Если хватит шагов

[глава 15 | от лица Дрима] Инк вернулся поздно. Дверь открылась с глухим щелчком, и я уже стоял в прихожей, опустив глаза, словно по команде. Я подал ему халат. Он не поблагодарил. Просто взял — как берут полотенце, или чашку. Обычную вещь. Как меня. Он прошёл мимо, пахнущий улицей, чужим кофе, чужими местами, и задел моё плечо. — Ванну налей, — бросил он. Я кивнул, хотя он уже не смотрел. Блу появился почти сразу. Он присел на подлокотник кресла, наблюдая, как Инк кидает пальто на вешалку. Выглядел спокойно, почти равнодушно, но в его глазах я видел — он считывает настроение. Инк провёл пальцами по его щеке, как будто невзначай. — Было тяжело? — Терпимо, — ответил Блу. Он не спросил, где тот был. Никто не спрашивал. Даст сидел на кухне. Инк вошёл туда и замер на секунду — словно всё вокруг исчезло. Только он и Даст. — Ты ждал? — Не особо, — Даст пожал плечами, отставляя чашку. Инк подошёл ближе. Коснулся его плеча, провёл рукой по затылку, будто невидимой нежностью. Та нежностью, которой когда-то касался меня. Даст скосил на него взгляд. — Ты перегибаешь. Голос тихий, почти ленивый. Без злобы — но с границей. Я заметил, как Инк замер — на миг — а потом лишь усмехнулся: — Не всегда. Я стоял у двери, наблюдая за ними. Тихо. Без звука. Как будто растворился в стене. Я не надеялся, что он меня заметит. И он не заметил. Позже Эррор закатил сцену. — Ты даже не предупредил, где был! — кричал он, сжимая в кулаке пустую чашку. — Ты теперь только Даста замечаешь? А мы что, мебель?! Инк даже не ответил сразу. Он сел на диван, потянулся за телефоном. — Ты же знаешь, что ты значишь. — Да? А покажи, чёрт возьми, хоть раз! Я знал, что Эррор срывается не потому, что злой. А потому, что боится стать таким, как я. Блу молчал. Он сел рядом, просто положил руку на его колено. — Тише, — сказал. — Он услышит. Я уже слышал. Но сделал вид, что нет. Позже ночью, когда я застилал постель, Инк вошёл в мою комнату. Он не сказал ни слова. Не спросил, готов ли я. Просто подошёл, толкнул на кровать, стянул с меня халат. Это был не секс. Это был акт обладания. Отметка. Напоминание, что я принадлежу. Я не кричал. Не сопротивлялся. Я смотрел в потолок и вспоминал, как он раньше касался меня губами. Как обнимал, прижимал лоб к моему, как шептал, что я любимый. А теперь — я просто дышал. После он ушёл, не закрыв дверь. Оставил меня раскрытым. Пустым. | журнал боли: запись №2617 физическое: следы на бёдрах. гематомы на плечах. боль при движении. эмоциональное: пустота. чужой запах на коже. мысль: «он раньше звал меня любимым. теперь зовёт только тогда, когда никто не хочет.» желание: исчезнуть. но тихо, чтобы никто не заметил. На следующее утро я снова встал первым. Поставил чайник. Достал тарелки. Запустил стирку. Инк ещё спал. Блу всё ещё получал прикосновения — нечастые, но тёплые. Эррор — упрёки и ласки вперемешку. А я... я всё ещё оставался нужным. Но только тогда, когда никто другой не мог или не хотел.