Темные Лани

Лань Чжань переступил порог, и Вэй Ин тут же бросился к нему, обнимая так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. — Давай сделаем это, — прошептал он на ухо Лань Чжаню. — Я хочу пойти до конца. Пусть во сне, но до конца. Прямо сейчас. Лань Ванцзи чуть отстранился от юноши и внимательно устремил свой взор казалось бы в душу юнмэнца. Усянь не выдержал и улыбнулся с озорствам смотря на любимого. -Мгм - кивнул Второй Нефрит и кажется немного улыбнулся- До конца- значит до конца - произнес он и мочки его ушей стали пунцовыми. — Лань Чжань, — Вэй Ин задыхался от чувств, снова обнимая юношу по которому уже успел сокучиться— мы ведь проведём всю эту ночь вместе, да? — Если ты не проснёшься раньше, — тихо произнёс Ванцзи, и в глазах Усяня появился ужас. Он замотал головой. — Мы должны столько всего сделать! Я такую книжку с А-Ченом смотрел... — Лань Ванцзи покраснел и тихо прошептал, опустив голову. — Не надо смотреть такие книжки. — Как же мы научимся, если не узнаем, как правильно? — Мы почувствуем. — Да, это точно, но есть же что-то, что просто нужно знать. Как правильно. А там всё нарисовано. И написано. — Я не хочу, чтоб ты смотрел на других людей. - упрямо и тихо проговорил Ванцзи — Они же не настоящие, Лань Чжань. Ай! - махнул он рукой - Ладно, больше не буду. Я буду смотреть куда ты захочешь. — На меня! Смотри на меня! — И Лань Ванцзи поднял серьёзный, твёрдый и по-детски упрямый взгляд. — На тебя, — Вэй Ин улыбнулся, умиляясь этой чистой непосредственности. — Только на тебя, — прошептал он. — Я хочу кое-что сделать, но смотреть буду на тебя! Пойдём, — и Вэй Ин взял его нежно за указательный палец и потянул к кровати, а когда обернулся, на Лань Ванцзи уже не было одежды. Совсем. Он застыл, жадно смотря на прекрасные плечи, ключицы, грудь, узкую талию и то сокровенное, что было ниже. Хотелось впитать всё увиденное. Чтоб из памяти не стёрлось. От Лань Ванцзи исходило сияние — перламутрово-золотое свечение, словно лунный свет на нефрите, сам он был как небесное божество. — Как ты так быстро... — Ты тоже, — Ванцзи смотрел так же жадно. Усянь мельком глянул — на нём тоже не было одежды. — Это волшебство... — Это сон. Ты захотел меня увидеть без всего и чтоб я тебя таким увидел... — Я не жалею об этом и мне не стыдно, потому что ты — самое красивое, что я вообще когда-либо видел. И я сейчас хочу сделать то, что сегодня увидел. Тебе должно понравиться. Я обещаю, что больше не буду смотреть ни на кого, кроме тебя, но позволь мне это сделать. — Мгм. Уши Второго Нефрита покраснели, в глазах отражалось сияние счастья. Но как только Вэй Ин стал опускаться перед ним на колени, эти самые прекрасные глаза расширились. Он выдохнул. Вэй Ин до этого смотрел на Ванцзи, не позволяя себе глянуть вниз, но теперь, когда он уже был перед этим божеством на коленях, взгляд его опустился на небесный столб. Теперь уже его расширенные глаза и его вздох достиг ушей Лань Чжаня, который сглотнул. Сглотнул и Вэй Ин. До этого момента он не испытывал страха, но теперь... какая-то дрожь. Размеры были настолько впечатляющими, что он не был уверен, что это можно вобрать в себя. Но отступать он не собирался. Вей Ин решил, что сделает это. Поэтому он ещё раз взглянул на своего возлюбленного, чтоб тот придал ему смелости. Лицо Лань Чжаня было невероятным. Щёки стали розовыми, губы алыми, глаза стали светиться, и зрачки продолговатыми. Он тяжело и глубоко дышал. Его тонкая рука потянулась к Усяню, зарылась в волосах и властно прихватив часть из них, намотала на руку, слегка надавив вперёд. «Действительно, интуитивно…» пронеслось в голове Вэй Ина. От такой