Если хватит шагов

[глава 9 | от лица Дрима] Вода в чайнике заканчивается. Я слышу, как он шипит на последнем вдохе, будто тоже хочет уйти. Поворачиваю ручку — и он замолкает. В кухне — пусто. Все ушли. Или закрылись. Мне остаётся тишина, и мокрое пятно под чашкой Паперджема. Я беру тряпку. Вытираю. Наливаю себе остатки холодного чая, пью — не чувствуя вкуса. Ошейник давит на горло. Я почти не замечаю. Он стал кожей. Частью меня. Как шрам, которого не было — но он всё равно болит. > Инк никогда не снимает его. Даже ночью. Даже когда я сплю рядом. Особенно — тогда. --- Я прохожу мимо зеркала в коридоре. Не смотрю на себя. Тень — этого достаточно. Я знаю, что там. Опущенные плечи. Слишком худые руки. Одежда — простая, чтобы легко снять. Или легко порвать. Я поднимаюсь наверх. Стирать. Проверить полотенца. Поменять простыни. --- Комната Даста полутемна. Он, как всегда, не запирается. Но дверь закрыта. Я поднимаю руку, стучу тихо. — Я… только постель, — говорю почти неслышно. Нет ответа. Я уже собираюсь уйти — как дверь всё же приоткрывается. Он стоит в тени. Взгляд — тяжёлый. Усталый. Но в нём нет осуждения. Он кивает. Я вхожу. --- Он не говорит. Я тоже. Тишина между нами — как одеяло: греет, но душит. Я меняю наволочки. Выпрямляю угол простыни. Складываю старую — с заломами, с запахом чужой кожи. Чувствую на себе взгляд. Даст садится на край кровати, руки на коленях. > Он не смотрит на мой ошейник. Но я знаю — он его видит. Все видят. Просто молчат. --- — Ты… всё это один делаешь? — шепчет он. Я не сразу понимаю, о чём он. Киваю. Он качает головой. Выдыхает — как будто хочет что-то сказать. Но не может. — У тебя пальцы… — он тянет руку, но не дотрагивается. — Они… в трещинах. Я смотрю на ладони. Да, кожа порвалась. Моющие. Горячая вода. Металл мисок. И зубы Инка. > Мне нельзя плакать. Даже при нём. --- Я отворачиваюсь, будто проверяю угол простыни. — Всё в порядке, — говорю. Слишком быстро. Он встаёт. Подходит ближе. Я чувствую тепло. Но оно не утешает. — Хочешь… посидеть со мной немного? Он говорит это, глядя в пол. Не как приказ. Не как просьба. Словно — извинение. Я сажусь рядом. --- Мы молчим. Он осторожно касается моего плеча. Сильно не нажимает. Просто — присутствие. И я вдруг понимаю, что дрожу. Не от страха. От усталости. > Мне никто не говорит спасибо. Никто не спрашивает, как я. Меня видят — только когда я ошибаюсь. Или когда Инк зовёт к себе. --- — Если бы ты мог… — шепчу я. — Уйти. Из этого дома. Из-под него. Ты бы ушёл? Он долго молчит. — А ты? — спрашивает он. Я не отвечаю. > Потому что я не могу.