Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

При содействии Тань Юймина вопросы, связанные с выходом в море, были быстро улажены. Обладая общительным характером, позволявшим ему легко заводить друзей в Хайши, он пригласил множество людей, которые впоследствии могли пригодиться в будущих делах. Тань Юймин давно считал, что подход Чжао Шэнгэ к ведению бизнеса неправильный. Даже если бы он сам был на его месте, его мнение не изменилось бы. Хайши – это место, где важны межличностные отношения, защита и создание группировок. Когда Чжо Чжисюань сообщил Чэнь Ваню о мероприятии, тот уточнил у него, чья это идея была. – … – Чжо Чжисюань уставился на него своими тёмными глазами и ничего не ответил. Обычно Чэнь Вань строго придерживался принципа: если собрание организовывали Тань Юймин или Шэнь Цзуннянь, он шёл, если же мероприятие было назначено от имени Чжао Шэнгэ, то он отказывался. В глазах Чэнь Ваня Тань Юймин считался наполовину его другом, и обычно на их дружеских встречах ему иногда удавалось встретить Чжао Шэнгэ, и это можно было считать удачей. Но Чжао Шэнгэ не был ему другом. Если тот не выражал ясного приглашения лично ему, а он, нагло пользуясь связями знакомства с Тань Юймином и Чжо Чжисюанем, всё равно посещал событие – это было совсем другим делом. Чжо Чжисюань, зная об этом, без тени смущения солгал ему: – Тань Юймин захотел выйти в море, вот и одолжил яхту у Чжао Шэнгэ. Людей тоже приглашает он. Только тогда Чэнь Вань согласился. Чэнь Вань давно не появлялся на людях, а на этот раз Тань Юймин пригласил немало новых лиц. Когда Чжо Чжисюань столкнулся с ним в уборной, он заранее, намёками, начал готовить почву для Чэнь Ваня. – Ты же в курсе инцидента с управлением полиции. В последнее время Чэнь Вань не то чтобы не хотел посещать мероприятия, а действительно был не в состоянии выбраться из дел ни на мгновение. На этот раз здесь много незнакомых лиц, и не все знают А-Ваня… – начал Чжо Чжисюань. Своими словами он надеялся убедить Тань Юймина помочь навести мосты или, по крайней мере, не дать Чэнь Ваню быть униженным или обиженным. Он хорошо понимал этих людей – богатые и знатные, не говоря уже о том, хорошие они или плохие, среди них всегда найдутся те, с кем трудно поладить. Чжо Чжисюань, в отличие от Тань Юймина, хотя оба были избалованными наследниками, являлся настоящим бездельником и пустышкой. Если бы не это, Чэнь Ваню не пришлось бы так тяжело трудиться каждый раз. А Тань Юймин обладал реальной властью, он лишь казался несобранным, но статус старшего сына семьи Тань вкупе с дружбой с Чжао Шэнгэ и Шэнь Цзуннянем делали его тем, кого в Хайши никто не смел трогать. Нрав у Тань Юймина был непредсказуем: со своими он был сговорчив, а негодных мог затоптать насмерть. В детстве Чжо Чжисюань с ним хорошо ладил, и сейчас их отношения оставались неплохими. Но, выросшие в таких семьях, многие с возрастом, пониманием реалий и осознанием выгоды неизбежно теряли прежнюю чистоту. Чжо Чжисюань всё же считал, что его отношения с Чэнь Ванем глубже. Верный друг и родственная душа, найти даже одного такого – уже большая редкость. – Конечно, Чэнь Вань тоже мой друг – кивнув, сказал Тань Юймин. Чжо Чжисюань, услышав его слова, наконец успокоился, черты лица смягчились, и он, не стесняясь в выражениях, продолжил беззастенчиво подлизываться: – А-Вань в последнее время и правда был так занят, что даже поспать времени не находил. Но когда я сказал ему, что это ты приглашаешь всех на прогулку в море, он сразу же согласился и даже спросил, не нужна ли его помощь. Тань Юймину было приятно это слышать. Он подумал, что Чэнь Вань очень надёжный человек. Все остальные, хоть и быстро соглашались на его предложения развлечься, но никто даже не заикался о помощи, даже тот же Шэнь Цзуннянь в последнее время был очень занят и не мог с ним проводить время. Они оживлённо болтали, как вдруг позади раздался спокойный низкий голос: – Прошу прощения, разрешите пройти. Чжо Чжисюань обернулся и посмотрел на неожиданного гостя. Он был уверен, что уборная до этого была пуста, иначе он ни за что не стал бы обсуждать это здесь с Тань Юймином. Как же вышло, что они так увлеклись разговором, что не заметили, как кто-то вошёл? Хорошо ещё, что это был не кто-то другой. Чжао Шэнгэ надавил на дозатор с жидким мылом для рук, после чего вымыл руки, взял бумажное полотенце и вытер их. Поднимая голову, он бросил на Чжо Чжисюаня взгляд через зеркало. Чжо Чжисюань почувствовал необъяснимый лёгкий холодок на затылке. Тань Юймин ничего не заметил и лишь спросил Чжао Шэнгэ: – Где Нянь-цзай? – во всём Хайши лишь он один осмеливался так называть старшего сына семьи Шэнь. Чжао Шэнгэ по-прежнему смотрел на Чжо Чжисюаня, взгляд его был спокойным. Он отстранил руку, которую Тань Юймин попытался на него положить: – Я тоже не знаю.

