Темные Лани

Лань Ванцзи покачнулся сильнее, и Вэй Ин едва успел подхватить его, не дав упасть на острые камни. Тело в его руках было удивительно легким — будто заклинатель и правда превратился в призрачное существо, сотканное из лунного света и тумана. — Лань Чжань! — позвал Вэй Ин, но ответа не последовало. Золотые глаза закатились, веки опустились, и юноша обмяк в объятиях Усяня. Вэй Ин прижал пальцы к его шее — пульс был, но слабый, едва различимый, словно сердце билось где-то очень далеко, на грани между жизнью и небытием. — Нет, нет, нет, — забормотал Вэй Ин, осторожно опуская Ванцзи на землю и всматриваясь в его лицо. Даже в полумраке пещеры было видно, как бледна кожа Ванцзи. Не просто светлая — она казалась почти прозрачной, словно выточенная из самого тонкого белого нефрита. Губы утратили всякий цвет, став почти синеватыми. Но самое пугающее было то, что от тела Лань Ванцзи исходило слабое мерцание — едва заметное, голубоватое, холодное, как свет умирающей звезды. «Кровь, — лихорадочно думал Вэй Ин. — Ему нужна кровь. Все эти дни он не пил. Не мог пить, потому что Вэни следили за всеми. А до этого — путь из Гусу, где его заставили идти пешком с раненой ногой.» Сердце Усяня сжалось от ужаса и вины. Они так старались не показывать своих отношений, что он даже не подумал о том, в каком состоянии находится Лань Чжань. А тот, гордый и упрямый, никогда бы не попросил о помощи. Да и как помочь. Но если бы он понял заранее, то нашел бы способ. Вэй Ин огляделся. Огромное черное озеро плескалось в нескольких шагах от них. Где-то в глубине таилась Черепаха-губительница, терпеливо ожидающая, когда он согласится принять свою судьбу. Оставаться здесь было опасно — кто знает, когда чудовище решит напомнить о себе. Нужно было уходить. Подальше от воды, туда, куда гигантское существо не сможет добраться. Вэй Ин резко поднялся, подхватывая бессознательного Ванцзи. Юноша был легким, но когда пришлось нести его через неровную каменную поверхность, Усянь почувствовал, как руки начинают дрожать от напряжения. Голова Лань Чжаня безвольно откинулась назад, длинные темные волосы рассыпались водопадом, почти касаясь земли. Вэй Ин двинулся вглубь пещеры, туда, где тьма была настолько плотной, что даже слабое голубоватое свечение от тела Ванцзи не могло её разогнать. Он спотыкался о камни, ушибал колени, несколько раз едва не упал, но продолжал идти. «Черепаха, — размышлял он, стараясь отвлечься от страха. — У неё огромное тело. В воде она легкая, вода держит её вес. Но на суше... на суше она не сможет двигаться. Слишком тяжелая. Панцирь один чего стоит — размером с небольшой дом. Нет, она точно не последует за нами. Да и проходы становятся все уже. Она просто не протиснется. Мы в безопасности. Должны быть в безопасности. Главное не подходить к воде». Мысль эта немного успокаивала, хотя в душе все равно саднило от ужаса перед тем, что ждало их обоих. Проход все сужался, потолок опускался все ниже. Вэй Ин пригибался, боясь стукнуться головой о выступы камня. Воздух здесь был затхлым, пахло сыростью и чем-то древним, первозданным — запахом земли, что не видела солнца тысячи лет. Наконец впереди забрезжил слабый проблеск — не свет, скорее отсутствие абсолютной тьмы. Вэй Ин ускорился и через несколько шагов оказался в небольшой пещере. Она была невелика — шагов тридцать в длину и пятнадцть в ширину. Потолок здесь был выше, можно было встать в полный рост. Из трещины в своде в одном месте сочилась вода, падая тонкой струйкой в каменное углубление, что позвляло легко набрать ее, чтоб напиться. С другой стороны в маленькой щелке проглядывал свет. Стены пещеры были покрыты мхом, что мерцал в этой полутьме слабым зеленоватым светом. Вэй Ин осторожно опустил Лань Ванцзи на ровный участок каменного пола, стараясь устроить его как можно удобнее. Расправил ханьфу, поправил волосы, подложил под голову свернутый собственный верхний халат. Только когда он отстранился и смог наконец разглядеть Второго Нефрита в этом призрачном свечении, сердце его сжалось еще сильнее. Лань Ванцзи был прекрасен. Даже сейчас, на грани смерти, он выглядел как нефритовая статуя божества — совершенные черты лица, длинные ресницы, лежащие тенью на бледных щеках, изящный изгиб губ. Но эта красота была мертвенной, холодной. Голубоватое мерцание, исходящее от его тела, делало его похожим на утопленника, на призрака, застывшего между мирами. Вэй Ин провел рукой по его щеке — кожа была ледяной. — Лань Чжань, — прошептал он. — Подожди меня. Я сейчас вернусь. Нужно было