Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Юноша не понял, в чём дело, но послушно выполнил просьбу. Сегодня на нём была белая рубашка, так что, стоило лишь опустить рукава, и родинка на запястье скрылась из виду. Чжао Шэнгэ предпочёл придерживаться: чего глаза не видят, то и сердце не трогает. Шао Яоцзун ошибочно истолковал его молчание, решив, что тот всё же проявляет некоторую учтивость, и с улыбкой заметил: – Всё-таки господин Чжао умеет беречь нежный цветок и яшмовую красу. Кондиционер здесь и правда работает на полную, заметил господин Шао – холодный воздух заполнял всю комнату. Чжао Шэнгэ не стал продолжать разговор. Шао Яоцзун не смутился и перешёл к делу: – Что вы думаете о предложении, которое мы обсуждали ранее? Чжао Шэнгэ уходил от прямого разговора, как движения в тайцзи – плавные и неконкретные: – По поводу земли ещё обсудим. Давайте сначала посмотрим на товар. – Хорошо. – Шао Яоцзун согласился без колебаний и приказал помощнику вынести ящик, который тут же вскрыли для осмотра. Чжао Шэнгэ бросил беглый взгляд, едва заметно усмехнувшись: – «Белый журавль» в качестве поставщика? Неужели дело дошло до такого? Шао Яоцзун слегка замер. В Хайши, помимо таких влиятельных семей, как Чжао, Цзян, Шэнь и Чжо, с их прочными финансовыми позициями, осталось множество группировок, сохранившихся ещё с прошлого тысячелетия. Их методы жестоки, они игнорируют правила, разрушают рынок, сеют хаос, подкупают чиновников для прикрытия и постоянно пересекают красные линии, десятилетиями балансируя на грани закона. Из-за сложной системы связей и глубоко укоренившихся интересов эти группировки долгое время были настоящей головной болью для таможни и полиции. «Белый журавль» был одной из таких группировок. Недавно по городу ходили слухи о Ма Цзяхуэе, бывшем заместителе главы "Белого журавля", которого Чжао Шэнгэ одним телефонным звонком “довёл до края”, вынудив прыгнуть с крыши. В полицейском управлении у Чжао Шэнгэ были некоторые знакомства, и после "трёх визитов к хижине" главы правоохранителей уговорили этого дракона бизнес-моря присоединиться к зачистке. Поскольку группа «Minglong» всегда пользовалась особыми таможенными льготами, Чжао Шэнгэ согласился. Это был шанс прикрыться государственной миссией, чтобы раздавить назойливых мух, мешающих рынку. Шао Яоцзун, увидев судьбу Ма Цзяхуэя, понял: власти всерьез настроены на зачистку, и дни «Белого журавля» сочтены. "Лиса скорбит о смерти зайца; губы исчезли, вот и зубам холодно". Он быстро сориентировался, используя собранный на «Белый журавль» компромат как разменную монету, потребовал от Чжао Шэнгэ помочь ему "отбелиться", выйти из игры и открыть своё дело. Взамен пообещал партию сверхприбыльного товара и участок земли в заливе Бэйли. Группа «Minglong» получит этот участок через формальные торги. Чжао Шэнгэ не из тех, кто “встаёт раньше солнца без выгоды”, и его “осведомитель” явно не работал из дружеских побуждений. – Господин Чжао, вы проницательны, – Шао Яоцзун усмехнулся. – Но не вините меня за осторожность. Отдавая “заморскую линию”, я должен убедиться, что партнёр действительно разбирается в товаре. – И что, господин Шао уже проверил? – Чжао Шэнгэ оставался невозмутим, будто “восьми ветрам недвижим”. – Конечно, конечно. – Шао Яоцзун кивнул и приказал людям вынести настоящий товар через потайную дверь для инспекции. Чжао Шэнгэ взял пару образцов, повертел их в руках и указал на несколько мелких, но техничных недостатков. С бандитскими группировками всегда было так: если вести себя слишком уступчиво, они начинали подозревать. Именно придирки Чжао Шэнгэ убедили Шао Яоцзуна, что тот серьёзно заинтересован в сделке. – Не беспокойтесь об этом, – махнул рукой Шао. – Итальянцы привыкли к револьверам, тут риск осечки минимален. Чжао Шэнгэ бросил на него беглый взгляд, но не стал комментировать. Шао Яоцзун добавил: – В этой партии всего три корабельных трюма. Если покупатель их заберёт, оставшееся всегда можно пересобрать, точно успеем. – Хм, – Чжао Шэнгэ воспользовался моментом, чтобы спросить, – А сколько всего осталось? – Восемь трюмов. – Шао Яоцзун тоже лукавил. На самом деле их было тринадцать, плюс несколько ящиков, “далёких, как