***

Прогулка должна была занять два дня и одну ночь. Капитан выбрал маршрут с прекрасными пейзажами. Отплыв из порта «Белых песчаных ракушек», они прошли через коралловое море. Стоял разгар лета, море было лазурно-синим и прозрачным. Под вечер закат, раскрасивший небо, обрушился в воду, окрашивая её в те же цвета, в тоже время в глубоководной зоне за яхтой следовали розовые дельфины. Опасения Чжо Чжисюаня оказались напрасны: Чэнь Ваню совершенно не требовалось вмешательство Тань Юймина. Казалось, это был врождённый талант: после того, как все познакомились, вскоре все почему-то инстинктивно обращались к Чэнь Ваню с вопросами о том, какие сорта вина остались в погребке или когда можно будет пройти в зону с открытым бассейном. А когда приходило осознание, мероприятие уже не могло обойтись без него, словно эта яхта принадлежала самому Чэнь Ваню. В этом кругу было несметное число людей, искусных в светском общении, но была тонкая грань – оступишься и покажешься угодливым, не сделаешь верный шаг – сочтут недостаточно проницательным. Чэнь Вань, сохраняя собственное достоинство без высокомерия, вызывал у людей чувство близости, не позволяя при этом себя недооценивать. Когда они вошли в воды международного моря, компания начала играть в карты. Хотя игорный бизнес в Хайши также был развит, он всё же оставался в рамках правил и ограничений, а коэффициенты ставок регулировались, что для этих сорящих деньгами молодых богатеньких сынков было недостаточно азартно. Здесь же правила устанавливали они сами и играли так, как хотелось для полного удовольствия. Иначе и не было смысла выходить в это плавание. Первые несколько партий Чэнь Вань был крупье. В последнее время он много бегал по делам, из-за чего его здоровье пошатнулось, и он немного исхудал. В тот день на нём была очень скромная хлопковая рубашка и чёрные классические брюки. Морской ветер раздувал белую ткань, очерчивая тонкую линию талии, особенно когда он наклонялся, чтобы раздать карты. Пока ждали карты, кто-то спросил о нашумевшем некоторое время назад деле «Белого журавля», в котором был замешан Чжао Шэнгэ. Чэнь Вань вёл себя так, будто ничего об этом не знал, сосредоточенно раздавая карты. Он не проронил ни слова, пока все оживлённо обсуждали эту тему. Однако вскоре, благодаря Тань Юймину, все узнали, что Чэнь Ваня вызывали на допрос. Тот, улыбаясь, отвечал на расспросы, не упоминая ни единым словом Чжао Шэнгэ. Мастерство его речи и скрытность были просто поразительны. В этой партии Чжао Шэнгэ объявил себя банкомёром, Чэнь Вань не стал ему подыгрывать, действуя строго по правилам. Слева от Чжао Шэнгэ сидел Цинь Чжаотин, чей отец был великим мастером рынка акций, прозванным в Хайши «богом акций». Он отлично подсчитывал карты и тайно жульничал много раз, и это считалось допустимым. Выходя в море играть, они именно что стремились отбросить правила, играть как хочется, и для победы все средства были хороши. Крупье по фамилии Чэнь был беспристрастен и незаметно для всех мешал его жульничеству, это так же разрешалось. Игроки могли играть как хотят, в то же время крупье – судить как считает нужным. Их власть была куда больше, чем у тех бездушных, словно инструмент, крупье в казино. Именно это и увеличивало интерес и непредсказуемость игры. Игрокам приходилось иметь дело не только с другими игроками, но и с крупье, который мог оказаться как волком, так и счастливой звездой. Более того, чем выше были ставки, тем важнее становилась роль крупье. Среди крупье были те, кого любили и считали божеством богатства, и те, кого ненавидели и воспринимали как зловещую звезду. Крупье могли тасовать и раздавать карты, не следуя обычной логике, и никто никогда не мог предугадать, даст ли он тебе яд или золотую воду. В Болийском проливе – раю игорного бизнеса – есть поговорка: «Крупье – есть Бог, крупье – и есть владыка». Тот, кто снискал благосклонность крупье, если и не получал поднебесную, то обретал по крайней мере половину царства. Они могли позволить тебе выиграть так, что и чан, и чаши окажутся полны до краёв, так же могли заставить проиграть так, что и кровные вложения не вернутся. После нескольких раздач все стали назначать крупье Чэнь Ваня. В отличие от других, которые, будучи крупье, по своему усмотрению дурачили людей, он изо всех сил старался поддерживать относительно справедливую игровую среду за этим крошечным игровым столом. Из-за этого у всех возникала иллюзия, что он благоволит именно им. Даже такое сугубо развлекательное занятие, как тасовка и раздача карт, Чэнь Вань выполнял очень серьёзно. Игровой стол располагался на открытой палубе, вечерняя заря уже догорала на поверхности моря, и её свет падал на него, столь ослепительный, что было невозможно оторвать глаз. Карты ловко перебирались между пальцев, выражение его лица оставалось мягким и почтительным, и всё же он был подобен господину, одаряющему милостями собравшихся, управляющему каждой божественной картой в руке, вершащему победы и поражения, богатства и судьбы всех игроков. Чжао Шэнгэ оценил карты, которые ему выдали. Два пиковых короля и один крестовый валет. Вот это действительно интересно. Цинь Чжаотин, сидевший рядом с ним, неизвестно какие карты получил, но поднял взгляд на крупье и загадочно улыбнулся. На мгновение у всех за столом выражения лиц стали многозначительными. Чжао Шэнгэ откинулся на спинку стула с невозмутимым выражением лица.