Темные Лани

Путь к выходу из Облачных Глубин показался бесконечно долгим. Лань Сичэнь шёл впереди, безмятежно улыбаясь словно обычный радушный хозяин, провожающий гостей. Вэй Ин нервно поглядывал на его спину, всё ещё не зная, как начать разговор, прерванный его братом, категорически заявившим, что будущему Главе Ордена Лань показалось, будто Вэй Ин хочет с ним «о чём-то» поговорить. Цзян Чэн шёл рядом, источая такую ярость, что казалось, воздух вокруг него словно искрил от напряжения. Он вёл себя как настоящий дракон, пышащий гневом и оберегающий своё золото, которым в данный момент был Вэй Ин. — Цзеу-цзюнь, — наконец решился Вэй Ин, — я хотел бы... — Позже, — спокойно перебил его Лань Сичэнь, не оборачиваясь. — Всему своё время, юноша Вэй. Не надо так мучить своего брата. Цзян Чэн резко схватил Вэй Ина за рукав: — Тебе не о чём с ним говорить, ясно. — А-Чэн... — Не о чем, — повторил Цзян Чэн, сжимая пальцы так крепко, что костяшки побелели. Это было оскорбительно. Раньше А-Чэн никогда так не вёл себя. Не был властным и таким решительным. Скорее уж наоборот, меланхоличным, слегка огрызаясь на подколки, а ещё занудным, брюзжащим "старым дедом" с нравоучениями. Но теперь он за какие-то несколько недель стал властным и нашёл границы собственного выбора Вэй Ина. Когда они дошли до ворот, где их уже ожидали Цзян Фэнмянь и Цзян Янли, Лань Сичэнь остановился и с той же безупречной улыбкой произнёс: — Глава Цзян, было большой честью принимать вашу семью в Облачных Глубинах, — сказал он, кланяясь. — Надеюсь, пребывание здесь оказалось полезным для молодых учеников. И несмотря на ряд недоразумений... — Благодарю за гостеприимство, Цзеу-цзюнь, — ответил Цзян Фэнмянь. — Мои дети, уверен, многому научились. Сичэнь отступил и, воспользовавшись моментом, когда Цзян Фэнмянь подозвал сына, чтобы видимо что-то спросить, Первый нефрит незаметно приблизился к Вэй Ину. Его движения были плавными, почти незаметными — один шаг, потом ещё один, пока он не оказался достаточно близко. — Юноша Вэй, — тихо произнёс он, наклонившись будто поправить что-то на своей одежде. Голос его был едва слышен. — Мы обязательно встретимся снова. И поговорим. Обещаю. Вэй Ин вздрогнул от неожиданности. В голосе Лань Сичэня прозвучала такая уверенность, что спину пронзил холод. — Я... — Даю слово, — прошептал Лань Сичэнь, выпрямляясь с безмятежной улыбкой, словно ничего не происходило. — Очень скоро. Цзян Чэн почувствовал неладное. Взгляд его метнулся от брата к Лань Сичэню, и лицо потемнело. — Если вы хоть пальцем к нему прикоснётесь... — начал он тихо, но угрожающе. — А-Чэн, — строго окликнул отец, дёргая его за рукав. — Что за манеры? Цзян Чэн мгновенно изменился. Спина выпрямилась, лицо приняло вежливое выражение, и он почтительно поклонился: — Прошу прощения, Цзеу-цзюнь. Благодарю за науку и заботу. Мы о-о-очень многому научились в Облачных глубинах. Лань Сичэнь милостиво кивнул: — Молодой наследник Цзян показал отличные результаты, — сказал он Цзян Фэнмяню. — Уверен, мы ещё увидимся. Он улыбнулся очень красивой открытой улыбкой, но в словах этих, как Вэй Ину показалось, есть тайный смысл и не совсем доброе замечание. Что-то явно между этими двумя происходило. Нехорошее. И про это «что-то» брат почему-то забыл рассказать. Вэй Ин проследил за их взглядами друг на друга — в глазах Лань Сичэня мелькнуло что-то холодное и хищное. А в глазах Цзян Чэна бушевал огонь праведного гнева, как было всегда, когда он был не согласен с чем-либо. «Что это было?» — подумал он, инстинктивно сжав кулаки. — «Неужели А-Чэн прав? Неужели я столького не заметил? Может быть, Лань Сичэнь пытался...» Как только семья Цзянов отошла от стен Облачных Глубин на приличное расстояние, Цзян Фэнмянь резко остановился. Его обычно мягкое лицо было суровым, а глаза — холодными как лёд. — А-Чэн, — голос главы секты звучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Подойди сюда. Цзян Чэн медленно приблизился, опустив голову. Он уже знал, что его ждёт. — Объясни мне своё поведение, — продолжил отец, скрестив руки за спиной. — Грубость к старшему по рангу, неуважение к хозяину, который принимал нас как гостей. Принял вас как учеников! Ты не