Это такая мелочь, Лань Чжань. Пара капель всего, приносящая удовольствие тому, кому повезёт быть выбранными вашим родом... потому что вы же... не знаю... почти небожители. Вот то, что во мне — тёмное и страшное, а ты сам свет, — закончил шептать Вэй Ин. Рука Лань Ванцзи скользнула к его лицу, пальцы зарылись в мягкие волосы: — Всё не так, Вэй Ин. К сожалению, мы не свет... Мы стараемся лишь не причинять ущерба больше необходимого, но... нам нужен контроль. Правила и лента помогают нам не сойти с пути. Если тебе нужна моя ци, возьми ещё. — Глупый, — тепло улыбнулся Вэй Ин. — Ты и так слишком много дал. Отдыхай. Но вместо этого Лань Ванцзи придвинулся ещё ближе, их носы почти касались друг друга: — Вэй Ин... — Мм? — Я люблю тебя. Хочу, чтоб ты знал. Я не знаю, что будет дальше и как долго каждый из нас сможет прожить, просто знай это. Слова были произнесены так тихо, что казались дыханием. Но Вэй Ин услышал каждый звук, и на его лице расцвела та самая яркая улыбка. — И я тебя люблю, — произнёс Усянь, как никогда чётко осознавая, что он-то точно проживёт недолго. На этот раз поцелуй был другим. Более глубоким, но таким же нежным. Лань Ванцзи целовал его медленно, смакуя каждое прикосновение. Когда они отстранились, Вэй Ин прижался лбом к плечу Лань Чжаня: — Уже завтра нам скорее всего придётся уехать. Дядя должен прибыть... — Знаю. — Постой, — он отстранился, — а кто будет... — он чуть не сказал «кормить», но вовремя остановился, — давать тебе кровь? — он испытал мгновенное и резкое, жгучее чувство ревности, представив, что на его месте будет сидеть или лежать какой-нибудь юноша или девушка, и предлагать всего себя, наслаждаться и стонать, как делал это он. — И кто делал это раньше? Лань Ванцзи крепче обнял его: — Никто. Раньше... никто. Я только перед вашим приездом ощутил эту жажду и должен был в первый раз... И я выбрал тебя. Я обещаю. Только ты. Я могу приходить через сны, если ты меня пустишь. Расстояние не важно. Но возможно, я смогу и приехать в Юньмэн. Вэй Ин поднял голову и поцеловал его в подбородок, затем провёл губами по линии челюсти. С губ почти сорвалось: «Обещаешь?», но он вовремя себя остановил. Он не вправе требовать такого от Лань Ванцзи. Неизвестно, сколько проживёт он сам, неизвестно, как долго будет защищён от своего проклятья. Ради Лань Чжаня он не должен требовать клятв. Он обязан подарить любимому свободу, когда придёт время. Они лежали, обнявшись, слушая стук сердец друг друга. Иногда один из них тихо целовал другого — в губы, в щёку, в закрытые веки. Это было похоже на медленный танец, полный нежности и обожания. — Вэй Ин, — тихо пробормотал Лань Чжань, поглаживая его спину. — Что? — Ничего. Просто хотел произнести твоё имя. Вэй Ин тихо засмеялся и поцеловал его возле ушка. Даже уши у Лань Чжаня были безумно красивые — маленькие и нежные розовые, скорее даже девичьи. — Лань Чжань. — Мм. — Я тоже просто хотел произнести твоё имя. Они улыбнулись друг другу в полутьме, и в этой улыбке было столько счастья, что казалось, весь мир мог бы позавидовать их радости. Время словно замерло. Не было ни тревог, ни страхов, ни предстоящей разлуки. Был только этот момент — они двое, их переплетённые руки, тихие поцелуи и ощущение абсолютного, безграничного счастья. — Мне нужно сегодня вернуться, — тихо сказал Вэй Ин, когда заметил, что веки Лань Чжаня