Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

По словам мастера фэншуй, «духов» можно было проводить только после окончания часа Хай. Остальные остались ночевать в доме Чэней, но Чэнь Вань, несмотря на дождь, всё же направился к машине. Цао Чжи младший тоже вышел – за ужином он в шутливой форме намекнул на свои планы, и теперь было непонятно, случайно ли он оказался на пути Чэнь Ваня или намеренно его поджидал. – Ты в тот день пришёл не только припарковать машину «друга», не так ли? Это было утверждение, а не вопрос. Для того, чтобы припарковать машину, не нужен костюм на шестизначную сумму. Чэнь Вань, возвращаясь в дом Чэней, всегда носил простые рубашки и джинсы – нарочито небрежный, даже пренебрежительный вид, будто подчёркивающий свою непритязательность и отсутствие амбиций. Чэнь Вань спокойно повернулся, взглянул на него, равнодушно провертел ключи на пальцах и твёрдо повторил: – Я просто припарковал машину. Цао Чжи тихо усмехнулся в темноте: – Ну, раз ты так говоришь… Чэнь Вань сохранил дежурную вежливость, попрощался и ушёл. На дороге перед постом охраны валялась чья-то ржавая собачья цепь. Чэнь Вань ловко перешагнул через неё, даже не взглянув, будто это был всего лишь мусор. Его сердце оставалось невозмутимым – он давно перестал быть тем самым юным бастардом, которого травили, унижали и водили на цепи, как пса. «Богатые дома, где столы ломятся от яств, а в залах звучит музыка, лишь кажутся благородными – на самом деле они гниют изнутри», – думал он. Извращённость и жестокость сильных мира сего не идёт ни в какое сравнение с тем, что способен вообразить обычный человек. Кто бы мог подумать, что, родившись в такой семье, Чэнь Вань в детстве был прикован к собачьей конуре, голодал и ходил в лохмотьях. В те годы он больше всего завидовал уличным нищим – они хотя бы были свободны. «Этот мир – чистилище, не стоящее жизни», – думал он. Его Volkswagen, припаркованный среди роскошных автомобилей семьи Чэнь, выглядел серой мышкой. Лишь подойдя ближе, он разглядел новые царапины на кузове – глубокие, но расположенные низко, почти у земли. «Наверное, те самые мальчишки, что сегодня издевались над Джуди», – беззлобно предположил он. «Интересно, не прокололи ли шины», – мелькнуло у него в голове. Дождь снова усилился. Не желая привлекать внимание обитателей дома, Чэнь Вань присел на корточки, тщательно проверил колёса и лишь затем сел в машину. Захлопнув дверь, он ощутил глубокую, выматывающую усталость. Не включая свет, он просто опустил голову на руль и так просидел несколько минут, пытаясь прийти в себя. Крупные капли дождя барабанили по лобовому стеклу. Даже внутри закрытого автомобиля было слышно, как где-то вдали ревут ветер и волны, а пальмовые листья скребутся по стеклу, словно пытаясь прорваться внутрь. Чэнь Вань закурил. Сделал несколько глубоких затяжек и только тогда ощутил, как кислород снова наполняет лёгкие, ослабляя удушье, вызванное ливнем и гнетущей тьмой. В темноте его рука нащупала переключатель радио. Он крутанул его наугад, заполняя салон мелодией. Из динамиков полились золотые хиты кантопопа начала 2000-х – сборник лучших песен "королев" эпохи тысячелетия. «Ты наслаждаешься жизнью, Я отчаянно пытаюсь выжить. Стоя на вершине, толпа взирает свысока на мою измождённость. Ты определяешь, что есть жизнь, Я же оскверняю само понятие существования. Мне лишь остаётся брести в долине, разбираться в своём хаосе. Не видно ни конца, ни милости, Я так далёк от тебя» Телефон на панели завибрировал. Чэнь Вань вздрогнул, пальцы непроизвольно сжались. Потребовалось приложить усилия, чтобы принять вызов. – Добрый вечер, господин Чэнь. – Моника. – Простите за внезапный звонок, но вы не явились на повторный приём на прошлой неделе. Прошлый рецепт нельзя применять длительно, поэтому я была обязана предупредить вас. На прошлой неделе мысли Чэнь Ваня целиком поглотило возвращение Чжао Шэнгэ в страну, и он попросту забыл о визите. – Прошу прощения, Моника, это моя вина, – с искренним раскаянием сказал он. – Пожалуйста, добавьте стоимость пропущенного приёма к счёту. Я возьму ответственность на себя. Моника на мгновение замялась, затем с лёгкой досадой ответила: – Господин Чэнь, я звоню не из-за этого... Её пациент постоянно проявлял чуткость к другим, но к собственному здоровью относился с поразительным равнодушием. Но, как врач, она не могла позволить ему игнорировать лечение: – У вас есть свободное время в ближайшие дни? Постарайтесь выделить час для очного приёма – эта стадия терапии критична, прерывать её крайне нежелательно. Моника была психотерапевтом Чэнь Ваня на протяжении многих лет. Сам он никогда не считал, что у него есть какие-либо психологические проблемы – это Чжо Чжисюань, заметив в друге тревожные признаки и порой пугающие мысли, настоял на консультациях. Моника приходилась Чжо Чжисюаню старшей в Колумбийском университете. Хотя Чэнь Вань не придавал значения своему «диагнозу», он не хотел расстраивать друга или создавать неудобства врачу. – Если вам удобно, я могу приехать сейчас, – предложил он. Моника с облегчением выдохнула. Пациенты вроде Чэнь Ваня – внешне покорные, но внутренне сопротивляющиеся – были самыми сложными. – Хорошо, тогда буду ждать вас в своём кабинете, – ответила она. Чэнь Вань, беспокоясь, что задерживает врача сверхурочно, в несколько раз превысил