поклонился, когда я разговаривал с Цзеу-цзюнем во время беседы. Ты позволил себе угрозы. Ранее ты ворвался в зал, где старшие вели обсуждение. Я понимаю твой страх за брата и остроту ситуации, но есть определённые правила, и нарушать их нельзя. Вэй Ин хотел вмешаться, но один взгляд Главы остановил его. — Я понимаю, что ты переживал за А-Сяня после нападения змеи, — голос Цзян Фэнмяня стал ещё строже. — Но это не оправдание. Этикет существует не для украшения. Он показывает, кто мы такие. А сегодня ты показал себя невоспитанным мальчишкой. Цзян Чэн стоял, не поднимая головы. Обычно в таких ситуациях он начинал оправдываться, спорить, доказывать свою правоту. Но сейчас молчал. Однако вид его не выражал раскаяние, скорее убеждённость в своей правоте. — Когда мы вернёмся в Пристань Лотоса, ты будешь наказан, — произнёс отец. — Строго наказан. Размышления в одиночестве в Зале Поминовения Предков, копирование правил поведения, и никаких тренировок с мечом в течение недели. — Понял, отец, — тихо ответил Цзян Чэн и, к удивлению всех, глубоко поклонился. — Принимаю наказание. Прошу прощения за позор, который навлёк на нашу семью. Вэй Ин ошеломлённо смотрел на брата. Обычно Цзян Чэн взрывался, кричал, что его не понимают, что он был прав. А сейчас... — А-Чэн... — тихо позвала Цзян Янли, подходя ближе. В её глазах была смесь гордости и удивления. — Всё в порядке, цзецзе, — Цзян Чэн поднял голову и слабо улыбнулся сестре. — Отец прав. Я действительно повёл себя недостойно. Цзян Фэнмянь внимательно посмотрел на сына. В этом спокойном принятии ответственности было что-то новое, взрослое. — Хорошо, — кивнул он. — Летим домой. ... Как только они ступили на земли Пристани Лотоса, Цзян Чэн, не сказав ни слова, направился прямо к Залу Повиновения Предков. Он не стал дожидаться дополнительных указаний отца, не попытался оправдаться или попросить отсрочки. Даже не попросился поужинать. Просто молча пошёл отбывать наказание, оставив всех в недоумении от такой покорности. Но если Цзян Фэнмянь удивился поведению сына, то мадам Юй пришла в настоящую ярость, когда узнала про наказание. — Что это значит? — её голос прозвучал как удар хлыста по тишине внутреннего двора. — Почему мой сын наказан? Что он такого сделал? — Дорогая, успокойся, — начал Цзян Фэнмянь, но супруга не дала ему договорить. — Не смей мне указывать! — Цзыдянь в её руке засверкал фиолетовыми искрами. — А-Чэн никогда не позволял себе грубости без причины. Значит, что-то случилось. И я уверена, что корень проблемы — в этом выродке! Что там случилось? Этого действительно выгнали? Выгнали его, а уехать пришлось всем троим! И наказан теперь не он, а Цзян Чэн?! Её пылающий взгляд упал на Вэй Ина, который инстинктивно попятился. Как бы беззаботно он ни вёл себя обычно, в присутствии мадам Юй он всегда чувствовал себя загнанным зверьком. — Мама, прошу, это не его вина, — заступилась Цзян Янли, но мадам Юй лишь усмехнулась холодно. — Конечно, не его. Никогда не его вина, — она медленно подошла к Вэй Ину, и тот почувствовал, как страх ледяной волной накрывает его с головой. — Расскажи мне, что произошло в Гусу Лань. Немедленно. Вэй Ин знал этот тон. Знал, что любая попытка смягчить ситуацию или переложить вину только усугубит дело. Его губы дрожали, когда он начал рассказывать о драке с Цзысюанем и о нападении змеи. Он старательно обходил подробности, но мадам Юй была слишком умна. — Значит, из-за твоей беспечности А-Чэн был вынужден защищать тебя, — её голос становился всё холоднее. — И теперь его репутация пострадала. Наследник великой секты Юньмэн Цзян опозорился из-за подобранного щенка, как ты. — Мама, перестань, — Цзян Янли шагнула вперёд, но мадам Юй остановила её одним взглядом. — А-Ли, иди в свои покои. Сейчас. — Но... — Немедленно! Цзян Янли с болью в глазах посмотрела на Вэй Ина, но ослушаться матери не посмела. Цзян Фэнмянь тоже молчал — семейные разборки с женой он предпочитал не обострять. Вэй Ину всегда потом было хуже, если он вмешивался. Жена выжидала момент, когда Глава был вынужден уехать, и парню доставалось так, что потом тот не мог встать. Однажды Мадам Юй чуть не лишила его руки. И он всерьёз опасался повторной