Тени прошлого

Прошло несколько дней с дня рождения Изаны. Аквариум теперь стоял на полке в гостиной — тихий, почти медитативный уголок с золотыми рыбками, которые лениво скользили в воде, отражаясь в стекле вечернего города. Иногда Мируми ловила себя на мысли, что слишком долго на них смотрит. В этом молчаливом движении было что-то умиротворяющее, почти живое. Сейчас она шла по улицам Токио, пряча лицо в капюшоне и вдыхая горький дым сигареты. Ветер разгонял прохладу, в витринах мигали огни, машины проносились мимо. Всё как всегда, и всё чужое. Резкий толчок — кто-то схватил её за запястье. Инстинкт сработал первым: плечи напряглись, взгляд стал острым, дыхание сбилось. Обернувшись, она увидела девушку. Хината. Она стояла перед ней с напряжённым, встревоженным лицом, но руки тут же убрала, словно поняла, что прикоснулась к чему-то, к чему не стоило. — Прости… я не хотела так резко, — Хината смущённо улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. Мируми ничего не сказала. Только выпрямилась и затушила сигарету о край стены. Её лицо было безэмоциональным, как всегда. Тишина говорила за неё: «Если ты пришла зря — не трать моё время.» Хината чуть замялась, опустила глаза и выдохнула: — Я знаю… мы едва знакомы. Но... мне нужна помощь. Мируми смотрела прямо. Никакого интереса. Только молчаливое «продолжай». Хината вдохнула глубже, пересиливая себя: — Сегодня в школе... Такемичи. Его кто-то забрал. Не из наших. Увели вон в то здание. Она повернула голову, указывая на старый, заброшенный павильон, некогда игровой центр. Сейчас же — обветшалое бетонное здание, исписанное граффити. Среди них — чёрные силуэты безголовых ангелов, вытянутые крылья, словно запачканные сажей. — Я… я не знаю, что там. Но мне страшно, за Такемичи. — Голос стал тише. — Ты могла бы… узнать, что с ним? Мируми выдохнула — коротко, почти устало. Не потому что ей было лень, а потому что слишком знакомо: страх, беспомощность, чужая тень над любимым человеком. Она повернулась к зданию, не сказав больше ни слова. Но перед тем как ступить на тротуар, коротко бросила через плечо: — Жди здесь. Хината кивнула. Её губы дрогнули в благодарной улыбке, но она осталась на месте, как будто поняла: если сейчас тронется с места, всё может исчезнуть, как сон. Мируми пошла вперёд. И с каждым шагом её лицо становилось всё спокойнее, всё холоднее. Она не боялась. Она просто шла — туда, где ей нужно было быть. Мируми вошла в здание. Воздух был затхлым, стены покрыты грязными пятнами и граффити — среди которых особенно выделялись знакомые силуэты безголовых ангелов. Те же самые, что были нарисованы снаружи. Очевидно, она попала в логово группировки. Парней внутри было много. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то курил, сидя прямо на полу. Но Мируми не обращала на них внимания — она знала, зачем пришла. Проходя мимо шумной толпы, она заметила его — Такемичи. Тот стоял у стены, зажатый между двумя парнями. Он выглядел растерянным, испуганным, не знал, куда себя деть. Но прежде чем она сделала шаг к нему, её внимание привлекла другая сцена. В нескольких метрах от них Баджи яростно избивал кого-то из своих — судя по всему, своего же помощника. Тот скулил и пытался прикрыться, но Баджи не останавливался. Его кулаки срывались с бешеной скоростью, на лице застыло выражение гнева. Мируми на секунду задержала взгляд, но вмешиваться не стала — это было не её дело. И тут она увидела его. Чуть в стороне от всей сцены стоял парень. Чёрные волосы с яркими жёлтыми прядями, жёлтые глаза, как у дикого зверя, и татуировка, частично выглядывающая из-под воротника. Кадзутора. Сердце кольнуло — знакомое, забытое чувство. Она не видела его с тех самых пор, как им было двенадцать и четырнадцать. Тогда они часто были вместе, но Мируми пришлось уехать. Когда спустя два года она вернулась в Японию, Кадзутора исчез из круга друзей. Ни Майки, ни Баджи, ни кто-либо ещё не упоминали о нём. И она не стала спрашивать — слишком многое изменилось. Смерть Шиничиро висела над ними, как проклятие. Мируми узнала правду позже. Кража мотоцикла из мастерской. Неудачная попытка. Случайное убийство. И Кадзутора — тот, кто нанес роковой удар. Вместе с Баджи. И вот он — снова перед ней. Тот же, но в то же время чужой. Она отвела взгляд. Сейчас было не до прошлого. Мируми подошла к Такемичи и без лишних слов резко схватила его за запястье. — Ты идёшь со мной, — коротко бросила она. Такемичи в изумлении поднял взгляд. Когда понял, кто перед ним, удивление сменилось на растерянное молчание — он не осмелился возразить. Но он был не единственным, кто следил за этой сценой. Баджи застыл, нахмурившись — на его лице читался вопрос: что она здесь делает? А Кадзутора будто бы потерял дар речи. Он смотрел на Мируми широко раскрытыми глазами, в которых отразилось нечто большее, чем просто неожиданность. Сколько лет прошло с их последней встречи? Он узнал её сразу. Мируми краем глаза заметила ещё один взгляд — пронзительный, липкий, с тенью насмешки. Ханма. Он