Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Чжао Шэнгэ добрался сюда только после полудня, едва вырвавшись из родового поместья. Обычно он не разрешал устраивать там пышные приёмы, но с момента возвращения из-за границы у него так и не нашлось времени встретиться с боковыми ветвями семьи, поэтому старый мастер собрал всех под одной крышей. Внутри семьи Чжао не было драматичных мыльных опер с дворцовыми интригами и борьбой за власть. Прямые наследники из разных ветвей были беспечными богатыми бездельниками, живущими по принципу «развлекайся и наслаждайся». Все они целиком зависели от Чжао Шэнгэ, который обеспечивал их роскошную жизнь в будущем. Благодаря этому властная структура корпорации «Minglong Group» оставалась централизованной и стабильной. За исключением моментов, когда он оказывался перед лицом деспотичного и властного Чжао Маофэна, Чжао Шэнгэ с самого детства обладал значительным влиянием. К тому же в последние годы здоровье Чжао Маофэна, уже не такого молодого и энергичного, заметно пошатнулось. Хотя Чжао Шэнгэ был молод, его статус в семье оставался высоким. Порой даже дядьюшки из боковых ветвей, перешагнувшим пятидесятилетний рубеж, приходилось почтительно величать его «молодым господином». Зато дети в семье просто называли его «старшим братом». Чжао Шэнгэ, не по годам рассудительный, внешне сохранял невозмутимость. Но в душе он был смертельно раздражён и мечтал лишь о том, чтобы по очереди запустить этих болтливых «маленьких редисок» прямиком в бассейн во дворе. С юных лет Чжао Шэнгэ был баловнем судьбы – в праздники и родственники по прямой линии, и боковые ветви норовили подвести к нему своих детей. Ему приходилось одаривать их красными конвертами и по семейной традиции наставлять: «Учитесь прилежно, растите большими и здоровыми» – словно его слова обладали силой благословения. Когда он вернулся в родовое поместье, все уже собрались. За длинным овальным столом не осталось свободных мест, и даже Чжао Маофэн уже занял своё место во главе. Однако, пока Чжао Шэнгэ не появился, никто не смел притронуться к блюдам. И лишь когда он сел за стол, ужин наконец начался. Поскольку ожесточенной борьбы за интересы не наблюдалось, атмосфера царила показно-тёплая. Женщины из разных ветвей семьи наперебой осыпали Чжао Шэнгэ заботливыми расспросами, а затем переключились на обсуждение брачных перспектив молодых отпрысков семейства. Впрочем, никто даже не попытался завести речь о личной жизни самого Чжао Шэнгэ. Ни по деловым, ни по личным вопросам. Никто не смел указывать ему. Кухня родового поместья Чжао за все эти годы так и не научилась угождать вкусам Чжао Шэнгэ. Приподняв крышку супницы, он бегло взглянул на содержимое и мысленно вздохнул. Закончив этот показной ужин, он покинул поместье и отправился в новую гостиницу Чжо Чжисюаня на автомобиле Шэнь Цзунняня.

***

Рядом с Чэнь Ванем сидел молодой человек по имени Цзян Ин – происхождение у него было сложное, но сам он был очень приветлив. Сейчас он работал в Хайши куратором выставок и экспертом по антиквариату. Он не принадлежал к тем, кто ведёт ожесточённые бои в мире бизнеса, но, поскольку у него были хорошие отношения с Шэнь Цзуннянем, он не слишком стеснялся задавать вопросы о недавнем деле, о котором все предпочитали молчать. – Я слышал от старших в семье, – начал он, – что госпожа Май до сих пор каждый день стоит у входа в здание Лунмин и кричит, добиваясь справедливости. Тань Юймин усмехнулся: – Даже если бы ей показали фотографии, где её милый муженёк развлекается в ночном клубе с молоденькими моделями, она всё равно бы не поверила. Май Цзяхуэй перед тем, как прыгнуть, ещё и подлянку подстроил – все долги перевёл на свою дочь, которая даже университет ещё не окончила. Другой собеседник в досаде покачал головой и обратился к Чжао Шэнгэ: – Слухи сейчас расползаются всё более дико. По последней версии, последний звонок Май Цзяхуэй перед прыжком был от тебя. Теперь все дрожат, как бы не получить от тебя «звонок смерти». Чжао Шэнгэ сидел, погружённый в собственные мысли. Только когда он понял, что все на него смотрят, его взгляд снова сфокусировался. Часто на светских мероприятиях или совещаниях окружающие принимали его молчаливую сдержанность за хладнокровие, но на самом деле он порой просто витал в облаках, думая о своём. Чжао Шэнгэ тоже был в курсе, что эта история в последнее время будоражила весь город. Что до его собственной репутации – ему было всё равно. Будь он в их глазах Янь-ваном или Ракшасой – какая ему разница? Он вытер руки тёплым