взаимности захватило дух! Рука давила, но не подчиняла! Она давала ощущение принадлежности! Это было приятно, это возбуждало в нём ком желаний обладания и подчинения, желания брать и отдаваться. Он улыбнулся и получил улыбку острую, полную ожиданий. — Лань Чжань, ведь ты уже понял, да, что я хочу сделать? Вэй Ин перевёл взгляд с лица на живот. Как красиво было то, что он видел- талия узкая живот плоский и ниже... Ниже… небесный столб был действительно впечатляющим, и недолго думая, Усянь потянулся к нему губами. Прикосновение было очень нежным, будто к шёлку. Он услышал одобрительный восторженный выдох и недолго думая вобрал головку в себя. Рука на его макушке чуть надавила, и Вэй Ин скользнул по стволу губами, вбирая его. Ему казалось, что... «Это сон», — вспомнил Усянь. Здесь возможно то, что в реальности будет достижимо намного более сложным путём, но будет более осязаемым! Но пока всё так просто, — с восторгом подумал Вэй Ин, — надо не терять шанс и попробовать всё-всё-всё, что видел на страницах книги! Он начал двигаться вниз, а потом вверх. Вздохи Ванцзи глубокие и восхищённые, чувственные, возбуждали его энтузиазм. И движения стали более быстрыми и интенсивными. В какой-то момент Лань Ванцзи схватил его за волосы. — Вэй Ин, стой, иначе я… — задыхаясь выдохнул он. — Давай... постель. Я хочу тебя... внутрь тебя... — и замер, не зная, что ещё сказать, потому что не понимал, как Вэй Ин отреагирует на такое, ведь они не оговаривали. В глазах юноши отразился испуг, что это желание оттолкнёт Усяня, но этого не произошло. Вэй Ин поднял лицо, и озорные глаза его продолжали выражать восторг и согласие. Он соблазнительно прикусил губу. — Внутрь меня? М... Второй Молодой Господин Лань, вы так нетерпеливы... Усянь улыбнулся самой яркой из своих улыбок, и руки Ванцзи подняли его и опустили на кровать, которая, как оказалось, была прямо за ними, хотя раньше была по ощущениям дальше. «Сон», — вспомнил Вэй Ин. В течение дня, проведённого с Цзян Ченом, рассматривая картинки, Вэй Ин интуитивно чувствовал, что Лань Чжань будет возвышаться в их близости, а он дарить, отдавать. Более того, чем больше страниц листали юноши, тем жёстче становились рисунки, и тем больше Вэй Ину казалось, что именно это и подходит его возлюбленному. А-Чэн тоже зависал на картинках, где неистовство страсти было более интенсивным, но в глазах его был интерес скорее исследователя, нежели романтика. Второй Нефрит склонился над задумавшимся на секунду юношей, смотря с такой жаждой, что Вэй Ину захотелось отдать сразу всё, что у него есть, своё тело и жизнь в придачу, лишь бы этот сон не кончался, лишь бы Ванцзи смотрел на него с таким обожанием. — Лань Чжань, я знаю, что будет больно, но я с этим справлюсь, ты главное не останавливайся, я выдержу, — прошептал он едва слышно. Юноша выдохнул, прикрыв глаза, ощущая восторг от сказанного, ведь его человек готов на всё ради него. Никогда такого не бывало. Ни одной по-настоящему счастливой пары в истории их семьи. Ни одной пары, где взаимна настоящая любовь. Всегда любил только представитель их семьи, а та или тот, кого любили, чаще был под чарами или влюблён до момента истины. А потом только страхи, презрение, либо стирание памяти и никакой откровенности. А вот представители семьи Лань любили сильно, беззаветно и только единожды. Отчаянно, безумно и всегда потому в итоге убивали свою любовь. Ведь она ускользала. Не желала быть рядом, не принимала, боялась. — Больно не будет, — он улыбнулся и мягко огладил большим пальцем щёку Усяня. — Это сон! Сейчас будет просто очень хорошо, — и он накрыл его губы своими, а потом начал целовать и шею, и