Глава 7 Тёплый, но строгий; властный, но не свирепый
8 июля 2025 г., 20:09
Однако в день открытия конференции Чэнь Вань так и не увидел его на трибуне, даже не увидел таблички с именем "Чжао Шэнгэ".
В последние годы Чжао Шэнгэ становился всё более скрытным и, даже когда изредка появлялся на мероприятиях, придерживался «принципа трёх "не"»: не выступал с речами, не попадал в кадр и не давал интервью.
Финансовые журналисты и представители медиаиндустрии прекрасно знали это негласное правило – даже если он присутствовал, никто не осмеливался направить на него камеру или микрофон.
Зал заседаний был выполнен в римском стиле, с круглой кольцевой структурой, устлан густым ковром, освещён тёплыми тонами подвесных ламп и выглядел невероятно величественно.
На этот раз участников собралось очень много, а меры безопасности были особенно строгими. Чэнь Ваня разместили в задних рядах, в довольно удалённом месте.
Он бегло осмотрел зал и окончательно убедился: Чжао Шэнгэ здесь нет.
Высокий статус, весомая власть – не сидишь у края обрыва. Он скрывался в море людских теней, будто всевидящее око, взирающее с высоты, или незримая рука, управляющая событиями из-за кулис.
Заместитель председателя торговой палаты на ломаном мандарине зачитал список льготных мер, которые будут тестироваться в агломерации, призвав новаторов "воспользоваться возможностью и стать первыми, кто попробует краба".
Чэнь Вань с острой восприимчивостью уловил несколько ключевых слов и быстро записал их в блокнот, намереваясь позже детально обсудить с партнёром.
Перерыв затянулся на целых полчаса. Чжо Чжисюань, преодолев половину зала, пробился к Чэнь Ваню в задние ряды, чтобы поболтать. Собственного бизнеса у него не было, и он терпел эту унылую конференцию исключительно под давлением семьи.
В зале работал глушитель связи, и эти несколько часов без мобильного доводили молодого аристократа Чжо до бешенства.
– Неужто ты и вправду конспектируешь? – Мельком глянув на записи Чэнь Ваня, Чжо Чжисюян небрежно бросил, – Ждать, пока этот проект введут – гиблое дело. Лучше бы попросил Шэнь Цзунняня.
Чжо Чжисюань понизил голос:
– По поводу Цзеюй – тут Торговая палата ничего не решает. Это территория семьи Чжао.
Напрямую обратиться к Чжао Шэнгэ – об этом и думать нечего, но через Шэнь Цзунняня ещё можно было наладить контакт.
– Не надо, – ответил Чэнь Вань.
– Не будь наивным, – фыркнул Чжо Чжисюань.
Льготные меры в какой-то степени ускоряют перераспределение ресурсов и создают видимость справедливости. Но всё идёт слишком медленно – по-настоящему ценное уже давно освоили наверху, а тем, кто внизу, достаются лишь жалкие крохи, за которые приходится ожесточённо бороться.
Чэнь Вань отхлебнул чёрного чая и снова покачал головой.
Чжо Чжисюань рассмеялся с досадой:
– Ну что ты упёрся, Чэнь Вань?
Порой он действительно не мог понять, что творится в голове у Чэнь Ваня. Сказать, что тот бесстрастен и равнодушен к борьбе? Совсем нет. Ведь тот умудрялся обходить острые углы и находить общий язык со всеми. Назвать его расчётливым интриганом? Тоже не то.
Если разобраться, среди их круга он и правда был уникален – больше никто не умудрялся существовать в этой среде на таких странных условиях.
Чжо Чжисюань едва не скривился от досады:
– Даже стыдно говорить – для большинства из нашего круга подобные вещи пустяк, не стоящий упоминания. Но ты, Чэнь Вань, упорно отказываешься просто попросить, предпочитая городить целый лабиринт из сложных схем.
А ведь даже мимолётные знакомые вроде Тань Юймина или Шэнь Цзунняня, перекинувшиеся с ними парой тостов, уже давно «трясут лисьими хвостами» и «размахивают петушиными перьями, как императорскими указами», выбивая себе выгоду.
«Жирный поток уходит в чужие поля» – Чжо Чжисюань не смог сдержать раздражения, и его голос зазвучал резче:
– Чэнь Вань, неужели ты не способен на элементарный расчёт?
Чэнь Вань, неизменно добродушный, лишь усмехнулся в ответ.
Быстро пробежав глазами записи, чтобы убедиться, что ничего не упущено, он произнёс с лёгкой беспечностью:
– Не беспокойся обо мне. Я знаю, что делаю.
Чжо Чжисюань просто не мог найти с ним общий язык.
Снаружи Чэнь Вань казался мягким и уступчивым, но внутри был твердокаменным – раз приняв решение, он не отступал ни на шаг.
Двухдневная конференция прошла без единого появления Чжао Шэнгэ.
Видимо, встречи между людьми действительно зависят от судьбы... но ещё больше – от настойчивости.
Шансы всегда достаются подготовленным: девять раз натыкаешься на пустоту, зато десятый раз – попадаешь в цель. И даже этого мимолётного десятого раза хватало Чэнь Ваню, чтобы "подзарядиться".
Тот самый десятый раз случился на аукционе.
На расстоянии.
Чжао Шэнгэ вёл себя скромно – никакой свиты из телохранителей и ассистентов, как это часто бывает у других. Сегодня он даже не взял с собой помощника, в одиночку пройдя к заранее подготовленному для него месту в самом центре зала.
