Тени прошлого

Мицуя встал напротив Тайджу, сжав кулаки. Его обычно спокойное лицо больше не улыбалось. Он смотрел на гиганта с ледяным спокойствием. — Значит так… твой противник — я, ублюдок, — сказал он спокойно, без крика, но в голосе звенела сталь. Тайджу усмехнулся, но в глазах проскользнула тень раздражения. — Ты издеваешься? А как же перемирие, а? Или ты настолько туп, что нарушаешь обещания, которые сам дал? Мицуя не моргнул. — Завались, — бросил он, резко и коротко. И в тот же миг, будто скинув маску, продолжил, с нажимом в голосе: — Я тебе кое-что объясню, чтоб вбилось в твою черепушку. На младшую сестру нельзя поднимать руку. Ни за что. Никогда. Даже если она не права. Даже если мир рушится. Старший брат — это тот, кто прощает. С улыбкой. Всегда. Понял, идиот? Тайджу больше не улыбался. Его лицо стало каменным. В следующее мгновение их тела столкнулись. Гулкий удар. Первый, второй. Мицуя двигался технично, не по-уличному, как большинство, — он сражался с достоинством, как тот, кто защищает, а не нападает. Удар за ударом, вспышки боли, глухие стуки костей. Но Мируми даже не подняла голову. Она стояла у стены, с Юзухой, не сводя с неё взгляда. Всё, что происходило между Мицуей и Тайджу, для неё было уже пройденным. Это не её бой. Это — их дело, их выбор. В стороне, в полумраке, появился Чифуя. Он подошёл к Такемичи, который измотанно опёрся на колонну. — Эй, ты живой там? — полушёпотом сказал Чифуя, кивая в сторону сражающихся. — Чифуя!.. — выдохнул Такемичи, и в его голосе прозвучала не усталость, а скорее восхищение. Чифуя хмыкнул. — Похоже, наши с тобой планы выкинули в помойку. Но, может, оно и к лучшему. Всё-таки у каждого здесь свои счёты. Мируми всё ещё молчала. Только глаза её мельком скользнули по Чифуе, как будто она уже знала, что он скажет. Схватка продолжалась. Мицуя дышал тяжело, кровь тонкой струйкой стекала по виску, но он не отступал. Каждый его удар был отчаянным, искренним — не столько сильным, сколько наполненным упрямством. — Уходи, Мицуя! — закричал Хакай, голос его срывался. — Ты не победишь его! Он тебя просто раздавит! Но Мицуя даже не обернулся. Его тело снова пошло в атаку, он стиснул зубы и бросился вперёд. Тайджу встретил его ударом в корпус, и хруст рёбер эхом прокатился по стенам. Мицуя согнулся, но удержался на ногах. И в этот момент за его спиной мелькнула тень. Резкий свист воздуха, глухой треск — железная труба с силой опустилась на его затылок. Мицуя рухнул, как срубленное дерево, и остался лежать, не шевелясь. Мируми вздрогнула, хотя и не обернулась сразу. Она услышала, как Тайджу с коротким смешком произнёс: — Инупи. Отличная работа. Из-за спины Чифуи и Такемичи вышел ещё один парень. Волосы, похожие на нити тёмного золота, упали на глаза, и он говорил с ленивой, но язвительной усмешкой: — Ну что, мои слова стоили тех сто кусков? Такемичи сжал кулаки, Чифуя сразу встал перед ним, прикрывая. Оба бросились вперёд — не думая, не колеблясь, просто потому что иначе нельзя было. Мируми, до этого стоявшая у дальней стены, чуть подняла глаза. Она видела, как сражаются мальчишки, как вновь льётся кровь. Всё это повторялось, словно бесконечная петля. Она перевела взгляд на Юзуху — та сидела, полуобмякнув, её плечи дрожали от сдерживаемых рыданий. Лицо в синяках, руки в ссадинах, но — живая. Ради этого Мируми и осталась. Больше — ни ради чего. Она тихо выдохнула, медленно развернулась и вышла из церкви, не бросив прощального взгляда. Шум драки оставался позади, будто затухающий гром. Она помогла. Настолько, насколько могла позволить себе не сгореть дотла. А Тайджу… он всё ещё жив. Не потому что победил — а потому что она позволила ему остаться живым. Мируми стояла перед церковью, едва успев перевести дух, как с обеих сторон на неё налетели силуэты в белой форме. Чёрные Драконы. Пока она была внутри и разносила Тайджу, эти шакалы успели подтянуться с подмогой. Вероятно, собирались отрезать путь отступления или застать кого-то врасплох. Они не ожидали её. Но это была их ошибка. Первый удар она приняла на предплечье, развернулась и врезала ногой в грудь ближайшему. Снег под ногами мешал, но Мируми будто слилась с этим холодом. Она двигалась как ветер — резкий, отточенный, ледяной. Один — в живот, второй — по челюсти, третий попытался схватить её за плечо, но получил удар локтем в висок. Тела падали в снег с глухими ударами, оставляя тёмные отпечатки на белом фоне. И вдруг — знакомый звук прорезал воздух. Мягкое, низкое урчание мотоцикла. Этот звук можно было узнать из тысячи — тянущийся, как затяжной вдох перед бурей. Сердце Мируми дрогнуло. Миг — и у поворота показались фары. Он всегда приезжал так — неспешно, как будто знал, что весь мир может подождать. Майки. Мотоцикл остановился прямо перед церковью. Майки слез с него с ленивым, почти небрежным движением. Рядом с ним — высокий силуэт Дракена, спокойный и молчаливый, как ночь. Майки