кажется, укусил. Ощущения пронзали Вэй Ина, заставили стонать и выгибаться, и это нервное жидкое счастье, это удовольствие было больше, чем можно было осознать, больше, чем можно было выразить. Укусы везде, поцелуи везде! Он будто превратился в сотню оголённых неров переплетенных друг с другом, будто внутри его было тысяча цзыдяней. — Вэй Ин, посмотри на меня, — прошептал Ванцзи, взяв его лицо обеими руками. Он был так красив в тот момент, и губы его были алыми, а глаза золотыми, и это было так нереально, что Вэй Ин, залюбовавшись в сотый раз, спросил себя, за что ему такое счастье дано, за какие заслуги такой подарок судьбы ему, сыну слуги. — Никогда больше не смотри на других, даже на картинках! Пообещай. Вэй Ин улыбнулся. «Он ревнует к картинке в книге. Это так мило!» — Я буду смотреть только на тебя! Только на тебя, — Вэй Ин протянул руку и нежно коснулся щеки возлюбленного. — Ты — единственный, кого я хочу видеть. В этой жизни и во всех следующих. Сердце радуется при виде тебя. Люблю тебя. Хочу тебя. Не могу без тебя! Всё что угодно — тебе! Можешь делать со мной, что хочешь, как хочешь! Мне всё нравится, — прошептал он с восторгом. — Сердце радуется при виде тебя, — прошептал Второй Нефрит. Невероятное удовольствие накрыло Усяня, пронзив всё тело от хриплой интонации Ванцзи, от того, как тот властно дёрнул его на себя и оказался между его ног, и жажда удовольствия, ощущение и предвкушение захлестнули его душу. Он действительно не почувствовал боли и почти не почувствовал вторжения, не было ни преодоления, ни давления. Пронзительное чувство, будто по нервам снова прошёлся цзыдянь, и это было сладко. Движения вперёд и назад. Адреналин и желание с каждым толчком отдать больше и больше. Вэй Ин почувствовал, как Ци Лань Чжаня вливается в него, начиная циркулировать, и это дарило опьяняющий восторг, и Вэй Ин, конечно же, увеличил отдачу со своей стороны. Боль так и не пришла. Был полёт на облаках под радугой, потому что в какой-то момент перед глазами Вэй Ина вспыхивали огоньки золота. Голубые, розовые, сиреневые искры! Это ощущение стало усиливаться, полёт стал более стремительным, будто он пикировал на огромной скорости на мече вниз, а затем взрыв! Кажется, он кричал. В этот миг Усянь понял — вот оно, настоящее счастье. Не просто удовольствие тела, а слияние душ, абсолютное доверие и любовь. Вэй Ин открыл глаза. Сердце колотилось. Он лежал в их с А-Ченом комнате, тяжело дыша. Немыслимо было поверить, что секунду назад он занимался любовью, будучи в другом месте, а рядом с ним был Ванцзи, и Усянь точно мог утверждать — это было самое прекрасное, что с ним случалось в жизни. В этот момент он снова ощутил, что что-то держит его за мизинец. Он поднял руку над своим лицом — ничего. Обычная рука, но ощущение, что что-то есть на пальце, всё же не исчезло. Отлежал руку во сне? Было очень досадно что он слишком рано проснулся. Ведь они могли столько еще всего попробовать. И они даже не поговорили, не поцеловались, не договорились о следующей встрече и не попращались. Вэй Ин посмотрел на спящего младшего брата — вот кто изменился до неузнаваемости, так это его дорогой А-Чэн! Надо же, уже пытается им командовать. И так уверен в своём праве спрятать его, Вэй Ина, как какую-то деву в беде, которую приглядел себе дракон в жёны. Усянь улыбнулся. А что, Лань Чжань прям настоящий дракон. Вей Ин улыбнулся вспомнив упрямый взгляд, поджатые губы и просьбу ни на кого не смотреть, даже на рисунки в книге. Потом он снова перевел взгляд на Цзян Чена. Тот во сне хмурился. Явно снилось что-то плохое. Правая кисть сжалась и разжалась, и в этом жесте была какая-то мужская