попытки. Сегодня поведение Цзян Чэна было вопиющим, и он не предусмотрел реакцию, которая последует от жены. — Конечно, Вэй Усянь тоже был неправ, затеяв драку с Цзынь Цзысюанем, — проговорил Глава Ордена примирительно, стараясь успокоить гнев жены. — И ему тоже нужно побыть в Зале Предков, а потом перечитать разделы о поведении. Тут к нему подбежал мастер охоты, запыхавшись: — Глава Цзян, на дальних озёрах опять гули. Две лодки уже точно потопили, мы их нашли, а шесть лодок пропали. Я отправил охотников и прямиком за вами. — Прошу простить, дорогая! Усянь, составь А-Чэну компанию, пожалуйста. Цзян Фэнмянь вскочил на меч и быстро взлетел. Вэй Ин же пошёл по направлению к Залу Поминовения, но был остановлен окриком мадам Юй. — А ну стоять! Вэй Усянь замер спиной к женщине. — Ты помнишь наш последний разговор, Вэй Ин? — спросила она почти ласково. — Когда я объясняла тебе, какое место ты занимаешь в этом доме? Вэй Ин помнил. Ещё как помнил те болезненные удары молний по спине, когда никого не было рядом. Помнил, как мадам Юй объясняла ему, схватив за волосы и намотав их на свой кулак, что он всего лишь слуга, возвышенный милостью Цзян Фэнмяня, и что он никогда не должен забывать об этом. И что она будет напоминать. Юноша тогда харкал кровью и ничего не мог сказать в ответ. — Я вижу, ты забыл, — мадам Юй взмахнула кнутом. Фиолетовая молния прошлась по телу Вэй Ина, и он рухнул на колени, задыхаясь от боли. Молния прожигала каждую клеточку, каждый нерв пылал огнём. Но хуже всего было то, что из глубины его золотого ядра начало подниматься что-то тёмное и злобное. Обида. Ярость. Ненависть к этой женщине, которая мучила его годами, запугивала и угрожала. Жажда отомстить, причинить боль, показать ей, что он не беспомощный щенок... Тёмная энергия кипела в нём, рвалась наружу, требуя выхода. Ещё немного — и она вырвется, затопит его разум... «Нет», — Вэй Ин стиснул зубы и изо всех сил сдержал тьму. Он не может. Не должен. Цзян Чэн и так страдает из-за него, он не может причинить семье ещё больше боли. Не может убить. Он начал размеренно дышать, представив пещеру, где под золотым потоком ци покоились обломки зеркала — отголоски его второй натуры. Силой воли он загнал злобу обратно, запер её в глубине души. Принял боль от очередных двух ударов как заслуженное наказание, расслабившись. — Пожалуй, хватит на сегодня, — мадам Юй опустила кнут. — Теперь вот можешь идти в Зал Повиновения Предков, как потребовал Глава . Будешь размышлять о своих ошибках рядом с А-Чэном. Может быть, его пример научит тебя, что значит настоящая ответственность. Вэй Ин с трудом поднялся на ноги, с трудом поклонился, чуть не упав, и пошёл отбывать наказание. Он еле доковылял до входа в открытый зал, цепляясь рукой за дверной косяк. Ноги подкашивались, в мышцах всё ещё пульсировала боль от ударов. Молнии мадам Юй оставили свой след — тело ныло, словно его изнутри жгли тысячи раскалённых игл. Он осторожно переступил порог, стараясь не застонать от боли, и медленно опустился на колени рядом с братом. Каждое движение отзывалось новой волной мучений, и ему пришлось сжать зубы, чтобы не выдать себя. Цзян Чэн даже не поднял головы, но его дыхание слегка изменилось — он услышал. И, должно быть, заметил, как тяжело дышит Вэй Ин, как напряжённо он держит спину, пытаясь скрыть боль. — Мать... прислала? — тихо спросил он, и в голосе прозвучали нотки чего-то похожего на вину. — Да, — так же тихо ответил Вэй Ин. — Цзыдянь? — Мгм. — Прости за это. — Она права. Всё из-за меня. Как всегда. Говорить было тяжело, но сказать это было необходимо. Чтобы не рождалась злость, надо признать право на наказание, а значит, и свою вину. В каком-то смысле она действительно была. Они помолчали. В полумраке зала, освещённого только свечами, таблички с именами предков казались осуждающими. — А-Чэн, я... — начал Вэй Ин, но голос его прервался от болезненного спазма в мышцах, и Цзян Чэн резко повернулся к нему. — Ты понятия не имеешь, — прошептал Цзян Чэн, — понятия не имеешь, во что вляпался. Лань Сичэнь — это не тот человек, с которым можно играть. Или поговорить. Он не просто старший брат Лань Чжаня. Он наследник одной из великих сект, и если