до этого безучастно наблюдал за избиением помощника Баджи, но теперь его внимание целиком принадлежало ей. Он медленно встал с кресла, вытянулся в полный рост, лениво отряхнул пиджак и, со зловещей ухмылкой, пробормотал: — Кого я вижу… Ходячий труп. Его голос прозвучал мягко, почти игриво — но в нём чувствовалась ядовитая издёвка. Он остался на месте, будто выжидал. Мируми ничего не ответила. Она стояла ровно, спокойно, будто его слов вовсе не услышала. Ни дрожи в пальцах, ни тени раздражения на лице. Безэмоциональное, пустое выражение. Она не отвела взгляда, но и не смотрела по-настоящему — как будто смотрела сквозь него. Просто стояла. Тишина стала тяжёлой. Кто-то шевельнулся, кто-то кашлянул — но она не шелохнулась. Мируми стояла молча, всё так же безэмоционально. Ни один мускул на её лице не дрогнул, когда Ханма заговорил. Он взглянул на неё с лёгким прищуром, будто что-то припоминая, а затем ухмыльнулся. — Ты ведь была там… — протянул он, с ленцой подходя чуть ближе. — Когда Томан сражался с Моебиусом. Ты вытащила Эмму прямо у нас из-под носа. Тогда я впервые тебя и увидел. Он рассмеялся, коротко и хрипло. — Я помню, как ты появилась ниоткуда, прошла мимо всех, будто тебя вообще не касалась та бойня. Ни один удар, ни один взгляд. Просто взяла её и ушла. Тогда я подумал: “Это что ещё за хреновщина?” Он пристально всмотрелся в лицо Мируми, словно пытаясь прочитать её эмоции — но не нашёл ничего. Ни страха. Ни интереса. Только ледяное безразличие, будто Ханма просто пыль на дороге. — Ты из Томан? — вдруг спросил он, с сомнением в голосе. — Не похоже. У Томан свои… моральные кодексы, так сказать. А ты... ты совсем не такая. Мируми молчала. Как и тогда. Только её пальцы крепче сжали запястье Такемичи, которого она всё ещё держала. Она не отвела взгляда, но и не отреагировала на слова Ханмы. Он усмехнулся, чуть склонив голову. — Ну, теперь ты точно у меня на заметке. Томан или нет — мне плевать. Но ты не из тех, кого легко забыть. Мируми стояла неподвижно, словно вырезанная из камня. Её лицо оставалось без эмоций, а глаза холодно смотрели прямо перед собой, игнорируя слова Ханмы, который медленно и с явным удовольствием продолжал говорить. Его голос резонировал в помещении, каждый звук словно тянулся и создавал тяжёлую атмосферу напряжения. — Ты действительно думаешь, что Томан вечен? — говорил Ханма, делая акцент на каждом слове, будто проверяя её реакцию. Вдруг резкий и громкий голос прервал эту игру слов: — Теперь я в Вальгалле. Передайте это Майки. Это был Баджи. Его тон был твёрдым, без колебаний и сомнений, как будто это было его окончательное заявление. Такемичи вздрогнул, повернул голову и посмотрел на Баджи, глаза расширились от удивления и растерянности. — Баджи, ты не можешь так просто... — начал Такемичи, голос дрожал, в нём звучала мольба и отчаяние. — Ты не можешь уходить! Майки — это твой друг! Но Баджи не двинулся с места и не ответил. Его взгляд был сосредоточен куда-то вдаль, словно он уже порвал все связи с прошлым. Мируми почувствовала, как внутри что-то сжалось. Баджи больше не в Томан. И что ей до этого? Какая теперь разница? Пусть разбираются сами — у неё и своих проблем с головой выше крыши. Она резко схватила Такемичи за руку, хватка была крепкой, почти стальной. Парень едва удержался на ногах от неожиданности, но не сопротивлялся. Мируми тянула его к выходу, не оборачиваясь и не говоря ни слова. В её голове была только одна мысль — уйти отсюда как можно скорее. Когда они вышли из здания, яркий солнечный свет ослепил их. Хината стояла неподалёку, её лицо выражало тревогу и беспокойство, губы сжаты, пальцы сжались в кулаки. Мируми, повела Такемичи к Хинате. Он, всё ещё растерянный, медленно шагал рядом. В этом моменте, среди шума улицы и прохожих, Мируми ощущала странное спокойствие — как будто этот день стал новой отправной точкой. За спиной осталась грязь, предательство и чужие разборки. Впереди — неясное будущее, полное вызовов и неопределённости. Мируми осторожно, но твердо привела Такемичи к Хинате. Взгляд её был холоден и непреклонен, словно каменная стена. Она сказала ровным, почти отстранённым голосом: — Держи своего парня. Медленно отпуская его руку, Мируми чуть отступила в сторону. Такемичи, словно пробудившись от долгого оцепенения, сразу же обнял Хинату. Его плечи расслабились, в глазах вспыхнула искра тепла, давно скрытая под грузом переживаний. Хината прижалась к нему, улыбка её была искренней и светлой — как маленький лучик солнца в холодном мире. Потом она отстранилась, глядя на Мируми с благодарностью, которая звучала в её голосе тихо, почти робко: — Спасибо... правда... Но Мируми уже не смотрела на них. Без лишних слов она развернулась и пошла прочь, её шаги тяжело и глухо отдавались по тротуару. В груди сжималась пустота, и вокруг неё словно опускалась тишина, холодная и бескомпромиссная. Её мысли плутали в тумане — слишком много воспоминаний, слишком много боли. Она не хотела возвращаться туда, где сердце могло разбиться снова.