Каждое зрительское место было расположено на значительном расстоянии от соседних, исключая любую возможность помешать друг другу.
Чэнь Ваня разместили в глухом, плохо освещённом углу, откуда он мог лишь издали разглядывать Чжао Шэнгэ – того, кто стал ещё более сдержанным, чем раньше.
Он действительно обожал наблюдать за Чжао Шэнгэ.
Тот, закинув ногу на ногу и откинувшись в кресле, листал каталог с ленивой отстранённостью, и в этот момент Чэнь Ваню вспоминался лев, равнодушно взирающий на окружающий мир.
Внешне – невозмутимый, но на деле – расслабленный, слегка скучающий.
Время от времени он поднимал глаза, бросал мимолётный взгляд – и вновь погружался в свой собственный мир.
Приглушённый свет создавал из его профиля тихий, почти отрешённый силуэт – словно одиночество, рождённое недосягаемыми высотами.
Чжао Шэнгэ отличался от того образа, что хранился в памяти Чэнь Ваня. Даже Тань Юймин и Шэнь Цзуннянь, росшие с ним бок о бок, вряд ли уловили бы эти перемены. Но Чэнь Вань слишком много всматривался в Чжао Шэнгэ – и теперь, приближаясь к истине вплотную, понимал: тот маскировал усталость, затаившуюся в уголках глаз и изгибе бровей, под тяжестью всё более властных решений.
Власть, дарованная человеку, неизбежно заковывает его в невидимые оковы.
Чжао Шэнгэ напоминал непоколебимую гору перед лицом бури, а та едва уловимая усталость была подобна одинокому листу, скользящему в ущелье – ничтожная, незамеченная никем... кроме птиц, что день за днём устремлялись к этим склонам.
Как птица, годами кружащая над неприступной горной вершиной, Чэнь Вань продолжал своё безнадежное парение.
Аукцион ещё не начался. Гости вполголоса переговаривались, и обрывки фраз долетали до его слуха.
– Сбросился с 78-го этажа со здания центра Финансов. Бассейн в парке Хуацзин был залит кровью, многие видели...
– Территорию оцепили и полиция быстро всё убрала. Журналистов не подпустили к месту происшествия. Госпожа Май каждый день рыдает, даже приходила к зданию «Минлун» с протестом…
– Говорят, дело было вовсе не в том безнадёжном долге – это Май Цзяхуэй оказался нечестным, начал… плести интриги, юлить, а потом ещё с семьёй Хуа захотел объединиться. В итоге… тот просто потерял к нему всякое терпение… оказался ещё безжалостнее, чем его отец.
– ...Лучше не злить... В один день подписывает контракт на благотворительность для детей-инвалидов, а в другой – доводит богатого врага до банкротства и прыжка с крыши... Убить или спасти – всё решается в один миг.
Персона, чьё имя словно стало табу – местный аналог Волан-де-Морта. Все намеренно избегают прямых упоминаний, обходясь намёками.
Неподалёку внезапно возникла лёгкая суматоха – обслуживающий персонал допустил оплошность, подавая чай к столу Чжао Шэнгэ. Окружающие мгновенно притихли, опустив глаза и делая вид, что ничего не заметили.
Однако Чэнь Вань заметил, как Чжао Шэнгэ вежливым жестом остановил служащего и спокойно произнёс:
– Ничего страшного.
Его голос звучал удивительно мягко и учтиво.
Чэнь Вань поймал себя на мысли: «Даже если бы Чжао Шэнгэ услышал те пересуды, что звучали за его спиной, он бы не рассердился.»
На самом деле Чжао Шэнгэ был куда более покладист, чем многие предполагали.
Несмотря на мощную харизму, в нём не было и тени раздражительности.
Тёплый, но строгий; властный, но не свирепый; почтительный, но невозмутимый.
Другое дело – его методы...
Что касается лотов, представленных на аукционе – Чэнь Вань не удосужился даже вникнуть в них.
Чэнь Вань лишь мельком уловил, что Чжао Шэнгэ приобрёл сине-белую вазу с лотосовым орнаментом эпохи Ваньли (династия Мин) – после единственной озвученной аукционистом цены торги моментально завершились.
Ни у кого не хватило дерзости составить ему конкуренцию.
По окончании аукциона Чжао Шэнгэ направился к выходу в сопровождении мужчины средних лет. Тот был значительно старше, но, возможно, из-за разницы в росте, даже этот известный на весь Хайши чиновник казался менее внушительным рядом с ним.
Они изредка обменивались репликами – Чжао Шэнгэ, по обыкновению, говорил мало, больше слушая.
Отбор гостей на этот аукцион был исключительно строгим, поэтому толпы не наблюдалось. Присутствующие, завидев Чжао Шэнгэ, ограничивались сдержанным:
– Господин Чжао, – в знак уважения, не решаясь на большее.
Чэнь Вань был одним из них.
Выходя из выставочного зала в компании коллеги, он на мгновение оказался в шаге от Чжао Шэнгэ – но не замедлил своего шага, их взгляды даже не встретились.
Тот не узнал его, даже не заметил, и Чэнь Ваня это нисколько не удивило.
Даже после нескольких совместных обедов, куда он, по правде говоря, попал лишь благодаря связям Тань Юймина и Чжо Чжисюаня, Чжао Шэнгэ вряд ли запомнил бы «постороннего человека».
Чэнь Вань всегда трезво оценивал своё место.
И не переживал – ему этого и не было нужно.