становятся тяжёлыми. — Я всё ещё под арестом. Если обнаружат, что я сбежал... — Мн... Ещё немного, — попросил Лань Чжань, крепче прижимая его к себе. — Пожалуйста. — Хорошо. — Хватка на его талии усилилась, и Вэй Ин с улыбкой подумал, что Лань Чжань наверное жуткий собственник. И когда они, если им повезёт, будут полностью вместе, во всех смыслах, тот скорее всего не будет вообще выпускать его из виду. Он улыбнулся мысли о том, что Лань Чжань привяжет его лобной лентой за руку к себе и так и будет с ним везде ходить. Чтоб все знали о них, и близко не подходили к собственности Лань Ванцзи, и он, Вэй Ин, никуда не пропал. А когда юноша подумал, что его возлюбленный обязательно свяжет обе его руки вместе, когда они будут наедине и... кровь, пробежав по телу, ударила вниз живота, и откуда-то появились смутные воспоминания о том, что они уже были близки к этому, может во сне, в которые Лань Чжань может входить, Вэй Ин уже пускал его? Или это было в реальности, и тот просто как-то затуманил его память? Как жаль, что он практически этого не помнит сейчас. А потом стало грустно от мысли, что Лань Чжань-то волшебный, он часть света, видимо поэтому и тьма внутри его собственной души тянется убить. Тьма всегда хочет убить свет. Стало страшно от того, что неизвестно, сколько у них ещё есть времени, пока он окончательно не дойдёт до грани и будет вынужден убить себя. Главное, чтоб ему хватило сил это сделать. Он не сомневался в себе, что готов без сожаления отдать свою жизнь, он задумался сейчас о том, что в тот момент его злой дар может завладеть им и не позволит уничтожить тело. Значит, убить себя надо заранее, не в самый критический момент, пока чёткость мысли и осознания себя собой ещё будут с ним, фактически, убить себя надо в момент, пока всё ещё хорошо. ... Тем временем Цзян Чэн носился по территории Облачных Глубин как угорелый, отец еле поспевал за ним, шёл вдалеке с мрачным лицом. Они уже обыскали учебные корпуса, библиотеку, тренировочные площадки — Вэй Ина нигде не было. — А-Чэн, успокойся, — устало сказал Цзян Фэнмянь. — Мы его найдём. Он не из тех, кого так просто убить. — Этот идиот! — взорвался Цзян Чэн, не слушая отца. — Куда он мог деться? А если его похитили? А если... — Глава Цзян! Наследник Цзян! Они обернулись и увидели приближающегося Лань Сичэня. На лице того была усталая, но доброжелательная улыбка. — У меня отличные новости, — сказал он, подойдя ближе. — Мы нашли виновную в покушении на юношу Вэя. Цзян Фэнмянь нахмурился: — Кого? — Девушку из ордена Цинь — Цинь Мэйли. Она призналась в содеянном. Оказывается, она давно питает нежные чувства к Цзинь Цзысюаню, а когда узнала, что Вэй Ин его избил, решила отомстить, — Лань Сичэнь развёл руками. — Молодые сердца, что поделать. — Какая ерунда, — резко сказал Цзян Чэн. — Почерк на змее был мужской! Резкие линии! Лань Сичэнь невозмутимо улыбнулся: — А-Мэйли всегда восхищалась каллиграфией и специально изучала мужской стиль письма. Довольно необычно для девушки, согласитесь. — Где она? — холодно спросил Цзян Фэнмянь. — Я хочу её допросить. — К сожалению, после признания она попыталась покончить с собой от стыда. Сейчас она под действием зелий. Восстанавливаться ей придётся долго, даже не уверен, стоит ли её наказывать, она себя сама наказала так, что неизвестно, когда она будет в состоянии ходить. Впрочем, вы как