он решит, что ты ему нужен мёртвым, а видимо, так и есть... Цзян Чэн замолчал, стиснув зубы. — Всегда лезешь туда, куда не нужно. Всегда думаешь, что справишься со всем сам. Но ты не справишься с Лань Сичэнем. Никто не справится. Даже мать. В голосе звучала такая уверенность, что Вэй Ин ощутил неприятный холод под лопатками. — И что мне теперь делать? — спросил он. — Ничего, — Цзян Чэн наконец посмотрел на него, и в его глазах горела решимость. — Ты ничего не будешь делать. Это моя работа — защищать тебя от твоей собственной глупости. Моя работа — думать за двоих и находить выходы из тех передряг, в которые ты влипаешь. Главное — не мешай. Просто сиди тихо. Ни с кем не общайся и за пределы имения не выходи. Никаких охот. Лучше всего — сиди в нашей комнате. Хотя бы какое-то время. Он повернулся обратно к алтарю предков, но продолжал говорить: — Ты талантливее меня. Умнее в учёбе. Все тебя любят. Но ты совершенно не умеешь жить в этом мире. Не понимаешь людей, не видишь опасностей. Поэтому это моя задача — устроить нашу жизнь так, чтобы твоя доброта и наивность не погубили нас обоих, весь наш клан и родителей. — А-Чэн... — прошептал он. — Лани не получат тебя, — твёрдо произнёс Цзян Чэн. — Ни Лань Чжань, ни Лань Сичэнь, ни кто-либо ещё. Ты останешься в Пристани Лотоса, где я смогу тебя защитить. Где ты будешь в безопасности. В полумраке зала его профиль выглядел решительным и непреклонным. И Вэй Ин понял, что спорить сейчас бесполезно. Цзян Чэн уже всё решил. Но внутри него самого зрел другой план. Поговорить со старшим братом и постараться как можно дольше быть с младшим. Вэй Ин молча сидел рядом с братом, стараясь не показывать, как всё ещё болит каждая клеточка его тела, но мысли его метались в совсем ином направлении. Цзян Чэн хотел его защитить — он понимал это. Но брат не понимал главного: некоторых вещей нельзя избежать. Судьбу нельзя обмануть. И, пожалуй, не стоит. И если уж ему суждено встретиться с Лань Сичэнем в бою, то лучше пусть это произойдёт на его условиях. А что касается Лань Чжаня... «Во сне», — подумал Вэй Ин, глядя на мерцающие свечи и дымящиеся палочки для благовоний сквозь пелену боли. — «Я буду видеться с ним во сне. А может быть, и наяву, когда А-Чэна не будет рядом». Он знал, что это безумие. Знал, что играет с огнём. Но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что у него нет выбора. Связь с младшим нефритом Лань была слишком сильной, ощутимой. А потом... потом придёт время расплаты. И когда настанет момент, когда его присутствие станет угрозой для Цзян Чэна, для Пристани Лотоса, Лань Чжаня, для всех, кого он любит, он знал, что сделает. Вэй Ин медленно опустил голову, скрывая выражение лица. Он не сможет попросить Цзян Чэна убить его — это было бы слишком жестоко. Нагрузить брата такой виной... нет, никогда. Но есть кое-кто другой. «Лань Сичэнь», — имя прошептали его губы беззвучно. Если то, что он подозревал, было правдой — если именно Первый нефрит ордена пытался его убить в Облачных Глубинах — значит, тот может оказать эту последнюю услугу, когда придёт время. Если предположения брата со змеёй верны, то Лань Сичэнь достаточно умён, чтобы понять необходимость, и достаточно безжалостен, чтобы сделать то, что нужно не испытывая при этом мук совести. «Своевременно», — мысленно добавил Вэй Ин, и по спине пробежал холодок. — «Когда станет ясно, что другого выхода нет». Пусть А-Чэн думает, что может его защитить. Пусть до последнего момента верит в то, что всё будет хорошо. А он... он в итоге сделает то, что должен. Даже если это означает предать надежды брата. Почти ночью Цзян Фэнмянь вернулся и разрешил им покинуть Зал Повиновения Предков. Он очень устал, видимо, история с лодками разрешилась не очень удачно. — Завтра, А-Чэн, ты начнёшь заново изучать правила этикета, — сказал он строго. — Очевидно, что твоё образование в этой области оставляет желать лучшего. Будешь учить и переписывать до тех пор, пока не запомнишь каждое слово, как в Гусу. Вэй Ин, думаю, лучше тебе быть рядом. Вместе веселее. А по поводу Цзынь Цзысюаня... мне жаль, что я не видел драки. Уверен, ему досталось крепко! — он похлопал по плечу юношу, не заметив, какую боль