скорость и прибыл на улицу Тиду ещё до десяти вечера. Моника налила ему воды и спросила: – Как ваше состояние в последнее время? Чэнь Вань, как всегда внешне покладистый, подробно описал своё самочувствие и симптомы, следуя привычному ритуалу сеансов. Моника провела сеанс гипнотерапии. Под воздействием препаратов его болезненное, истинное «я» вырвалось на поверхность. – Я перерезал им артерии, – прозвучало хрипло. Рука Моники на мгновение замерла над записями, но она быстро взяла себя в руки и мягко продолжила успокаивать пациента. – Отрезал им правые конечности. – Собаки отказались грызть их кости. В состоянии полного расслабления его речь превратилась в хаотичный поток сознания – обрывки образов, слов и глубинных психологических травм, лишённые логики, но обнажающие самые тёмные уголки его подсознания. – Скорость пули – 6.8. Можно быстрее. – Переработки. Допоздна. Спустя долгую паузу Чэнь Вань добавил хрипло: – Он так и не посмотрел в мою сторону. Примерно через двадцать минут Моника вывела его из гипнотического состояния. Как единственный человек, помимо Чжо Чжисюаня, посвящённый в личную драму Чэнь Ваня, она тихо произнесла, перечитывая записи: – Господин Чэнь, вы не сказали мне, что он вернулся. Яркий свет люминесцентных ламп наконец заставил Чэнь Ваня осознать: Чжао Шэнгэ действительно вернулся. Это не было галлюцинацией под гипнозом. Не очередной строкой в его медицинской карте – не цифрами на графике ЭЭГ или психометрических тестов. Он усмехнулся и произнёс ровно: – Да. Он вернулся. Моника кивнула. Её глаза не выдавали ни радости, ни тревоги – лишь профессиональную нейтральность. Поскольку в уравнении его психики появилась новая переменная, она подготовила для него дополнительные тесты. С момента начала терапии Чэнь Вань прошел путь от реактивной депрессии до скрытого депрессивного расстройства, демонстрируя редкие клинические симптомы. Его психическое состояние и поведенческие паттерны представляли собой сложное противоречие. Со стороны он казался воплощением чуткости и мягкости, но тесты неумолимо выявляли саморазрушительные наклонности – за фасадом учтивости и "нормальности" скрывались мизантропия и деструктивные личностные черты. Парадокс его натуры: Гипертрофированная эмпатия к другим – но полное игнорирование собственных желаний и потребностей. Сейчас его состояние лишь условно стабильно. – Как вы считаете, его возвращение существенно повлияет на наш первоначальный план лечения? Хотя Чэнь Вань не считал себя больным, но он относился к чужой работе с уважением и после паузы ответил обдуманно: – Не слишком значительно. – Почему? – мягко спросила врач. За годы практики она прекрасно поняла, какой вес для него имеет это имя. – Моя жизнь вряд ли сильно изменится, – произнёс он, намеренно замедляя речь. – Те эмоции, что вы просили меня фиксировать – радость или тоска, удовлетворение или горечь – всё это остаётся моим. Они рождаются во мне и подвластны только мне. Я сам определяю их течение. – Доктор, давайте просто продолжим прежний курс лечения. Нет нужды рассматривать это как "новую переменную" или "возможность", – произнёс он ровным, почти бесстрастным тоном. Но именно эта кажущаяся безмятежность ещё сильнее встревожила Монику. В ней читалось полное отрицание влияния Чжао Шэнгэ и патологическое неприятие внешней помощи. Она не стала спорить, лишь осторожно предложила: – Возможно, стоит всё же... Чэнь Вань медленно, но непоколебимо покачал головой: – Моя болезнь не имеет к нему отношения. И более того… – он сделал паузу, подбирая слова, будто выверяя каждый слог – Я считаю, что должен – и вполне способен – самостоятельно управлять своими эмоциями. Его взгляд, наконец, встретился с её взглядом: – Помогите мне достичь именно этого. Моника не стала настаивать. Чэнь Вань принадлежал к той категории её пациентов, чья воля напоминала закалённую сталь. Внешне – это самый учтивый и покладистый джентльмен, а внутренне – один из самых упрямых случаев, где любые внешние воздействия разбиваются о неприступную крепость его убеждений. – Хорошо, – наконец сказала она. – Я уважаю ваше решение. Но, если возможно, я настоятельно рекомендую вам взять хотя бы недельный отпуск. Её голос приобрёл профессиональную твёрдость: – Мне необходимо тщательно отследить ваше состояние в период потенциального обострения и провести серию системных терапий. Пациенты с "осознанными саморазрушительными наклонностями" часто теряют контроль в критический момент. Чэнь Вань с лёгким смущением покачал головой: – Боюсь, у меня сейчас крайне насыщенный рабочий график. Выделить время... затруднительно. – Если не неделю, то хотя бы три дня? – не сдавалась Моника. Чэнь Вань вновь извиняюще покачал головой, но его голос звучал непоколебимо: – Сейчас никак не получится. Перенесём это на потом. Моника на мгновение замолчала, затем тихо вздохнула: – Тогда хотя бы строго соблюдайте график приёма лекарств и не пропускайте сеансы. Он улыбнулся в знак согласия. Это не было попыткой обмануть врача – проект, за который боролась его компания, требовал круглосуточной вовлечённости. В последние дни он спал урывками, измеряя отдых минутами, а не часами.

***

В четверг, в десять вечера, его автомобиль в одиночестве подъехал к казино «Пу Ли». Даже в будний день игорный зал был переполнен – жажда лёгких денег не признаёт рабочих графиков.