пострадавшая сторона можете выдвинуть требования для наказания. — Лань Сичэнь театрально вздохнул. — Но дело в любом случае закрыто. Никто больше угрожать жизни Вэй Ина не будет. — Я всё равно забираю всех детей, — твёрдо сказал Цзян Фэнмянь. — Но у нас проблема — Вэй Ин пропал. Мы обыскали всю территорию, но найти не можем. Цзеу-цзюнь, прошу помочь в поисках. Лань Сичэнь на мгновение задумался, лицо его помрачнело: — Думаю, я знаю, где он может быть. Идёмте за мной. — Нам не нужна ваша помощь! — резко сказал Цзян Чэн. Но Лань Сичэнь уже направился к жилым постройкам, только мазнув по его лицу взглядом. Они молча шли по дорожкам, освещённым солнцем, пока не подошли к изящному домику, стоящему вдалеке. — Цзинши моего младшего брата, — спокойно сказал Лань Сичэнь, останавливаясь у двери. Не дожидаясь стука старшего брата Лань и разрешения войти, Цзян Чэн рванул к двери и распахнул её, зашёл внутрь и, осматриваясь, направился к левой комнате. В полумраке, вдали он увидел то, чего не ожидал — Вэй Ин лежал на кровати рядом с Лань Ванцзи. — Ах... — выдавил он вначале. — ВЭЙ УСЯНЬ! — взорвался Цзян Чэн — Ты, ты, ты, ты... идиот?! Мы тебя везде ищем! Ты понимаешь, что под арестом?! Вэй Ин вздрогнул и виновато улыбнулся: — А-Чэн, я могу объяснить... — он начал вставать. — Ничего объяснять не нужно! — продолжал кричать Цзян Чэн, размахивая руками. — Отец приехал специально забрать нас, а ты тут... тут... — он запнулся, глядя на то, как Лань Ванцзи вальяжно раскинулся на кровати. — Сидите тут вдвоём, — проговорил он уже сдуваясь и понимая, что юноши вовсе не сидят, вот только сказать этого он не может. — Сидите и.... болтаете... — добавил он, чувствуя себя совсем нелепо. «Ладно, хоть одеты! Я бы не перенёс, если бы увидел...!» — А-Чэн, успокойся, — раздался голос Цзян Фэнмяня от входной двери. Видимо, отец так и не решился войти. — Главное, что он цел и невредим. Ничего плохого в разговорах юношей нет, и не нужно так орать. Я прошу прощения, Цзеу-цзюнь, мой сын ведёт себя сегодня вне всяких манер, и по возвращении в Пристань Лотоса он будет наказан. Цзян Чэн, красный как рак, появился в проёме двери и вышел из дома. — Сидели там и болтали, непонятно о чём, — пробурчал Цзян Чэн, отвернувшись ото всех. Лань Ванцзи, загораживая собой Вэй Ина, тоже появился и вышел из цзинши. Мочки его ушей порозовели. Вэй Ин шёл за ним и держал его за руку: — Это моя вина. Я попросил его прийти. — Лань Чжань, не надо, — тихо сказал Вэй Ин, вставая рядом с ним. — Это моя вина, я не подумал, что брат будет волноваться, не оставил ему сообщения о том, где я. Я сбежал из-под ареста сам. И я не знал, дядя, что вы приехали. Но я виноват и готов понести наказание. — Мы уезжаем прямо сейчас, Вэй Ин. Тебе следует попрощаться с другом. С остальным мы разберёмся после. В Юньмэне. — Хм! — Цзян Чэн отвернулся от брата, всё ещё красный и не менее обиженный, чем раньше. Цзян Фэнмянь положил руку на плечо младшего сына: — А-Чэн, хватит кричать. Вэй Ин, нам действительно пора. Попрощайся со своим другом. Лань Чжань и Вэй Ин поклонились, как было положено по этикету, и Цзян Фэнмянь, поклонившись тоже с юношами, направился к постройкам приезжих учеников. