Тени прошлого

Снайпер сидел на краю крыши, обхватив винтовку, как спасательный круг. Он смотрел в прицел, где неподвижно лежала девушка — Мируми. Пуля вошла чётко в грудь, как и должно было быть. Как было приказано. Его дыхание начало выравниваться, пальцы перестали дрожать. — «Цель устранена», — пробормотал он себе под нос и потянулся к рации. И вдруг — треск в наушнике. Противоестественно спокойный, колючий голос. Женский. Узнаваемый. — Думаешь, меня так легко убить? Он отшатнулся, будто голос разрезал кожу прямо под черепом. — Что за… — выдохнул он и снова вгляделся в прицел. Тело девушки лежало там же. Всё как надо. Но в её голосе не было боли. Не было слабости. Только ледяной яд. — Посмотри вверх, милый. Он резко поднял прицел. И замер. Прямо напротив, на крыше соседнего здания, сидела она. Живая. Настоящая. Не просто живая — спокойная. Целилась прямо в него. Без маски. Без укрытия. В глазах — пустота. Ни злости, ни жалости. — Не может быть… — Привет, — сказала Мируми в наушник. — В следующий раз лучше проверяй, кого убиваешь. И кого тебе подставляют. Он не успел даже подумать о выстреле. Она стрельнула первой. Пуля пробила ему лоб точно по центру. Его тело упало на крышу, словно мешок с цементом. С противоположной крыши Мируми выпрямилась, сняла палец с курка и глубоко выдохнула. Ни улыбки. Ни облегчения. Только сосредоточенность. Всё шло по плану. — Ну что? Первый этаж готов? — спросила она в наушник, прислушиваясь к звукам внизу. — Está tudo pronto, querida— раздался голос Сауса, звучащий почти лениво, но в этой лености пряталась железная уверенность. Мируми хмыкнула и повернулась к лестнице, забрасывая винтовку на плечо. — Значит, пора открывать занавес, — пробормотала она себе под нос и пошла вниз, каблуки глухо стучали по бетонной лестнице. Огонь внутри неё не угасал. Он становился только чище. Чётче. Это была не месть. Это была хирургия. Спускаясь по узкой бетонной лестнице, Мируми держала винтовку плотно прижатой к телу. Каждый шаг отдавался в голове, как отмеренный удар метронома. Ни спешки. Ни колебания. Только холодная концентрация. Она больше не думала о том, что произошло — теперь важен был только следующий шаг. Когда она дошла до второго этажа, её шаги затихли. Из-за двери доносились крики, выстрелы, чьё-то рыдание. Всё смешалось — страх, паника, чужие приказы, чужие мольбы. Мир трещал по швам. Мируми прижалась к стене, проверила патроны, и медленно открыла дверь плечом. Зал был в дыму. Охранники в чёрной форме метались, перекрикивая друг друга. Кто-то из них уже мёртв — лежал, свернувшись в клубок у барной стойки, в луже собственной крови. Некоторые гости всё ещё прятались под столами, сбившись в истеричную массу шелка и дорогих туфель. — Есть цель! На лестнице! — крикнул кто-то. И этого было достаточно. Мируми метнулась в сторону, соскользнув за колонну. Первая пуля пронеслась мимо уха. Вторая врезалась в мрамор. Она ответила выстрелом — быстро, точно. Один охранник упал, хватаясь за живот, второй — с дырой в шее, даже не вскрикнув. Она двигалась между столами, как хищница в джунглях, перезаряжаясь на ходу. Её лицо оставалось без выражения. Не ярость, не наслаждение — лишь методичное исполнение. Мужчина в сером костюме с золотыми часами бросился к выходу. Она даже не целилась — выстрел, и он упал лицом в пол. Снайперская винтовка казалась тяжёлой, но для неё она была продолжением тела. Орудием, которое говорило за неё громче слов. Кто-то схватил пистолет и выбежал из-за стойки с криком: — Сдавайся! Или мы стреляем! Мируми даже не повернула голову. Просто швырнула в него бокал, разбив стекло о лоб, и, пока тот шатался, выстрелила ему в ногу. Затем, не дожидаясь очередного "пожалуйста", добила. С потолка посыпалась крошка от мрамора — где-то в здании прогремел ещё один взрыв. Это работал Саус. Слаженно. По плану. Она двинулась вперёд, оставляя за собой путь из тел, крови и тишины. Ещё двое. Один схватился за автомат, второй — за рацию. Рация не понадобилась: Мируми выстрелила первому в голову, а второму — в сердце. Всё кончалось быстро. И очень лично. И вот — тишина. Только стрекот горящего провода в углу, и её собственное дыхание. Она выпрямилась посреди зала, как центр этой бури. В её ушах больше не звучал страх. Только пульс. Ровный и живой. — Саус, — произнесла она, прижав палец к наушнику. — Чисто. Остались только крысы в подвале. — Ótimo — в его голосе звучала ухмылка. — Иду к тебе, малая. Мируми улыбнулась едва заметно. Как зверь, надышавшийся кровью. Не от радости. А от понимания: теперь — никто не уйдёт. Саус поднялся по лестнице, не торопясь. Просторный зал будто вымер: тела, кровь, запах свежего пороха и разбитые стёкла. Он нашёл Мируми стоящей у окна, где на мраморном полу лежало её «тело» — девушка с застывшим лицом и кровавым пятном на груди. Саус остановился рядом, бросив взгляд на труп, и криво усмехнулся: — Жаль её. Хорошенькая была. Мируми не обернулась. Её голос прозвучал спокойно, но с привычной ноткой иронии: — Впервые слышу