край неба, но близких, как будто перед глазами”. Они лежали прямо в «Орлином пруду». Благодаря сложной планировке подземных ходов, «Орлиный пруд» служил не только весёлым кварталом, но и подпольным банковским хранилищем. Швейцарцы знали толк в конфиденциальности. Шао Яоцзун заранее припрятал часть товара. Всё-таки перед ним был Чжао Шэнгэ, тут не могло быть слишком много доверия. Но Чжао Шэнгэ явился один, без малейшего намёка на агрессию, спокойно потягивая вино, которое ему подал юноша. – А гарантируете ли вы сроки переделки, господин Шао? Шао Яоцзун усмехнулся: – Об этом господин Чжао может не беспокоиться. Он, хоть и передавал этот канал Чжао Шэнгэ, вовсе не собирался полностью отпускать контроль. Тайно надеясь урвать свою долю в транспортных операциях, Шао считал долгосрочное сотрудничество идеальным исходом. Чжао Шэнгэ одобрительно хмыкнул и предложил для начала опробовать несколько партий. Шао Яоцзун, разумеется, тут же согласился. Заметив его неприкрытую радость, Чжао Шэнгэ холодно поинтересовался: – Кажется, вы кое-что забыли? Шао Яоцзун, делая вид, что только сейчас вспомнил, ответил: – Преступления «Белого журавля» не перечислить и за сто дней, сбор доказательств требует времени… Чжао Шэнгэ несколько секунд изучающе смотрел на него, затем кивнул: – Тогда поступим просто: “оплата – товар”. Ваши суда выйдут из порта ровно тогда, когда я получу компромат. Лицо Шао Яоцзуна сразу помрачнело. Его изначальный план предполагал передачу улик только после полного вовлечения Чжао Шэнгэ в схему. Но теперь стало ясно: без доказательств груз не сдвинется с места. А без покровительства Чжао его судна не могли уже даже пройти пролив. Шао Яоцзун вынужденно согласился: – Тогда я распоряжусь, чтобы часть материалов была подготовлена и передана зашифрованным каналом в вашу компанию до отгрузки. Чжао Шэнгэ не выглядел удовлетворённым: – Какая именно «часть»? – Пятьдесят-шестьдесят процентов. – Доказательства были как залог, а Шао Яоцзун, будучи дельцом, не мог не оставить козыря в рукаве. – Столько лет ведения бухгалтерии – неминуемы какие-нибудь упущения. – Хорошо. – Чжао Шэнгэ не стал давить. В конце концов, таможне нужен был лишь благовидный предлог, а полиция и надзорные органы с их “божественной силой” смогут распутать весь клубок, стоит лишь потянуть за одну нить. Когда речь зашла о переуступке акций, Чжао Шэнгэ, желая быстро разобраться в структуре их совета директоров, предложил выкупить долю Шао Яоцзуна. Тот же, во-первых, мечтал “сбросить груз и улететь налегке”, а во-вторых, тайно надеялся втянуть Чжао Шэнгэ в трясину. Договоры и обещания – пустой звук, лишь общая финансовая пуповина могла стать настоящей гарантией. Чжао Шэнгэ перелистал принесённые Шао Яоцзуном документы и с небрежным щелчком швырнул их на стол. Звук получился негромким, но отчётливым. “Па”, будто хлопок кнута. Его тёмные глаза холодно впились в собеседника: – Если господин Шао попытается продать бракованные акции, я запущу «Золотой закон». Шао Яоцзуна будто окатили ледяной водой. Он был уверен: Чжао Шэнгэ даже не вчитывался в условия, но с первого взгляда распознал подвох. «Золотой закон» – это те самые «Двенадцать золотых правил», которые Чжао Шэнгэ в одиночку выдвинул против Уолл-стрит на антимонопольном процессе за рубежом. Выиграв это “противостояние яйца и камня”, он мгновенно взлетел на вершину славы. Бельгийский журналист из Financial Times окрестил свод принципов «Золотым законом» сокрушительным ударом по расистским предрассудкам финансового мира. Молодой китаец восстановил баланс на перекошенных весах предвзятости, сочетая биржевую гениальность с нечеловеческой стойкостью. Для Чжао Шэнгэ бизнес — это не разовая прибыль, а отлаженный механизм. Он строил не сделки, а системы, где каждый шаг работал на вечный результат. В «Золотом законе» предусмотрены жесточайшие санкции за умышленную продажу бракованных акций. Позднее Ассоциация торговли и экономики Хайши единогласно приняла эти положения в качестве рыночного стандарта. Не имея юридической силы, они, тем не менее, стали “правилами игры”, отраслевой традицией и нормой деловой этики, на которые ссылаются в экономических спорах. Боясь репутационного