сила, которой раньше Усянь не замечал. А-Чэн начал крутить рукой, будто что-то наматывает на кулак. Возможно, ему снится, что он на лодке и сворачивает верёвку, которой та была привязана? Отвязанную верёвку как раз можно намотать на кулак именно таким образом. Может, он во сне отправился на охоту за гулями? Цзян Чену снился сон. Он шёл по тропинкам Облачных Глубин. В этом своём сне он был как будто старше и сильнее! А ещё он был чертовски зол. И он будто чувствовал, куда надо идти, потому что впереди замаячил домик, внутри которого был приглушённый свет. Вокруг уже темнело, был поздний вечер, и он не мог встретить ни одного адепта! А-Чэн не сомневался и не волновался, как бывало в реальной жизни. В голове его всё было ясно и чётко. Он дошёл до домика и рванул дверь. Та легко поддалась его напору, слегка разочарованно скрипнув и отворившись. В комнате, куда зашёл юноша, было темно — лишь маленький ночник-фонарик с талисманом горел в углу, а в противоположной стороне кто-то был. Качнулся и упал сосуд, разбившись, и по полу потекла змейкой тёмная струйка терпкого вина. Запах алкоголя, такой пьянящий и освобождающий все звериные инстинкты, ударил в нос. В ворохе белых одежд, которые в темноте казались грязно-серыми с красноватыми бликами от бумажного фонарика, кто-то дёрнулся. — Что же ты здесь делаешь, во снах моих? — раздался болезненный, глухой, слегка заплетающийся голос. — Будущий Глава Ордена Лань ведёт себя неподобающе! — зло усмехнулся Цзян Чэн. — Кажется, мы изучали в правилах, что пить спиртное на территории Ордена запрещается. Или Будущему Главе можно всё? — Во сне любому можно всё! А вот чего это вы, Будущий Глава Ордена Цзян, тут появились? Я вас не звал. Думал, конечно... но не сегодня! Так что уходи, Чэн-Чэн — так, кажется, тебя зовёт твой, к сожалению, ещё живой почти-братец? Глаза юноши вспыхнули сиреневым огнём. — Уходить? С чего это! Будущий Глава Лань думает, что ему все должны подчиняться? Но, как вы сами молвили, во сне можно все! Так что, пока мы не обсудим то, за чем пришел, я отсюда не уйду! Юньменец оскалился и медленно подошёл к сидящему на полу Первому Нефриту. — Что-то Будущий Глава Лань грустен. Не случилось ли чего? — Тебе-то какое дело? — скривился Лань Сичэнь. — Мне действительно нет дела до ваших личных драм, Будущий глава. Но мне есть дело до моего брата Вэй Ина! И он резко схватил за плечи сидящего ланьца и дёрнул вверх! Сичэнь зашипел, нетвёрдо встал на ноги, пошатнувшись. Юньмэнец поймал его, подхватив под спину, тот резко и надрывно выдохнул со стоном. — Что? Хрустальный, что ли? — рявкнул А-Чэн. — Я вас ещё даже пальцем не тронул! Сразу бросалась в глаза излишняя бледность, покрасневшие глаза, какая-то надломленность вместо наглого уверенного взгляда. Одежда Первого Нефрита была лишь наброшена на обнажённое тело, и когда юноша вздёрнул его на себя, мятые халаты разъехались, обнажая тело полностью! — Оу! Как вы нетерпеливы, Будущий Глава Юньмэн Цзян. К сожалению, сегодня я не готов для подобного типа встречи! — А так, в принципе, готовы. Да? — Не сегодня. — А мне очень хочется сегодня! Он дёрнул тело на себя, содрав одежды. В зеркале напротив, которого точно раньше не было, отразилась спина, испещрённая красными полосами. «Его выпороли? За что?» — В душе наследника Юнмена что-то сжалось на секунду, но затем он вспомнил, как этот же Лань Сичэнь держал свой меч у горла Вэй Ина и обещал убить. И щемящее чувство исчезло. — Я смотрю, Будущий Глава Лань вёл себя не очень хорошо! Чем же он так рассердил свой праведный Орден? — Юноше нравилось, каким слабым сейчас был его враг, и от этого он сам чувствовал себя ещё