Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Он пришёл заранее, так что клиент ещё не прибыл. Забронированный крупье взял ключ и провёл его в игровой зал. Нынешний клиент приехал из Шэньчжэня. Чэнь Вань узнал, что тот любит азартные игры, поэтому пригласил его в отель «Пу Ли», забронировав отдельный приватный зал. Крупье была высокой молодой белокожей украинкой, свободно владевшей английским, китайским и кантонским. Она проводила Чэнь Ваня к боковому лифту. Он поинтересовался, не проходит ли сегодня в отеле какое-то мероприятия – раньше он всегда поднимался на главном лифте, откуда открывался вид на сад с «водным городком», и пейзаж был прекрасен. Крупье улыбнулась и подтвердила, что сегодня действительно ожидается визит важного гостя, но подробностей не сообщила. Чэнь Вань не стал расспрашивать дальше и вместо этого объяснил ей некоторые привычки клиента, который скоро должен был прибыть. Крупье проявила профессионализм: гость Чэнь Ваня прекрасно провёл время за игрой. В перерыве он распорядился подать вино, которое хранил здесь, и немало выпил с клиентом. К счастью, обсуждение проекта продвигалось даже легче, чем ожидалось. После нескольких партий клиент вернулся за стол, продолжив играть по-крупному, а у Чэнь Ваня разболелся желудок. Он вышел в уборную, чтобы умыть лицо холодной водой. – Гостя так и не проводили наверх… Уже уехал… Руки Чэнь Ваня под потоком воды замерли. – …Не приехал… Не факт… Могло показаться… Оказалось, третий этаж сегодня забронировали из «Минлуна». – Что за чертовщина… Чжао… В машине… Я точно видел… – Винный погреб… Камеры дистанционно… В следующий раз… – Не может быть… Чэнь Вань поднял голову, встретив в зеркале собственное бесстрастное отражение. Он вытер руки насухо, подошёл к кабинке, откуда доносились голоса, и заблокировал наружную задвижку шваброй. Затем нашёл в углу ведро с грязной водой для мытья полов – и вылил содержимое сверху, наотмашь. – Блять! – Кто?! Кто, мать твою, это сделал?! Живо открой дверь! – Лучше тебе не попадаться мне на глаза! Я, блять, тебя побью! Чэнь Вань поставил ведро на пол, прислонился к дверному косяку и закурил, бесстрастно наблюдая, как запертый в кабинке человек рвёт глотку. Когда крики ему наскучили, он резким движением швырнул окурок в кабинку – из-за двери донёсся вопль: то ли от боли, то ли от ярости. Под оглушительный стук в дверь кабинки Чэнь Вань вернулся к раковине. Выдавил немного жидкого мыла и методично, палец за пальцем, вымыл руки, ополоснул их и высушил под струёй воздуха. Неторопливо вышел из уборной, оставив за спиной бушующую брань. Перед тем, как войти в приватный зал, он лёгким движением приподнял уголки губ – и вот уже перед клиентом предстал улыбчивый, безупречно вежливый джентльмен, без малейшего намёка на усталость или мрачность, что читались в его отражении у зеркала.