от тебя что-то похожее на сочувствие. Он хмыкнул, не став спорить. Всё равно оба знали — никакой Мируми не убили. Та, что лежала на полу, была лишь пешкой в партии. Маска. Девушка, похожая на неё — издали, со спины, под правильным углом. Подобранная, обученная, загримированная до мелочей. Пока та отвлекала внимание, настоящая Мируми тихо переместилась на крышу соседнего здания, спрятавшись в тенях. И когда снайпер, уверенный в победе, нажал на спуск, она уже держала его в прицеле. Сейчас всё было кончено. Наёмник мёртв. А эта часть спектакля сыграна до последнего акта. Мируми выдохнула. Не с облегчением — скорее, чтобы отпустить напряжение, сжатое в груди с момента выстрела. Она взглянула на своё «тело» в последний раз, словно на использованный реквизит, и направилась к выходу. Тихо, уверенно, не оборачиваясь. Саус пошёл следом, поправляя рукав пиджака. Он наблюдал за ней — сдержанно, но с тем особым интересом, с каким следят за кем-то, кто давно перерос твои ожидания. — Хочешь, я в следующий раз сыграю труп? — усмехнулся он ей в спину. — Ты и без грима выглядишь мёртвым, — бросила Мируми, не сбавляя шага. Их силуэты растворились в темноте коридора, оставив позади место, где реальность и театр смерти слились в одно. Мируми и Саус молча спустились по узкой лестнице, шаги отдавались глухо в пустом коридоре. Пройдя через чёрный вход, они вышли в переулок, где их уже ждала тёмная машина. Без слов они сели внутрь, и та сразу тронулась с места, растворяясь в ночных улицах города. Вернувшись в убежище, Мируми первой направилась в ванную. Сбросила с себя окровавленную одежду, как змея сбрасывает кожу, и встала под горячую воду. Капли стекали по плечам, унося с собой не только грязь и кровь, но и остатки напряжения. Она долго мылась, будто старалась стереть всё, что пережила за ночь. Затем переоделась в свою обычную одежду — свободную кофту, штаны, в которых можно было наконец позволить себе быть уязвимой. Саус ждал её у выхода. Он не сказал ничего лишнего, лишь протянул руку в прощании. — Увидимся, princesa Мируми кивнула и отправилась домой одна, под покровом ночи. Квартира встретила её тишиной. Осторожно прикрыв за собой дверь, она задержала дыхание — не хотелось будить Изану. Похоже, он спал, и это было единственным комфортом, который она сейчас могла себе позволить. Медленно, почти волоча ноги, она дошла до гостиной и опустилась на диван. До кровати не было сил. Сайо, словно почувствовав её возвращение, тихонько мяукнул и запрыгнул рядом, устроившись возле её головы. Он прижался к ней, тёплый и живой, и она машинально провела рукой по его мягкой шерсти. В этом прикосновении было что-то успокаивающее. Мируми закрыла глаза. Впервые за долгое время ей просто хотелось спать. Не думать. Не вспоминать. Просто исчезнуть хотя бы на несколько часов — в темноте, тишине, рядом с тем, что стало её единственным покоем. Ночная тишина окутывала квартиру, как влажный и тяжёлый воздух перед грозой. Часы за стеной тикали глухо, будто в такт напряжению, что витало в воздухе. Изана сидел на краю кровати, неподвижно, с локтями, упёртыми в колени, и опущенной головой. Он не спал — не мог. Он знал, что Мируми снова ушла куда-то одна, и, хоть он никогда этого не показывал, внутри всё сжималось при одной мысли, что может не вернуться. Он не спрашивал, не настаивал. Не его метод. Но ждал. Всегда ждал. Когда наконец щёлкнул замок на входной двери, он вздрогнул — еле заметно, но всё же. Тихие шаги. Неторопливые. Уставшие. Он вышел из комнаты в коридор и увидел, как она идёт, пошатываясь, будто на автопилоте. Изана не сказал ни слова. Он просто стоял, прислонившись к косяку, наблюдая, как сестра добирается до дивана в гостиной и без сил падает на него, даже не раздеваясь, не закрывая шторы. Её лицо было бледным, усталым, будто на ней лежало что-то слишком тяжёлое, чтобы нести. Он знал этот взгляд. Слишком хорошо знал. Он видел такой же каждый день в зеркале. Он остался стоять. Долго. Словно пытаясь что-то в ней прочитать, не разбудив. Потом повернулся и ушёл. Через несколько минут вернулся — в руках тёплый серый плед. Он подошёл к дивану, молча. Присел на корточки рядом, медленно укрыл Мируми одеялом до плеч, стараясь не потревожить. Движения были точными, почти машинальными, но с тем холодным вниманием, которое Изана проявлял только к самым важным для него вещам. И самым хрупким. Мируми что-то неразборчиво пробормотала во сне и чуть нахмурилась. Сайо, лежавший рядом с её головой, мяукнул негромко, поднял голову, посмотрел на Изану, будто оценивая. Потом снова уткнулся в подушку. Изана поднялся, сунул руки в карманы худи, смотрел на них — сестру, которую защищал молча, и кота, которого она вдруг решила оставить. На его губах чуть дрогнула усмешка — еле заметная, короткая. Он не сказал ни слова. Просто тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь так, чтобы даже щелчок не разбудил её. Он не знал, сколько ещё раз сможет это делать — накрывать её, ждать, молчать. Но на эту ночь — хватило.