сильнее и старше. А Первого Нефрита — младше,слабее, потому вёл себя всё фривольнее. Казалось, он может сделать сейчас с этим мужчиной всё, что захочет! А тот ему позволит. — Нееет! Орден тут ни при чём! Я имею право сам наказать себя. Мне не нужно отчитываться в поступке. Я могу лишь потребовать определённое количество ударов в наказание за свой поступок. — Он неожиданно обнял А-Чэна и положил свою голову ему на плечо. — Вот как! И за какой такой поступок вы решили наказать себя? Уж не за нападение ли на моего брата? — Нет. Ваш брат — совсем другая история. — Как интересно! Это значит, нападение на него не преступление! Хм. Какое гибкое понимание морали. А за что тогда? — За убийство! — выдохнул Сичэнь и всхлипнул. — И кого же убил Будущий Глава Лань? — Девушка, что пыталась покончить с собой в моё отсутствие, совершила повторный суицид. Меня не было рядом в нужный момент! — Не та ли это дева, что якобы пыталась убить брата, подослав ему змею? — Ммм. — Бедная девушка! Ввели её в заблуждение! Заставили поверить в то, что она совершила преступление. Странно, и почему это она пыталась убить себя?! — Я бы возместил ущерб! Я позаботился бы о её судьбе! Нашёл бы семью, в которую её бы взяли! Дал бы приданое! Себя бы наказал... — Вот как!!! Себя наказал и приданое дал! — прошептал Цзян Чен. В его душе стала закипать ярость! Он запустил руку в волосы Первого Нефрита и медленно намотал их на кулак. Дёрнул. Голова молодого мужчины отклонилась, задралась, открыв беззащитное горло. — Я бы хотел узнать: ты серьёзно считаешь, что все твои меры окупают то страшное преступление, что ты совершил? Ведь даже живи она — какой бы тяжёлый груз ей пришлось бы нести всю жизнь! — Он дёрнул голову ещё раз назад. — Я вопрошаю тебя: кто ты, Сичэнь — Верховный Бог, Глава Небожителей, чтоб решать судьбы других людей? Этой девы! Моего брата! Своего собственного брата и его чувств! —Ярость клокотала в груди Цзян Чэня, требуя выхода. Как смеет этот самодовольный ублюдок так спокойно говорить об убийстве? Как смеет рассуждать о "возмещении ущерба", когда девушка мертва! Лань Сичэнь горько и глухо рассмеялся! Слеза скатилась по щеке. Горячая и жгучая. — И сколько же ударов счёл Будущий Глава Лань достаточно для того, чтоб заглушить свою совесть? — Шесть сотен. Юнмэнец выдохнул. Это было безумно много, но всё равно никак не могло быть равным смерти. — И как часто Будущий Глава Лань так наказывает себя за убийство? — Впервые. Никогда раньше такого не случалось! Мне всегда удавалось удовлетворить все стороны и свести ущерб к минимуму.- А Чен выдохнул. Так хотелось схватить этого подонка и просто задушить собственными руками. — Что ж, это ваша жизнь. Если вы сможете себе врать, что равноценно расплатились за своё преступление — ваше дело! Вам с этим жить. Я здесь из-за брата! Хотелось бы договориться, чтоб вы отцепились от Усяня и позволили бы ему с вашим братом быть счастливыми и влюблёнными! Я тоже не в восторге. Но даже я готов принять, что мой брат будет с чудовищем, которое пьёт его кровь. Если это сделает Усяня счастливым я согласен закрыть глаза на их союз и никому не расскажу. Отступитесь и вы! — Ваш брат — совсем другое дело! — Вот как! Значит, если вы его убьёте, не будете себя наказывать? Шестиста ударов не будет! Обидно! А другие? Все те, кого вы без их разрешения используете! Не Хуайсан? — Они ничего не помнят, и им не больно. Я не забираю их жизни. Даже наоборот, со временем они прогрессируют в самосовершенствовании. И Не Хуайсан в том числе. Он был вообще не заклинатель. В нём едва теплились задатки. За то время, что он в ГуСу, я создал в его теле систему духовных вен, и