***

Тайфун восьмого уровня, как и прогнозировалось, покинул пределы Хайши. В городе установилась редкая для этих мест ясная погода. Избалованные молодые господа, измученные непогодой, начали проявлять беспокойное оживление. Чэнь Вань, как всегда, был на подхвате – будь то кутёж, азартные игры или праздное времяпрепровождение, он неизменно сопровождал их до конца. Он говорил Чжо Чжисюаню правду, он действительно не хотел участвовать в этом. Но и желание увидеть того человека хоть раз тоже было искренним. Если чувства можно упаковать в строгие рамки, не позволив выплеснуться ни капле – значит, они и не стоили ничего с самого начала. Годами копившаяся одержимость оскаливалась, раздирая его изнутри. Лишь железная хватка рассудка удерживала её, позволяя сохранять видимость нормальности – словно натянутую на живую плоть человеческую маску. Увидеть его издалека, не вмешиваясь в его жизнь – в этом была вся суть мучительной игры Чэнь Ваня с самим собой. Единственная отдушина, которую он себе позволял. Однако реальность оказалась иной, чем представлял себе Чэнь Вань. Даже будучи готовым в любой момент по первому зову появиться рядом с Тань Юймином и его окружением, он редко удостаивался возможности увидеть Чжао Шэнгэ. Из десяти попыток лишь одна оказывалась успешной – и то считалось невероятной удачей. Раньше он слышал, что устроить встречу с Чжао Шэнгэ сложнее, чем взойти на небеса, и даже члены семьи Чжао должны были согласовывать визиты через целый штат секретарей. Тогда он считал эти слухи преувеличением, но теперь понимал – порыв ветра приходит из пустой пещеры. Но, если Чэнь Вань в чём-то и был истинным мастером, так это в искусстве терпения и ожидания. Если появлялся шанс – он боролся за него изо всех сил. Если же нет – спокойно проживал своё время, не теряя достоинства. Чэнь Вань не был из числа тех молодых господ – его свобода была куда более ограниченной. Услышав, что Чжао Шэнгэ возможно посетит соревнования по гребле, он ночь напролёт корпел над работой, чтобы высвободить целый день. Но в итоге тот так и не появился. Когда Чжо Чжисюань обмолвился, что Шэнь Цзуннян пригласил Чжао Шэнгэ на скачки, Чэнь Вань, находившийся в командировке в Макао, на мгновение замер, а на следующий день взял первый утренний рейс. После приземления четыре часа ехал на машине в одиночестве, лишь чтобы узнать, что Чжао Шэнгэ уехал, не досмотрев и половины скачек. На показательные выступления королевской команды по гребле в Гонконге Чэнь Вань пришёл прямо с переговоров по критически важному контракту – даже не сменив деловой костюм. Но ему не повезло – он лишь мельком увидел удаляющийся автомобиль Чжао Шэнгэ. Чёрный Maybach поднял клубы пыли, окутавшие Чэнь Ваня с головы до ног, когда он выходил из машины. Измождённый хроническим недосыпом, с нервной системой, работающей на пределе, Чэнь Вань прислонился к ограждению, наблюдая, как скакуны молнией преодолевают барьеры. В этот момент он действительно почувствовал, что удача от него отвернулась. Однако в душе не было разочарования. Иметь что-то – это редкая милость. Не иметь – обычный порядок вещей. Он сделал всё, что было в его силах. Теперь ему было не о чем сожалеть. В конце концов, он привык жить в мире, где не было Чжао Шэнгэ. Его появление было неожиданным подарком судьбы, но Чэнь Вань отдавал себе отчёт – отсутствие было нормой. Чжао Шэнгэ в действительности не любил светские мероприятия и публичные выходы. Появление на некоторых событиях было лишь вынужденной уступкой – необходимостью заново встраиваться в систему китайских социальных условностей. У него почти не было увлечений. Если другие молодые господа после работы играли в гольф, плавали или тренировались в спортзале, он предпочитал высыпаться – его нервы находились в постоянном напряжении ещё со времён учёбы. Да и правда, Чжао Шэнгэ был катастрофически занят. Настолько, что у него не оставалось времени запоминать второстепенных людей, мелькавших на периферии его жизни. В аэропорту, застряв между пересадками из-за внезапных изменений в расписании, Чжао Шэнгэ не успел оформить частный рейс и доступ в VIP-зал. Пришлось отдыхать в обычном зале ожидания, где его разбудил плач ребёнка из соседнего бутика роскоши. Кудрявый мальчик в слезах умолял маму купить ему дорогую модель игрушечного пистолета. Чжао Шэнгэ слушал, как белая женщина и её сын препирались минут десять. Детский плач становился невыносимым. Он приподнял веки, взгляд ещё мутный от недавнего сна. Он понаблюдал за сценой, затем поднялся, подошёл к прилавку и просто купил последнюю оставшуюся модель пистолета. С подарочной коробкой в руке он величественно удалился под потрясённым взглядом ошеломлённого мальчишки. Он даже вежливо улыбнулся им в извиняющейся манере, как истинный джентльмен. Мир наконец обрёл тишину.

***

В июне в Хайши состоялось заседание торговой палаты. В последние годы экономические связи в заливе усиливались, и несколько недавно назначенных чиновников из материкового Китая прибыли для обмена опытом, поэтому мероприятие прошло с большим размахом, чем обычно. Так Чэнь Вань узнал от Чжо Чжисюаня, а тот, в свою очередь, от Тань Юймина, что Чжао Шэнгэ должен был присутствовать. Он недавно вернулся в страну и считал нужным поддержать мероприятие. К тому же на заседании обсуждались экономические перспективы Хайши на ближайшие годы, планы развития и торговая политика с материком – всё это так или иначе касалось «Минлуна» или, точнее, самого Чжао Шэнгэ.