обозначить путь, если Цзян Чен придет с отрядом спасателей — а Вэй Ин не сомневался, что брат обязательно вернется за ним, — они должны суметь их найти. И возможно они появятс очень скоро. Нельзя их упустить. Что касается Вэней, то они точно не посмеют заявиться сюда снова. Усянь поднялся и углубился в лабиринт пещер,стараясь вернуться к озеру. Он шел наощупь, то и дело спотыкаясь, считая шаги, запоминая повороты. У большого валуна повернул налево. Через тридцать шагов — развилка, нужно идти правее. Еще сорок шагов — низкий проход под аркой из сталактитов. Он находил острые камни и процарапывал на стенах стрелки, указывающие направление. Царапал до крови, пока пальцы не заболели. В особо важных местах складывал небольшие пирамидки из камней — такие не спутаешь со случайными россыпями. Один раз Вэй Ин заблудился. Свернул не туда, прошел добрых сто шагов, прежде чем понял, что это тупик. Пришлось возвращаться, ощупывая стены, ища свои же царапины. Сердце колотилось — а вдруг не найдет дорогу обратно? Вдруг останется блуждать в этих каменных внутренностях горы, пока не умрет от жажды? А Лань Чжань в это время умрет без его крови и Ци. Но он нашел. Наткнулся на свою же пирамидку из камней, запнулся об нее и чуть не расплакался от облегчения. Когда он наконец добрался до того места, где начинался спуск к озеру, то остановился, тяжело дыша. Отсюда можно было услышать плеск воды, почувствовать влажный воздух, доносящийся из большой пещеры. Вэй Ин нашел относительно ровный участок стены и острым осколком камня начал выцарапывать иероглифы: «Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Живы. Ушли вглубь пещеры. Следуйте за метками». Пока он работал, по спине шли мурашки, его обдавало страхом. Он поворачивался через каждые пару мгновений, ожидая, что сзади увидет огромную змееподобную морду черепахи. НО гладь воды на озере оставалась ровной. Когда надпись была закончена, Вэй Ин еще раз оглядел большую пещеру. Озеро было спокойным, черная вода неподвижна. Черепахи не было видно. Где-то там, в глубине, лежал Меч Проклятия, ожидающий его. «Никогда, — мысленно пообещал себе Усянь. — Я никогда не возьму его. Пусть лучше мир погрузится в хаос от Вэней, чем я стану тем, кто убьет Лань Чжаня». Он развернулся и пошел обратно, теперь уже увереннее — путь был размечен, заблудиться было сложнее. Когда Вэй Ин вернулся в маленькую пещеру, его сердце сжалось от страха. Лань Ванцзи лежал в той же позе, в которой его оставили, но свечение вокруг его тела изменилось. Оно стало ярче и в то же время... тревожнее. Голубоватый свет пульсировал, то разгораясь, то затухая, словно последние вспышки догорающего пламени. — Лань Чжань! — Вэй Ин рухнул на колени рядом с ним, хватая за плечи, пытаясь растормошить. — Лань Чжань, проснись! Слышишь меня? Никакой реакции. Голова безвольно откинулась набок, губы приоткрылись. Даже слабое дыхание, которое Вэй Ин мог различить раньше, теперь почти не ощущалось. «Он умирает, — с ужасом понял Усянь. — Прямо сейчас, на моих глазах, он умирает». Паника охватила юношу с такой силой, что на мгновение он оторопел, и застыл не двигаясь. В ушах звенело, перед глазами плыли черные пятна. «Нет! Этого не может быть! Кровь, — пронеслось в голове. — Ему нужна кровь и энергия. Без этого он не выживет». Руки Усяня дрожали, когда он нашарил в складках своей одежды маленький нож — тот самый, что подарил ему когда-то дядя Цзян. Он вытащил нож, и лезвие тускло блеснуло в зеленоватом свете пещеры. Вэй Ин приложил лезвие к своей левой ладони. Острие холодило кожу. Он провел им по ладони. Боль была острой, но короткой. Кровь сразу же хлынула из разреза — Вэй Ин резанул глубоко, не жалея себя. Тёмно-красная жидкость стекала по пальцам, капала на камни. Усянь наклонился над Лань Ванцзи, осторожно приоткрыл его рот и поднес руку так, чтобы кровь капала прямо на бледные губы. Первая капля упала и замерла на нижней губе, словно рубин на белом нефрите. Вторая. Третья. Они медленно стекали в приоткрытый рот. Вэй Ин боялся дышать, всматриваясь в лицо Ванцзи, ожидая хоть какой-то реакции. Сначала ничего не происходило. Кровь капала, но Лань Чжань оставался неподвижным, словно мертвый. Но потом — такое слабое движение, что Усянь сначала подумал, что ему показалось — горло Ванцзи дрогнуло. Он сглотнул. Сердце Вэй Ина подпрыгнуло. Второй глоток. Третий. Медленно, с трудом, но Лань Ванцзи пил его кровь. И с каждым глотком что-то менялось. Голубоватое мерцание, окружавшее его тело, стало ярче. Кожа, прежде мертвенно-белая, стала приобретать