у него со временем точно будет золотое ядро. И им, им всем не больно. — Не больно? Уверен? Откуда знаешь? Может, нам проверить эту гипотезу? — Гнев уже наполнил юношу до краёв, и разряды тока стали взрываться в воздухе маленькими фиолеттовыми огоньками. — Давай проверим! — прошептал А-Чэн и неожиданно вцепился в шею Первого Нефрита. Тот издал крик. Резкий, удивлённый. Фиолетовые молнии заплясали между пальцами наследника, и воздух наполнился треском и сладковатым запахом. — Так вот что чувствуют те, кого ты используешь без разрешения! — прорычал младший, усиливая хватку.Пальцы сжимались сильнее, чем нужно — А-Чэн наслаждался тем, как дрожит под его руками тело врага, как учащается дыхание Сичэня. Во сне он мог позволить себе быть таким жестоким, каким никогда наверно не решился бы стать наяву. — Действительно приятное чувство вседозволенности. Меня прямо накрывает. Когда вы поцеловали без спроса в ГуСу, наверно тоже так себя ощущали? Думали, вы один так можете. Я быстро учусь. — И он укусил с другой стороны шеи. Лань Сичэнь выдохнул рвано и будто совсем расслабился. Когда Цзян Чэн оторвался от его шеи и взглянул на ланьца, глаза того были полны какой-то странной покорности, смешанной с болью. — Делай... что хочешь, — прошептал он и ладонью очертил скулу юноши. — Я... заслужил... а ты так зол сейчас. Эти слова только разъярили юнменца ещё больше. Молнии вокруг вспыхивали ярче, и через секунду начали двигаться уже и по руке наследника, будто вспыхивая под кожей, пробегая по его руке, которую тот потянул к горлу Первого Нефрита. Но вдруг что-то странное произошло. Как только электричество коснулось кожи ланьца, по телу Цзян Чена прокатилась волна невероятного тепла. Сильная энергия ян, исходившая от Сичэня, вступила в резонанс с его молниями, создав что-то совершенно неожиданное. — Что... — юноша растерянно посмотрел на свои руки. Молнии не причиняли Лань Сичэню боли. Наоборот, они будто питали его, а сам Цзян Чэн чувствовал, как чужая энергия растекается по его венам, успокаивая ярость. Первый Нефрит тяжело дышал, его щёки порозовели, а в глазах появился удивлённый блеск. — Как это возможно? — прошептал он. Лань Сичэнь был так близко, что юнмэнец видел каждую ресничку, каждую маленькую морщинку на его лице. Видел искреннее удивление и что-то ещё... что-то, что заставило его сердце биться быстрее. — У нас с вами редкая совместимость, Будущий Глава Ордена Юнмэн Цзян, — тихо ответил Первый Нефрит и улыбнулся. На белоснежной коже шеи уже расцветали синяки. «Это я сделал их. Они останутся», — подумал Цзян Чэн, и эта мысль наполнила его мстительным удовлетворением. Пусть этот "совершенный" Первый Нефрит носит отметины его гнева. Пусть каждый раз, глядя в зеркало, вспоминает, что есть тот, кто не побоится его тронуть. А та покорность, готовность принять наказание... Юнмэнец не понимал, почему она так действует на него, но он будто увеличился в своей силе и уверенности. Сила ян, что прошла сквозь него, будто усилила его собственные возможности. Это было хорошо. За этим он и шёл сюда. Шёл и за большим. Хотел просто взять всё и сразу. Как на тех картинках. — Почему ты не защищаешься? — почти шёпотом спросил А-Чэн. — Потому что ты прав, — Лань Сичэнь закрыл глаза. — Во всём прав. И потому что... потому что с тобой я не хочу притворяться праведным. И потому что рано или поздно я всё равно убью твоего брата, а ты придёшь мстить... Эти слова что-то сломали в наследнике. Вся ярость, что только-только начала спадать в его душе, поднялась вновь, и чтоб не убить того, кого он держал в руках, Цзян Чен заткнул его рот поцелуем. Поцелуй был жёстким, отчаянным — в