посмотрел на завязавшуюся драку перед входом, на тела, валяющиеся в снегу, и, наконец, на Мируми. Его губы чуть дрогнули в той самой спокойной, беззаботной улыбке, от которой у неё всегда внутри всё сжималось. Словно он наблюдал не за боем, а за игрой. — Помощь нужна? — весело спросил он, будто предлагал поднести сумки, а не вмешаться в уличную бойню. Мируми как раз отбила кулаком удар, резко вывернулась и врезала нападавшему коленом в живот. Повернув голову к Майки, она с раздражением и одновременно с каким-то облегчением посмотрела на него. Его лёгкость — выводила из себя. Но именно она напоминала, что он всегда справится. — Лучше иди внутрь, — выдохнула она. — Там из них мясо скоро сделают. Майки кивнул, спокойно, как будто уже всё знал заранее, и пошёл к двери церкви, не оборачиваясь. Дракен задержался, окинул взглядом поле боя и шагнул вперёд. — Помочь? — бросил он с привычной прямотой. Мируми не ответила сразу. Она врезала ногой по ноге одному из драконов, заставив его упасть на колени, потом ударила в висок — и тот упал. Только после этого выпрямилась и, не глядя на Дракена, сказала: — Я сама справлюсь. Тот ничего не сказал, но остался. Принял бой. Один за другим, сдержанно, методично. Словно это был не бой, а работа. А Мируми снова исчезла в вихре движения, со спокойным лицом, с резким дыханием, с замёрзшими пальцами и без капли страха в глазах. Прошло не больше пяти минут. Снег перед церковью был усыпан телами Чёрных Драконов. Ледяной ветер проносился сквозь голые ветви деревьев, стонал, будто отголоски только что завершённой бойни. Мируми сидела на холодных каменных ступеньках, слегка сутулившись, с сигаретой в пальцах. Из уголка губ вилась тонкая струйка дыма, медленно растворяясь в морозном воздухе. Лицо — в ссадинах и синяках, губа разбита, на виске запёкшаяся кровь. Но взгляд — отрешённый, ровный, почти мёртвый. Она смотрела вперёд, будто всё происходящее не касалось её вовсе. Рядом сидел Дракен, тяжело дыша, с поцарапанным кулаком. Он бросил взгляд на неё, потом на лежащих во дворе противников, и тихо усмехнулся: — Ты, конечно, бешеная, — пробормотал он, — но с тобой надёжно. Мируми не ответила. Только затянулась глубже и выдохнула дым в небо. В этот момент распахнулась дверь церкви — с грохотом, будто от ее взрыва. На пороге показался Тайджу, пошатываясь, будто сбитый зверь. Сделав пару шагов, он замер, взгляд его метался между телами на снегу. И вдруг — колени подломились. Он рухнул прямо в сугроб, глаза расширены от шока. — Что за… — выдохнул он. — Что тут, чёрт возьми, произошло?.. Мируми не шевельнулась. Только медленно повернула голову, посмотрела на него исподлобья. Её глаза были пусты, как омут, и даже сейчас — без капли торжества. — Вы тоже закончили? — спросил Дракен, вставая и потягиваясь. Он шагнул мимо Тайджу, будто тот был пустым местом. — Передай Майки, что мы тут закончили. И ушёл внутрь. Мируми осталась на месте. Сидела молча, докуривая сигарету, пока из церкви начали выбегать остальные. Впереди всех — Майки. Он замер у входа, оглядываясь по сторонам. Его глаза остановились на черепахах в снегу, потом — на Мируми. И только тогда выражение лица сменилось: напряжение исчезло, но появилось беспокойство. — Чёрные Драконы… мертвы, — сказал он, будто не верил собственным глазам. Рядом раздавались крики радости. Хакай обнимал Юзуху, Чифуя хлопал по плечу Такемичи. Все ликовали. Все — кроме Майки и Мируми. Он подошёл ближе, взглянул ей в глаза. — Мируми… твоё лицо… Что с тобой? Она затушила сигарету о камень, встала. Её движения были вялыми, как будто тело слушалось с трудом. — Пришлось сражаться с Тайджу, — спокойно сказала она, словно говорила о пустяке. Майки медленно выдохнул. — Что?.. Ты шутишь?.. — в его голосе была не растерянность, а страх. Настоящий. Он на секунду потерял ту непроницаемую маску, которую всегда носил. В его глазах отразилось то, что он не позволял себе показывать никому — тревога. За неё. Она же, не обращая на это внимания, перевела взгляд на Такемичи. Тот стоял в стороне, немного качаясь. И вдруг — резкий удар в лицо. Такемичи рухнул в снег, бессознательный. — Эй! — взвизгнул Чифуя, подбежав. — Ты что творишь?! — Он меня бесит, — холодно ответила Мируми, даже не удостоив объяснения. Майки опустил голову, слабо усмехнулся. Та самая мягкая, почти детская улыбка, которая у него была только рядом с ней. — Ты в своём репертуаре, Мируми, — сказал он тихо. Она резко повернулась к нему: — Я тебя сейчас ударю. — Только если поцелуешь после, — пробормотал он себе под нос, но она уже развернулась и пошла прочь. Он смотрел ей вслед, чуть потерянный, и вдруг побежал за ней: — Эй! Подожди! Куда ты опять одна?! Дракен лишь выдохнул. — Они как старая супружеская пара, ей-богу… Остальные начали неспешно идти за ними, оставляя за собой церковь, пропахшую дымом, снег с отпечатками кулаков… и победу, которая досталась слишком дорогой ценой.