полотенцем и спокойно объяснил собравшимся: – Я не звонил. Просто каждая из сторон выбрала свой способ исполнить условия контракта. Чёрным по белому – всё предельно ясно. Срок истёк: кредитор Чжао Шэнгэ подал заявление на принудительное взыскание, а должница Май Цзяхуэй выбрала «вечное банкротство». Услышав такую трактовку, все на мгновение замолчали, а затем поспешили сменить тему. Среди присутствующих Чэнь Вань занимал самое младшее положение, поэтому он взял на себя обязанности разливать суп. Когда вращающийся стол остановился перед Чжао Шэнгэ, тот разговаривал с Шэнь Цзуннянем и не стал накладывать себе еду. Тань Юймин же потянулся за другим блюдом и провернул стол дальше. Чэнь Вань нервно постукивал пальцами по бокалу, задаваясь вопросом – не был ли его предыдущий успех простой случайностью? О привередливости Чжао Шэнгэ он знал, но раньше тот никогда не казался ему настолько... недосягаемым. Или, может, прошло уже слишком много времени, и юный Чжао Шэнгэ, появлявшийся когда-то в столовой их университета – всего лишь плод его воображения? Чэнь Вань мог лишь предположить, что у Чжао Шэнгэ сегодня просто не было аппетита. Однако позже, когда официанты разнесли всем небольшие пиалы с роскошным супом из морского ушка и лобстера, тот неспешно доел свою порцию до конца. Опустошив бокал, Чэнь Вань взглянул на своё отражение в прозрачной стенке бокала, собственные опущенные глаза смотрелись растерянно. Он говорил мало, с большинством присутствующих он был едва знаком. Лишь с Цзян Ином, который время от времени обращался к нему, он обменивался парой фраз. В основном же он молча оценивал кулинарное мастерство шеф-поваров, которых Чжо Чжисюань нанял за огромные деньги, мысленно выставляя каждому блюду оценку. Привыкнув доводить начатое до конца, он тщательно фиксировал в памяти оттенки вкуса и текстуру, чтобы позже поделиться с другом конструктивными замечаниями. К концу вечера все по очереди подходили к Чжао Шэнгэ с тостом – увидеть его лично было редкой возможностью, а в будущем станет ещё труднее. Чэнь Вань колебался, но затем подумал, что другого шанса незаметно подойти к Чжао Шэнгэ в толпе гостей может и не представиться. Наполнив бокал до краёв крепким байцзю, он приготовился сделать шаг вперёд. Но, как назло, когда подошла его очередь, Чжао Шэнгэ взглянул на часы и вместе с Шэнь Цзуннянем покинул зал, так и не дождавшись его тоста. Чэнь Вань растерянно моргнул, ощутив внезапную пустоту в груди – будто оступился на ровном месте. Его рука уже почти подняла бокал... К счастью, никто не заметил его порыва. Лишь сидевший рядом Цзян Ин, желая смягчить неловкость, бросил ему сочувствующий взгляд. Чэнь Ваня мало заботила сохранность лица – ему было просто досадно. Почесав затылок, он ответил Цзян Ину улыбкой, а затем, с видимой неохотой, начал медленно потягивать байцзю. Недостаточно выдержанный, с горьковатым послевкусием... Но раз уж он сам выбрал этот напиток – придётся допить до дна, несмотря на горечь. Гости постепенно расходились. Чэнь Вань, как всегда, остался последним – в любых обстоятельствах он задерживался, чтобы завершить недоделанное. И точно: на месте Чжао Шэнгэ он обнаружил забытую сигаретную пачку и зажигалку Zorro. Взгляд Чэнь Ваня на мгновение задержался – словно он неожиданно наткнулся на сокровище. Однако выражение его лица оставалось невозмутимым. Подойдя ближе, он остановился и холодно окинул находку оценивающим взглядом. Сигареты оказались марки «Romeo y Julieta». Он думал, эта марка уже давно выпускает только сигары, но, видимо, перешла на частные заказы. Упаковка с классическим орнаментом выглядела дорого. Чэнь Вань едва уловил носом лёгкий цитрусовый аромат. Насколько он помнил, Чжао Шэнгэ вообще редко курил и никогда не позволял себе «пускать кольца» на публике. Единственный раз он случайно увидел его курящим – во время банкета, выйдя подышать воздухом. Вдалеке Чжао Шэнгэ закуривал тонкую сигарету, его изящно очерченные губы под огнём зажигалки казались неожиданно алыми и мягкими. Чэнь Вань стоял на месте, опустив глаза, с каменным выражением лица. Взять. Не взять. Это был VIP-зал – камер здесь не устанавливали. Пальцы уже начали предательски шевелиться, будто жили собственной волей. За дверью звучали скрипки, гости перемещались между залами – всего в шаге от этого мира Чэнь Вань внешне сохранял ледяное спокойствие, но сердце его бешено колотилось, словно у вора в момент решающего рывка. Ящик Пандоры лежал перед ним – загадочный, изысканный и манящий, как его владелец. Оставалось лишь протянуть руку и открыть. Чэнь Вань медленно потянулся к находке... ...