Тени прошлого

Прошло несколько дней. Мируми не могла вернуться домой. Каждая тень в квартире напоминала о смерти. Стены сжимались, будто собирались задушить. Её душили тишина, фотографии, кровавые пятна, которые она сама отмыла с пола, но не смогла стереть из головы. Она просто шла. Без цели. Без маршрута. Без желания куда-либо прийти. Ноги сами привели её на ту сторону города, где ни один школьник не должен был оказаться. Здесь не было витрин, только разбитые окна. Не было полиции, только гангстеры и наркоторговцы. Презрение струилось из каждого подвала, из каждого проёма. Люди здесь не смотрели друг другу в глаза. Здесь правили не законы, а страх и пули. Она брела вперёд, словно в бреду. И, не заметив, врезалась в кого-то. — Ты чё, а?! — раздался грубый голос. Мируми даже не обернулась. Просто продолжила идти. — Слышь, сучка, ты глухая?! — снова голос, громче, злее. Она не остановилась. Пока не прогремел выстрел. Пуля чиркнула о стену рядом. Мируми замерла. Не от ужаса — она не дрожала. Не от боли — её не задело. Она просто встала. Словно кто-то внутри щёлкнул выключателем. И развернулась. Четверо. Чужие. Опасные. Настоящие. Позади всех — парень с тёмной кожей и белыми волосами, в тёмных очках. Он казался безразличным, лениво разглядывая её, жуя жвачку. Его рука лежала на дубинке, как будто просто от скуки. Ближе — два массивных мужчины, почти одинаковых: накачанные, покрытые татуировками, в цепях. Один из них держал пистолет и направил его прямо в лоб Мируми. Лицо каменное, как будто он уже решил её убить. — Ты в кого врезалась, а? — прорычал он. — Извинись перед нашим боссом. Или сейчас сдохнешь. И тогда она увидела четвёртого. Он стоял в центре. Не вооружённый, не возбуждённый, не кричащий. Спокоен. Налысо выбритый. Золотистые глаза. Сигарета в уголке губ. Расстёгнутая рубашка, открытая татуировка гиены на груди. Он не угрожал. Он не защищал. Он просто... смотрел. — Босс, — один из громил кивнул на неё, — эта мелкая коза в тебя врезалась. Мируми ничего не сказала. Не дрогнула. Только смотрела в его глаза. Саус чуть приподнял бровь. Подошёл ближе. Встал на расстоянии вытянутой руки. Разглядел её взгляд. Он был не пустой. Он был мертвый. Слишком знакомо. Слишком интересно. — Знаешь, как у нас решают такие штуки? — его голос был почти вкрадчивый. Мируми молчала. — Мы не любим извинения. Мы любим танцы. Она моргнула. Медленно. — Потанцуем? Он выбросил сигарету, и в следующее мгновение — его кулак был уже у её лица. Она едва успела отклониться. Шаг назад. Руки подняты. Она не знала, почему. Просто тело среагировало раньше сознания. — Не так плохо, как я думал, — хмыкнул Саус. Он метнулся вперёд, кулак — к лицу. Но она не отпрянула — поймала его запястье, резко дёрнула вниз, ударила локтем по ребрам. Он хрипло выдохнул — и отступил. Саус рассмеялся. Искренне. Без злобы. — Ха. А ты дикая штучка. Мне нравится. Он снова пошёл вперёд — на этот раз быстрее. Удар — она ушла в сторону, ударила в корпус, крутанулась, коленом — в бедро. Он перехватил её, попытался опрокинуть, но она ловко перенесла вес, вывернулась, скользнула под рукой, и дала короткий апперкот под подбородок. Саус отступил. Кровь на губе. Он провёл языком по зубам, усмехнулся шире. Он снова шагнул к ней, они сблизились, как два зверя. Она била точно, сильно. Он парировал, отвечал, двое на безмолвном ринге, окружённом пустыми улицами. Он снова нанёс удар и в этот раз попал. Мируми немного отошла назад, шатаясь, но не падая. Он развернулся, не добавив больше ни слова. — Идёшь — будешь нашей. Останешься — умрёшь. Тут так. Он пошёл прочь. Его люди ждали. Мируми смотрела ему вслед. Сердце билось. В теле гудело напряжение. В голове было пусто. Но ноги сами пошли за ним. Квартал, в который её привёл Саус, был словно вырезан из другого мира. Огромные заброшенные здания, граффити на каждом шагу, обрывки плакатов и выжженные стены. Всё здесь дышало агрессией и хаосом. Саус шёл впереди, не оборачиваясь, его люди — за ним. Мируми — в центре. С каждой секундой взгляды, что бросали на неё прохожие, становились тяжелее. Здесь не доверяли чужакам. Особенно девчонкам. Особенно тем, кто не боялся смотреть в глаза. — Что теперь? — спросила она, когда они вошли в просторное помещение, больше напоминавшее старый цех. Саус повернулся, бросил на неё взгляд через плечо. — Если хочешь быть с нами — покажи, что не просто умеешь