Если хватит шагов

[глава 11 | от лица Дрима] Я стоял у плиты, мешал овсянку. Ложка скользила по дну кастрюли с механичной равномерностью. Руки двигались сами — я давно привык делать всё без команды. Без просьбы. Без "спасибо". Сзади кто-то смеялся. Эррор. Его смех был как трещина в стекле — резкий, неприятный. Блу что-то ответил ему, тихо, беззлобно. Их голоса сливались в фон, как радио, которое давно никто не слушает. — Ты когда-нибудь видел, чтобы он сам ел? — спросил Эррор. Тишина. Потом сдержанное «нет» от Блу. И снова смех. — Вот именно. Ждёт, пока разрешат. Или пока остатки не подберёт. Я не обернулся. Не потому что не слышал. А потому что в этом не было смысла. Они привыкли говорить при мне. Не со мной. Я — воздух. Слуга. Механизм. Я разлил кашу по мискам. Себе — самую маленькую порцию. Остальное — на стол. Поставил чайник. Налил Блу. Потом Эррору. Себе — позже. Если останется. Блу поднял на меня глаза. Немного дольше, чем обычно. Может, хотел что-то сказать. Может — спросить. Но опустил взгляд. И это — нормально. Он не обязан быть рядом. Никто не обязан. — Слушай, — начал он, осторожно. — Если хочешь, я могу… Я чуть качнул головой. — Не надо. Всё в порядке. Голос — ровный. Почти бесцветный. Он замолчал. А потом — просто вышел. Я остался с Эррором. Тот жевал, не торопясь, глядя на меня в упор. Как на старую мебель, которая ещё не развалилась, но явно вот-вот. — Ты же знаешь, что он не придёт за тобой, — сказал он тихо, без насмешки. — Даже если ты сдохнешь тут прямо сейчас. Я кивнул. Не потому что согласен. А потому что это правда. — Тебе нравится быть мебелью? — он откинулся на спинку стула. — Или ты просто забыл, как быть живым? Я хотел ответить, что не забыл. Просто разучился. Но промолчал. --- На крыльце я встретил Даста. Он молча стоял, смотрел в небо, которого тут почти не видно — только клочья серого и свинца. Я подошёл, встал рядом. Ни слова. Ни взгляда. Он даже не пошевелился. Только выдохнул: — Они делают вид, что ты уже мёртв. Чтобы не чувствовать вины. Я медленно сел рядом. На холодные ступеньки. Кожа прилипала к бетону. Он не смотрел на меня. Просто сказал: — Я помню, каким ты был. Светлым. Настоящим. А теперь ты — как тень. Но тени ведь не исчезают, правда? Я не ответил. У меня не было слов. Их давно уже не просили. — Если он тронет тебя сильнее, чем ты сможешь выдержать... Я всё равно буду здесь. Он встал. Не дотронувшись. Не глядя. Просто пошёл прочь. А я остался. С тишиной. С кашей, что остыла на столе. С руками, которые помнят, как держать ложку — но не помнят, зачем. И внутри — снова пусто. Но спокойно. Потому что я больше ничего не жду.