удара, Шао Яоцзун вынужден был согласиться на переоценку активов перед подписанием договора. Чжао Шэнгэ остался доволен. Встреча завершилась. Шао пригласил Чжао Шэнгэ на подготовленное эротическое представление. Понятно, что это была очередная “охота на диковинные наслаждения”, но, чтобы избежать лишних осложнений, Чжао Шэнгэ согласился взглянуть. Шао Яоцзун обрадовался. Не зная точных предпочтений Чжао, он всё же постарался не пересекать границы разумного. Чжао Шэнгэ, годами вращавшийся в водовороте светских раутов и будуаров, видел самые развратные и абсурдные зрелища. Его взыскательный вкус и природная надменность делали подобные увеселения скучными до зевоты. Хотя Шао Яоцзун и славился умением подбирать первосортных соблазнительниц, Чжао Шэнгэ окинул представленный «товар» равнодушным взглядом, ни одна не вызвала и тени интереса. Заметив его непоколебимость, Шао с фальшивой игривостью поинтересовался: – Господин Чжао, вам ни одна не приглянулась? Или, быть может, ваше сердце уже занято? В последнем случае прошу простить мою бестактность. Чжао Шэнгэ счёл этот намёк одновременно смехотворным и оскорбительным. Гордо выпрямившись, он холодно парировал: – Господин Шао, вы слишком много фантазируете. _____________________ Минуточка истории! Легенда о «Трёх визитах к хижине» – это одна из самых знаменитых и поучительных историй из классического китайского романа «Троецарствие», основанного на реальных исторических событиях эпохи Троецарствия (III век н.э.). После падения династии Хань Китай распался на три враждующих государства. Лю Бэй был добродетельным полководцем и дальним родственником императорской семьи Хань, который стремился восстановить династию и объединить страну. Несмотря на благородство и популярность в народе, ему катастрофически не хватало стратегического гения, чтобы противостоять своим могущественным соперникам: Цао Цао и Сунь Цюаню. Первый визит Лю Бэй узнаёт о существовании невероятно мудрого отшельника-стратега по имени Чжугэ Лян, который живёт в уединении в простой хижине в местечке Лунчжун. Прозванный «Спящим драконом», он славился своими знаниями в военной стратегии, политике и астрономии. В сопровождении своих верных генералов: Гуань Юя и Чжан Фэя, Лю Бэй отправляется в долгий путь, чтобы пригласить мудреца стать своим главным советником. Добравшись до хижины, они застают лишь юного слугу, который сообщает, что хозяина нет дома и неизвестно, когда он вернётся. Разочарованный, но не сломленный, Лю Бэй вежливо просит передать Чжугэ Ляну о его визите. Второй визит Спустя некоторое время, несмотря на метель и суровую погоду, Лю Бэй решает попытаться снова. Его братья, особенно вспыльчивый Чжан Фэй, ропщут, считая, что великому воину негоже унижаться перед простым учёным. Но Лю Бэй непреклонен: «Чтобы проявить искренность, нужно не жалеть сил». Вновь добравшись до хижины, они встречают другого человека, младшего брата Чжугэ Ляна. Оказывается, и на этот раз «Спящего дракона» нет дома. В сердцах Чжан Фэй предлагает просто силой привести учёного, но Лю Бэй останавливает его, оставляет вежливое письмо с изложением своих целей и просьбой о помощи и снова возвращается ни с чем. Третий визит Перед третьим визитом Лю Бэй совершает очистительный обряд, чтобы подготовиться духовно, и выбирает благоприятный день. На этот раз Чжан Фэй открыто возмущается: «Этот деревенщина наглеет! На этот раз я сам притащу его сюда!» Но Лю Бэй гневно осаживает его, объясняя, что истинная добродетель и талант заслуживают величайшего уважения и терпения. Прибыв к хижине, они застают Чжугэ Ляна спящим. Лю Бэй приказывает своим братьям ждать снаружи в полном молчании, а сам почтительно стоит у входа, не решаясь потревожить сон мудреца. Он терпеливо ждёт, пока тот не проснётся сам. Тронутый такой искренностью, смирением и настойчивостью великого полководца, Чжугэ Лян наконец соглашается выйти из уединения. Он представляет Лю Бэй свой гениальный стратегический план «Замыслы о Лунчжуне», в котором расписано, как завоевать империю и восстановить династию Хань. С этого момента Чжугэ Лян становится главным стратегом Лю Бэя, и их отношения становятся образцом преданности правителя и министра.