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи так и стояли возле открытой двери, провожая их взглядом. Лань Сичэнь улыбался искусственной улыбкой, будто она была приклеена к его лицу, но совершенно ему не подходила. Когда Цзяны отошли на приличное расстояние, Лань Ванцзи бросил на брата полный ненависти взгляд: — Уходи, — тихо проговорил Лань Ванцзи. — Ванцзи... — Я сказал — уходи! Лань Сичэнь пожал плечами и отступил от двери, но не ушёл далеко. — Ванцзи, мне нужно тебе кое-что сказать. — Я не хочу тебя слушать, — холодно ответил младший брат. — Это касается той змеи, — продолжил Сичэнь невозмутимо. — Я действительно подослал её. Но не только для того, чтобы убить Вэй Ина. И выбрал её не из-за мучительного процесса, приводящего к смерти. Лань Ванцзи замер: — О чём ты говоришь? — Яд этой змеи имеет особое свойство — так как этот вид гадюк имеет ци янь в своём теле, её яд временно гасит иньские проклятья, — объяснил Лань Сичэнь с лёгкой улыбкой. — Ещё долго ты будешь в безопасности. Месяцев пять, а может и больше. Золотые глаза Лань Ванцзи расширились от ужаса: — Ты... ты всё спланировал... не знал, что ты настолько... — Конечно, я хотел убить его, — пожал плечами Сичэнь. — Но я рассматривал и вариант, что мне не удастся, ведь юноша очень талантливый воин, удачливый, и я выбрал именно этот вид змей. В любом случае, проблема решена — ты больше не представляешь для него опасности на какое-то время. Признаюсь, это конечно не тот результат, который бы я желал. Но возможно, это то, чего бы ты хотел? Провести с ним ряд вечеров, ночей. Пока есть время. Не отказывай себе в этом. Ты ещё можешь через пару дней нагнать их в дороге и проводить до Юньмэна, например. Я дам тебе это время. Но потом, не взыщи, я сделаю всё возможное, чтоб убить молодого господина Вэя, даже ценой твоей ненависти ко мне, если эта цена спасёт жизни — твою, мою, всех нас, в итоге всех заклинателей светлого пути — я готов её заплатить. Я готов быть ненавидимым тобой, готов не говорить с тобой, готов быть даже убитым тобой из мести за свою любовь. Лань Ванцзи стоял, не в силах произнести ни слова, понимая всю чудовищность расчёта старшего брата и в то же время логику его выбора. А ещё ту жертвенность, которая в нём тоже была. Ванцзи знал, как брат трепетно любит его и с самого детства заменил ему мать и отца. А как бы он сам поступил в ситуации, будь он старшим, который воспитал младшего как собственного сына? Такой коктейль чувств, мотивов, желаний — всё вместе и так противоречиво... — Отдыхай, младший брат, — мягко сказал Лань Сичэнь и направился по дорожке к учебным корпусам, не дожидаясь ответа изумлённого и подавленного юноши. На душе его было очень тяжело. Бедная девочка, которую он выбрал в жертвы для признания вины, не справилась с фальшивой правдой, которую он ей внушил, а потом чуть не убила себя, осознав весь ужас случившегося якобы по её вине. Лань Сичэнь с трудом спас её. Потратив почти все свои силы и сейчас изображая безмятежность, на самом деле еле-еле держался на ногах. Нужно было выбрать её подругу Мянь Мянь. Лань Сичэнь остановился. Невозможно топить себя сейчас в самобичевании. В данный момент надо просто выжить. Он накажет себя потом. Старший Нефрит осмотрелся. Адепты Гусулань сновали по территории глубин с умными лицами. Многие из них были не раз использованы им для подпитки своих сил. — Су Ше, — позвал он того, кто очень часто выручал его, сам того не зная. ... Лань Ванцзи остался стоять в дверях своего дома в полном одиночестве, осознавая, что