это вызывает. ... Вэй Ин, выйдя из зала, чувствуя дурноту от палочек благовоний, голода и болевых ощущений от воздействия Цзыдяня, и стояния на коленях, слабости после укуса змеи, всех этих ощущений сразу - решил немного прогуляться, чтобы развеяться. Ноги сами собой привели его к пристани. Здесь было тихо и красиво — лотосы мерно покачивались на воде, отражая лунный свет серебристыми бликами. Это место всегда успокаивало его. Но теперь... Вэй Ин опустился на деревянные мостки, сняв обувь и свесив ноги в воду. Неожиданно он понял истину - он любил Лань Чжаня сильнее всего на свете. Сильнее, чем Пристань Лотоса. Сильнее даже, чем свою семью. Даже сильнее, чем А-Чена, чем шицзе, чем себя — и эта мысль поразила его до дрожи. Ничего в его душе не осталось важного. Лань Ванцзи поглотил собой все. Если бы было нужно, он готов был бы прожить всю жизнь в Гусу Лань. Даже при условии, что его заперли бы в пещере, подальше от людей, чтобы он не принёс зла своей иньской демонической силой — лишь бы только Лань Чжань приходил к нему. Лишь бы видеть его серьёзное лицо, слышать его тихий голос, чувствовать его присутствие. Вэй Ин встал, уже готовый пойти в их с Цзян Чэном комнату, но всё же закрыл глаза, погружаясь в сладкие воспоминания, как вдруг почувствовал холодное прикосновение стали у горла. — Не двигайтесь, господин Вэй, — тихо произнёс знакомый сладкий голос. Меч Лань Сичэня прижимался к его шее, острие едва касалось кожи. Но Вэй Ин не испугался — скорее, почувствовал странное облегчение. Значит, брат был прав. Значит, Первый Нефрит ордена Лань действительно пытался его убить и, видимо, пришёл закончить начатое. — Вы хотели поговорить, господин Вэй? — проговорил Лань Сичэнь негромко. — Я пришёл. Вэй Ин медленно повернул голову, насколько позволял меч у горла. — Вы меня сейчас убьёте? — спросил он просто, без страха. — Это зависит от того, что именно вы скажете, — ответил тот, и в его голосе не было ни капли эмоций. Вэй Ин глубоко вздохнул, вдыхая аромат лотосов в последний раз. — Я знаю, кто я, — сказал он тихо. — То есть... не точно знаю, кто я, предполагаю, что на мне проклятье. И если оно победит, то я могу причинить вред Лань Чжаню. Так ведь? Лань Сичэнь слегка усилил давление меча. — Тогда вы не должны винить меня за то, что я собираюсь сделать. — Я не буду винить, — Вэй Ин закрыл глаза. — Мне удалось на время с ним справиться. И я... я хотел бы быть с Ванцзи до последнего момента. До того момента, когда уже не смогу контролировать себя. Если бы вы могли подождать...Я потом... я сам могу убить себя. Вэй Ин сейчас чувствовал себя очень слабым. Цзыдянь госпожи Юй и стояние на коленях, отсутствие ужина, последствия укуса — всё это вместе сделало его на этот момент обессиленным, не способным к борьбе. — Вы не захотите умирать, когда придёт время, — холодно заметил Лань Сичэнь. — Чем больше проклятье будет вас поглощать, тем сильнее вы будете становиться. — Тогда... — Вэй Ин повернул голову и глянул на старшего Нефрита. — Тогда вы можете убить меня сами, когда увидите, что я становлюсь опасным. — Я готов убить вас прямо сейчас, — в голосе Лань Сичэня не дрогнула ни одна нота. — Интересы моего младшего брата превыше всего. И я не хотел бы рисковать. К тому же вы сейчас не задумываетесь о том, что станет с ним после вашей гибели, если вы привяжете его к себе, заставите окончательно погрузиться в чувства к вам. Какую страшную жизнь придётся ему влачить когда вас не станет. А у заклинателей жизнь длинная. Вэй Ин почувствовал, как внутри всё сжимается. Он посмотрел на лотосы, тихо покачивающиеся на воде под лунным светом, на родную пристань, где провёл столько счастливых дней. Луна отражалась в тёмной воде серебристыми осколками, такая красивая, такая далёкая. Ему хотелось жить. Отчаянно, безумно хотелось жить. Хотелось увидеть Лань Чжаня ещё раз, услышать его голос, прикоснуться к его лицу. Хотелось поцеловать его хотя бы один раз, почувствовать тепло его губ, сказать ему, как сильно он его любит. Страх поднялся из глубины души — не страх смерти, а страх того, что он никогда больше не увидит того единственного человека, ради которого стоило жить. Но и слова Цзеу Цзюня были