но через несколько секунд так же плавно отдёрнул ладонь. Чэнь Вань без колебаний позвал менеджера. – Один из гостей забыл кое-что, – сказал он, указав на сигареты и зажигалку. – Упакуйте, пожалуйста, и передайте ассистенту Чжао Шэнгэ. Менеджер, проработавший с Чэнь Ванем весь вечер, уже успел проникнуться к нему уважением. Если тот лично дал указание – значит, речь явно шла о VIP-персоне высшего калибра. Однако спустя некоторое время менеджер вернулся с неловким выражением лица: – Прошу прощения, но связаться с господином Чжао не удалось... Чэнь Вань лишь усмехнулся: – Ничего страшного. С этим гостем действительно не так просто связаться. Ведь даже члены семьи Чжао вынуждены пробиваться через второго секретаря и трёх помощников... Забрав сигареты и зажигалку, он вежливо кивнул: – Спасибо за помощь, можете идти. Он ещё долго бродил по сияющему огнями банкетному залу, прежде чем отыскал Чжо Чжисюаня. Тот выглядел невероятно довольным, похоже, дневные хлопоты окупились сполна. – Ты пил? – Чжо Чжисюань пристально изучал его лицо. Чэнь Вань, обладавший отменной выносливостью к алкоголю, обычно не выдавал даже малейших признаков опьянения. Но сейчас его состояние явно было не нормальным. Не желая объяснять неудачную попытку тоста, он промямлил что-то невнятное и протянул Чжо Чжисюаню завёрнутые в крафтовую бумагу сигареты и зажигалку: – Передашь ему. Обычные сигареты можно было бы и проигнорировать, но эти – персонализированные, практически личная вещь. Попади они не в те руки, любой мог бы без труда вычислить владельца. Чжо Чжисюань развернул аккуратно упакованную крафт-бумагу и взглянул на содержимое. Легкое хмельное головокружение от всеобщего восхищения моментально улетучилось. Он долго смотрел на Чэнь Вана прежде чем раздражённо выдохнул: – Ты бы и сам мог ему передать, нет? – Незачем, – ответил Чэнь Вань. Он изначально не планировал курить, но та самая пачка «Romeo y Julieta» разбередила его привычку. Достав собственную сигарету, он щёлкнул зажигалкой, наклонился, сделал глубокую затяжку. Еще несколько минут назад он колебался, не стянуть ли одну из чужих сигарет, а теперь вдруг стал до невозможности непринуждённым. – Если спросит, скажи, что нашёл официант. Не упоминай меня. – ...Ты больной, – весь вечерний позитив Чжо Чжисюаня мгновенно испарился. – Незачем… незачем, говоришь? А тогда зачем тебе это вообще? Возможно, сказалось выпитое, а может, сегодняшний успех сделал его менее терпимым к горькой иронии в глазах друга – так или иначе, Чжо Чжисюань невольно повысил голос. Чэнь Вань удивлённо посмотрел на него и простодушно ответил: – Да мне ничего не нужно. Это была чистая правда. Он испытывал симпатию к Чжао Шэнгэ, но не собирался за ним ухаживать. Такой мысли у него никогда и не возникало. Чжо Чжисюань окончательно перестал что-либо понимать: – То есть ты правда ни разу даже не задумывался? И все эти хлопоты – просто благотворительность по-твоему? – ... Чэнь Ваню стало слегка смешно. Он с тем же недоумением взглянул на друга, размышляя, как объяснить этому привыкшему к мимолётным связям человеку, что можно что-то делать просто так, без ожидания ответной выгоды: – Нет. Я не собираюсь добиваться его – но разве нельзя иногда посмотреть на того, кто нравится? Или сделать для него что-то приятное? Будь он способен полностью себя контролировать, эта привязанность не пустила бы корни в его сердце много лет назад. Чжо Чжисюань, судя по всему, так и не смог понять его. Под его недоумённым взглядом Чэнь Вань окончательно растерялся. Раздавив окурок, он с лёгкой досадой произнёс: – Ладно, если уж так хочется знать... Пусть моё присутствие хоть немного сделает его жизнь приятнее. Вот и всё, чего я хочу. Чэнь Ваню даже не требовалось становиться близким с Чжао Шэнгэ. Достаточно было просто вращаться в одном кругу, изредка пересекаясь на общих мероприятиях. Если в его присутствии Чжао Шэнгэ сможет хотя бы на несколько минут забыть о заботах – это уже будет прекрасно. Как будто в эти мгновения его чувства обретают смысл. Всего несколько минут. Но и этого достаточно. Всего лишь минуты по меркам времени, но целой вечности – в памяти Чэнь Ваня. – … Чжо Чжисюань так и не смог постичь эту логику. Саркастично подняв большой палец, он процедил: – Ладно, понял. Браво, Чэнь – филантроп года. – ... Проводив Чэнь Вана, Чжо Чжисюань набрал номер Чжао Шэнгэ. К его удивлению, тот ещё не уехал – хотя обычно после официальных мероприятий он исчезал без промедления.