проводить до Юньмэна возможно действительно единственный выход побыть какое-то время вместе. И нужно рассказать про яд змеи. Сейчас, когда Вэй Ин кое-что помнит и многое понимает про себя, Лань Чжань не ощущал той пропасти, которая была раньше. Словно какой-то хрупкий мост был построен, и теперь надо лишь укрепить его, дополнив новыми знаниями уже имеющуюся картину. Семья Цзян тем временем почти добралась до гостевых покоев. — А-Чэн, Вэй Ин, идите собирайте вещи, — сказал Цзян Фэнмянь. — А я схожу за А-Ли в лазарет. Отец скрылся за домиками учеников, а братья остались вдвоём. Цзян Чэн шёл впереди, мрачно насупившись, и даже не оглядывался на Вэй Ина. — А-Чэн... — осторожно начал Вэй Ин. Цзян Чэн демонстративно ускорил шаг. — А-Чэн, ну не сердись... Никакой реакции. Цзян Чэн шёл, буравя взглядом дорогу перед собой. — Чэн-чэн? — попробовал Вэй Ин заискивающим тоном. Тишина. — А-Чэнчэн? Цзян Чэн фыркнул, но промолчал. — Мой дорогой Цзян Ваньинь? — проворковал Вэй Ин, пытаясь подхватить его под руку. Цзян Чэн резко отдёрнул руку. — Чэн-гэгэ? Цзян-дагэ? — не сдавался Вэй Ин, кружа вокруг надувшегося брата. — Моё сердечко? Мой злой маленький фиолетовый дракончик? Цзян Чэн остановился как вкопанный и медленно повернулся к нему: — Фиолетовый дракончик?! — Ну... из-за цвета одежды... — виновато улыбнулся Вэй Ин. — А ещё ты такой молниеносный! Так и вижу, как от тебя молнии расходятся — вот какой ты сейчас злой! — Дурак! — рявкнул Цзян Чэн, но в голосе уже слышалось больше возмущения, чем гнева. — Хватит меня называть идиотскими именами! — Но ты же заговорил со мной! — обрадовался Вэй Ин. — Значит, простил? — Не простил! — буркнул Цзян Чэн, снова зашагав вперёд. — Ты нарушил арест и заставил нас тебя искать! Ты заставил меня думать, что возможно тебя сейчас где-то убивают! И даже не оставил записки. А сам в это время... тебя в это время... Я вообще не уверен... ты... это не... ты хоть понимаешь, кто ты! — Он залился краской и отвернулся. — Развратник. — А-Чэн, ну прости меня... — заныл Вэй Ин, семеня за ним. — Я больше не буду! — Конечно не будешь, домой ведь едем, твоего Нефрита рядом не будет. — Съязвил он, а затем тихо добавил: — Я по всем Облачным Глубинам носился как сумасшедший, боясь найти твой труп. Вэй Ин растерянно моргнул: — А-Чэн... Мне жаль. Я не подумал... Я не знал, что ты так... настолько волнуешься... — Конечно не знал! — Цзян Чэн размахивал руками. — Ты вообще ничего не понимаешь! Как и отец! Он думает, что всё кончилось, что нашли какую-то дурочку-убийцу! А ничего не кончилось! Ничего! Вэй Ин попытался приблизиться: — Что? Нашли виновного? Виновную? — Да! Но это всё враньё! За что мне такое наказание?! — простонал Цзян Чэн, хватаясь за голову. — За что боги послали мне такого брата?! — Эй! Я же хороший! Со мной не соскучишься зато! — обиделся Вэй Ин, но тут же просиял. — А-Чэн... А давай и в следующей жизни будем братьями! Цзян Чэн уставился на него с таким видом, словно тот окончательно сошёл с ума: — Ты серьёзно?! После всего, что ты мне устроил, ты ещё хочешь в следующей жизни мне так же насолить?! — Ну, а что? — беззаботно улыбнулся Вэй Ин. — Мне с тобой хорошо! — А мне с тобой каково?! — взорвался Цзян Чэн. — Ты вечно находишь разные способы умереть самой страшной смертью! Не буду тебя больше спасать! Но тут же понял, что наговорил лишнего, и