нём была вся накопившаяся злость, боль и опять что-то ещё, чего тот не хотел признавать. Молнии снова вспыхнули, окутывая их обоих. Энергия ян Первого Нефрита смешивалась с энергией Цзян Чэня, создавая невероятную гармонию. Сичэнь ответил на поцелуй с такой же отчаянностью, его руки вцепились в одежду юнмэнца, словно он боялся, что тот исчезнет. Когда они разорвали поцелуй, оба тяжело дышали. Цзян Чэн смотрел на Первого Нефрита широко раскрытыми глазами, не веря в то, что только что произошло. — Это сон, — тихо молвил тот. — Во сне можно всё. Даже то, что мы никогда, возможно, не позволим себе наяву. И я не буду сопротивляться. Скажи, чего ты хочешь? — Его руки прошлись по спине юноши, даря удовольствие, предлагая себя целиком, и тот наверно бы расслабился, если б не тема брата, что снова вспыхнула в сознании спасательной мыслью, за которую он схватился. Бешенство снова вспыхнуло в груди юноши. Даже сейчас, даже избитый и униженный, этот мерзавец пытается все контролировать! Пытается соблазнить и подчинить! Нет, он не позволит этому случиться так, как хочется Первому Нефриту, если что-то и будет, то только по его, Цзян Чэня, решению, и таким способом, как захочет он. И это не будет чем-то нежным и ласковым. Это будет наказанием. Это будет, возможно, способом к достижению целей. Это будет попыткой остановить этого мужчину или вытрясти из него правду. Гармонии и нежности А-Чэн не хотел. Резко оттолкнув обнажённого мужчину, он ожидал, что тот отлетит к противоположной стене, но ланец упал на внезапно появившуюся кровать. Юноша дёрнулся от неожиданности и осмотрелся. Они находились теперь точно в другом месте. Всё вокруг было в красных тканях и лентах. Алые балдахины над кроватью сверкали в полумраке, покрывало, на котором так красиво лежало белое и с золотым отсветом тело, тоже багряное. А сам Лань Сичэнь был такой красивый, тонкий, такой хрупкий и манящий. Да увидь эту картину Цзян Чэнь хотя бы полгода назад, до приезда в ГуСу — от счастья бы с ума сошёл. Он тогда был наивным идиотом, но сейчас осознавал, что даже в таком состоянии Первый Нефрит пытается играть с ним, создавая иллюзию счастья и брака меж ними, желая уничтожить его напор. Подчинить себе такими обещаниями на будущее, которые никогда в реальности не осуществятся. «Морок! Всё морок! Нельзя верить! Ничему из того, что тот делает и говорит! И его покорности, и тому, что тот якобы раскаялся — ничему! Он испорчен напрочь!» — Главе Лань показалось, что эта картинка должна мне понравиться? — проговорил А-Чэнь с ухмылкой небрежности и цинизма. — Если мы договоримся о моём брате, то пожалуй я признаю, что вы невероятно красиво смотритесь на этом красном покрывале, и пожалуй воспользуюсь вашим недвусмысенным слегка пошлым предложением. Вмиг всё поменялось, и вот они уже стоят у выхода из Облачных Глубин. Лань Сичэнь полностью одетый, как всегда безупречный, с как всегда приятной улыбкой спокойствия. Солнечный день. Ветерок блуждает в его волосах. — В ближайшие полгода я определённо не трону Вэй Ина и даже поговорю с ним, как он и желал. Дальше всё зависит от него. — Вы серьёзно думаете, Будущий Глава Лань, что Вэй Ин не возьмёт на себя обязательства? Бросит? Найдёт кого-то другого? Да он хоть сегодня готов наодеть красное и оказаться в такой комнате, что вы только что мне показали. Не сомневайтесь, ваш младший братец использует все свои способности, которые вы сегодня продемонстрировали, дабы никуда этот идиот от него не делся. — Он не использует их, — спокойно и твёрдо проговорил Первый Нефрит. — У Ванцзи чувства к Вэй Ину. Настоящие. — Вполне возможно. Но я знаю его плохо. Хуже, чем вас. А вы