логичны. Его желания эгоистичны! Он должен отпустить Ванцзи. — Я готов отдать жизнь, — прошептал он, и голос дрогнул, пульс участился до бешеного стука. — Давайте только... быстро. Слеза скатилась по его щеке, обжигая её ощущением того, что он ещё жив. Внезапно сзади раздался резкий свист, и поверхность пруда озарилась фиолетовой вспышкой — молния Цзыдяня отразилась в тёмной воде ярким всполохом. В следующее мгновение меч исчез от горла Вэй Ина, а сам Лань Сичэнь растворился в золотистом свете, будто его и не было. Вэй Ин резко обернулся, думая, что его спасла мадам Юй, но увидел совсем другую фигуру. На мостках стоял Цзян Чэн, вокруг которого всё потрескивало остаточными разрядами. Лицо его было бледным, а глаза горели такой яростью, что Вэй Ин невольно отшатнулся. Артефакта матери на руке не было тоже. Сам Цзян Чэн выглядел не менее потрясённым, чем Вэй Ин. Фиолетовые искры медленно угасали, и пристань погрузилась в ночную мглу. — А-Чэн... — прошептал Вэй Ин. — Как ты...? — Я не знаю, — растерянно ответил тот. — Она... сама появилась. Уже дважды. Я не умею ей пользоваться. Она просто... сама... Мне надо поговорить с мамой, — прошептал Цзян Чэн, оглядываясь по сторонам в поисках врага в белых одеждах. Но вокруг была только темная ночь. Вэй Ин кивнул, соглашаясь с правотой брата, всё ещё ощущая бешеный ритм пульса. — Пойдём-ка отсюда. - проговорл А Чен, подняв обувь Усяня и помогая тому одеть ее. ... Уже под утро Цзян Чэн лежал в своей постели, уставившись в потолок, но сон не шёл. В голове крутились мысли, от которых по телу пробегал жар. Мать, разбуженная ночью, говорила о том, что дар проявляется в местах светлой силы. О том, что дед получил способность в Гусу во время романа с предком Ланей. Но Цзян Чэн сейчас подумал о том, что скорее всего его дар проявился не просто в Гусу, и место светлой силы тут ни при чём — он проявился в присутствии Лань Сичэня. В момент насильственного поцелуя. Значит, всё дело не в месте, а в... близости и носителе силы. Уж точно не светлой. Может, и не тёмной ведь Вэй Ин был прав, Лани полны энергии ян. Тогда получается, у них своя какая-то сила, с которой мир заклинательства просто не знаком. Цзян Чэн сжал кулаки и закрыл глаза. Он готов был заплатить любую цену, чтобы обрести понимание того, как управлять молнией. Чтобы защитить свою семью от Ланей. Чтобы стать достаточно сильным, чтобы никто не смог причинить вред тем, кого он любит. Даже если цена... переспать с Первым Нефритом. Ведь если у деда был роман и он научился управлять энергией молнии, значит, и ему логичнее всего... Но он не будет снизу. Он попытается заполучить контроль над ситуацией. Он должен стать тем, кто диктует правила, а не подчиняется им. Мысль эта была безумной, опасной, но она не покидала его всю бессонную ночь. ... Утром после завтрака Цзян Чэн отправился в небольшую библиотеку изучать правила поведения и нормы этикета, как велел отец. Но вместо скучных трактатов его интересовало совсем другое. Он помнил, как в детстве старшие адепты иногда листали какие-то книги, а потом быстро прятали их, если появлялись младшие ученики, куда-то в пол. Под доски в области последнего стеллажа. Тогда он был слишком мал, чтобы понять, что это такое, но теперь... Цзян Чэн методично обыскал библиотеку, проверяя каждый сантиметр пола. И наконец нашёл то, что искал, одна из досок приоткрылась и в нише лежали два потрёпанных, явно много раз просмотренных сборника. Один был посвящён отношениям с женщинами, а другой... другой был справочником Луньяна для мужчин. Цзян Чэн взял толстый том правил поведения, аккуратно спрятал внутрь справочник и уселся за стол. Со стороны казалось, что он прилежно изучает этикет. Не прошло и часа, как в библиотеку заглянул Вэй Ин. — А-Чэн? Не соскучился. Составлю тебе компанию, как и просил дядя, — он улыбался, но выглядел расстроенным и встревоженным. На шее виднелся след от ночного происшествия уродливой коричневой полосой. — Всё равно делать нечего. — Входи, — кивнул Цзян Чэн, не поднимая головы от книги. Вэй Ин подошёл ближе и уселся рядом. — Разговор с Лань Сичэнем вчера не получился, — тихо признался он. — И теперь он, возможно, убьёт меня в ближайшие дни. Я