драться, а что ты зверь. Здесь слабых не уважают. Он щёлкнул пальцами. Из соседней комнаты вышла она. Девушка. На вид лет восемнадцать-девятнадцать, с тёмно-бордовыми волосами, заплетёнными в косу. Тело — как натянутый канат. Татуировки, нож на поясе, цепочка в зубах. Глаза — стальные. Она оглядела Мируми, будто оценивая очередную игрушку на растерзание. — Это Эйра, — сказал Саус, усаживаясь на обломок бетонной плиты, как на трон. — Одна из самых диких сучек в этом районе. Если хочешь быть с нами — продержись с ней три минуты. Или уложи её раньше. Как получится. — Без оружия, — добавил Саус Эйра кинула пистолет и нож на пол. — Надеюсь, ты не хрупкая, детка. Мируми не ответила. Она просто шагнула в круг, не меняясь в лице. Всё то же безразличие. Но взгляд… он стал напряжённым. В нём читалась тишина перед бурей. Таймер. Эйра рванулась первой, как и следовало ожидать. Резкий выпад кулаком — Мируми отклонилась, будто предвидела это. Удар мимо. Эйра не успела опомниться, как получила короткий, почти незаметный удар ладонью в переносицу. Резкая вспышка боли — и Эйра инстинктивно закрылась. — Что? — донёсся чей-то удивлённый шёпот из толпы. Мируми не дала ей отдышаться. Снова шаг вперёд — под сыплющимся ударом — и колено точно в живот. Эйра согнулась. В этот момент Мируми схватила её за плечо, развернула корпус и вбила противницу лопатками в бетонный пол. Грохот. Пыль. Тишина. Мируми встала, вытерла руки о штаны, будто сбрасывая с себя грязь. Эйра захрипела и попыталась подняться — но получила пяткой по ребру. Резко. Жестко. Не добивающе, но с предупреждением. — Хватит, — раздался голос Сауса, и в нём впервые прозвучал оттенок... интереса. Он встал. Подошёл. — Даже не вспотела, — пробормотал один из его людей. Саус посмотрел на неё, будто разглядывал редкую находку. — Ты не просто умеешь драться. Ты выросла на драке. У тебя рефлексы, дисциплина... и хладнокровие. Он усмехнулся. — Мы называем таких "безжалостными". Добро пожаловать в ад, Мируми. Мируми кивнула. Она ничего не сказала. Не потому что боялась или сомневалась. А потому что здесь, среди крови и тишины, она наконец-то нашла место, где боль не делала её слабее. Где уважали не слова, а удары. Где умирали — стоя. Прошёл год. С того дня, как всё рухнуло, как тишина в квартире окрасилась кровью, как Мируми впервые узнала, что значит настоящая пустота. Райго и Юки давно умерли, но их образы — всё ещё живы внутри неё. Живы в уродливой форме боли, что жжёт под рёбрами, но не умирает. Не гаснет. Теперь она — Ми. В этом районе, где не действуют законы, её имя знали. Её не путали с другими. Слишком резкая. Слишком хладнокровная. Её не боялись как Сауса — боялись иначе: в ней было что-то… мёртвое. И это пугало сильнее, чем угроза. Мируми изменилась. Её волосы, раньше длинные и гладкие, теперь были небрежно острижены. Концы доставали едва до плеч, будто она сама когда-то схватила ножницы и отрезала лишнее — не глядя, не думая. Чёлка неровно падала на глаза, пряча пустоту. На коже — следы. Не только тени старых ссадин и синяков после боёв. А татуировки. Небольшие, тонкие. На пальцах, на запястье, за ухом. Он знал и другое. Знал, почему она иногда подолгу не выходит из комнаты. Почему бинты в аптечке меняются чаще обычного. Почему запах крови тонко вплетается в её кофте. Она резала себя. Не из желания умереть — она уже давно была мертва. А чтобы… почувствовать хоть что-то. Хоть минуту. Хоть миг. Саус заметил это не сразу. Однажды она сидела на полу его квартиры, закатав рукав, с мокрой тряпкой, отмывая кровь с запястья. Без паники. Без эмоций. — Ты будешь делать это до тех пор, пока не дойдёшь до вен? — спросил он, без злости, но с резкостью в голосе. — Если дойду — значит, пришло время, — ответила она, даже не поднимая глаз. Он тогда впервые закричал на неё. Схватил, встряхнул. А она — лишь посмотрела прямо в глаза. И он увидел, что в ней уже нет страха смерти. Там было ничего. Полное, всепоглощающее ничто. Но он не сдался. Только Саус и мог выдерживать такую как она. Не пытался спасти — просто был рядом, как она была рядом с ним. Теперь Мируми знала улицу лучше, чем свой бывший дом. Она умела убивать — чисто, быстро, в голову. Могла вести сделку, угрожать, договариваться, уводить под носом у полиции крупную партию. И она больше не улыбалась. Если раньше в ней было хоть немного света — теперь её душа дымилась, как выжженная земля.