мне что-то не даёте уверенности в вашей честности. Я могу судить о вашем брате только по вам. А вам верить нельзя. — Мне жаль. Я, как вы сказали, Будущий Глава. У меня нет возможности... — Быть собой? Быть честным? Благородным? Быть нормой заклинательского мира? Да бросьте! Это всё вы себе придумали, чтоб оправдывать свои поступки. Чтоб ваша совесть даже не просыпалась. Может, её и нет вовсе. — Вы ничего не знаете обо мне и моей совести, — прошептал Сичэнь, и Цзян Чэню показалось, что в глазах вспыхнула боль. На секунду. А потом... «Ой, нет, показалось!» — Я от вас не отстану! И если у вас нет совести... — Станете ею? — Почему бы и нет! Мне очень понравилась ваша спина сегодня! Вам идёт! А уж эти прекрасные синяки на шее, что скрыты сейчас воротником... — Вы занятный, Чэн-Чэн, — усмехнулся Первый Нефрит Ордена Лань, — но вам пора просыпаться. Вэй Ин сидел рядом с братом, который дёргался в постели. Сминал кулаки, разжимал их. Что-то шептал о доверии. Вокруг него время от времени вспыхивали молнии. И Усянь уже думал, что пора звать Мадам Юй, потому что возможно это прорыв, а в такие моменты бывают искажения ци, и сам он точно не справится, когда А-Чен дёрнулся и с криком «Сука!» сел на кровати. — Аааа! — издал он разочарованный вздох. — Вот же ублюдок! Выкинул меня! У А-Чэна было стойкое ощущение, что Первый Нефрит управлял этим сном и тем, что юнмэнец сейчас проснулся, управлял тоже. Выкинул его, как будто взял щенка за шкирку и швырнул за порог, захлопнув дверь. — Ох, ты ж! — подскочил он, увидев Усяня. — Чтоб тебя гуй за жопу укусил. Ты чего не спишь? Чего сидишь тут и смотришь? — Чен-Чэн, ты такой злой сейчас, будто Лань Циженя во сне голым увидел, — ухмыльнулся Усянь, пытаясь скрыть всё волнение и переживание, что накопилось. — Ага, увидел... Лань Циженя? Тьфу ты! Нет уж! Спасибо, — он откинулся на кровати, приходя в себя ото сна. "Над тем, что сегодня было, нужно будет поразмыслить, чтоб быть готовым к следующему сну. Он ведь может состояться, и тогда..." За завтраком, на котором оба юноши пребывали в странном молчании и сосредоточенности, Мадам Юй рассказывала Цзян Фэнмяню об открывшихся способностях А-Чэна. Тот слушал вполуха, слегка кивая, видимо не относясь серьёзно к новости. — Кстати, — проговорила та, прожигая взглядом притихшего сына, — я уже отправила приглашение. — Какое приглашение? — Цзян Чен замер, так и не донеся палочки с едой до рта. — Приглашение Первому Нефриту Ордена Лань посетить Юнмэн, конечно— и она добавила интимным шёпотом: — Ты же помнишь, о чём мы беседовали? — Он что, сюда приедет? — Жду ответ. Отправила в час кролика с соколом! Так и не уснула после всего что случилось! О! Кажется, летит. — Мадам Юй достала из складок мантии жёсткую кожаную перчатку, быстро надела её на руку и выставила вперёд. Птица приземлилась на предложенный «шест». К лапе и в самом деле было привязано письмо. — Дорогой, помоги. Цзян Фэнмянь отвязал послание и, пробежав взглядом, передал жене. — Ну и что там? — с замиранием сердца произнёс А-Чэн. — Первый Нефрит прибудет через неделю вместе со своим братом . — Мадам Юй расплылась в алчной улыбке. — Конечно! Такая сенсация! Дар проснулся! Теперь уж все будут считаться с орденом Юнмэн Цзян! Никто теперь не посмотрит на наследника Цзян небрежно! Составив правильную пару с одним из нефритов, став спутником на тропе совершенствования, развив свои способности... — Я что-то ничего не понял, дорогая! — проговорил Глава Ордена Цзян. —Какая тропа? Какие сутники? Давай ка с самого начала и подробней! Вэй Ин с Цзян Ченом сидели поражённые новостью, не зная, радоваться им или опасаться будущего приезда.