думаю, времени у меня осталось совсем мало. Цзян Чэн резко поднял голову, хотел что-то сказать, но Вэй Ин уже заглядывал в его книгу. — Что это? Ох ты ж! — глаза Вэй Ина расширились от удивления, когда он увидел весьма откровенные иллюстрации. — Учу тонкости этикета, — коротко ответил Цзян Чэн, слегка покраснев. Они склонились над справочником, рассматривая картинки и удивляясь всему, что было в нём нарисовано — позам, способам, всевозможным предметам и приспособлениям. Некоторые вещи казались невозможными, другие — интригующими. — Даже не представлял, что можно... вот так, — пробормотал Вэй Ин, тыча пальцем в особенно замысловатую позу. — А это что вообще такое? — Цзян Чэн указал на какой-то непонятный предмет на соседней странице. — Так, а это... наверно, надо развернуть вот так... — Нет, наверно, так, — они вертели книгу, чтобы разобраться в том, каким образом возможно было так переплестись телами. — Нет, это невозможно! Это просто фантазия автора, никто не сможет вот так... - заявил возмущенно Цзян Чен тыкая в очередную картинку. По мере изучения справочника Вэй Ин становился всё более задумчивым. В груди поднималось странное чувство — смесь любопытства, желания и острой тоски. — А-Чэн, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от книги. — Я... я понимаю, что меня, скорее всего, скоро убьют. Но знаешь, что меня больше всего расстраивает сейчас? Цзян Чэн посмотрел на него вопросительно. — То, что я хотел бы попробовать кое-что из этого, — Вэй Ин провёл рукой по странице и улыбнулся. Брат хмыкнул. — И то, что я вдруг осознал, как сильно хочу ещё жить. Хочу, чтобы мы с Ванцзи успели... сделать это до моей смерти. Голос дрогнул, и Цзян Чэн увидел, как глаза брата блеснули слезами. Цзян Чэн молча сжал плечо Вэй Ина, а затем тихо сказал: — Я понял сегодня утром, что нужно защитить периметр пристани от посторонних. Никто не должен проникнуть на нашу территорию незамеченным, как вчера удалось Лань Сичэню. Вэй Ин поднял голову, утирая глаза. — Талисманы, — сразу же сказал он, его ум заработал в привычном направлении. — Я могу создать талисманы и обнести всю территорию поместья в несколько слоёв. Потратим всю специальную бумагу, какая есть. Должно хватить. — На основе чего делать барьер будем? Какой признак? — спросил Цзян Чэн. — На магии крови Юньмэна, — Вэй Ин уже был воодушевлён идеей. — Настроим так, чтобы только тот, в ком течёт кровь нашего народа, мог пройти сквозь барьер. Всех остальных он будет отталкивать или предупреждать нас об их появлении. Цзян Чэн кивнул, но тут же нахмурился: — А как рассказать отцу? Он же спросит, зачем нам вдруг понадобилась такая защита. Они посмотрели друг на друга, понимая проблему. Рассказать правду означало объяснить, что происходило вчера на пристани. А про шрам на шее Вэй Ина они уже солгали за завтраком, сказав, что тот поранился во сне, упав на рыболовную снасть и чиркнув крючком по шее. — Не будем рассказывать, — решительно сказал Вэй Ин. — Будем действовать тайно. Ночью. Вместе. — Согласен, — кивнул Цзян Чэн. — Лучше попросить прощения потом, чем разрешения сейчас. Тем временем в Облачных Глубинах Лань Сичэнь вернулся в свои покои. Его терзали сомнения относительно Вэй Ина. С одной стороны, мальчишка явно представлял опасность. Но с другой... ему понравилось, что юноша готов был отдать жизнь ради безопасности Ванцзи. Значит, действительно любит его младшего брата. Может быть, стоит дать им время, как и обещал. И рассказать Вэй Ину правду о том, что его ждёт. Что это за проклятье и проклятье ли это вообще. До этого он уже вроде решил, что отпустит ситуацию на какое-то время. Но господин Вэй сам инициировал встречу. А когда тот прилетел и обнаружил юношу одного ночью на пристани — ведь это же идеальный момент, чтобы избавить мир от грядущего чудовища. Соблазн оказался слишком велик, чтобы не попытаться! Он дошёл до своего дома, полный противоречивых мыслей. Заварил чай. Его размышления прервал резкий удар в дверь. Вернее, удар по двери — она вылетела с петель от мощного выброса ци. В проёме появился Лань Ванцзи, и Сичэнь был поражён тем, как изменился его младший брат. Ванцзи всегда был сильным, но сейчас от него исходила