начал бурчать себе под нос: — Идиот... всегда лезет туда, где его никто не просит... сам виноват... сам себя и спасай... Вэй Ин внимательно посмотрел на него и понял — Цзян Чэн уже простил его. Просто надо дать ему время успокоиться. Они дошли до их домика и молча принялись собирать вещи. На столе стоял поднос с едой — видимо, кто-то из учеников принёс, пока их не было. Вэй Ин взял бутылочку зелёного цвета. — А, точно, — пробормотал он, откупоривая пробку. — Совсем забыл выпить. Он залпом глотнул горькую микстуру, поморщился, закусил кусочком тофу из тарелки и принялся складывать свои немногочисленные вещи в мешок. — Ты даже не посмотрел, что это? А вдруг яд? — Да ладно тебе, А-Чэн, ты зануда. Ну какой яд. Ну кто может мне сюда принести яд. Ты слишком драматизируешь. Виновную же нашли! — А если бы я сказал, что это Лань Сичэнь подкинул тебе змею, а потом попытался отравить, ты бы мне поверил? — Нет, конечно. Хотя как шутка — хороша. Цзеу-цзюнь — брат Лань Чжаня! Он не причинит мне вред. К тому же он Первый нефрит ордена Лань — образец добродетели. — А если бы я не шутил? Ты бы мне поверил? — Нет, конечно, я бы решил, что ты сошёл с ума. Как хорошо, что это не так, А-Чэн. Хотя ты в последнее время совсем занудой стал! Ха-ха, Лань Сичэнь — он же образец света! Он ещё более сильный заклинатель, чем Лань Чжань... — и тут Вэй Ин замер. «Лань Сичэнь ведь такой же, как брат, только ещё сильнее, и он скорее всего знает, понял уже, что сам Вэй Ин полон тьмы, а значит вполне мог... он мог! Если сам он не всё помнит, и это явно дело рук Лань Чжаня, то возможно та девушка... могло ли быть такое, что истинный виновник Лань Сичэнь? Он мог ради спасения брата пытаться убить меня? Мог! Я бы тоже так сделал, если бы смерть грозила А-Чэну или А-Ли. Да я чуть не убил павлина просто за скверные слова. А если вдруг тот видел, как я душил Лань Чжаня...» — Я должен поговорить с Лань Сичэнем, — твёрдо проговорил юноша. — Что! Нет, конечно! — взвыл его брат. — Что ты ему скажешь? Он будет всё отрицать. Я пытался. Эй, ты чего застыл? — Я знаю, что сказать. Я знаю, как сделать, чтоб он меня не трогал. Я должен попытаться. В любом случае, А-Чэн, если вдруг случится, что я... что меня... что ты всё-таки найдёшь мой труп, я хочу, чтоб ты не винил никого и тем более Лань Сичэня, договорились? — Что?! Договорились? Конечно нет! Если с тобой что случится, и я, и отец, да мы все тут уничтожим! — Нет, А-Чэн, не говори так... я тебе потом расскажу... сейчас просто не знаю как... мм... поверь мне на слово, что моя жизнь возможно не самый лучший подарок этому миру. А вот моя смерть возможно... — Это ещё почему? И с чего это ты взял, что не имеешь меньше прав жить, чем те же Вэни или Цзинь Гуаншань. Всем известно, каков он. — Тут другое дело, и не знаю, как тебе объяснить... В попытке придумать, как сказать брату о том, что он проклят тьмой и что это за проклятье, он потёр шею. Укус сладко отозвался, и Вэй Ин улыбнулся, не заметив, с каким ужасом на него в этот момент смотрел брат, застывший со свитками в руках. Один за другим бумаги выпали из пальцев. — А-Чэн? — Вэй Ин застыл, видя искажённое лицо брата. — Что? — Убери руку. — тихо проговорил он, глядя на шею юноши. — Что? — Руку от шеи! — голос брата был приказным. Сейчас он очень походил на своего отца в моменты острых ситуаций. Глаза смотрели