легкий розоватый оттенок — едва заметный, словно первый румянец на щеках после мороза. Губы тоже порозовели, стали живее. А потом свечение начало менять цвет. Голубоватый холодный свет постепенно растворялся, уступая место теплому золотистому сиянию. Оно разливалось от его тела волнами, заполняя пещеру мягким янтарным светом. Зеленоватое мерцание стен потонуло в этом сиянии. Пещера словно ожила, превратившись из мрачного склепа в нечто почти уютное. Вэй Ин смотрел на это преображение, не в силах оторвать взгляд. Жизнь возвращалась к Лань Ванцзи. «Моей кровью, — думал Усянь, ощущая, как слабость подкрадывается к нему, заставляя руки дрожать ». Веки Лань Ванцзи дрогнули. Вэй Ин замер, не смея пошевелиться. Длинные ресницы приподнялись, глаза открылись. Золотые. Яркие, горящие внутренним огнем. Но что-то в них было не так. Зрачки... Зрачки Лань Ванцзи изменились. Из круглых человеческих они превратились в вытянутые вертикальные щели — как у змеи, как у хищника, выслеживающего добычу в темноте. Вэй Ин похолодел. — Лань Чжань? — неуверенно позвал Усянь. Золотые глаза с продольными зрачками сфокусировались на нем. Мгновение — и Вэй Ин даже не успел среагировать — Лань Ванцзи сорвался с места. Движение было невероятно быстрым, нечеловеческим. Одно мгновение он лежал неподвижно, в следующее — уже вцепился в Вэй Ина, сбивая его на спину. Усянь охнул от удара спиной о твердую поверхность. Воздух выбило из легких. А потом он почувствовал, как ледяные пальцы обхватили его горло. Не сжали. Просто держали. Но в этой хватке была такая сила, что Вэй Ин понял — одно движение, и Ванцзи переломит ему шею. — Лань... Чжань... — с трудом выдавил он, глядя в золотые змеиные глаза. На мгновение ему показалось, что в глазах мелькнуло узнавание. Что-то человеческое, знакомое. Но оно тут же утонуло в хищном блеске. Лань Ванцзи наклонился ближе. Вэй Ин почувствовал его дыхание на своей коже — холодное, но уже не мертвенное. Живое. Губы Ванцзи коснулись его шеи, нашли пульсирующую артерию. Усянь вздрогнул всем телом от смеси ужаса и странного томления. И потом он почувствовал боль. Острую, жгучую. Он почувствовал как клыки вонзаются в его шею. Не так как раньше. Вэй Ин вскрикнул, выгнулся, инстинктивно пытаясь оттолкнуть монстра, причиняющего боль. Руки его дернулись, уперлись в грудь возлюбленного, пытаясь отстранить. — Нет... Лань Чжань... остановись... Но сил не было. С каждой секундой их становилось все меньше. Потому что Лань Ванцзи пил. Пил его кровь, тянул его ци, безостановочно, словно человек, умиравший от жажды в пустыне и наконец добравшийся до источника. Вэй Ин чувствовал, как его силы уходят, утекают сквозь рану на шее. Это было странное ощущение — уже не болезненное, скорее головокружительное. Словно его вытягивали наизнанку, опустошали, превращали в пустую оболочку. Руки Усяня дрожали, слабея. Они соскользнули с груди Ванцзи, бессильно упав на камни. «Остановись, — хотел крикнуть он, но голоса не было. Только слабый хрип. — Пожалуйста, остановись...» Но в то же время другая мысль — тихая, спокойная, принимающая — шептала в глубине сознания: «Пусть. Так и должно быть. Я ведь так и хотел. Я это уже решил! Чтобы он жил. Он, а не я». Вэй Ин закрыл глаза. Мир вокруг начал расплываться. Золотое сияние, заполнявшее пещеру, становилось ярче и ярче — или это его сознание уже не могло различить границы между светом и тьмой? «Так лучше, — думал он, ощущая, как холод подбирается к его сердцу. — Так он выживет. Ему хватит сил дождаться спасения. А я... я не стану монстром. Не подниму руку на него. Не уничтожу весь мир». Слабость накатывала волнами, все более глубокими. Вэй Ин чувствовал, как его тело тяжелеет, словно превращается в камень. Пальцы не слушались. Веки наливались свинцом. «Прости, Лань Чжань, — мысленно шептал он. — Прости, что оставляю тебя. Но ты справишься. Ты сильный. Ты выживешь и проживешь долгую жизнь. Может, даже найдешь кого-то... кого-то, кто будет любить тебя так же сильно, как я...» От этой мысли защемило где-то глубоко внутри, но боль была далекой, приглушенной. «Только живи. Пожалуйста. Просто живи». Дыхание становилось все более поверхностным. Сердце билось все реже. Казалось, оно устало, готово остановиться. Вэй Ин больше не чувствовал боли. Не чувствовал страха. Только странное спокойствие. Принятие. И любовь. Такую сильную, что даже смерть не могла её коснуться. Его последней мыслью было золотое сияние и ощущение теплого тела рядом. «Я люблю тебя, Лань Чжань». Тьма накрыла его мягко, почти нежно. И мир исчез.