такая мощь, что воздух буквально вибрировал. — Где он? — голос Ванцзи был холоден как лёд. Они обменялись парой ударов мечами — быстрых, жёстких, проверяющих. Сичэнь понял, что Ванцзи серьёзно прибавил в силе. И это, скорее всего, было связано с отношениями с Вэй Ином. Его кровью, кровью добровольно данной, кровью избранного сердцем. — Ванцзи, успокойся... — Скажи, жив ли Вэй Ин? — голос младшего брата сорвался. — Немедленно! Сичэнь видел боль в золотых глазах брата, видел, как тот дрожит от едва сдерживаемых эмоций. — Ванцзи, ты не понимаешь.. — Я чувствую на тебе его ци. Чувствую его кровь на твоём мече. Даже запахи воды и лотосов... Ты был в Юньмэне. Лань Сичэнь закрыл глаза. Братские чувства, что связывали их всю жизнь, рвались на части. — Он жив, — тихо сказал он. — Мы только поговорили. Ванцзи замер, не веря услышанному. — Я... я не против, чтобы на какое-то время вы были вместе, — продолжил Сичэнь, глядя в пол. — Но ты должен понимать, Ванцзи. В конце концов это разобьёт тебе сердце. — Если я узнаю, что ты его убил... — Рано или поздно. Я не остановлюсь. Прости, — Лань Сичэнь сказал это глухо и даже скорее самому себе. Хотя и брат должен понимать, что их ничего хорошего не ждёт. Принять правду, когда случится непоправимое. Ванцзи с детства казался очень покладистым, и даже до какого-то момента Сичэнь очень надеялся, что эта чаша минует младшего брата. Он думал, что тот вырастет, женится, у него появятся дети... Инициация случилась поздно, почти в шестнадцать, незадолго до приезда учеников, и Сичэнь подготовил Ванцзи к тому, как заполучить энергию и кровь, как зачаровать, а потом стереть воспоминание. Надо же было явиться господину Вэю в Облачные глубины и опалить сердце брата, такого неискушённого любовью, а затем и страстью. Чувство вины за то, что не уберёг, не заметил вовремя перемен, сменилось чувством вины за сломанную судьбу ученицы из Ланьлин Цзинь, от которой из-за случившегося отказался клан, и теперь после восстановления ему придётся подыскать ей семью, в которую её возьмут одной из младших жён. Но главное не это, она до конца дней будет думать, что виновата в попытке убийства. Наверно, 500 ударов ферулами будет достаточно, чтобы расплатиться за этот грех. Обычно после плохих ситуаций от перенесённой боли становилось легче. Но и подобных преступлений он ещё не совершал. Ещё никто не пытался из-за него покончить с собой. А впереди ещё более тяжёлый грех. Разбить сердце брата, отняв его любовь. Нет, пожалуй, 600 ударов — несколько дней не буду ни о чём думать кроме боли. ... Всю следующую ночь Вэй Ин и Цзян Чэн лазали по периметру поместья, развешивая талисманы. Специальная бумага с нанесёнными формулами впитывалась в деревья, становилась частью самой природы — идея Вэй Ина сработала даже лучше, чем предполагалось. К рассвету они ощущали уже очень сильный барьер в виде купола — пространство неба тоже пришлось захватить через вершины деревьев. Пристань Лотоса стала крепостью. И главное, что заряжать этот купол достаточно, пропуская ци через стволы помеченных деревьев. — Завтра мне придётся создать жетоны для торговцев и гостей, — устало сказал Вэй Ин, когда они добрались до последнего участка. — И признаться дяде. Иначе он не поймёт, почему гости вдруг не могут зайти на территорию поместья. Цзян Чэн кивнул, тоже изнурённый долгой работой. — Придумаем что-нибудь. Скажем, что это новая система безопасности. Они заснули под утро, едва добравшись до своих комнат. И каждому из них приснился будоражащий душу сон. Вэй Ину снилось, что он снова в Гусу Лань, в своей комнате. У двери стоял знакомый силуэт в белых одеждах. — Ванцзи? — прошептал Вэй Ин. — Ты пришёл в мой сон, как обещал? — Да, — ответил Лань Чжань тихо сквозь дверь. — Но ты должен меня пригласить. Иначе я не смогу войти. Сердце Вэй Ина забилось быстрее. — Я тебя приглашаю, — произнёс он с едва сдерживаемой радостью хватаясь за ручку двери и распахивая ее. Лань Чжань переступил порог, и Вэй Ин тут же бросился к нему, обнимая так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. — Давай сделаем это, — прошептал он на ухо Лань Чжаню. — Я хочу пойти до конца. Пусть во сне, но до конца. Прямо сейчас.