в одну точку, ноздри раздувались. Цзян Чэн не дождался, подскочил и дёрнул ворот на себя, в самом низу, у основания шеи было два розовых, едва заметных следа. — Это Лань Ванцзи сделал! Он такой же... — тихо проговорил Цзян Чэн с ужасом. Вэй Ин засмеялся смущённо и потупился. — Ну, подумаешь, укусил меня в шею. Мы целовались. — Щёки его покраснели. — Мы... брат... ты же понял, что мы друг другу нравились, и сейчас мы вместе и... ну ты же понял, что мы.. — Это не просто укус — он пил твою... кровь? У многих учеников такие следы, и многим снятся кошмары. А А-Сан вообще спать нормально не может. Эти твари приходят ночью и пьют их силу. — Это только кажется страшным, А-Чэн. Это не больно, а очень приятно и возбуждающе, а остальные... не знаю, они все не помнят или просто ощущают последствия. Я даже усталости не испытываю. — Они зло. — Тебе известен хоть один случай гибели в Облачных Глубинах по странным обстоятельствам? Нет? И мне нет! Цзян Чэн задумался: — Известен и не один, и тебе, дураку, он тоже известен! Вэй Ин стоял удивлённый и хлопал глазами — когда это в Облачных Глубинах что-то происходило? — Жертвой была мать Нефритов. Вэй Ин моргнул: — Нет, никто из них не убивал свою мать. Я уверен. Они не могли. — Это мог сделать их отец, если у них такое проклятье в роду, потому и ушёл в затвор. — Это не проклятье. — А что это? — Вот послушай, вся тьма, я имею в виду не человеческие гадкие характеры, а тьма, основанная на иньской энергии обиды и ненависти — она всегда инь — это один из основных законов! Тьма — перерождённая инь. А у Лань Чжаня янь и ещё очень сильная, наполненная. Он меня ею накачал после укуса змеи. Я чуть не прыгал. Значит, он не может быть тьмой. И тьма не противоречит тьме. То есть, скажем, одержимый чёрным даром или заклинатель тёмного пути не напал бы на Ланей, если б они были тьмой — второй закон. Инь не видит инь — охота идёт на янь. Навки не нападут на призрака, гули не будут сражаться с мертвецами, начинёнными энергией обиды. Они не видят друг друга, потому что инь не притягивает инь. Для них нет ничего интересного в друг друге. Ничего вкусного. — Это ты к чему? — Ну... — Вэй Ин застыл не готовый рассказать про себя. — А-а, ты имеешь в виду, что Лани борются со злом как заклинатели! — Они и есть заклинатели. Лучшие! Следовательно, у них просто дар. Особый, но это просто дар, не зло. Возможно, они действительно немного берут у остальных, но зато как заклинатели они спасают куда больше. Ты сейчас ненавидишь их потому, что знаешь всё только со слов А-Сана, а он трус, каких мало. Он себе напридумал всякого! А что до его уровня совершенствования — так оно всегда было почти нулевым. А так он хоть пользу принесёт... — Я не знаю, что думать теперь, говоришь не больно и пара капель... — мрачно сказал Цзян Чэн, — но я точно знаю, что без спроса нельзя брать что-либо, тем более что-то такое... такое личное. Это как поцелуй, взятый силой. Ему вспомнился Лань Сичэнь со своей жаждой обладания. — Да, тут ты прав... Но Лань Чжань никогда раньше ни у кого не... он только у меня и я не против... — Я должен поговорить с Лань Сичэнем. — И о чём же? — раздалось у входной двери. — Глава Цзян с вашей сестрой уже ждут вас у выхода из Облачных Глубин. Я вызвался проводить вас, так всё равно шёл в эту сторону, хоть мы и попрощались уже. — Ну, господин Вэй? Я вас слушаю.